WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

На правах рукописи

ЦУРКАН Анна Анатольевна ИСЛАМСКИЙ РАДИКАЛИЗМ:

АНАЛИЗ ПОДХОДОВ И ВОЗМОЖНОСТЕЙ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ РОССИИ И США Специальность 23.00.02 — Политические институты, этнополитическая конфликтология, национальные и политические процессы и технологии

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата политических наук

Москва 2012

Работа выполнена в Федеральном государственном бюджетном учреждении науки Институт Соединенных Штатов Америки и Канады Российской академии наук Научный руководитель доктор политических наук ШУМИЛИН Александр Иванович

Официальные оппоненты:

МИРСКИЙ Георгий Ильич доктор исторических наук, профессор (Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Институт мировой экономики и международных отношений Российской академии наук, главный научный сотрудник) КУЗНЕЦОВ Василий Александрович кандидат исторических наук (Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова, доцент факультета мировой политики) Ведущая организация Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики»

Защита состоится «___» ____________ 2012 г. в ___ часов на заседании Диссертационного совета Д.002.244.при Институте США и Канады РАН по адресу: 123995, Москва, Хлебный пер., 2/3, конференц-зал

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Института США и Канады РАН

Автореферат разослан «___» ______________ 2012 года

Ученый секретарь Диссертационного совета ГЕГЕЛАШВИЛИ Нана Александровна

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Несмотря на то, что практически со времени возникновения ислам разделился на два крыла — умеренное и радикальное, радикальный ислам конца ХХ — начала XXI века — это принципиально новое явление.

По сути дела, речь идет о политизации религиозного учения и его искаженном толковании экстремистски настроенными группами.

На протяжении своей почти полуторатысячелетней истории исламский радикализм носил «внутрицивилизационный характер», и радикалы были проблемой в основном для умеренных мусульман. Но с середины ХХ века под воздействием ряда причин и обстоятельств исламский радикализм выходит на мировую арену, становится одним из факторов мировой политики и, как следствие, реальной угрозой как для умеренных режимов мусульманских стран, так и для ряда стран Запада и в немалой степени для России.

Современный исламский радикализм набирает силу благодаря культивированию образа главного врага в лице иностранных государств, которые, продвигая свои внешнеполитические интересы в регионе распространения ислама, подрывают там, с точки зрения радикалов, традиционные ценности. Под зелеными знаменами ислама и лозунгами борьбы с «иноземными захватчиками» объединяются исламисты из разных стран, образуя разветвленные террористические сети. Отношения по оси исламский Восток — Запад они стремятся представить как идейнополитическое противостояние, как некий «конфликт цивилизаций». Восток, в их понимании, должен воплощать принципы «праведного ислама», а Запад воплощает чуждые идеи и принципы иудейского и христианского начала.

Тем не менее, своего рода идеализированные представления последователей и идеологов исламских радикализированных группировок, а также агитаторов так называемого противостояния между Исламским миром и Западной цивилизацией не отражают всего многообразия сложившейся ситуации с радикализацией религиозной мысли на Ближнем Востоке и в регионах с подавляющим большинством мусульманского населения и многовариантности ее развития. В частности, реальный порог популярности радикализма в среде простых мусульман, по оценкам исламских ученых, составляет порядка 0,5% от числа всех верующих1.

Исходя из количественных показателей по составу мировой мусульманской общины, равной примерно 1,6 млрд.2 мусульман, абсолютная цифра радикалов будет обозначена в пределах отметки в 8 млн., что сравнимо с населением такой европейской страны, как Болгария. Однако подобные подсчеты остаются всего лишь предположительными, и точных данных по этой тематике нет.

На сегодняшний день можно однозначно утверждать, что, хотя в рамках исследования исламисты и объединены под эгидой одного явления — исламского радикализма, на практике в полной мере они не являются сплоченным сообществом. Это, в свою очередь, говорит о том, что феномен радикального ислама — это классификатор некоего надвидового процесса, который имеет свои отличительные подвидовые направления и характеристики.

Кроме того, отдельно просматривается разновариантная амплитуда его деструктивного воздействия на систему международных отношений и ее составляющие. С одной стороны, прослеживается влияние фактора исламского радикализма как бы изнутри на политические режимы арабских стран и их способность к адаптации к существующим политическим реалиям, а также модели корректировки политической линии в соответствии с новым характером угроз. С другой стороны, мы видим немало внешних проявлений последствий религиозного экстремизма в виде реакции на них в странах Запада — исламофобии, ужесточения иммиграционной политики и процедур адаптации иммигрантов. Проявляется это и в дискурсе о возможном противостоянии цивилизаций и т.д.

Актуальность темы диссертационного исследования обусловлена тем, что после террористических актов 11 сентября 2001 г. на Западе по-новому заговорили о глобальной угрозе исламского экстремизма, а Вашингтон взял на себя роль лидера в борьбе с международным терроризмом. В этой связи необходимо проследить эволюцию американского подхода к проблеме радикализации ислама до терактов и после. Важно также понять, как экспертные оценки имплементируются во внешнеполитическую стратегию политического истеблишмента США.

Особое значение эта тема приобретает в свете того, что Россия тоже соприкоснулась с проблемой исламского экстремизма. Одним из последствий военного противостояния с исламскими радикалами в Чечне в последнее десятилетие стала острая потребность в осмыслении природы и особенностей современного исламского радикализма, а также способов борьбы с ним. Эта потребность ощущается при концепту Ramadan T. To Be a European Muslim. Leicester: Islamic Foundation, 1999. P. 243.

Информация с сайта Имам.ру (http://www.imam.ru/articles/stati.html).

альном оформлении внутренней и внешней политики. Открытое взаимодействие с радикалами, как, например, с палестинским «Хамас», всегда значимо и символично, а, следовательно, несет в себе как возможные плюсы, так и минусы.

Одним из пунктов сотрудничества между США и Российской Федерацией является борьба с международным терроризмом. Вместе с тем, как показывает анализ российской и американской политики в этой области, восприятие и трактовка террористической угрозы в России и Соединенных Штатах различны, что влечет за собой зачастую диаметрально противоположное воплощение антитеррористической политической риторики в реальные политические действия. В диссертационном исследовании представлен анализ экспертных оценок угроз, исходящих от радикалов для двух стран, и обозначен контур взаимодействия России и США в борьбе с новыми вызовами и угрозами.

Степень научной разработанности проблемы. Примерно с 1970-х годов, когда в регионе арабского мира начал происходить подъем религиозности и появились зачатки современных процессов радикализации ислама, отечественные и западные ученые в контексте общих проблем востоковедения и арабистики обратились к изучению нарождающейся проблематики феномена исламского радикализма. Среди ранних исследований, не утративших актуальность в свете изменяющихся событий, необходимо особо отметить фундаментальные труды следующих советских и зарубежных представителей научного сообщества, внесших весомый вклад в развитие изучения тематики радикализации ислама, а именно:

А.В. Ахмедова3, А.М. Васильева4, Н.В. Жданова5, И.Д. Звягельская6, А.А. Игнатенко7, А.В. Малашенко8, Г.И. Мирского9, А.Б. Подцероба10, Ахмедов А.В. Ислам в современной идейно-политической борьбе. М.: Политиздат, 1985.

Васильев А.М. Пуритане ислама? Ваххабизм и первое государство Саудидов в Аравии (1744/45 —1818). М.: Наука, 1967; Васильев А.М. Персидский залив в эпицентре бури. М.: Политическая литература, 1983; Васильев А.М. История Саудовской Аравии (1745 г. — конец ХХ в.). М.: Классика плюс, Книжный дом газеты «Труд», 1999.

Жданов Н.В., Игнатенко А.А. Ислам на пороге XXI века. М.: Политиздат, 1989.

Звягельская И.Д. «Конфликтная политика» США на Ближнем и Среднем Востоке (середина 70-х — вторая половина 80-х годов). М.: Наука, 1990; Звягельская И.Д., Наумкин В.В. Нетрадиционные угрозы, проблемы и риски на бывшем советском Юге // Безопасность России: XXI в. / Отв. ред. А.В. Загорский. М.: Права человека, 2000.

Игнатенко А.А. Халифы без халифата. Исламские неправительственные религиозно-политические организации на Ближнем Востоке: история, идеология, деятельность. М.: Наука, Главная редакция восточной литературы, 1988.

Малашенко А.В. В поисках альтернативы: Арабские концепции путей развития. М.: Наука, 1991.

Е.М. Примакова11, В.И. Сажина12, Д. Смита13, Г. Фуллера14, А. Хаддад15, Ш. Хантер16, Б. Хофмана17.

Кроме того, в свете важности вопроса определения факторов влияния и доминирования в политике арабских стран одной из двух биполярных моделей времен «холодной войны», значимость для данного исследования представляют ранние работы отечественных и зарубежных исследователей, занимавшихся тематикой противодействия CCCР и США в регионе Ближнего Востока, повлиявшего на уровень приверженности последователей ислама к радикальной трактовке религиозного учения, а также современные исследования ученых по тематике российско-американских отношений и строительству нового мирового порядка после распада Советского Союза. В этой связи интерес представляют труды известных американистов и советологов, в частности А.Г. АрбаMirskyi G. The Third World and Conflict Resolution // Cooperative Security: Reducing Third World War / Ed. by W. Zartman, V. Kremenyuk. Syracuse University Press, 1995.

Шведов А.А., Подцероб А.Б. Российско-алжирские отношения. М.: Прогресс, 1986.

Примаков Е.М. Анатомия ближневосточного конфликта. М.: Мысль, 1978;

Примаков Е.М. История одного сговора. М.: Политиздат, 1985.

Сажин В.И. Проблемы политического урегулирования в Афганистане // Ближний Восток и современность. Сб. статей. Вып. 4. М.: Институт изучения Израиля и Ближнего Востока, 1997; Сажин В.И. К вопросу о цивилизациях, исламе и войнах // Ближний Восток и современность: Сб. статей. Вып. 5. М.: Институт изучения Израиля и Ближнего Востока, 1998.

Rubinstein A., Smith D. Anti-Americanism in the Third World. Praeger, 1985.

Fuller G., Lesser I. A Sense of Siege: The Geopolitics of Islam and the West.

Westview Press, 1995.

Haddad Y., Smith J. The Islamic Understanding of Death and Resurrection. Albany, New York: State University of New York, 1981; Haddad Y. Contemporary Islam and the Challenge of History. Albany, New York: State University of New York, 1982;

Haddad Y., Lummis A. Islamic Values in the United States. A Comparative Study. New York, Oxford: Oxford University Press, 1987; Haddad Y., Voll J., Esposito J., Moore K., Sawan D. The Contemporary Islamic Revival: A Critical Survey and Bibliography. Westport, CT: Greenwood Press, 1991.

The Politics of Islamic Revivalism: Diversity and Unity / Ed. by Sh. Hunter. Bloomington: Indiana University Press, 1988; Hunter Sh. The Future of Islam-West Relations: Clash of Civilizations or Peaceful Coexistence? Westport, CT: Praeger Publishers, 1998.

Hoffman B. Recent Trends in Palestinian Terrorism. Santa Monica: RAND Corporation, May, 1984; Hoffman B. Shi'a Terrorism, the Conflict in Lebanon and the Hijacking of TWA Flight 847. Santa Monica: RAND Corporation, July, 1985; Hoffman B. The Other Terrorist War. Palestinian Versus Palestinian. Santa Monica: RAND Corporation, January, 1986; Hoffman B. Recent Trends and Future Prospects of IranianSponsored International Terrorism. Santa Monica: RAND Corporation, March, 1990;

Hoffman B. The Ultimate Fifth Column: Saddam Hussein, International Terrorism, and the Crisis in the Gulf. Santa Monica: RAND Corporation, 1990; Hoffman B. «Holy Terror»: The Implications of Terrorism Motivated by a Religious Imperative. Santa Monica:

RAND Corporation, 1993.

това18, Э.Я. Баталова19, В.И. Батюка20, А.Д. Богатурова21, Н.В. Злобина22, С.А. Караганова23, А.В. Кортунова24, В.А. Кременюка25, А.А. Пикаева26, П.Т. Подлесного27, С.М. Рогова28, Д.В. Тренина29, Л.О. Абдаллы30, З. Бжезинского31, Э. Качинса32, М. Коупланда33, А. Коэна34, Р. Легволда35, М. Макфола36, М. Рожански37, А. Рубинштейна38.

Угрозы режиму нераспространения на Ближнем и Среднем Востоке / Под ред.

А. Арбатова и В. Наумкина. М.: Моск. центр Карнеги, 2005; Оружие террора: Освободить мир от ядерного, биологического и химического оружия. Русское издание Доклада Комиссии по оружию массового уничтожения ООН / Отв. ред. русского издания чл.-корр. РАН А.Г. Арбатов. М.: ИМЭМО РАН, 2007; Угроза ядерного терроризма / Под ред. А.Г. Арбатова. М.: ИМЭМО РАН, 2008; Russian-US Relations: towards a New Agenda / Ed. by I. Yurgens, A. Dynkin, A. Arbatov. M.: EconInform, 2009.

Баталов Э.Я. Мировое развитие и мировой порядок. М.: Росспэн, 2005; Баталов Э.Я. О философии международных отношений. М.: Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2005.

Батюк В.И. Трудное партнерство. Двусторонние режимы и институты в российско-американских отношениях после окончания «холодной войны». М.: Прометей, 2008.

Богатуров А.Д. Современные глобальные проблемы. М.: Аспект-пресс, 2010;

Богатуров А.Д. Современная мировая политика. Прикладной анализ. Изд. 2-е. М.:

Аспект-пресс, 2010.

Злобин Н., Соловьев В. Противостояние: Россия — США. М.: Эксмо, 2009; Злобин Н. Второй новый миропорядок. Геополитические головоломки. М.: Эксмо, 2009.

Россия и мир. Новая эпоха. 12 лет, которые могут все изменить / Отв. ред. и рук. авт. кол. С.А. Караганов. М.: АСТ: Русь-Олимп, 2008.

Кортунов А.В. Дезинтеграция Советского Союза и политика США. М., 1993;

Кортунов А.В. Россия и Запад: модели интеграции. М.: Российский научный фонд, 1994.

Кременюк В.А. Россия и США в новых международных условиях: асимметричное партнерство?. М.: ИСКРАН, 2005; Кременюк В.А. Международные конфликты: проблемы управления и контроля. М.: ИСКРАН, 2006.

Российско-американские отношения при администрации Буша / Отв. ред.

А.А. Пикаев, Е.А. Степанова. М.: ИМЭМО РАН, 2001; Пикаев А.А. От программы Нанна — Лугара до Глобального партнерства // Независимое военное обозрение.

9.07.2007.

Подлесный П.Т. США в поисках новой формулы отношений с Россией // США Канада: экономика, политика, культура. 2008. № 9; Подлесный П.Т. Формирование внешнеполитического курса администрации Б. Обамы в отношении России:

первые итоги, трудности, перспективы. М.: ИСКРАН, 2010.

Рогов С.М. 11 сентября 2001 г.: реакция США и последствия для российскоамериканских отношений (http://www.iskran.ru/russ/rogov/21-10.html).

Малашенко А.В., Тренин Д.В. Время Юга: Россия в Чечне, Чечня в России.

М.: Гендальф, 2002. Trenin D. Russia’s Policy in the Middle East: Prospects for Consensus and Conflict with the United States. A Century Foundation Report. 2010; Тренин Д.В., Малашенко А.В. Афганистан: взгляд с севера М.: Моск. Центр Карнеги, 2010.

Абдалла Л.О. США, исламский Ближний Восток и Россия. Научный доклад.

М.: Российский научный фонд, 1995.

Бжезинский З. Как не следует «продавать» демократию арабскому миру (http://www.politnauka.org/library/mpimo/bzhezinsky3.php); Бжезинский З. Великая шахматная доска. М.: Международные отношения, 2002; Бжезинский З. Россия и Вместе с тем, события 11 сентября 2001 г. и последующее усиление влияния исламских радикалов на раскачивание системы международных отношений популяризировали вопросы изучения использования искаженного исламского учения различными радикальными группировками экстремистского толка для оправдания своей противоправной деятельности с целью достижения определенных политических целей.

В данном случае наряду с уже упомянутыми исследователями39, проСША: Московский Муссолини // Ведомости. 21.09.2004; Бжезинский З. Выбор: мировое господство и глобальное лидерство. М.: Международные отношения, 2005.

Качинс Э, Никонов В., Тренин Д. Российско-американские отношения: как добиться большего. М.: Моск. центр Карнеги, 2005.

Copeland M. The Game of Nations: The Amorality of Power Politics. New York:

Simon & Schuster, 1970.

Cohen A., Sweeney J. Terrorism and Crime: Containing the Threat-International Organized Crime // Issues 98. The Candidates Briefing Book. Washington, D.C.:

The Heritage Foundation, 1998; Cohen A. U.S. Policy Towards Russia // Mandate 2000:

The Blueprint for the Next Administration / Ed. by K. Holmes, S. Butler. The Heritage Foundation, 2000; Cohen A. Moscow Metro Bombings: Russia Should Reinvent How it Handles Terrorism. // Christian Science Monitor. March 30, 2010.

Legvold R. Russia’s Unformed Foreign Policy // Foreign Affairs. SeptemberOctober 2001; Legvold R. All the Way: Crafting a U.S.-Russian Alliance // The National Interest. Winter 2002-2003; Legvold R. Russian Foreign Policy in the Twentyfirst Century and the Shadow of the Past. Columbia: University Press, 2007.

Colton T., McFaul M. America's Real Russian Allies // Foreign Affairs. November/December 2001. Vol. 80. No. 6; Goldgeier J., McFaul M. Power and Purpose:

American Policy towards Russia after the Cold War. Brookings, 2003.

Рожански М. Незаменимые институты: Комиссия Обамы — Медведева и пятьдесят лет американо-российского диалога. М.: Пресс Клуб Сервис, 2010; Рожански М. «Перезагрузка» один из результатов процесса // Военно-промышленный курьер. 9.03.2011. № 9 (375); Рожански М. Подняться над недоверием // Ведомости.

10.03.2011; Рожански М. Визит Лаврова в США и новый фундамент для американороссийского сотрудничества // РБК daily. 11.07.2011.

Rubinstein A. Soviet Policy toward Turkey, Iran, and Afghanistan. New York:

Praeger, 1982; Rubinstein A. The Great Game. Rivalry in the Persian Gulf and South Asia. New York: Praeger, 1983.

Васильев А.М. Цунами революций: новые геополитические реалии / Доклад на XII конференции африканистов. Москва, 24—26 мая 2011 г. М.: Институт Африки РАН, 2011; Жданов Н.В. Исламская концепция миропорядка. — М.: Международные отношения, 2003; Звягельская И.Д. Этнополитические конфликты в современном мире // Этносы и конфессии на Востоке: конфликты и взаимодействие / Под ред.

А.Д. Воскресенского. М.: МГИМО-Университет, 2005; Игнатенко А.А. Исламский радикализм как побочный эффект «холодной войны» // Центральная Азия и Кавказ. 2001. № 1 (13); Игнатенко А.А. Расколотая умма в ожидании судного дня // Отечественные записки. 2003. № 5 (13); Игнатенко А.А. Ислам и политика. М.:

Новиздат, 2004; Игнатенко А.А. InterТеррор в России. Улики. М.: Европа, Институт религии и политики, 2005; Малашенко А.В. Исламские ориентиры Северного Кавказа. М.: Гендальф, 2001; Малашенко А.В. Политический ислам: мирное сосуществование или глобальное противостояние? // Отечественные записки. 2001. № 1; Малашенко А.В. Полюбить радикала // Отечественные записки. 2003. № 5 (13); Малашенко А.В. Два несхожих Ренессанса // Отечественные записки. 2003. № 5 (13);

Малашенко А.В. Исламская альтернатива и исламский проект. М.: Весь Мир, 2006;

Малашенко А.В. Ислам для России. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2007; Малашенко А.В. Рамзан Кадыров: российский политик кавказдолжающими деятельность в русле арабистики, востоковедения и международных отношений, появились новые лица, акцентирующие внимание исключительно на тематике исламского фундаментализма, радикализма, экстремизма и терроризма. Среди них: В.В. Волков40, П.С. Гамзатова41, И.П. Добаев42, Б.В. Долгов43, Р.Г. Ланда44, В.В. Наумкин45, ской национальности. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2009; Мирский Г.И. Цивилизация бедных // Отечественные записки. 2003. № 5 (13);

Мирский Г.И. Международный терроризм, исламизм и палестинская проблема. М.:

ИМЭМО РАН, 2003; Мирский Г.И. Исламизм, транснациональный терроризм и ближневосточные конфликты. М.: Изд. дом ГУ-ВШЭ, 2008; Mirskyi G. SovietAmerican Relations in the Third World // Turning Points in Ending the Cold War / Ed.

by K. Skinner. Stanford: Hoover Institution Press, 2008; Подцероб А.Б. Бескрайние просторы Сахары. М.: Библос, 2010; Примаков Е.М. Мир после 11 сентября. М.:

Мысль, 2002; Сажин В.И. Иран. Жажда перемен // Азия и Африка сегодня. 2009.

№ 9 (627); Сажин В.И. Ракетно-ядерный потенциал Исламской Республики Иран:

Состояние и перспективы развития. М.: Ленанд, 2011; Fuller G. The Future of Political Islam. New York: Palgrave Macmillan, 2003; Islam: Europe's Second Religion.

The New Social, Cultural, and Political Landscape / Ed. by Sh. Hunter. Westport, CT:

Praeger, in cooperation with Washington, D.C.: The Center for Strategic and International Studies, 2002; Strategic Development in Eurasia after September 11 / Ed. by Sh. Hunter. London: Frank Cass, 2003; Hunter Sh. Islam in Russia: The Politics of Identity and Security. M.E. Sharpe, 2004; Hoffman B. Inside Terrorism. New York: Columbia University Press, 2006.

Волков В.В. Политический радикализм: попытка концептуального анализа // Вестник МГУ. Серия 12. Политические науки. 2002. № 4; Волков В.В. О природе исламского радикализма // Отечественные записки. 2003. № 5 (13).

Гамзатова П.С. О ваххабизме. Часть вторая. М.: Ислам, 2008.

Добаев И.П. Исламский радикализм: социально-философский анализ. Ростов н/Д: СКНЦ ВШ, 2002; Добаев И.П. Исламский радикализм: генезис, эволюция, практика. Ростов н/Д: СКНЦ ВШ, 2003; Добаев И.П. Блокирование исламского радикализма в условиях Северного Кавказа // Отечественные записки. 2003. № 5 (13);

Добаев И.П., Немчина В.И. Новый терроризм в мире и на Юге России: сущность, эволюция, опыт противодействия. Ростов н/Д: Ростиздат, 2005; Добаев И.П. Современный терроризм: региональное измерение // Южнороссийское обозрение. 2009.

№ 54; Добаев И.П., Мурклинская Г.А., Сухов А.В., Ханбабаев К.М. Радикализация исламских движений в Центральной Азии и на Северном Кавказе: сравнительнополитологический анализ / Под ред. И.П. Добаева // Южнороссийское обозрение.

2010. № 60.

Долгов Б.В. Политический ислам в современном мусульманском мире (http://www.perspektivy.info/oykumena/vostok/politicheskiiy_islam_v_sovremennom_ musulmanskom_mire_2007-9-4-40-54.htm); Долгов Б.В. Между демократией и исламизмом: политическое развитие арабского мира (http://www.perspektivy.info/misl/idea/mezhdu_demokratieiy_i_islamizmom_politiches koe_razvitie_arabskogo_mira__2009-2-30-37-50.htm).

Ланда Р.Г. Политический ислам: предварительные итоги. М.: Институт Ближнего Востока, 2005; Ближний Восток: вызовы XXI века / Отв. ред.: Р.Г. Ланда, А.Б. Подцероб. М.: Институт востоковедения РАН, Институт Ближнего Востока, 2009.

Наумкин В.В. Исламский радикализм в зеркале новых концепций и подходов // Восток. Афро-азиатские общества: история и современность. 2006. № 1; Наумкин В.В. Ислам как коллективный игрок? // Международные процессы. 2006. Январь—апрель. Том 4. № 1(10); Наумкин В.В. Мусульманская диаспора на Западе:

дифференциация, конвергенция, гибридизация? // Международные процессы. 2010.

Май—август. Том 8. № 2(23).

Д.А. Нечитайло46, Э.А. Паин47, Э.А. Поздняков48, Э.Г. Соловьев49, Е.А. Степанова50, А.Д. Челышев51, Т.А. Шмелева52, Р.Я. Эмануилов53, А.Д. Эпштейн54, С. Амгар55, Ф. Барнаби56, П. Вильямс57, Б. Дженкинс58, С. Комбс59, Р. Лейкен60, Л. Муравик61, С. Риив62, О. Рой63.

Нечитайло Д.А. Исламское политическое движение на Северном Кавказе. Дис.

канд. полит. наук: 23.00.01. М., 2003; Нечитайло Д.А. Очерки о Евроисламе (сборник статей). Владикавказский институт управления. Владикавказ, 2009; Нечитайло Д.А. Аль-Каида в Йемене. // Азия и Африка сегодня. 2010. № 7; Нечитайло Д.А.

К вопросу об исламском фундаментализме // Религиозный фундаментализм и экстремизм: политическое измерение (http//:www.rags.ru).

Паин Э.А. Социальная природа экстремизма и терроризма // Общественные науки и современность. 2002. № 4; Терроризм в современном мире: истоки, сущность, направления и угрозы / Отв. ред. В.В. Витюк, Э.А. Паин. М.: Институт социологии РАН, 2003.

Поздняков Э.А. Философия преступления. Для тех, кто не боится потерять иллюзии. М.: Интурреклама, 2001.

Соловьев Э.Г. Трансформация террористических организаций в условиях глобализации. М.: ЛЕНАНД-URSS, 2006.

Stepanova E. Anti-terrorism and Peace Building during and after Conflict. Stockholm, 2003; Stepanova E. Terrorism in Asymmetrical Conflict: Ideological and Structural Aspects // SIPRI Research Report 23. Oxford: Oxford University Press, 2008; Terrorism: Patterns of Internationalization / Ed by J. Sakia, E. Stepanova. New Dehli, London: Sage, 2009. 266 p.; Степанова Е.А. Терроризм в асимметричном конфликте:

идеологические и структурные аспекты. М.: Научная книга, 2010.

Челышев А.Д. Генезис концептуальной и идеологической основы современного исламского экстремизма // Социокультурные конфликты и процессы в современном информационном обществе. Материалы Международной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых. Ч. 2. М.: МГУ, 2002.

Шмелева Т.А. Террористические акты в Саудовской Аравии и Марокко: реакция арабских стран (http://www.iimes.ru/rus/frame_stat.html); Шмелева Т.А. Телеканал «Аль-Джазира» и арабские страны // Ближний Восток и современность. 2003.

Вып. 17.

Эмаиуилов Р.Я., Яшлавский А.Э. Террор во имя веры: религия и политическое насилие. М.: Мосты культуры, 2011.

Эпштейн Алек Д. Израильская война против «Хезболлы» и формирование новых контуров ближневосточной политики. М.: Институт Ближнего Востока, 2007;

Эпштейн Алек Д. Охраняя рубежи: власть, научные работники и «противодействие экстремизму» в современной России // Неприкосновенный запас. 2010. № 4 [72];

Эпштейн Алек Д. В заложниках у терроризма: полувековой ближневосточный опыт и выводы из него(http://www.iimes.ru/rus/frame_stat.html).

Amghar S. Le salafisme d’aujourd’hui. Mouvements sectaires en Occident.

Michalon, 2011.

Barnaby F. The Future of Terror. A 21st Century Handbook. London: Granta Book, 2007.

Williams P. The Dunces of Doomsday. Nashville, Tennessee: WND Books, 2006.

Jenkins B. Will Terrorists Go Nuclear? Prometheus Books, 2008; The Long Shadow of 9/11 : America's Response to Terrorism / Ed. by B. Jenkins, J. Godges.

RAND Corporation, 2011.

Combs C. Terrorism in the Twenty-First century. Upper Saddle River, New Jersey: Prentice Hall, 2003.

Лейкен Р. Разгневанные мусульмане Европы // Россия в глобальной политике.

Ноябрь—декабрь 2005. № 6; Leiken R. Europe's Mujahideen: Where Mass Immigration Meets Global Terrorism. CIS, 2005; Leiken R., Brooke St. The Quantitative Analysis of Также целая группа ученых оказывает значительное влияние на формирование четкой картины восприятия феномена «исламского радикализма» посредством освещения его отдельных региональных аспектов. В частности, рассматриваются вопросы места и роли исламизма в политике конкретных арабских странах, этим занимаются В.М. Ахмедов64, С.Э. Бабкин65, А.М. Вартанян66, К.А. Капитонов67, Е.Е. Кирсанов68, А.А. Князев69, В.Г. Коргун70, Г.Г. Косач71, В.В. Куделев72, Terrorism and Immigration: An Initial Exploration // Terrorism and Political Violence.

2006. December. Vol. 18.

Murawiec L. The Mind of Jihad. Cambridge: University Press, 2008.

Reeve S. The New Jacklas: Ramzi Yousef, Osama Bin Laden and the Future of Terrorism. Boston: Northeastern University Press, 2003.

Roy O. Globalized Islam: The Search for a New Ummah. New York: Colombia University Press, 2004.

Ахмедов В.М. Сирия при Башаре Асаде: региональный опыт модернизации в условиях внешней нестабильности. М.: Институт востоковедения РАН, 2005; Ахмедов В.М. Армия и этнорелигиозные конфликты на Ближнем Востоке // Азия и Африка сегодня. 2009. № 9 (627); Ахмедов В.М. Политический ислам и власть в современной Сирии (http://www.iimes.ru/rus/frame_stat.html).

Бабкин С.Э. Исламистские движения Марокко (80-е — начало 90-х гг.): Дис.

канд. ист. наук: 07.00.03. М.: Институт востоковедения РАН, 1994; Бабкин С.Э.

Движения политического ислама в Северной Африке. М., 2000; Бабкин С.Э. Религиозный экстремизм в Алжире (1992—2000 гг.). М.: Институт изучения Израиля и Ближнего Востока, 2001.

Вартанян А.М. Об основах региональной стратегии ИРИ в Закавказье // Ближний Восток и современность. 2003. Вып. 20.

Капитонов К.А. Террор. Война без правил. Израильско-палестинское противостояние. — М.: АСТ, 2006.

Кирсанов Е.Е. Хамас: выбор пути развития; Кирсанов Е.Е. Особенности тактики «Хизбаллы»; Кирсанов Е.Е. Основные принципы перестройки Организации Освобождения Палестины (с точки зрения движения Хамас); Кирсанов Е.Е. Неоисламизм. Все материалы расположены на сайте:

http://www.iimes.ru/rus/frame_stat.html.

Князев А.А. Афганский конфликт и радикальный ислам в Центральной Азии.

Сборник документов и материалов. Бишкек: Илим, 2001.

Коргун В.Г. Афганистан: политика и политики. — М.: Институт востоковедения РАН, 1999; Коргун В.Г. Афганистан принимает новую конституцию // Ближний Восток и современность. 2004. Вып. 21; Коргун В.Г. Афганистан в преддверии выборов // Ближний Восток и современность. 2004. Вып. 24; Афганистан в начале XXI века / Отв. ред. В.Г. Коргун. М.: Институт изучения Израиля и Ближнего Востока, 2004; Коргун В.Г. История Афганистана. ХХ век. М.: Крафт+, Институт востоковедения РАН, 2004; Коргун В.Г. Россия и Афганистан: Исторические пути формирования образа России в Афганистане. М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2009;

Коргун В.Г. Лицо афганского экстремизма (http://www.iimes.ru/rus/frame_stat.html).

Косач Г.Г. Политика Саудовской Аравии на постсоветском «мусульманском» юге: цели и итоги курса // Вестник Евразии. 2005. № 2; Косач Г.Г. Становление современных форм политической жизни на Востоке / История Востока. Т. IV: Восток в новое время (конец ХVIII — начало ХХ в.). Кн. 2. М.: Восточная литература, Институт востоковедения РАН, 2005; Косач Г.Г. Саудовская Аравия: внутриполитические процессы «этапа реформ» (конец 1990—2006 г.). М.: Институт Ближнего Востока, 2007.

Е.А. Кудров73, А.Я. Маначинский74, Е.С. Мелкумян75, К.З. Хамзин76, А.Ж. Хасянов77, С. Шохуморов78, В.П. Юрченко79, Д. Алага80, Н. Бенотман81, Д. Ганин82, Х. Джабер83, Т. Каротерс84, Э. Кордсмен85, М. ЛеКуделев В.В. Марокко: на пороге третьего тысячелетия // Ближний Восток и современность. 1999. Вып. 8; Куделев В.В. «Аль-Каида» и война в Ираке. М.: Институт Ближнего Востока, 2009.

Кудров Е.А. Судан: ситуация вокруг кризиса в Дарфуре // Востоковедный сборник. 2007. Вып. 8; Кудров Е.А. Лидер суданских исламистов Хасан Тураби о ситуации в Судане и вокруг него (http://www.iimes.ru/rus/stat/2008/16-04-08.htm); Кудров Е.А. Конфликт в Дарфуре: основные причины и тенденции. М.: Институт Ближнего Востока, 2008; Кудров Е.А. Судан на перепутье: война или мир? М.: Библос, 2009.

Маначинский А.Я. Ирак: тайные пружины войны. Киев: Издательский дом «Румб», 2005; Маначинский А.Я. Афганистан: когда дуют ветры войны. Киев: Издательский дом «Румб», 2006.

Косач Г.Г., Мелкумян Е.С. Саудовская Аравия и мусульманский мир: внутренний и внешний аспект финансовой помощи // Ближний Восток и современность.

2001. Вып. 12; Косач Г.Г., Мелкумян Е.С. Внешняя политика Саудовской Аравии.

Приоритеты, направления, процесс принятия решений. М.: Институт изучения Израиля и Ближнего Востока, 2003.

Хамзин К.З. Иорданские «Братья-мусульмане»: опыт взаимодействия исламистов и власти // Ближний Восток и современность. 2002. Вып. 13.

Поляков К.И., Хасянов А.Ж. Палестина: перспективы независимости и проблема лидерства // Политическая элита Ближнего Востока. М.: Институт изучения Израиля и Ближнего Востока, 2000; Поляков К.И., Хасянов А.Ж. Проблема стабильности Сирии в XXI веке // Ближний Восток и современность. 2000. Вып. 9.

Шохуморов С. Афганские талибы и Пакистан от союза к разногласиям // Ислам на постсоветском пространстве: взгляд изнутри / Под ред. А.В. Малашенко и М.Б. Олкотт. М.: Арт-Бизнес-Центр, 2001; Шохуморов С. Исмаилизм: традиции и современность (http://www.ca-c.org/journal/cac-08-2000/13.shokhum.shtml).

Юрченко В.П. Сирия: проблемы национальной безопасности (военная политика и военное строительство в период правления ПАСВ 1963—2004 гг.). М.: Институт изучения Израиля и Ближнего Востока, 2004; Юрченко В.П. Военная политика и военное строительство в странах Арабского Востока: кон. ХХ — нач. ХХI в. Справочно-аналитическое издание. Ч. 1. М.: Институт Ближнего Востока, 2007.

Alagha J. The Shifts in Hizbullah’s Ideology: Religious Ideology, Political Ideology, and Political Program. ISIM dissertations. Amsterdam University Press, 2006.

Benotman N. An Open Letter to Osama bin Laden // Foreign Policy. September 10, 2010; Benotman N., Brandon J. Briefing Paper: The Jihadist Threat in Libya.

March 24, 20(http://www.quilliamfoundation.org/images/stories/pdfs/libya24march11.pdf).

Gunning J. Hamas in Politics: Democracy, Religion, Violence. New York: Colombia University Press, 2008.

Jaber H. Hezbollah: Born with a Vengeance. New York: Columbia University Press, 1997.

Carothers Th., Ottaway M. Uncharted Journey: Promoting Democracy in the Middle East. Carnegie, 2005; Carothers Th. How not to Promote Democracy in Egypt // The Washington Post. February 24, 2011.

Cordesman A. The Challenge of Biological Terrorism. Washington DC: The CSIS Press, 2005; Cordesman A., Davies E. Iraq's Insurgency and the Road to Civil Conflict (2 vol.). Santa Barbara, CA: Praeger Security International, 2008; Cordesman A. Saudi Arabia: National Security in a Troubled Region. Santa Barbara, CA: Praeger Security International, 2009; Gagel A., Cordesman A. Patterns in Terrorism in North Africa, the Middle East, Central Asia and South Asia: 2007-2010 // CSIS. June 29, 2011; Corвитт86, О. Нортон87, А. Нюсе88, А. Рашид89, С. Рой90, А. Саад-Гораеб91, К. Саджадпур92, Р. Халиди93, А. Хамзех94, Д. Харик95, Х. Хруб96, С. Шаабан97.

Отдельным обособленным блоком, представляющим интерес с точки зрения изучения процессов влияния радикализации ислама на регионы, где процент приверженцев этой религии не является подавляющим, стоят исследования в области исламофобии и исламизации указанного мусульманского меньшинства. В данном случае в расчет берутся труды ученых по странам ЕС — И.С. Берга98, Ф.О. Плещунова99, М. Карdesman A. US State Department and Counter-Terrorism Center Reporting Terrorism in the Middle East and Central Asia. August 2010 // CSIS. June 29, 2011; Cordesman A.

The Lessons and Challenges of September 2011 — The New «9/11» // CSIS. September 9, 2011; Cordesman A. Rethinking the Arab «Spring»: Stability and Security in Egypt, Libya, Tunisia, and the Rest of the MENA Region // CSIS. November 8, 2011.

Levitt M. Hamas: Politics, Charity, and Terrorism in the Service of Jihad. New Haven, London: Yale University Press, 2006.

Norton A. Lebanon’s Conundrum — Peace Situation in Lebanon // Arab Studies Quarterly. Winter 1999; Norton A. Lebanon’s Malaise // Survival. Winter 2000-2001.

Vol. 42. No. 4; Hizballah through the Fog of the Lebanon War. An Interview with Augustus R. Norton // Journal of Palestine Studies. Autumn 2006. Vol. XXXVI. No. 1;

Norton A. The Role of Hezbolla in Lebanese Domestic Politics // International Spectator. December 7, 2007; Norton A. Hezbollah: a Short History. Princeton; Oxford:

Princeton University Press, 2007.

Nusse A. Muslim Palestine: The Ideology of Hamas. India: Harwood Academic Publishers, 1998.

Rashid A. Taliban: Islam, Oil and the New Great Game in Central Asia.

I.B. Tauris, 2000; Rashid A. Taliban: Militant Islam, Oil and Fundamentalism in Central Asia. Yale: University Press, 2001.

Norton A., Roy S. Yes, You Can Work with Hamas // Christian Science Monitor.

July 17, 2007; Roy S. Hamas and Civil Society in Gaza: Engaging the Islamist Social Sector. Princeton: University Press, 2011.

Saad-Ghorayeb A. Hizbu’llah: Politics & Religion. London, Sterling, Virginia:

Pluto Press, 2002.

Саджадпур К. Читая Хаменеи: взгляды на мир самого влиятельного деятеля Ирана. М.: Эхо Бук, 2009.

Khalidi R. Palestinian Identity: The Construction of Modern National Consciousness. New York: Columbia University Press, 1997.

Hamzeh A. In the Path of Hizbullah. New York: Syracuse University Press, 2004.

Harik J. Hezbollah: The Changing Face of Terrorism. London, New York:

I.B. Tauris, 2004.

Hroub Kh. Hamas: Political thought and Practice. Washington D.C.: Institute for Palestine Studies, 2000; Hroub Kh. Hamas: A Beginner’s Guide. London: Pluto Press, 2006.

Шаабан С. Тунис: путь к политическому плюрализму. Курс президента альАбидина бен Али/ Пер. с араб. М.: Институт стран Азии и Африки (МГУ), 1996.

Берг И.С. Нарастание вероятной угрозы терактов «Аль-Каиды» в Германии:

оценки немецких экспертов; Берг И.С. Радикальный ислам: ось «Северная Африка — Ближний Восток — Афганистан — Европа» в оценках европейских аналитиков;

Берг И.С. Экспертные оценки состояния и взаимосвязи внутригерманского и транснационального ислама; Берг И.С. Кого и для чего объединяют исламские организации в Германии?; Берг И.С. «Аль-Каида» в алжирско-европейском формате: тактика ра100, Д. Пайпса101, М. Эмирсона102; США — А. Ахмеда103, Р. Васнау104, Д. Вудса105, Л. Кейнкар106, Д. Смит107, П. Финдли108, Д. Эспозито109; России — С.Е. Бережного110, В.О. Бобровникова111, К.С. Гаджиева112, А.В. Крымина113, А.В. Кудрявцева114, Р.Н. Лункина115, Д.Б. Малышеи стратегия; Берг И.С. Новые роли «Аль-Каиды» на немецкой сцене: вымогатель и продавец; Берг И.С. Европа против «Аль-Каиды»: в ожидании атак; Берг И.С. Джихад с немецким акцентом; Берг И.С. Немецкие эксперты о вероятности прихода к власти в Египте «братьев-мусульман» и его последствиях; Берг И.С. Этнические и религиозные проблемы в современном Ираке: мнения немецких экспертов; Берг И.С.

Финансирование «Аль-Каиды»: источники, спонсоры, способы пересылки. Все материалы расположены на сайте: http://www.iimes.ru/rus/frame_stat.html.

Плещунов Ф.О. Политика мультикультурализма в Великобритании и радикализация исламской молодежи страны // Восток. Афро-азиатские общества: история и современность. 2009. № 1.

1 Carr M. You Are Now Entering Eurabia // Race Class. July 2006. Vol. 48. No. 1.

1 Pipes D. Europe or Eurabia? // The Australian. April 15, 2008.

1 Interculturalism: Europe and Its Muslims in Search of Sound Societal Models / Ed. by M. Emerson. Brussels: Centre for European Policy Studies, 2011.

1 Ahmed A. Journey into Islam: The Crisis of Globalization. Washington D.C.:

Brookings Institution Press, 2007; Ahmed A. Journey into America the Challenge of Islam. Washington D.C.: Brookings Institution Press, 2010.

1 Wuthnow R. America and the Challenges of Religious Diversity. Princeton:

Princeton University Press, 2005.

1Woods J. Imagining and Stereotyping Islam // Muslims in America: Opportunities and Challenges / Ed. by A. Husain, J. Woods, J. Akhter. Chicago: International Security and Policy Institute, 1996.

1Cainkar L. Homeland Insecurity: The Arab American and Muslim American Experience after 9/11. New York: Russell Sage Foundation, 2009.

1Haddad Y., Smith J. Mission to America: Five Islamic Sectarian Movements in North America. Gainesville, FL: University of Florida Press, 1993; Smith J. Islam in America. New York: Columbia University Press, 1999.

1Findley P. Silent no More: Confronting America’s False Images of Islam. Beltsville: Amana Publications, 2003.

1Esposito J. Muslims in America or American Muslims // Muslims on the American Path? / Ed. by Y. Haddad and J. Esposito. Atlanta: Scholars Press, 1998.

1Бережной С.Е. Исламский фундаментализм на Юге России. Ростов н/Д: Издательство СКНЦ ВШ, 2004.

1Бобровников В.О. «Исламское возрождение» в Дагестане: двадцать лет спустя // Центральная Азия и Кавказ. 2007. № 2.

1 Гаджиев К.С. Кавказский узел в геополитических приоритетах России. М.:

Логос, 2010; Гаджиев К.С. «Большая игра» на Кавказе. Вчера, сегодня, завтра. М.:

Международные отношения, 2010.

1 Крымин А.В., Энгельгардт Г.Н. Исламофобия // Отечественные записки.

2003. № 5 (13).

1Кудрявцев А.В. Ислам на Северном Кавказе // Постсоветское мусульманское пространство: Религия, политика, идеология. М.: Российский центр стратегических и международных исследований, 1994; Кудрявцев А.В. «Ваххабизм»: проблемы религиозного экстремизма на Северном Кавказе // Центральная Азия и Кавказ. 2000.

№ 3 (9).

1 Лункин Р.Н., Филатов С.Б. Северный Кавказ: горские народы в поисках религиозной идентичности // Религия и общество. Очерки религиозной жизни современной России / Под ред. С.Б. Филатова. СПб.: Летний сад, 2002.

вой116, К.И. Полякова117, М.Ю. Рощина118, Р.А. Силантьева119, В.А. Тишкова120, З. Тодуа121, А.Ю. Умнова122, С.Б. Филатова123, Ф. Хосрохавара124, С. Шерматовой125, А. Долника126, Э. Кучинса127, Т. Филипса128, Г. Хана129, Р. Шаефера130.

И, наконец, ключевым элементом диссертационного исследования выступает работа по направлению совместных российско-американских антитеррористических усилий и возможностей их укрепления и расширения в рамках двустороннего сотрудничества. В этой связи, с целью оценки эффективности созданных контртеррористических институтов и механизмов, интерес представляют материалы исследователей по теории 1 Малышева Д.Б. Конфликты в развивающемся мире, России и СНГ: этнический и религиозный аспекты. М.: ИМЭМО РАН, 1997; Малышева Д.Б. Россия и мусульманский Север в водоворотах нового миропорядка. М.: ИМЭМО РАН, 2003.

1Поляков К.И. Влияние внешнего фактора на радикализацию ислама в России в 90-е гг. ХХ в. // Ислам на постсоветском пространстве: взгляд изнутри / Под ред.

А.В. Малашенко и М.Б. Олкотт. М.: Моск. центр Карнеги, 2001; Поляков К.И.

Арабские страны и ислам в России. М., 2001.

1Рощин М.Ю. Фундаментализм в Дагестане // Отечественные записки. 2003.

№ 5 (13).

1Силантьев Р.А. Религиозный фактор во внешнеполитических конфликтах на Кавказе // Религия и конфликт / Под ред. А. Малашенко, С. Филатова. М.:

РОССПЭН, 2007.

1Тишков В.А. Общество в вооруженном конфликте (этнография чеченской войны). М.: Наука. 2001; Tishkov V. Chechnya: Life in a War-torn Society. Berkeley, Los Angeles, London: University of California Press, 2004.

1 Тодуа З. Экспансия исламистов на Кавказе и в Центральной Азии. М.: ИнОктаво, 2006.

1 Умнов А.Ю. «Талибан» в исламском контексте // Ислам на постсоветском пространстве: взгляд изнутри / Под ред. А.В. Малашенко и М.Б. Олкотт. М.: АртБизнес-Центр, 2001; Умнов А.Ю. Вызов с Юга. Ислам и национализм на границах России и СНГ. М.: ИМЭМО РАН, 2005.

1 Филатов С.Б. Религия и общество. Очерки религиозной жизни современной России. М.: Летний сад, 2002.

1Khosrokhavar F. Reformist and Moderate Voices in European Islam // Reformist Voices of Islam: Mediating Islam and Modernity / Ed. by Sh. Hunter. Armonk, New York: M.E. Sharpe, 2009.

1Шерматова С. Так называемые ваххабиты // Чечня и Россия: Общества и государства. Вып. 3. М.: Полинформ-Талбури, 1999.

1 Dolnik A. Negotiating the Impossible? The Beslan Hostage Crisis. London:

Stephen Austin & Sons Ltd., 2007.

1Kuchins A, Markedonov S., Malarkey M. The North Caucasus: Russia’s Volatile Frontier. CSIS, March 2011.

1 Phillips T. Beslan: The Tragedy of School No. 1. London: Granta Books, 2007.

1 Hahn G. Russia’s Islamic threat. New Haven, London: Yale University Press, 2007; Hahn G. Getting the Caucasus Emirate Right. — Washington DC: CSIS, August, 2011.

1Schaefer R. The Insurgency in Chechnya and the North Caucasus: From Gazavat to Jihad. Santa Barbara, CA: Praeger, 2010.

и практике войны с терроризмом, таких как: П.С. Золотарев131, А.Н. Михайленко132, Г.И. Морозов133, В.Е. Петрищев134, В.И. Сотников135, Л.Р. Сюкияйнен136, О.В. Теребов137, А.И. Шумилин138, Ю.Б. Щегловин139, Д. Бенджамин140, Ф. Вилкокс141, Ф. Макрейнолдс142, Р. Нель1 Россия в борьбе с международным терроризмом: грани повышения позитивного образа страны / Под редакцией П.С. Золотарева. М.: ИСКРАН, 2008.

1Михайленко А.Н., Келехсаев В.И. Противодействие терроризму: международный опыт. М.: Фонд им. М.Ю.Лермонтова, 2008.

1 Морозов Г.И. Терроризм — преступление против человечества (Международный терроризм и международные отношения). М.: ИМЭМО РАН, 2001.

1Петрищев В.Е. Проблемы борьбы с терроризмом в современной России / Материалы конференции «Проект Закона о борьбе с терроризмом: организация и правовые проблемы. СПбГУ. СПб: СПбГУ, 1996; Петрищев В.Е. Правовые и социальнополитические проблемы борьбы с терроризмом // Государство и право. 1998. № 3;

Петрищев В.Е. Заметки о терроризме. М.: Эдиториал УРСС, 2001; Петрищев В.Е.

США и Европа под угрозой терроризма // Актуальные проблемы Европы. 2002. № 4;

Кудрявцев В.Н., Лунеев В.В., Петрищев В.Е. Терроризм и организационная преступность в условиях глобализации // Вестник Российской академии наук. 2005. Т. 75.

№ 1.

1 Сотников В.И. Джихадисты и борьба США против них глазами американского аналитика (http://www.iimes.ru/rus/frame_stat.html).

1Сюкияйнен Л.Р. Ислам против ислама. Об исламской альтернативе экстремизму и терроризму // Центральная Азия и Кавказ. 2002. № 3 (21); Сюкияйнен Л.Р.

Международный терроризм и ислам: союзники или противники? // Конституционное право. Восточноевропейское обозрение. 2001. № 4 (37).

1Теребов О.В. Война в Ираке — составная часть «глобальной войны с терроризмом»? // Россия и Америка в XXI веке. 2008. № http://www.rusus.ru/?act=read&id=96#_ftn8.

1 Брасс А., Шумилин А. «Двоюродные братья» или «заклятые враги». М.:

Олимп (АСТ), 2004; Шумилин А.И. Взаимодействие стратегий США и России на Большом Ближнем Востоке: проблемы сотрудничества и соперничества: дис. д. пол.

наук : 23.00.04. М., 2009; Шумилин А.И. Энергетическая стратегия России и США на Большом Ближнем Востоке. М.: Международные отношения, 2009.

1 Щегловин Ю.Б. Размышления о теории и практике антитеррористической войны; Щегловин Ю.Б. Размышления об очередной победе ФБР в борьбе с терроризмом; Щегловин Ю.Б. Размышления о предотвращении террористических атак в Европе; Щегловин Ю.Б. Размышления о маневрах Дамаска и «Хизбаллы» в Ливане.

Все материалы расположены на сайте:

http://www.iimes.ru/rus/frame_stat.html.

1Benjamin D., Simon S. The Age of Sacred Terror: Radical Islam’s War against America. New York: Random House, 2002; Benjamin D, Simon S. The Next Attack:

The Failure of the War on Terror and a Strategy for Getting it Right. Holt/Times Books, 2005; America and the World in the Age of Terror: A New Landscape in International Relations / Ed. by Daniel Benjamin. Washington D.C.: CSIS, 2005.

1 Wilcox Ph., Jr. The Terror // Striking Terror. America’s New War / Ed. by R. Silvers, B. Erstein. New York: Review Books, 2002.

1 McReynolds Ph. Terrorism as a Technological Concept: How Low versus High Technology Defines Terrorism and Dictates Our Responses // Philosophy 9/11. Thinking about the War on Terrorism / Ed. by T. Shanahan. Chicago, Illinois: Open Court, 2005.

сон143, Т. Сандерсон144, Д. Саймс145, Г. Тревертон146, В. Фарес147, Н. Фридман148, Ф. Хейманн149.

Объект диссертационного исследования — исламский радикализм:

подходы и возможности взаимодействия России и США по противодействию угрозе религиозного экстремизма.

Предмет исследования — понятийный аппарат и генезис феномена исламского радикализма; влияние радикального ислама на различных участников международных отношений, вследствие чего происходит процесс формирования политических моделей арабских стран в соответствии с современными религиозными реалиями и процесс реакции в странах Запада; роль и место экспертных оценок в формировании восприятия религиозного радикализма; проблемы и перспективы сотрудничества России и США по противодействию исламскому экстремизму.

Цель исследования — полномасштабный анализ феномена исламского радикализма через призму российских и зарубежных экспертных оценок для выявления направлений российско-американского взаимодействия с целью нейтрализации данного явления.

Для достижения вышеуказанной цели в процессе исследования ставились следующие задачи:

1. Раскрыть сущность исламского радикализма как политикоидеологического феномена, сформулировать определение понятия «исламский радикализм», определить его место в цепочке искажения религиозного учения «ислам» и проанализировать факторы и этапы его эволюции.

1 Nelson R., Sanderson Th. Confronting an Uncertain Threat: The Future of Al Qaeda and Associated Movements. Washington D.C.: CSIS, September, 2011.

1 Five Years after 9/11. An Assessment of America’s War on Terror / Ed. by J. Smith, Th. Sanderson. Washington D.C.: The CSIS Press, 2006.

1 Саймс Д. Что могут обсуждать Медведев и Обама // Русский журнал.

27.05.2009 (http://www.russ.ru/Mirovaya-povestka/CHto-mogut-obsuzhdat-Medvedev-iObama); Интервью с Д. Саймсом // Голос Америки. 13.07.20(http://www.voanews.com/russian/news/america/SImes-on-Russia-US-politics-2011-0713-125539613.html).

1 Treverton G. Intelligence for an Age of Terror. Cambridge: University Press, 2009.

1 Phares W. The Confrontation. Winning the War against Future Jihad. New York: Palgrave Macmillan, 2008.

1Friedman N. Terrorism, Afghanistan, and America’s New Way of War. Annapolis, MD: Naval Institute Press, 2003.

1 Heymann Ph. Terrorism and America. A Commonsense Strategy for a Democratic Society. Cambridge, Massachusetts: The MIT Press, 2001.

2. Обосновать наличие специфических политических моделей арабских стран в контексте исламского радикализма, а также выявить основные факторы, вынуждающие принять ту или иную модель в качестве доминирующей в конкретно взятых государствах.

3. Рассмотреть эволюцию подходов к проблеме исламского радикализма в нестандартных для ислама регионах — в Европе, США и в России, для чего провести сравнительный анализ влияния фактора радикального ислама на политику указанных участников международных отношений, изучить характер проявления и отличительные черты встречающейся там исламофобии.

4. Проанализировать российско-американское сотрудничество в сфере противодействия исламскому экстремизму через призму расхождения в трактовках понятийного аппарата, которое выливается в искажение рабочего процесса сотрудничества.

5. Определить место проблемы минимизации угрозы, исходящей от исламского радикализма, в контексте взаимодействия России и США в рамках противодействия общим угрозам безопасности.

Хронологические рамки исследования охватывают период с сентября 2001 по конец 2011 года.

Теоретической базой выступает совокупность фундаментальных научных трудов отечественных и зарубежных ученых, занимающихся проблемами арабистики и американистики, а также исследованиями российско-американских отношений через призму ближневосточного урегулирования и вопросами регионального и глобального развития в свете появления новой угрозы международной безопасности в лице исламского экстремизма.

Методологической базой исследования стал комплекс общенаучных и общелогических методов и теорий изучения современных гуманитарных дисциплин, который представляет собой глубокое и всестороннее исследование предмета с целью получения новых основополагающих знаний, а также выявления закономерностей выясняемых явлений.

В частности, в связи с наличием в работе теоретической основы на стыке разных научных направлений — арабистики, американистики, международных отношений, международной безопасности, антикризисного урегулирования и т.д., научным методом в данной работе стал междисциплинарный подход. Благодаря этому подходу появилась возможность рассмотреть проблему исламского радикализма, являющуюся областью изучения ближневосточных исследований, с точки зрения перспектив глобального развития и влияния на характер двусторонних российскоамериканских отношений.

Кроме того, в качестве основных методов исследования были использованы проблемно-хронологический и сравнительный, а также методы научной классификации, системного анализа и синтеза, анализ причинно-следственных связей и принципы диалектической логики.

Мониторинг и контент-анализ СМИ были использованы при изучении современной политической ситуации в странах, выступающих частью предмета диссертации, и уровня террористической активности в мире.

Информационную базу исследования составляет следующий набор источников:

— материалы и электронные ресурсы идеологов и последователей радикальной трактовки религиозного учения ислам150 и научные труды апологетов исламской реформации как способа противодействия феномену радикализации151;

1 Taqi al-Din Ahmad ibn Taimiyya. Against Heretical Innovation // The Middle East and Islamic World Reader / Ed. by M. Gettleman, S. Schaar. New York: Grove Press, 2005; Hasan al-Banna. Between Yesterday and Today // The Middle East and Islamic World Reader / Ed. by M. Gettleman, S. Schaar. New York: Grove Press, 2005;

Sayyid Qutb. Milestones. Karachi, Pakistan: International Islamic Publishers Ltd., 1988; Imam Ruhullah Khomeini. The Nature of the Islamic State and the Qualifications of the Head of State // Khumeini [Khomeini] Speaks Revolution / Ed. by Mohiuddin Ayyubi. Karachi, Pakistan: International Islamic Publishers, 1981; Ayatollah Ruholla Khomeini. Khomeni va jonsheb // The Middle East and Islamic World Reader / Ed. by M. Gettleman, S. Schaar. New York: Grove Press, 2005; Рухолла Мусави Хомейни.

Исламское правление // Вестник Московского университета. Серия 12: Политические науки. 2007. № 1; Информационная база данных центра защиты и распространения трудов Его Светлости Аятуллы Сейеда Али Хаменеи (http://russian.khamenei.ir/index.php?option=com_frontpage&Itemid=24); Saad Eddin Ibrahim. Egypt’s Muslim Militants // The Middle East and Islamic World Reader / Ed.

by M. Gettleman, S. Schaar. New York: Grove Press, 2005; Charter of the Islamic Resistance Movement of Palestine (1988) // The Middle East and Islamic World Reader / Ed. by M. Gettleman, S. Schaar. New York: Grove Press, 2005; Sayyid [Sayed] Abul A‘la Maudidi. Political Theory of Islam. Lahore: Islamic Publications Limited, 1976;

Ahmed Rashid. Taliban Decrees about Women, Men’s Beards, Children’s Games and Music (1996) // Taliban: Militant Islam, Oil and Fundamentalism in Central Asia. New Haven, London: Yale University Press, 2000; Jihad against Jews and Crusaders:

the 1998 Fatwa (http://www.pbs.org/newshour/terrorism/international/fatwa_1998.html); Официальный англоязычный сайт «Братьев-мусульман» (http://www.ikhwanweb.com/iweb/);

Палестинский информационный центр (http://www.palestine-info.ru/ru/default.aspx); Интернет-сайты «Исламского джихада» и провайдеры, услугами которых пользуется эта террористическая организация (http://www.terrorism-info.org.il/malam_multimedia/ru_n/pdf/pij_int0506r.pdf).

1 European Islam: Challenges for Public Policy and Society / Ed. by S. Amghar, A. Boubekeur, M. Emerson. Brussels: Centre for European Policy Studies, 2007; Bassam Tibi. Islam and Europe in the Age of Intercivilizational Conflict: Diversity and the Challenges // Islam & Europe: Challenges and Opportunities // Lectures Forum A.

— нормативно-правовые документы арабских стран в переводе на русский язык, представляющие значимость в рамках исследования с точки зрения регламентации роли религии в общественнополитической жизни рассматриваемого государства152;

— стратегии и концепции внешней политики России и США, а также иные законодательные акты, изученные в свете проблематики антитеррористических усилий каждой отдельно взятой страны153;

— выступления, интервью, доклады и публикации официальных лиц арабских стран, стран ЕС, России и США, направленные на освещение & A. Leysen 2006-2007. Leuven University Press, 2008; Tariq Ali. Why We Are so Obsessed by Islam? // Islam & Europe: Challenges and Opportunities // Lectures Forum A. & A. Leysen 2006-2007. Leuven University Press, 2008; Farhad Khosrokhavar. Reformist and Moderate Voices in European Islam // Reformist Voices of Islam: Mediating Islam and Modernity / Ed. by Sh. Hunter. Armonk, New York: M.E. Sharpe, 2009;

Tariq Ramadan. To Be a European Muslim. Leicester, Islamic Foundation, 1999; Tariq Ramadan. Western Muslims and the Future of Islam. Oxford: University Press, 2004;

Tariq Ramadan. Radical Reform: Islamic Ethics and Liberation. Oxford: University Press, 2009; Interview with Bassam Tahhan: «Je plaide pour un islam protestant» // Telquel (Morocco). 2006, June. Issue 229; Yahia H. Zoubir. Toward an Islamic Age of Enlightenment? // Reformist Voices of Islam: Mediating Islam and Modernity / Ed. by Sh. Hunter. Armonk, New York: M.E. Sharpe, 2009; Интервью с Далилем Бубакером // А.И. Шумилин. Далиль Бубакер: «Европа должна бороться за своих мусульман».

Сайт газеты «Известия» (www.izvestia.ru/world/article33820/).

1 Конституция Иорданского Хашимитского Королевства (1952); Палестинская национальная хартия (1968); Конституция Арабской Республики Египет (1971);

Конституция Сирийской Арабской Республики (1973); Закон Арабской Республики Египет № 40 «О системе политических партий» (1977); Конституция Исламской Республики Иран (1979); Национальный пакт Тунисской Республики (1988); Закон Тунисской Республики № 32 о политических партиях (1988); Национальная хартия Иорданского Хашимитского Королевства (1990); Конституция Ливанской Республики (1990); Основной низам (положение) Королевства Саудовская Аравия (1992); Конституция Алжирской Народно-Демократической Республики (1996); Конституция Исламской Республики Афганистан (2004); Амманское послание короля Иордании Абдуллы II (2004); Конституция Республики Ирак (2005).

1 Указ Президента России от 11 октября 2004 г. № 1293 «О специальном представителе Президента Российской Федерации по вопросам международного сотрудничества в борьбе с терроризмом и транснациональной организованной преступностью»; Федеральный закон Российской Федерации от 11 декабря 2004 г. № 159-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон “Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации” и в Федеральный закон “Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации”»; Указ Президента Российской Федерации от 6 сентября 2008 г.

№ 1316 «О некоторых вопросах Министерства внутренних дел Российской Федерации», Концепция внешней политики России (2008); Концепция противодействия терроризму в Российской Федерации (2009); Военная доктрина России (2010); USA PATRIOT Act (October 2001); The National Security Strategy of the United States of America (September 2002); National Security Strategy of the United States of America (March 2006); U.S. National Strategy for Combating Terrorism (September 2006); National Security Strategy of the United States of America (May 2010); U.S. National Strategy for Counterterrorism (June 2011).

внешнеполитических приоритетов указанных государств в контексте наличия контртеррористической повестки дня154;

1 Интервью с Чрезвычайным и Полномочным послом Королевства Иордания в РФ Абделем Илахом Курди: «“Белая революция” в Иордании» (http://www.zavtra.ru/cgi/veil/data/zavtra/03/523/61.html); Интервью офицера связи секретной службы Корпуса стражей исламской революции Мохаммеда Реза Мадхи:

«Страна на грани коллапса» (http://www.mignews.com/news/society/world/030110_112728_31768.html); Муаммар Аль-Каддафи. Зеленая Книга (http://lib.ru/POLITOLOG/KADDAFI/greenbook.txt); Интервью руководителя политбюро движения «Хамас» Халеда Машааля в прямом эфире «Русской службы новостей»: «На Палестину и ее союзников “принцип домино” не распространяется». 9.02.2010 (http://rusnovosti.ru/news/74612/); Интервью представителя иракской оппозиции Абдулы Аль-Рекаби: «Шанс на власть» // Die Tageszeitung.

24.03.2003 (http://inosmi-back.rian.ru/print/175029.html); Интервью с президентом Исламского Государства Афганистан, профессором Бурханутдином Раббани // Князев А.А.

Афганский конфликт и радикальный ислам в Центральной Азии. Сборник документов и материалов. Бишкек: Илим, 2001; Интервью с Ахмад Шахом Масудом, 26.04.1999 г. // Князев А.А. Афганский конфликт и радикальный ислам в Центральной Азии. Сборник документов и материалов. Бишкек: Илим, 2001; Интервью с Ахмад Шахом Масудом, 16.08.2000 г. // Князев А.А. Афганский конфликт и радикальный ислам в Центральной Азии. Сборник документов и материалов. Бишкек: Илим, 2001; Интервью с Амиром аль М'уминином (мулла Мохаммад Омар — лидер движения «Талибан») пакистанских журналистов Назира Лагари и муфтия Джамиль Хана // Князев А.А. Афганский конфликт и радикальный ислам в Центральной Азии. Сборник документов и материалов. Бишкек:

Илим, 2001; «Талибан» в Афганистане. Обращение доктора муфтия Низамутдина Шамзая, произнесенное на семинаре, организованном газетой Daily Jang 9 октября 1996 г. // Князев А.А. Афганский конфликт и радикальный ислам в Центральной Азии. Сборник документов и материалов. Бишкек: Илим, 2001; Милибанд Д. Афганистан слишком долго был шахматной доской // Коммерсантъ. 28.01.2010. № 14 (4314); Базаров Р. Интервью с Муфтием Северной Осетии: «Я мечтал отдать жизнь ради Аллаха» (http://www.regnum.ru/news/1280053.html#ixzz15CeJc2UR); Телеобращение Президента России В.В. Путина в связи с террористическими атаками в США. Москва, Кремль, 11 сентября 2001 г.

(http://archive.kremlin.ru/appears/2001/09/11/0003_type63374type82634_28629.shtml);

Трубников В.И. Российско-американская рабочая группа по борьбе с терроризмом // Право и безопасность. Декабрь 2003. № 3—4 (8—9) (http://dpr.ru/pravo/pravo_6_2.htm);

Лавров С.Ф. Демократия, международное управление и будущее мироустройство // Россия в глобальной политике. Ноябрь—декабрь 2004. № 6; Стенограмма пресс-конференции В.В. Путина для российских и иностранных журналистов. Москва, Кремль, 31 января 2006 г.

(http://archive.kremlin.ru/appears/2006/01/31/1310_type63380type63381type82634_1008.shtml); Выступление и дискуссия с Президентом России В.В. Путиным на Мюнхенской конференции по вопросам политики безопасности. Мюнхен, 10 февраля 2007 г.

(http://archive.kremlin.ru/appears/2007/02/10/1737_type63374type63376type63377type681type82634_118097.shtml); Выступление Первого заместителя руководителя аппарата Национального антитеррористического комитета Е.П. Ильина на Третьей международной научной конференции по проблемам безопасности и противодействия терроризму. Москва, МГУ, 27 октября 2007 г. «О современной ситуации в сфере противодействия терроризму в России» (http://nak.fsb.ru/nac/structure.htm); Стенографический отчет о встрече Президента России Д.А. Медведева с участниками международного клуба «Валдай». Москва, Выставочный зал ГУМа, 12 сентября 2008 г.

(http://archive.kremlin.ru/appears/2008/09/12/1518_type63374type63376type63381type834_206408.shtml); Интервью Министра иностранных дел России С.В. Лаврова // Российская газета. 28.12.2009; Выступление Президента России Д.А. Медведева на совещании с российскими послами и постоянными представителями в международных организациях.

Москва, 12 июля 2010 г. (http://www.kremlin.ru/transcripts/8325/work); Интервью Министра иностранных дел России С.В. Лаврова телеканалу «Россия — 24». Москва, 30 декабря 2010 г. (http://www.vesti.ru/only_video.html?vid=313294); Выступление Министра ино — документы, отражающие ключевые области российскоамериканского взаимодействия по противодействию угрозе исламского экстремизма155, а также совместные заявления представителей двустороннего сотрудничества156;

странных дел России С.В. Лаврова на 66-ой сессии Генеральной ассамблеи ООН. НьюЙорк, 27 сентября 2011 г.

(http://www.mid.ru/bdomp/brp_4.nsf/2fee282eb6df40e643256999005e6e8c/c09dae5cd94e11c32579180057f4ff!OpenDocument); George W. Bush. Battling the Axis of Evil // The Middle East and Islamic World Reader / Ed. by M. Gettleman, S. Schaar. New York: Grove Press, 2005; Radio Address of the U.S. President George W. Bush to the Nation. September 15, 20(http://georgewbush-whitehouse.archives.gov/news/releases/2001/09/20010915.html); Address of the U.S. President George W. Bush to a Joint Session of Congress and the American People, September 20, 20(http://georgewbush-whitehouse.archives.gov/news/releases/2001/09/20010920-8.html); U.S.

President George W. Bush Freezes Terrorists' Assets. The Rose Garden. September 24, 20(http://georgewbush-whitehouse.archives.gov/news/releases/2001/09/20010924-4.html);

President's George W. Bush Radio Address on the War on Terror, March 8, 20(http://georgewbush-whitehouse.archives.gov/news/releases/2003/03/20030308-1.html); DCI Special Advisor Report on Iraq's WMD, September 23, 20(https://www.cia.gov/library/reports/general-reports-1/iraq_wmd_2004/index.html#sect1);

President George W. Bush Discusses America’s Leadership in Global War on Terror, January 22, 20(http://georgewbush-whitehouse.archives.gov/news/releases/2004/01/20040122-6.html);

President George W. Bush Briefed on Tsunami Relief, War on Terror, January 13, 20(http://georgewbush-whitehouse.archives.gov/news/releases/2005/01/20050113-2.html);

President George W. Bush Discusses Global War on Terror at Kansas State University, January 23, 20(http://georgewbush-whitehouse.archives.gov/news/releases/2006/01/20060123-4.html);

President’s Speech in Cairo: A New Beginning... Cairo University (Cairo, Egypt), July 4, 2009 (http://www.whitehouse.gov/files/documents/anewbeginning/SPEECH_as_deliveredRussian.pdf); Barack Obama. The End of the Combat Mission in Iraq (video) (http://www.whitehouse.gov/photos-and-video/video/2010/08/31/end-combat-mission-iraq).

1 Совместная Декларация Президента В.В. Путина и Президента Дж. Буша о новых стратегических отношениях между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки (Москва, 24 мая 2002 г.); Меморандумом о межведомственном сотрудничестве между Министерством национальной безопасности США и ФСБ (ноябрь 2006 г.); Декларация Президента Российской Федерации В.В. Путина и Президента Соединенных Штатов Америки Дж. Буша о стратегических рамках российско-американских отношений (Сочи, 6 апреля 2008 г.); Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Соединенных Штатов Америки о транзите вооружения, военной техники, военного имущества и персонала через территорию Российской Федерации в связи с участием Вооруженных Сил Соединенных Штатов Америки в усилиях по обеспечению безопасности, стабилизации и восстановлению Исламской Республики Афганистан (Москва, 6 июля 2009 г.); Меморандумом о взаимопонимании между Комитетом начальников штабов и Генеральным штабом (май 2011 г.); Меморандум о взаимопонимании по авиационной безопасности, а также по вопросу о размещении федеральных маршалов на американских воздушных судах, осуществляющих полеты между США и Россией (май 2011 г.).

1 Совместное заявление Президента Российской Федерации В.В. Путина и Президента Соединенных Штатов Америки Дж. Буша о новых отношениях между Россией и США (13 ноября 2001 г.); Совместное заявление Президента Российской Федерации В.В. Путина и Президента Соединенных Штатов Америки Дж. Буша по Ближнему Востоку (13 ноября 2001 г.); Совместное заявление Президента Российской Федерации В.В. Путина и Президента Соединенных Штатов Америки Дж. Буша по Афганистану (13 ноября 2001 г.); Совместное заявление Президента Российской Федерации В.В. Путина и Президента Соединенных Штатов Америки Дж. Буша о ситуации на Ближнем Востоке (24 мая — резолюции Совета Безопасности ООН, направленные против терроризма, и международные антитеррористические конвенции157;

— статистические выкладки, исследования и рекомендации, подготовленные государственными и негосударственными организациями, касающиеся общих вопросов религии ислам в контексте угрозы радикализации, исламофобии и исламизации отдельных регионов наряду с конкретными предложениями по решению глобальных и региональных проблем, вызванных наличием феномена исламского радикализма158;

— сборники докладов и обсуждений, составленные по итогам конференций, семинаров и круглых столов по теме радикализации ислама и борьбы с международным терроризмом159;

2002 г.); Совместное заявление Президента Российской Федерации В.В. Путина и Президента Соединенных Штатов Америки Дж. Буша об антитеррористическом сотрудничестве (24 мая 2002 г.); Совместное заявление Президента Российской Федерации В.В. Путина и Президента Соединенных Штатов Америки Дж. Буша по Ираку (22 ноября 2002 г.); Совместное заявление Президента Российской Федерации В.В. Путина и Президента Соединенных Штатов Америки Дж. Буша о новых отношениях между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки (1 июня 2003 г.); Совместное заявление Президента Российской Федерации В.В. Путина и Президента Соединенных Штатов Америки Дж. Буша о Глобальной инициативе по борьбе с актами ядерного терроризма (15 июля 2006 г.); Совместное заявление Президента Российской Федерации Д.А. Медведева и Президента Соединенных Штатов Америки Б. Обамы об общих рамках российско-американских отношений (1 апреля 2009 г.); Совместное заявление Президента Российской Федерации Д.А. Медведева и Президента Соединенных Штатов Америки Б. Обамы по Афганистану (6 июля 2009 г.); Результаты деятельности рабочих групп российскоамериканской Президентской комиссии в 2009—2010 гг.; А. Бессмертных, Ю. Дубинин, В. Комплектов, В. Лукин, Д. Коллинз, А. Хартман, Д. Мэтлок, Т. Пикеринг. Размышления о «презагрузке» // Независимая газета. 8.12.2010; Совместное заявление Президента Российской Федерации Д.А. Медведева и Президента Соединенных Штатов Америки Б. Обамы по теме контртеррористического сотрудничества (26 мая 2011 г.).

1 Все основные документы Организации Объединенных Наций по антитеррористической проблематике собраны на специальном разделе сайта ООН: ООН борется против терроризма (http://www.un.org/russian/terrorism/).

1 The State of the World’s Human Rights. Amnesty International Annual Reports.

(http://amnesty.org); Annual Report on Assistance Related to International Terrorism: Fiscal Year... U.S. Department of State (http://state.gov/j/ct/res/…); Europe in Figures. Eurostat Yearbooks. Luxembourg: Publications Office of the European Union; Статистика Всемирного Банка (www.worldbank.org); Интеграционный портал Германии (http://www.integration-in-deutschland.de/nn_690988/SubSites/Integration/RU/02__ Zuwanderer/ThemenUndPerspektiven/Islam/Deutschland/deutschland-node.html?__nnn = true); Iraq — Its Infrastructure of Concealment, Deception and Intimidation. January, 20(http://web.archive.org/web/20030702174011/http://www.number10.gov.uk/files/pdf/Iraq.pdf); Restrictions on Civil Liberties, Views of Islam, & Muslim Americans. The Media & Society Research Group. Cornell University, December 2004; U.S.

War on Terror. U.S. Foreign Policy, and Anti-Americanism. The Media & Society Research Group. Cornell University, December 2004; Muslim Americans: Middle Class and Mostly Mainstream. Pew Research Centre, May 22, 2007; Being Muslim in America / Ed. by G. Clark. United States Department of States. Bureau of International Information Programs, 2009; Consensus Recommendations for Electoral Reform in Afghanistan // Democracy International. April 2010.

1 Исламизм: глобальная угроза? // Научно-исследовательский институт социальных систем. Серия: Научные доклады. № 2. М., 2000; Доклад межфракционной группы ГД РФ «Россия и Исламский мир: проблемы, предпосылки и перспективы» // Под ред.

Ш.З. Султанова. М., 2004; Международное сотрудничество и роль общественности в про — материалы печатных средств массовой информации США, России, европейских и арабских стран, такие как: газеты — «The New York Times», «The Washington Post», «The Wall Street Journal», «The Los Angeles Times», «Financial Times», «Die Tageszeitung», «Deutsche Welle», «Российская газета», «Коммерсантъ», «Известия», «Ведомости», «Независимая газета», «Новая газета», «Комсомольская правда» и др., а также журналы — «Time», «The Economist», «Der Spiegel», «Зарубежное военное обозрение», «Русский Newsweek» и др.

— новостные материалы официальных электронных ресурсов и информационных агентств, в том числе общенациональных телекомпаний, таких как: BBC, CNN и Fox, опубликованные на соответствующих сайтах.

Основные положения, выносимые на защиту 1. В свете усиления в XXI веке фактора религиозного экстремизма, влияющего на мировую политику, и попыток ученых и политических деятелей, а также представителей средств массовой информации обозначить проблему и вывести ее корни, оперируя различной терминологической базой, предлагается признать следующую цепочку искажения религии ислам в сторону радикализации160 «политический ислам — фундаментализм — исламский радикализм — экстремизм», в которой вопрос применения силы по отношению к невооруженным людям встает на этапе, обозначенном как «исламский радикализм», и этот политикоидеологический феномен сформулирован как преломление идеологических взглядов фундаменталистов через призму бескомпромиссности как внутри мира ислама, так и вовне, и готовность к участию в политической борьбе с целью утверждения собственной идеологии в качестве единственной на государственном уровне.

2. Исходя из истории становления религии ислам, признается закономерным утверждение о том, что явления радикализма прослежитиводействии экстремизму и терроризму. Материалы международной конференции 14 ноября 2006 г. // Под ред. А. Игнатенко и В. Никонова. М.: Комиссия по международному сотрудничеству и общественной дипломатии Общественной палаты Российской Федерации, 2006; Внутренняя ситуация в Иране. «Круглый стол» в рамках программы «Религия, общество и безопасность», 28 ноября 2007 г. Рабочие материалы. М.: Московский центр Карнеги. 2008. № 1; Формирование образа России в мире в контексте афганского кризиса и создании системы региональной и глобальной безопасности // Сборник материалов заседания круглого стола. М.: Афганская диаспора России, РУДН, 10 декабря 2010; Исламская цивилизация в глобализирующемся мире. По материалам конференции / Отв. ред. В.Г. Хорос. М.: ИМЭМО РАН, 2011; Mathews J. September 11, One Year Later: A World of Change // Carnegie Endowment for International Peace. Policy Brief. Special Edition. August 18, 2002; Ten Years after 9/11 — A World of Change / Ed.

by J. Mathews. Carnegie Analysis, 2011.

1 Встав на путь искажения религиозного учения, исламское течение, организация или государство не обязательно дойдет до конца цепочки. Наоборот, большинство исследуемых субъектов останавливались на первых этапах, не имея цели продвижения в сторону радикализма.

ваются с момента начала разделения единого течения на множество сект, которые условно можно разделить на две группы: «умеренные» и «радикальные». На пути к современному явлению «радикального ислама» выделяются следующие этапы: мусульманское сектантство (VII—XII вв.), генезис современного исламского радикализма — появление ваххабизма (XIII—XIX вв.) и непосредственно утверждение радикализма новой формации (XX—XXI вв.). В отличие от так называемого «исторического» радикализма, носившего внутрицивилизационный характер, современный «исламский радикализм» характеризуется четким разделением на «свои vs. чужие», наличием внешнего врага в образе Запада и беспрецедентными террористическими актами против мирного населения.

3. При переносе обозначенной проблемы из теоретической в практическую плоскость, учитывая фактор разнообразия путей развития стран-представительниц исламского мира, вырисовываются различные подходы в выстраивании политических моделей арабских стран в контексте исламского радикализма, которые отличаются друг от друга методами, используемыми радикалами для вхождения во власть, и уровнем их вовлеченности в политическую систему. Через взаимосвязь уровня соответствия радикальной и официальной идеологий выведены следующие политические модели: «гармония ваххабизма и государственной власти»; «исламизация политики в шиитском государстве»;

«умеренный исламизм в политической системе»; «модель конфронтации между светскими властями и исламскими радикалами» и «модель координации между светскими властями и исламскими радикалами».

4. Помимо прямого влияния исламистов на политику, как это происходит в мусульманских странах, в современном глобализирующемся мире существуют факторы косвенного влияния радикального ислама на политику западных государств, включая относительно распространенное явление — «исламофобию». Уровень восприимчивости страны к «исламофобии» и характер восприятия радикальной исламской угрозы зависят от истории ислама, интеграции исламской культуры в западную систему ценностей, а также от личной истории терроризма и войны с исламскими странами в конкретно взятом государстве.

В данном контексте основным отличием России от стран Европы и Северной Америки, где мусульмане ассоциируются, прежде всего, с иммигрантами, является наличие местного населения мусульман, этнически разнородного и исторически тесно связанного с территорией расселения.

5. Несмотря на целесообразность внедрения широкомасштабного доверительного российско-американского сотрудничества в вопросах противодействия проявлениям исламского радикализма, с которыми пришлось столкнуться двум странам, главным негативным обстоятельством на пути выстраивания механизмов взаимодействия стала ангажированность трактовки термина «терроризм» в российском политическом лексиконе. Насаждаемая сверху, расширительная трактовка термина «терроризм», согласно которой при определенных условиях защита демократических ценностей становилась «питательной средой для международного терроризма», начала зарождаться в России после политического кризиса в Украине и становилась особенно заметной в моменты напряженности во взаимоотношениях России и США.

6. С приходом во власть в США новой администрации во главе с Б. Обамой в российско-американских взаимоотношениях закончился период «точечного» сотрудничества, основанного на личных взаимоотношениях между лидерами двух стран — дружбе В. Путин — Дж. Буш. Предложенный американской стороной процесс «перезагрузки», вылившийся в дальнейшем в создание в 2009 г. российско-американской двусторонней Президентской комиссии, так называемой Комиссии Медведев — Обама, открыл новую страницу конструктивного диалога между Россией и Соединенными Штатами по целому комплексу вопросов, включая борьбу с терроризмом, институализировав механизм в рамках постоянно функционирующих рабочих групп по направлениям деятельности.

Научная новизна диссертации определяется тем, что, несмотря на наличие множества работ, посвященных различным аспектам проявлений радикализма в исламе как фундаменталистского, так и экстремистского характера, а также исторических и политологических трактатов, описывающих ситуацию в исламском мире, Европе, Соединенных Штатах Америки и Российской Федерации в контексте концепции возрождения ислама и в свете стратегии развития внешней политики отдельных участников международных отношений, комплексные исследования феномена «исламского радикализма» как одного из пунктов повестки российско-американского сотрудничества на сегодняшний день отсутствуют. При сохранении основного акцента работы на двустороннем взаимодействии России и США для обоснования принятия участниками этого процесса тех или иных внешнеполитических решений большое внимание в исследовании уделяется именно исламскому радикализму, который в свою очередь порождает экстремизм и терроризм, и подходов к нему в конкретных странах. Впервые приводится комплексный анализ различий восприятия российским и американским политическим истеблишментом угрозы, исходящей от исламского радикализма, и влияния разных трактовок определения «терроризм» на внешнюю и внутреннюю политику указанных государств. Кульминацией работы является рассмотрение эволюции конкретных механизмов сотрудничества в области борьбы с терроризмом и оценка их эффективности.

Среди прочих элементов научной новизны следует выделить следующие:

— проведен сравнительный анализ терминологии, призванной описать феномен искажения ислама, по итогам которого выведена цепочка трансформации этого искажения вплоть до проявлений экстремизма и терроризма, порождающим фактором которых назван радикализм;

— определены и классифицированы исторические стадии эволюции процесса радикализации ислама;

— предложена систематизация политических моделей арабских стран на основе отношения к исламскому радикализму;

— показаны сходства и различия реакции на исламский вызов в Европе, Америке и России;

— сформулирована политика заинтересованности российских властей в смене дискурса и восприятия чеченской тематики в пользу наличия в ней радикальной исламской составляющей.

Теоретическая и практическая значимость диссертационных исследований определяется необходимостью выработки, на основе большого количества проанализированного материала и сделанных выводов, системного подхода Российской Федерации при взаимодействии с Соединенными Штатами Америки в борьбе против терроризма, а также выстраивании четкой целенаправленной внешне- и внутриполитической контртеррористической стратегии. Выводы и рекомендации, полученные в процессе работы, полезны для государственных структур Российской Федерации, занимающихся выработкой внешней и внутренней политики, а также антитеррористической тематикой.

Апробация результатов работы. Основные положения и выводы диссертации нашли отражение в научных публикациях автора общим объемом около 2,08 а.л. в изданиях из перечня Высшей аттестационной комиссии Минобрнауки России, а также в ряде известных печатных и электронных изданий161.

Отдельные направления данной работы апробировались в ходе курса лекций «Современная внешняя политика Российской Федерации в контексте нового миропорядка», прочитанного автором на факультете политологии Государственного академического университета гуманитарных наук в 2009 г.

В ходе учебы в аспирантуре Института Соединенных Штатов Америки и Канады РАН автор исследования получила статус приглашенного исследователя в Центре изучения религии и общества Университета 1Цуркан А.А. Тайная политика Турции: кавказский вектор // Национальная безопасность. 14.03.2008 (http://www.psj.ru/saver_national/detail.php?ID=9035); Рощупкин В., Цуркан А. Тропою «Бергмана» на Северный Кавказ // Независимое военное обозрение. 27.06.2008.

Виктории (Британская Колумбия, Канада), где в течение трех месяцев ежедневно участвовал в обсуждениях вопросов, связанных с политизацией религии, представляя свое видение данной темы, отраженное в материалах диссертации, и дал одну публичную лекцию на тему «Феномен “исламского радикализма” как угроза глобальной системе мировой политики», аудиозапись которой на английском языке выложена на сайте организации162.

Структура исследования. Работа состоит из введения, четырех глав, заключения, приложений и библиографического списка, что обусловлено поставленными задачами и логикой исследования.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы диссертации, характеризуется степень научной разработанности проблемы, описывается теоретическая, методологическая и информационная база исследования, определяются его цели, задачи, объект и предмет. Также раскрывается научная новизна диссертации, ее теоретическая и практическая значимость.

В первой главе — «Исламский радикализм как политикоидеологический феномен» — автор исследует сущность явления радикального ислама и рассматривает историко-хронологическую динамику его становления, начиная с разделения на различные секты и направления в эпоху раннего ислама в VII веке до генезиса современного исламского радикализма и его утверждения в качестве самостоятельного участника международных отношений в ХХI веке.

Первый параграф главы — «Определение понятия «исламский радикализм» — посвящен детальному анализу терминологии ступеней радикализации ислама, применяемой в научной среде, и, соответственно, построению цепочки искажения и политизации данного религиозного учения (политический ислам — фундаментализм — исламский радикализм — экстремизм) и определению местоположения каждого термина в ней, что необходимо для дальнейшего анализа выстраивания механизмов взаимодействия России и США по противодействию исламскому радикализму и экстремизму.

В данном разделе делается вывод о том, что ключевым элементом в указанной цепочке является «исламский радикализм», который еще не перешел в разряд беззакония и экстремизма, но уже встал на путь бескомпромиссности по отношению к любым другим политическим взглядам и иной культуре. Кроме того, на рубеже 1990-х — 2000-х годов, после ряда крупных терактов, совершенных исламистами, произошли качественные изменения в восприятии термина «международный терроризм», который стал связываться, в большей мере, с исламским радикализмом и экстремизмом, несмотря на полную идеологиче1 http://www.csrs.uvic.ca/events/audio_files/tsurkan_nov17_2010.mpскую обезличенность этого понятия и наличие примеров его «нерелигиозного» использования в качестве инструмента для достижения определённых политических целей.

Вместе с тем, при изучении феномена «исламского радикализма» приходится столкнуться с рядом сложностей.

Во-первых, растиражированность проблемы в средствах массовой информации. Наличие некорректного употребления элементов понятийного аппарата (когда, например, значения терминов перемешиваются, они подменяют друг друга или выступают в качестве синонимов, хотя часть из них можно было бы определить как собирательные, а другие выстроить в цепочке перехода от общего к частному) накладывает существенные ограничения на его восприятие.

Во-вторых, восприятие проблематики рядовыми умеренными мусульманами и мусульманским духовенством. Тех, кого мы называем «исламистами», мусульмане как на высшем уровне, так и в частных беседах называют просто террористами и преступниками, «использующими религиозную фразеологию»163, обосновывая такое отрицание изначальной «мирностью» ислама. Можно предположить, что отрицание радикального пласта в общем течении ислама и попытки проведения политики, направленной на отмежевание от существующей проблемы, лицами, имеющими влияние на массы простых верующих, не способствуют решению общей задачи по минимизации угрозы исламского радикализма.

В-третьих, отсутствие универсальной формулировки самого понятия. Таким образом, вывод узкого конкретного определения способствует «цивилизованному разводу» всех терминов, представленных в цепочке искажения и политизации ислама.

Второй параграф главы — «Исторический ракурс: факторы и этапы эволюции вопроса» — целиком посвящен анализу факторов и этапов эволюции явления радикализма в исламе.

Существование и активизация феномена радикального ислама в настоящее время — это не только результат политических трансформаций и ускорения политического развития глобальной системы международных отношений, происходящих во второй половине ХХ века (здесь имеется в виду разнородный набор факторов: возрастание дихотомии Запад — Восток на протяжении ХХ века; использование стран третьего мира в противостоянии сверхдержав в годы «холодной войны»; наличие политической воли для создания государства Израиль в середине ХХ века и отсутствие таковой для исполнения резолюций Совета безопасности ООН о создании палестинского государства; исламская революция в Иране в 1979 г.; несменяемость власти, неспособной решать насущные социально-экономические и политические проблемы в ислам1 Туран Г. Религиозная толерантность в Османской империи и Турецкой республике // Религиозная толерантность. Историческое и политическое измерения / Под ред.

А.А. Красикова и Е.С. Токаревой. М.: Academia, 2006. С. 116.

ских странах), но и результат его длительного исторического развития, начиная со времен раннего ислама VII века.

Для более полного раскрытия этапов становления исламского радикализма проводится детальный ретроспективный анализ деятельности и учения его основных характерных представителей: 1) хариджитов, 2) азракитов, 3) низаритов, 4) ханбалитов, 5) Таки ал-Дина Ибн Таймийи, 6) Мухаммеда Ибн Абд аль-Ваххаба, 7) «Братьев-мусульман»: Хасана ал-Банны и Сейида Кутба, 8) имама Хомейни, 8) талибов, 9) суданцев Дж. Нимейри и Хасана ат-Тураби, 10) Осамы бен Ладена.

Вторая глава диссертации — «Исламский радикализм и политические модели арабских стран» — посвящена становлению и динамике развития политических моделей мусульманских стран, выведенных автором с учетом фактора исламского радикализма.

Исламизм имеет политическую окраску в достаточно жесткой страновой привязке, что исключает возможности для абстрактного изучения с целью анализа его чисто теософского толкования, которое не может быть предметом российско-американского взаимодействия и должно быть изъято из поля зрения политиков. Кроме того, важность страновой привязки в исследовании исламизма заключается также в одной из главных составляющих на пути к конструктивному российскоамериканскому диалогу — проблеме общего понимания демократического развития региона Большого Ближнего Востока в США и России, которая, в свою очередь, включает в себя вопросы исламской демократии и участия происламских политических сил в политической системе различных стран.

В первом параграфе — «Гармония ваххабизма и власти (Саудовская Аравия)» — содержится анализ эволюции идей исламского радикализма в Саудовской Аравии, которая остается главным союзником США на Ближнем Востоке, а также генезис ее становления как государства радикального фундаменталистского типа, то есть такого, в котором господствует только одна идеология, другие системы взглядов не имеют права на существование, а их последователи — права на свободное волеизъявление.

Вместе с тем, ни общий уровень благосостояния граждан Саудовской Аравии, поддерживаемый за счет прибылей от добычи и продажи углеводородного сырья, ни жесткие религиозные устои, по которым живет аравийское общество, ни политика по экспорту ваххабизма, поддерживаемая властями, не привели к отсутствию радикальной исламской оппозиции, играющей на одном поле с официальной доктриной, призывающей также «очищать» ислам, но теперь уже от властей и клерикалов. В данном случае попытки Саудовской Аравии распространить принципы ваххабизма на весь мусульманский мир, под которые попали и некоторые мусульманские регионы России, были весьма эффективны, когда оппозиционность режиму выносилась за пределы королевства.

Однако ситуация изменилась после терактов 11 сентября 2001 г. Саудовская Аравия вынуждена была отказаться от большей части своей поддержки радикальных исламских организаций и повстанческих режимов за рубежом и вступила в международную антитеррористическую коалицию. Поэтому перед властью и духовенством стоит задача поиска способа нейтрализации религиозной оппозиции, тем более, что традиционные меры (аресты и понуждения к публичному раскаянию) вызывают недовольство со стороны арабской молодежи, активизировавшейся после событий «арабской весны».

Во втором параграфе — «Умеренный исламизм в политической системе Иордании и Марокко» — анализируется включенность происламских умеренных сил, выступающих за незыблемость действующего режима, в политическую систему Иордании и Марокко.

Процессы демократизации активизировалась в Иордании в 1989 г.

после хлебных бунтов: при участии различных политических сил, включая исламистов, разработана единая национальная хартия, определяющая правила поведения в политике, и разрешена деятельность политических партий, запрещенная еще в 1957 г., в результате чего в 1992 г. была зарегистрирована единственная происламская партия — Фронт исламского действия. Однако электоральная популярность Фронта снижалась с каждыми последующими выборами: от трети мест в парламенте страны в 1990-х гг. до 6 мандатов в 2007 г. Отдельное внимание уделяется связям Фронта с другими международными экстремистскими организациями, его целевой аудитории, а также отношению населения к правящему режиму и радикальной исламской идеологии.

В дополнение к одной легальной проправительственной партии исламской направленности — Партии справедливости и развития, образованной в 1998 г., в Марокко действуют экстремистские исламские группировки, более известные и активные, чем в Иордании, а также еще ряд легальных и полулегальных партий, в частности, Цивилизационная альтернатива (создана в 2005 г., распущена в 2008 г.), Партия возрождения и благодетели (создана в 2005 г., активности не фиксируется) и Справедливость и благодеяния (создана в 1998 г., считается единственной реально действующей оппозиционной партией исламистского толка). Популярность происламской тематики сказывается на результатах выборов в парламент страны: в 2002 г. Партия справедливости и развития получила 42 из 325 мест в парламенте, в 2007 г. — 46, а в 2011 г. — 107.

Иорданская и марокканская модель подконтрольной оппозиции религиозной направленности — это дополнительная возможность показать Западу уровень развития демократических структур и плюрализма в собственных странах. Показательным для данного исследования является, например, одинаковое «принятие» этой модели и сложившегося status quo политической системы как Соединенными Штатами, так и российской стороной.

Третий параграф — «Шиитский Иран — исламизация политики» — посвящен специфике Исламской республики Иран, которая характери зуется двумя основными моментами: шиизмом как государственной религией и «хомейнизмом» как уникальной формой правления, образовавшейся по итогам Исламской революции 1979 г. на основе воззрений ее лидера имама Хомейни.

Автор анализирует причины успеха Исламской революции и раскрывает сущность исламского республиканского строя. Вместе с тем, «успешность» модели иранского государства в качестве примера для реализации подобных проектов в других мусульманских странах представляется возможным рассматривать только при учете доктринальных различий шиизма и суннизма, а также сопоставления численности приверженцев этих течений ислама и их взаимоотношений.

Восприятие степени возможной угрозы, исходящей от Ирана (в первую очередь, ядерной), различно в российском и американском прочтении, что оказывает негативное воздействие на двустороннее сотрудничество. Концепция американской внешней политики направлена на сдерживание Ирана, в то время как экономические интересы России в Иране побуждают ее давать, зачастую, противоположные оценки ситуации.

Помимо прочего, в данном разделе детально рассматриваются элементы политического кризиса, проявившиеся после президентских выборов 2009 г. и акцентировавших конфликт М. Ахмадинежада и аятоллы Хаменеи. Всевозрастающая активность революционной волны 2010— 2011 гг. в арабском мире и уличных протестных акций против подтасовок в ходе выборов в Иране ставят перед иранским политическим и религиозным истеблишментом нетривиальную задачу поиска новой стратегии реагирования на потребности населения для сохранения существующего режима. В качестве дискуссии по варианту политической реформы аятолла Хаменеи предложил упразднение должности президента и усиление роли парламента.

Четвертый параграф третьей главы — «Модель противостояния светских режимов и исламских радикалов (Алжир, Сирия, Ирак, Афганистан)» — посвящен наиболее распространенной в арабском мире политической модели, в которой светские власти сделали выбор в пользу борьбы с радикальной исламистской оппозицией и установили запрет на участие в политической жизни происламских партий.

Все страны, причисляемые к этой модели, можно классифицировать по стадиям ее результативности относительно проявления террористической активности исламскими радикалами и их некой популярности в обществе. В частности, в Алжире исламисты исключены из политической жизни, но ведется жесткое противостояние, и их позиции до сих пор сильны. В Сирии значительной исламистской террористической активности не фиксируется, и сценарий прихода к власти происламских сил наименее вероятен, в силу отсутствия популярности этих сил в среде местного населения164. И, наконец, в Ираке и Афганистане, несмотря на неурегулированность обстановки внутри этих стран и на отсутствие авторитета светской власти на их территории, представители этой власти встали на путь противостояния радикальной исламской агрессии и исключения из официальной политической борьбы партий, строящихся на религиозной основе165.

Однако, в ходе смены политических режимов в ряде государств, максимально затронутых событиями «арабской весны», именно эта модель оказалась наименее устойчивой, а в Тунисе и Египте был снят запрет на участие исламистов в политике.

С точки зрения российско-американского взаимодействия, единого комплексного восприятия рассматриваемой политической модели не просматривается ни у одной из сторон в силу тотальной непохожести текущей ситуации, сложившейся в странах, принявших эту модель.

В то время как американские партнеры выступают за демократизацию региона в целом, а в Ираке и Афганистане взяли на себя обязательства по смене режимов и в Сирии поставили вопрос о легитимности существующей власти, российский политический истеблишмент, напротив, изначально не поддерживал операцию в Ираке, а в настоящее время прилагает всевозможные усилия, чтобы в Сирии не было повторения тунисского и египетского сценария.

В пятом параграфе — «Модель политического взаимодействия светской власти и исламских радикалов (Ливан и Палестина)» — рассматривается политическая модель Ливана и Палестинских территорий (Сектор Газа и Западный берег реки Иордан), при которой радикальные исламские партии пользуются поддержкой значительной части населения, что позволяет им находиться у власти на законных основаниях. Автором выявлены две основные причины такого положения вещей, характерные как для Ливана, так и для Палестины: утрата доверия избирателей к светским политическим движениям в связи с их коррумпированностью и работающая социальная программа исламских партий.

Сделано предположение, что за годы светского правления население этих государств не получило требуемых минимальных социальноэкономических благ, которые теперь пытается рассмотреть в предлагаемых исламистами программах.

1 Тем не менее, в данном выводе в настоящее время присутствует некий элемент условности, так как развитие событий во многом будет зависеть от способа разрешения политического кризиса, в который страна вошла в свете развития событий «арабской весны».

1 Однако официальная власть в этих странах занимает все еще хрупкое положение, а ее легитимность поддерживается иностранным военным присутствием. Эффект этого присутствия двоякий: с одной стороны, западные воинские контингенты помогают обеспечивать порядок и относительную политическую стабильность, а с другой — они выступают в качестве катализатора беспорядков и дестабилизатора обстановки, так как исламские радикалы используют их как внешнего врага, против которого необходимо бороться. Тем не менее, неясно, какое влияние окажет вывод войск с территории Ирака и Афганистана на положение исламистов как в этих двух странах, так и в мире в целом.

Проанализированы различия ливанской и палестинской радикальной исламской оппозиции и ситуации, сложившейся в указанных странах, в связи с ее участием в политической жизни. В частности, при условии конфессионального деления политики Ливана, где президентом страны должен быть избран христианин-маронит, премьерминистром — мусульманин-суннит, председателем парламента — мусульманин-шиит, а количество мест в парламенте поровну поделено между мусульманами и христианами, исламские радикалы, представленные в этой стране, в основном, движением «Хизбалла» не могут получить большинство в парламенте и президентский пост. В среднем на каждых выборах «Хизбалла» получает около 10% мест в парламенте и участвует в деятельности правительства, а также, как партия, представляющая, в основном, шиитскую общину Ливана, пользуется правом наложения вето на национальную политику страны, закрепленным за каждой религиозной конфессией.

В Палестинской национальной автономии сложилась прямо противоположенная ситуация: появление «Хамас» на политической арене, а затем и его победа на выборах в Палестинский законодательный совет в 2006 г., по итогам которых представители движения заняли 74 из 132 мест в парламенте, привели к гражданской войне между основными участниками палестинской политики — светской националистической партией «Фатх» и исламскими радикалами из «Хамас». Результатом гражданской войны стало разделение в 2007 г. сфер влияния между этими группировками: Сектор Газа, вопреки всяким договоренностям, отошел под контроль «Хамас», заявившего о намерении построить там исламское государство, а Западный берег остался в управлении «Фатх», лидер которого Махмуд Аббас — Президент Палестинской национальной автономии — объявил о роспуске коалиционного правительства во главе с «Хамас» и назначил новый кабинет министров. Число жертв этой войны среди палестинцев за период с 2001 по 2010 гг. составило 1 431 человек.

Перемирие, итогом которого должно стать проведение очередных муниципальных, парламентских и президентских выборов, а также формирование правительства национального единства, было достигнуто 4 мая 2011 г. в ходе встречи руководства враждующих сторон в Каире. Однако впоследствии проведение следующих выборов было запланировано на 4 мая 2012 года.

Первая и основная причина радикализации ислама как в Ливане, так и, в большей степени, на территории Палестинской национальной автономии связана именно с арабо-израильским конфликтом. «Хизбалла» и «Хамас» помимо политической деятельности, в первую очередь, стоят в авангарде террористической борьбы против «израильской оккупации». В данном случае обе эти организации включены в список террористических организаций, публикуемый Госдепартаментом США, в то время как в российском эквиваленте такого списка они не значатся. Более того, после победы на парламентских выборах 2006 г. делегация «Хамас» во главе с Председателем политбюро Халедом Машалем, по приглашению российской стороны, посетила Москву с целью проведения консультаций по ближневосточному урегулированию, что послужило причиной для критики как в самой России, так и за рубежом, а особенно — в Израиле и США.

Шестой параграф — «Страны переходного типа (Тунис, Египет, Ливия)» — посвящен ряду стран, которые, по итогам революционной волны в арабском мире рубежа 2010—2011 гг., выразившейся, в частности, в смене политических режимов и в легализации прорелигиозных общественно-политических движений и партий, оказались в пограничном положении.

Факт официального разрешения на участие в политике происламских сил выводит Тунис и Египет за скобки модели противостояния светских режимов и исламских радикалов, к которой они принадлежали ранее. В Ливии, в ходе вооруженного восстания повстанческих группировок, поддержанных мировым сообществом, произошла смена политического режима, которая теоретически также может повлечь за собой попытки исламских радикальных сил занять образовавшуюся нишу между отжившим себя диктаторским режимом и приходящим ему на смену режимом, вероятно, прозападным — иракского или афганского типа.

Однако однозначно вписать эти страны в какую-либо из существующих моделей уже сегодня представляется проблематичным, так как пока можно лишь предполагать, повлечет ли легализация исламистов реальные изменения политической ситуации в стране и повлияет ли на изменения в расстановке политических сил.

Хотя события «арабской весны» стали полной неожиданностью как для России, так и для США, реакция на их итог в Тунисе, Египте и Ливии, проявившийся в виде смены политических режимов, была различной. Суммарно описывая восприятие ситуации американской стороной, можно указать на поддержку движения за демократизацию региона, тогда как российская сторона делала упор на политике невмешательства во внутренние дела суверенных государств, в частности, наибольшую озабоченность вызвала поддержка силами мирового сообщества повстанцев в Ливии.

В третьей главе — «Эволюция концепций радикального ислама в Европе, США и в России» — дается оценка христианоцентричности западного мира как причины «антагонизма исламу» по С. Хантингтону, определяется место исламского радикализма в «неестественной» среде — странах Запада, анализируются сходства и различия подходов к угрозе радикального исламизма у традиционных участников международных отношений, таких как Европа, США и Россия, для того чтобы в дальнейшем рассмотреть их возможное взаимодействие по вопросу минимизации данной угрозы.

В первом параграфе — «Европа как “лаборатория по осовремениванию ислама”» содержится ретроспективный анализ отношения европей цев к проблеме исламского радикализма. Автор приходит к выводу, что с осознанием наличия нового явления — исламского радикализма, заявившего о себе на рубеже ХХ—XXI веков, одной из насущных проблем европейских государств стал внушительный иммиграционный поток мусульманского населения, инициированный в 1960-х — начале 1970-х годов европейской стороной, исходя из соображений экономической целесообразности. В этой связи для европейских политиков и коренного населения крайне важное значение приобретает вектор исламского присутствия в Европе — теории мультикультурализма или интеграции мусульман-иммигрантов в европейское общество. Можно констатировать крах политики мультикультурализма, подтверждаемый Канцлером Германии Ангелой Меркель, премьер-министром Великобритании Дэвидом Кэмероном и Президентом Франции Николя Саркози166, и популярность различных концепций, в соответствии с которыми Европа будет поглощена мусульманами. За европейскими партнерами по антитеррористической коалиции следят в России и США, выдвигая свои прогнозы развития ситуации.

Автор также анализирует восприятие Европы и возможности выбора пределов собственной религиозности, которого, зачастую, мусульмане лишены в собственных странах, иммигрантами из Исламского мира. Выбор в пользу изменения глубины религиозности в исламе породил полномасштабное явление в европейской политической мысли — концептуальное «осовременивание» ислама, которое призвано совместить европейские общественные устои с мусульманскими нормами. В рамках данного направления рассматриваются труды и деятельность наиболее характерных его представителей — ученых, идентифицирующих себя мусульманами, а также представителей исламского духовенства, рожденных в Европе: Басама Таххана, Басама Тиби, Сохейба Беншейха, Далиля Бубакера и Тарика Рамадана.

Отдельным направлением в исследовании европейского ислама выделяется исследование исламского радикализма в Европе. Благодаря открытости европейского общества и пропаганде либеральных ценностей, в особенности, свободы слова, радикалы в Европе имеют открытую площадку для выражения собственных идей. Причем степень радикализации данных идей заботит общество и власти, но не побуждает их к прекращению дискурса, что подвергается критике со стороны умеренных мусульман как потворство исламистам. Кроме того, автор анализирует группы населения на Западе, наиболее подверженные религиозной исламской радикализации: этнические европейцы, принявшие ислам, и иммигранты во втором поколении.

1 Подробнее см.: Меркель заявила о провале мультикультурализма (http://www.bbc.co.uk/russian/international/2010/10/101016_merkel_multiculturalism_fai led.shtml); Британский премьер осудил политику мультикультурализма (http://www.lenta.ru/news/2011/02/05/multicult/); Саркози признал провал мультикультурализма (http://lenta.ru/news/2011/02/11/fail/).

Во втором параграфе — «Теракты 9/11 и проблема восприятия ислама в США», посредством деления американских мусульман на группы («американские мусульмане», которые исторически связаны с американской территорией проживания; иммигранты из исламских стран в нескольких поколениях и «вновь обращенные» этнические белые американцы) и их детального рассмотрения, прослеживается специфика исламского вопроса для внутренней политики США. Очевидно, что, в отличие от Европы, помимо иммигрантов и «вновь обращенных», в составе мусульманского населения Соединенных Штатов присутствует группа «коренных» мусульман в количестве 20—42%167 из числа всех мусульман, поживающих на территории США, которая выводит ислам в этой стране на совершенно другой уровень — от «чужеродности» к «естественной части религиозного спектра».

События 9/11, несомненно, повлияли на ислам и отношение к мусульманам в Соединенных Штатах. С одной стороны, это привело к интересу, который одновременно присущ как американцам неисламского происхождения, так и американским мусульманам: представители других религиозных конфессий с целью получения большей информации и ее осмысления в контексте явлений терроризма стали изучать ислам, а мусульманская община США выразила интерес к межконфессиональным диалогам, чтобы максимально размежевать такие понятия, как «терроризм» и «ислам» на уровне восприятия среднего американца неисламского происхождения. С другой стороны, после терактов 9/11 в США появился страх, выразившийся в «исламофобии», присущей гражданам неисламского происхождения под воздействием средств массовой информации и анти-исламской риторики некоторых публичных деятелей, и страх «коллективного карантина или изгнания»168, затронувший американских мусульман.

Тем не менее, в общем, положение мусульман в Соединенных Штатах можно оценить как гораздо более органичное и интегрированное в единую систему ценностей и жизнедеятельности государства, чем, например, в Европе, в связи с уникальной системой натурализации иммигрантов в США, так называемой концепцией «плавильного котла». Анализируются усилия правительства, призванные способствовать процессу интеграции мусульман в американское общество и сохранению ими собственной идентичности. Рассматривается комплекс медийной пропаганды и PR-акций, направленных на искоренение «исламофобии» в США и на улучшение имиджа страны в Исламском мире, разработанный под эгидой Государственного департамента в рамках публичной дипломатии. Высказываются соображения по поводу эффективности предпринятых мер.

1 Muslim Americans: Middle Class and Mostly Mainstream. Pew Research Centre, May 22, 2007. P. 1, 11.

1 Термин, употребляемый Л. Кейнкар. См. подробнее: Cainkar L. Homeland Insecurity: The Arab American and Muslim American Experience after 9/11. New York: Russell Sage Foundation, 2009. P. 1.

Третий параграф — «Фактор радикального ислама в России» — посвящен анализу специфики исламского вопроса в России.

Во-первых, в отличие от остальных стран Запада, где мусульмане ассоциируются, прежде всего, с иммигрантами, мусульмане в России в количестве 15—25 млн. человек в основной своей массе представляют собой местное население, этнически разнородное и исторически тесно связанное с территорией расселения.

Во-вторых, в России «исламофобия» как негативное отношение к «иноверцам» — это относительно новое явление по отношению к ставшему традиционным негативному восприятию русскими «инородцев», в основном выходцев с Кавказа, а теперь уже и из Средней Азии, активно участвующих в процессе трудовой миграции на территории преимущественно европейской части России, не все из которых исповедуют ислам.

В-третьих, для россиян решающим фактором, влияющим на восприятие мусульман, стали первая и вторая чеченские войны.

После захвата террористами школы в Беслане на международной арене произошла смена дискурса и восприятия чеченской тематики — от элементарного сепаратизма со стороны незаконных вооруженных формирований Северного Кавказа до наличия в их действиях реальной террористической угрозы. Эта метаморфоза была во многом инспирирована деятельностью самих чеченских боевиков, чья риторика также претерпела изменения в пользу переформулирования целей и задач сепаратистского движения в сторону большей идеологизации на религиозной основе.

Хотя влияние радикальной исламской идеологии наиболее заметно на Северном Кавказе, который в силу ряда исторических, социальноэкономических и политических причин оказался наиболее подвержен влиянию внешних сил, остается ощутимой угроза расширения сферы влияния исламизма на так называемый «российский ислам», представленный, в частности, татарами и башкирами. Автор делает вывод, что вопрос религиозного радикализма для России по-прежнему сохраняет свою актуальность.

Четвертая глава — «Возможности взаимодействия России и США в противодействии исламскому экстремизму» — полностью посвящена российско-американскому сотрудничеству в борьбе с международным терроризмом и исламским радикализмом. Структурно, автор анализирует три основных момента взаимодействия: конкретные достижения, имеющиеся противоречия и институциональные механизмы.

В плане конкретных достижений можно оценить реакцию российской стороны на события 11 сентября 2001 г., которая способствовала качественному изменению российско-американских отношений. В частости, Российская Федерация помогала Соединенным Штатам Америки вооружать «Северный Альянс», стоявший в фарватере борьбы с талибами на территории самого Афганистана, открыла свои границы для транспортировки американских войск и военной амуниции, предназначенной для ведения боевых действий против представителей движения «Талибан», дала согласие на размещение в странах СНГ, являющихся приоритетным направлением российской внешней политики, военных баз США. Кроме того, впервые с момента окончания «холодной войны» Президент России В.В. Путин в телефонном разговоре пообещал американскому президенту Дж. Бушу-мл. в случае приведения в боевую готовность американских войск в ходе антитеррористической войны не предпринимать ответных мер по наращиванию российских вооружений, как это было принято во времена СССР169. Все эти действия были высоко оценены в американских политических кругах и свидетельствовали о начале этапа кооперации.

Поддержка антитеррористических усилий США привела, в конечном счете, к рассмотрению на Западе чеченской тематики в контексте деятельности исламских экстремистов во всем мире, чего добивалась Россия, в связи с изначальным западным подходом к чеченской проблеме как к исключительно местной проблеме сепаратизма. Более того, Россия уже давно активно поддерживала «Северный Альянс» против «Талибана», так как полноценная победа талибов могла бы обернуться ростом фундаменталистских настроений, распространявшихся на ближайшие постсоветские республики и регионы России с подавляющим большинством населения, исповедующим ислам. Поэтому после событий 11 сентября 2001 г. неожиданно для себя Россия в противодействии талибам приобрела союзников в лице США и НАТО.

Вместе с тем, при анализе целого пласта российско-американского сотрудничества в сфере контртерроризма за период с 2001 по 2011 гг.

автор приходит к выводу, что одним из главных противоречий двустороннего взаимодействия выступают расхождения между американским и российским восприятием угрозы, исходящей от исламского экстремизма. С целью проследить малейшие колебания в подходе к террористической угрозе и ее составляющим как с той, так и с другой стороны в главе приводится анализ внешнеполитического курса в области российско-американских отношений и борьбы с терроризмом во время первого и второго президентского срока В.В. Путина (2000—2008 гг.) и президентства Д.А. Медведева (2008—2012 гг.), включая принятые за этот период документы, а также рассматривается преемственность внешнеполитического курса по антитеррористическому направлению при смене администраций в США от Дж. Буша-мл. (2001—2009 гг.) к Бараку Обаме (2009 г. — по настоящее время). В итоге просматривается, что в большей степени расхождения коснулись термина «терроризм». В частости, в российском подходе к определению этого термина с 2004 г. образовалась воронка, давшая возможность появления рас1 Информация по ремаркам Дж. Буша-мл.: U.S. President George W. Bush Freezes Terrorists' Assets. The Rose Garden, September 24, 20(http://georgewbush-whitehouse.archives.gov/news/releases/2001/09/20010924-4.html).

ширительной его трактовки, когда наравне с признанием фактора угрозы от незаконных вооруженных бандформирований Северного Кавказа идет подгонка различных политических действий, не имеющих целью применение насилия, а также просто уголовных преступлений, например, наркоторговли. Причем, парадокс заключается в том, что вариации на тему включения-исключения тех или иных элементов так называемого искаженного варианта «терроризма» напрямую зависели от качества российско-американских отношений, точнее от заинтересованности сторон в партнерстве, а не от изменений вектора самой террористической активности.

Однако, помимо вышеописанных терминологических различий, присутствуют также и некоторые расхождения в подходах к применению антитеррористических методов и средств. Существует тезис, во многом поддерживаемый различными правозащитными организациями России и зарубежных стран, что итогом террористических актов на территории страны стала консервация политического режима и власти у одной группы лиц в связи с тем, что именно эта задача преподносилась в качестве определяющей для государства. В заданной системе координат стабильность политической системы заключается в выстраивании жесткой вертикали власти с наибольшим ее сосредоточением в руках небольшой по численности властной верхушки. Поэтому для обеспечения гарантий сохранности российского государственного строя и целостности страны были приняты соответствующие меры — например, взамен системы выборов губернаторов введена практика политических назначений, в структуре Министерства внутренних дел России сформирован Департамент по противодействию экстремизму, а в территориальных органах внутренних дел — центры и группы по противодействию экстремизму, которые в прессе часто называются механизмом давления на оппозиционные группы.

В свою очередь нельзя сказать, что отдельные попытки «наступлений» на права человека не прослеживались также и в Соединенных Штатах Америки, так как события 11 сентября 2001 г. коренным образом изменили восприятие ислама американцами немусульманского происхождения и повысили уровень «исламофобии» в общественном сознании. 26 октября 2001 г. был принят «Патриотический акт», направленный на расширение полномочий ФБР, что многими было расценено как нарушение 4-ой поправки к Конституции.

И, наконец, во внешней политике доминирующим направлением антитеррористического дискурса в США выступает угроза, которая на словах игнорируется политическим истеблишментом в России, так как присутствует финансовый интерес сотрудничества в области ядерных технологий, например, с Ираном — теоретическая возможность приобретения оружия массового уничтожения исламскими радикальными группировками или фундаменталистскими политическими режимами170.

Первостепенная задача предотвращения распространения ядерных вооружений ставится перед американскими войсками, вовлеченными в вооруженные конфликты в Ираке и Афганистане, на это направлены усилия дипломатов, имеющих дело с иранской ядерной программой, и т.д. По сути дела, проблематика нераспространения, которой не уделяется должного внимания в России в контексте войны с терроризмом, несмотря на ее приоритетность в рамках двустороннего сотрудничества, является преобладающей в деятельности западной антитеррористической коалиции.

Завершают главу результаты исследования конкретных механизмов российско-американского взаимодействия по противодействию угрозам международного терроризма и исламского радикализма. Рассматривается эволюция сотрудничества от рабочей группы по Афганистану, созданной в 2000 г., и отдельных контактов силовых ведомств, уполномоченных на проведение антитеррористической линии, до создания полномасштабного органа — российско-американской Президентской комиссии 2009 г., в подведомстве которой действует рабочая группа по борьбе с терроризмом. Автор дает оценки стратегии деятельности данной рабочей группы, которая сконцентрирована практически исключительно по линии антитеррористической борьбы, что существенно снижает ее эффективность в контексте продвижения к цели минимизации угрозы, исходящей от радикальных элементов в исламе.

В заключении сформулированы следующие общие выводы автора по результатам диссертационного исследования.

I. Российско-американское сотрудничество в области борьбы с терроризмом является одним из ключевых элементов двусторонних связей между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки, условно уступающее по значимости только вопросам ядерной безопасности и контроля над вооружениями, принимая во внимание тот факт, что в отличие от исторической преемственности последних со времен «холодной войны», контртерроризм считается относительно новым направлением внешнеполитического взаимодействия двух стран как на двусторонней, так и на многосторонней основе. Новизна и расширение повестки качественного сотрудничества между вчерашними идеологическими соперниками особенно важны для России, остающейся, зачастую, недостаточно конкурентоспособной и привлекательной страной для взаимодействия по целому ряду других моментов. Соответственно, углубление российско-американской антитеррористической кооперации, принимая во внимание ее значимость для обоих участников процесса, способствует преодолению комплексов пост-холодной войны у США и России, что позитивно сказывается на росте российского авторитета на мировой арене.

1 О стремлении завладеть оружием массового поражения Осама бен Ладен заявлял еще в декабре 1999 г. в интервью газете Time. Цит. по: Williams P. The Dunces of Doomsday. Nashville, Tennessee: WND Books, 2006. P. 175.

II. Отстаивая собственные интересы в вопросах борьбы с религиозным экстремизмом, в отношениях России и США важно исключить политическую ангажированность формулировок заданной проблематики.

Привязка к проблемам терроризма ряда совершенно косвенных факторов его побуждающих или поиск «условно виновных» в эскалации напряженности, исходящей от радикалов, может вызвать крайне негативную реакцию со стороны обоих партнеров. Необходимо подчеркивать заинтересованность в конструктивном сотрудничестве и избегать двойственных подходов, которые пользуются наибольшей популярностью в настоящее время, когда, например, на деле Россия выступает в качестве адекватного партнера, в то время как иногда в политической риторике просматриваются скрытые обвинения США в разжигании террористической угрозы, в связи с нашим недовольством американской политикой по целому ряду отдельных направлений. По вопросам, не относящимся к контртеррористической тематике, стоит открыто высказывать свою позицию в ходе консультаций соответствующих рабочих групп Российско-американской Президентской комиссии.

III. Курс на институализацию механизмов сотрудничества между США и Россией в рамках проведения политики «перезагрузки», отраженный в решении о создании Комиссии Медведев — Обама, в состав которой была встроена рабочая группа по борьбе с терроризмом, в целом, можно охарактеризовать как новый этап в российскоамериканских отношениях. На данном этапе, когда площадка для полноценного диалога по контртерроризму уже подготовлена и опробована, двум странам важно расширять границы антитеррористического взаимодействия до поиска способов противодействия угрозе исламского радикализма.

IV. Совершенствование механизмов работы по антитеррористическому направлению в последнее время характеризует также деятельность внешнеполитических ведомств в самих рассматриваемых странах.

В частости, должность координатора по контртерроризму при Госдепартаменте США была заменена на полноценное Бюро, о чем было объявлено в начале января 2012 г. Подобные подвижки в сторону создания полноценного подразделения говорят о возрастающей значимости данного вопроса в политике Соединенных Штатов. В свою очередь, А.Е. Сафонова на посту специального представителя Президента Российской Федерации по вопросам международного сотрудничества в борьбе с терроризмом и транснациональной организованной преступностью в начале октября 2011 г. сменил А.В. Змеевский, который, в отличие от своего предшественника-силовика, является карьерным дипломатом. Таким образом, впервые в истории российских антитеррористических структур был смещен вектор системы организации работы и подхода к поставленным задачам.

V. Тенденция к расширению сферы международного сотрудничества в области борьбы с терроризмом посредством вовлечения в процесс как можно большего числа участников под эгидой ООН, как-то создание Глобального контртеррористического форума, является во многом перспективным направлением развития усилий по нейтрализации негативных последствий популярности исламского радикализма.

В этой связи в свете российско-американского взаимодействия по противодействию угрозе религиозного экстремизма целесообразным было бы:

- использовать опыт рабочей группы по контртерроризму Российско-американской Президентской комиссии для налаживания многостороннего сотрудничества на базе международных институтов;

- применять вновь созданный механизм ООН как площадку для своеобразного межкультурного диалога, способствующего лучшему пониманию основ проблемы радикализации ислама, что, в свою очередь, ведет к большей эффективности проработки стратегии по нейтрализации исламского радикализма.

* * * Вместе с тем, исламский радикализм, независимо от того, какое определение ему приписывается теми или иными учеными, — это, прежде всего, явление, происходящее в самом исламе. Это та реакция и способ ее передачи, который выбрали для себя отдельные мусульмане.

Какие бы доводы ни приводились исламским духовенством по поводу «мирности» ислама или наличия ряда фундаменталистов и экстремистов в других религиях, масштабы и последствия этих проявлений на базе искажения ислама позволяют утверждать о серьезности данных внутрирелигиозных процессов.

Отрицание наличия радикального пласта в общем течении ислама и попытки проведения политики, направленной на отмежевание от существующей проблемы, лицами, имеющими влияние на массы простых верующих, не способствуют решению общей задачи по минимизации угрозы исламского радикализма. В первую очередь, он является проблемой для «умеренных» мусульман, некоторые из которых сталкиваются с его проявлениями в своих странах ежедневно. Соответственно, именно «умеренные» мусульмане должны стать локомотивом в борьбе с исламским радикализмом для чего необходимо признать факт его существования.

Отношения по оси «умеренный» vs. «радикальный» стали особенно значимыми в свете последствий «арабской весны» 2011 г., когда по итогам смен политических режимов в ряде арабских стран к власти стали приходить происламские партии, считавшиеся если не полностью радикальными, то четко фундаменталистскими. В настоящее время формируется новый расклад сил, который, возможно, поменяет архитектуру региональной политики, а в дальнейшем и всей системы международ ных отношений. Однако делать какие-либо четкие прогнозы на этот счет преждевременно, в связи с большим набором обстоятельств, влияющих на судьбу процесса, что свидетельствует о дальнейшей актуальности изучения темы исламского радикализма в политическом преломлении.

ОСНОВНЫЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИОННОГО ИССЛЕДОВАНИЯ 1. Цуркан А.А. Понятийный аппарат феномена «исламский радикализм» // Полигнозис. 2010. № 3 (0,64 а.л.).

2. Цуркан А.А. Эволюция исламского радикализма // Вопросы истории. 2010. № 11 (0,78 а.л.).

3. Цуркан А.А. Механизмы российско-американского сотрудничества в противодействии угрозам международного терроризма и исламского радикализма // Россия и Америка в ХХI веке. 2012. № 2 (0,66 а.л.).

Общий объем публикаций — 2,08 а.л.

На правах рукописи Цуркан А.А.

ИСЛАМСКИЙ РАДИКАЛИЗМ:

АНАЛИЗ ПОДХОДОВ И ВОЗМОЖНОСТЕЙ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ РОССИИ И США (Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата политических наук) Объём 2 п.л. Подписано в печать 15.11.2012 Формат 90 х 60 1/16.

Тираж 100 экз. Гарнитура Schoolbook, Textbook Отдел научной информации ИСКРАН Москва, Хлебный пер., 2/3. Телефон 697-0403.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.