WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

 

На правах рукописи

Чернышова Надежда Константиновна

ПОЧИТАНИЕ СВЯТИТЕЛЯ ИННОКЕНТИЯ ИРКУТСКОГО
В ДУХОВНОЙ КУЛЬТУРЕ РОССИИ: КНИЖНАЯ И РУКОПИСНАЯ ТРАДИЦИЯ (18051919 гг.)

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Специальность 07.00.09 Историография, источниковедение и методы исторического исследования

Новосибирск, 2011

Работа выполнена в секторе археографии и источниковедения Учреждения РАН Институт истории Сибирского отделения РАН

       

Официальные оппоненты:                                доктор исторических наук, профессор

                                                       Шиловский Михаил Викторович        

доктор исторических наук, профессор

Дулов Александр Всеволодович

доктор исторических наук, профессор

Мосин Алексей Геннадьевич

Ведущая организация: Южный Федеральный университет

Защита состоится 5 марта 2012 г. в 10 час. 30 мин. на заседании Совета по защите докторских и кандидатских диссертаций Д 003.030.01 при Учреждении РАН Институт истории Сибирского отделения РАН по адресу: г. Новосибирск, ул. Николаева, 8.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Института истории СО РАН

Автореферат разослан «__»__________ 2012 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор исторических наук                                                        Н.П. Матханова

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ



Актуальность исследования. Православная церковь на протяжении многих столетий участвовала в создании русской государственности, являлась основой формирования системы ценностей, духовных традиций и культуры России, осмысливала исторический опыт страны в рамках православной парадигмы. Все названные аспекты деятельности церкви нашли зримое воплощение в целом ряде источников, включая православные тексты – рукописные и печатные, до начала XVIII в. в значительной степени определявшие формирование культуры России. Секуляризация последней в Новое время, а также революционный переворот 1917 г. привели к тому, что источникам по православной книжной культуре России XIX – начала XX в. не уделялось должного внимания, и, таким образом, они представляют собой недостаточно изученное явление.

Важной составной частью православного конфессионального сознания является почитание святых. Русская церковь почитала всех православных святых, но особым вниманием пользовались русские подвижники благочестия. Формирование «жизненной философии» русского народа отразилось в житиях святых и других исторических источниках. Через них и шло воспитание всего общества: «…нет ни одного самого второстепенного явления древней русской жизни, на которое бы жития святых – этот огромный отдел нашей древней письменности – не наложили своего особого отпечатка»1.

Постепенный возврат отечественной историографии к исследованию истории Православной церкви, ставшей одним из актуальных направлений научных исследований, привел к тому, что жития святых и связанная с ними проблематика снова стала изучаться. Из поля зрения ученых выпало, однако, обширное агиографическое наследие агиографов Нового времени – духовных писателей XIX – начала XX в. и почти не выявлены и не изучены агиографические памятники, созданные провинциальными духовными авторами и связанные с почитанием святых, чья жизнь и деятельность протекала в данном регионе. Эта литература также участвовала в развитии русской агиографии.

Работа посвящена изучению агиографических источников XIX – начала XX в., связанных с именем первого Иркутского епископа Иннокентия (Кульчицкого) (1680–1731). Канонизация св. Иннокентия была второй святительской канонизацией, состоявшейся в синодальный период истории Русской Православной церкви. Агиография святителя является «белым пятном», поэтому изучение такого почти неизвестного науке феномена, как жития святого Нового времени, представляется актуальным.

Степень разработанности проблемы. В историографии источниковедческих проблем изучения почитания св. Иннокентия, первого епископа Иркутского, выделяются три периода: досоветский (до 1919 г.), советский и постсоветский.

Научные исследования феномена почитания святых начались в России в середине XIX в., они велись представителями как духовенства (архиепископ Филарет (Гумилевский), архимандрит Леонид (Кавелин), Е.Е. Голубинский и др.)2, так и светской науки – филологами, историками, позднее философами (П.М. Строев, В.О. Ключевский, В.С. Иконников, А.К. Яхонтов, Н.П. Барсуков, А.П. Кадлубовский и др.)3. Сибирские историки внесли свой вклад в изучение биографий почитавшихся сибиряками архиереев – Филофея (Лещинского), Иоанна (Максимовича), Арсения (Мацеевича) и др. (А.И. Сулоцкий, Н.А. Абрамов). После революции различные аспекты упомянутого феномена широко обсуж­дались в эмигрантской среде (Г.П. Федотов, А.В. Карташов, архимандрит Константин (Зайцев), И.К. Смолич, архиепископ Иоанн (Максимович) и др.)4.

В поле зрения дореволюционных историков церкви попала и история канонизации св. Иннокентия (Е.Е. Голубинский, В.П. Васильев, Е. Темниковский). Источниковедческие аспекты агиографии рассмотрены в сочинениях архиепископа Сергия (Спасского), Н.П. Барсукова, В.С. Иконникова и др. Третий отдел труда архиепископа Сергия посвящен святым русской церкви. Что касается непосредственно св. Иннокентия, автор «Полного месяцеслова Востока» упоминает агиографическое сочинение епископа Модеста (Стрельбицкого) «Жизнь и подвиги св. Иннокентия чудотворца, первого епископа Иркутского». Н.П. Барсуков в качестве агиографического источника о жизни иркутского епископа указывает сочинение архиепископа Филарета. В.С. Иконников упоминает известный ему рукописный список жития св. Иннокентия. Ряд рукописных житийных текстов о св. Иннокентии назван в описаниях рукописных собраний, опубликованных в этот период (А. Лебедев, В.М. Ундольский).

Наряду с выявлением и изучением агиографических источников, в начале XX в. в трудах историков книги и специалистов по литургике изучались богослужебные и гимнографические тексты (служба, акафисты), посвященные русским святым, в том числе Иннокентию Иркутскому (А.В. Гаврилов, А.В. Попов). Автор первой монографии о духовной цензуре в России А.Н. Котович касается такого важного аспекта создания и бытования житий святых, как история их издания и предшествующей процедуры одобрения текстов высшими церковными инстанциями, сложившейся в синодальный период. А.Н. Котович приводит эпизод с несостоявшимся изданием в 1841 г. жития св. Иннокентия.

Первой работой, посвященной собственно источниковедческим аспектам истории почитания св. Иннокентия, явилась статья С.С. Попова «Св. Иннокентий Иркутский»5. Автор приводит сведения об истории первых житийных памятников, отмечает существование рукописной традиции.

Другую, более многочисленную группу исторических исследований, важных для решения задач данного исследования, составляют труды, отражающие различные этапы или отдельные эпизоды биографии св. Иннокентия. Практически параллельное развитие историографии и агиографии св. Иннокентия обусловило некоторые особенности житийных текстов. Исторические труды становились источниками для агиографов.

Начало изучения биографии епископа относится к концу XVIII – началу XIX столетия. Личность Иннокентия Кульчицкого в первую очередь оказалась в поле зрения ученых, изучавших различные стороны деятельности императора Петра I (И.И. Голиков, Н.А. Полевой, П.П. Пекарский и др.). Другим направлением была история русско-китайских отношений (Н.Н. Бантыш-Каменский, митрополит Евгений (Болховитинов) и др.).

XIX – начало XX в. отмечено появлением исследований истории Украины, русско-украинских отношений и, в частности, украинских влияний на великорусскую культуру. Биография Иннокентия Кульчицкого давала историкам материал для освещения многих аспектов «малороссийского влияния» (В.И. Аскоченский, П.В. Знаменский, Н.И. Петров, К.В. Харлампович и др.).

Вполне понятен большой интерес сибирских историков, включая исторические разыскания агиографов, к личности и деятельности первого Иркутского епископа. Авторы общесибирских обобщающих исторических сочинений, касаясь истории создания Иркутской епархии и обстоятельств пребывания епископа Иннокентия в Восточной Сибири, не сообщают каких-либо новых данных, но рассматривают жизнь и деятельность епископа как часть истории региона (П.А. Словцов, В.К. Андриевич, И.В. Щеглов). Привлекал внимание историков и агиографов и след, оставленный деятельностью св. Иннокентия в культуре региона (в частности, его библиотекой) (П.В. Громов, Модест (Стрельбицкий), Н.И. [Петров ?]), В.И. Резанов, У.Г. Иваск и др.).

Наибольший вклад в изучение биографии св. Иннокентия принадлежит историкам церкви. Начало этому процессу было положено одним из первых обобщающих трудов по истории Русской Православной церкви – «Историей российской иерархии» иеромонаха (архимандрита) Амвросия (Орнатского). По оценкам историков, труд имеет характер «обильного сведениями справочника», в нем упомянуты отдельные факты биографии епископа Иннокентия – пребывание его в должности «заиконоспасского» префекта, назначение в Китай, определение на иркутскую кафедру, а также сообщается о времени кончины и причтении к лику святых, о мощах его, почивающих в Иркутском Вознесенском монастыре6.

В трудах по истории церковно-административного устройства Русской Православной церкви был поставлен вопрос о роли епископа Иннокентия в судьбе иркутской церкви. Впервые история создания Иркутской епархии кратко представлена в упоминавшейся «Истории российской иерархии» архимандрита Амвросия. Более подробно, в контексте церковной политики императора Петра I, освещает это событие И.М. Покровский. Историк касается основных факторов, определивших создание епархии, ее территориальные границы и подробно рассматривает историю назначения епископа Иннокентия на Иркутскую кафедру.

Отдельные направления деятельности святителя нашли отражение в рамках изучения соответствующих аспектов деятельности церкви. Так, судьбоносный эпизод его биографии – отправление с духовной миссией в Пекин, – затрагивался в трудах по истории миссии. Первыми здесь следует назвать митрополита Евгения (Болховитинова), а также последовавшие в XIX в. исследования иеромонаха Николая (Адоратского) и более поздних историографов миссии (Н.И. Веселовский и др.). Фрагмент «Краткого описания Китайского Пекинского монастыря» Киевского митрополита составил основу текста первого жития св. Иннокентия.

Деятельность епископа по христианскому просвещению аборигенов Иркутской епархии нашла отражение в трудах, касающихся истории миссионерства в Сибири (архиепископ Филарет (Гумилевский), митрополиты Мелетий (Якимов), Нестор (Анисимов), П. Сумароков и др.), а также биографов святителя и агиографов (К.В. Харлампович, П.В. Громов, Н. Шастин).

Церковные историки на протяжении рассматриваемого времени уделяли большое внимание истории русских православных монастырей. Биография св. Иннокентия оказалась связанной с несколькими обителями: Киево-Печерской и Александро-Невской лаврами, Московским Заиконоспасским, Иркутским Вознесенским, Троицким Селенгинским, Посольским Спасо-Преображенским монастырями. В фундаментальном труде С.Г. Рункевича об Александро-Невской лавре содержатся краткие сведения об одном из досибирских этапов биографии святителя – пребывании в стенах монастыря в течение 1719–1721 гг. и службе в качестве обер-иеромонаха флота. Эти сведения сопровождаются ссылками на архивы Святейшего Синода и Александро-Невской лавры.

Основная ценность описаний Иркутского Вознесенского монастыря заключается не столько в восстановлении эпизодов пребывания св. Иннокентия в стенах обители, сколько в том, что они освещают историю почитания святого (Никодим (Лебедев), Никанор (Надежин), Иоанн (Смирнов), Л. Шавельский, А.А. Ионин). В этих сочинениях большое внимание уделяется описанию святынь, связанных с именем св. Иннокентия, подчеркивается значение для монастыря факта пребывания мощей святителя, констатируется превращение обители в центр паломничества для богомольцев со всей России. В работе А.А. Ионина в историю монастыря включен эпизод чуда с уцелевшей от пожара церковью.

В советской науке почти все аспекты исследований феномена святости, за исключением филологических, были прекращены. Но в этой области ученые советской научной школы добились выдающихся достижений. Труды Д.С. Лихачева, Л.А. Дмитриева, Р.П. Дмитриевой, В.Н. Адриановой-Перетц, О.В. Творогова, их учеников и последователей явили образцы исследования агиографических текстов, культурного контекста создания и бытования памятников, внесли вклад в разработку методов их исследования7. Памятники житийного жанра XVII в., относящиеся к сибирским святыням, изучались в трудах С.В. Бахрушина, Е.К. Ромодановской8. Работы Н.Н. Покровского, Н.Д. Зольниковой, Л.П. Шорохова и ряда других ученых по истории сибирской церкви, выполненные в советское время, существенно дополнили материалами массовых источников биографии сибирских архиереев.

В советский период работ, относящихся к истории почитания св. Иннокентия, практически не было, а спектр исследований его жизни и деятельности сузился. Эпизоды биографии епископа попадали в поле зрения специалистов в рамках изучения истории русско-китайских отношений XVIII в. – дипломатических, политических, культурных, вклада русских ученых в научное китаеведение (Б.Г. Курц, В.С. Мясников, П.Е. Скачков, и др.). Эти исследования лишь косвенным образом касались личности святителя.

Важным событием не только для источниковедения изучаемых проблем, но и для историографии является появление многотомного издания документов, подготовленного Институтом Дальнего Востока АН СССР (последний том – РАН), «Русско-китайские отношения в XVIII веке». Научный аппарат сборника – вступительные статьи, совокупность примечаний к документам (авторы – сотрудники института во главе с В.С. Мясниковым) – подробно характеризуют внутри- и внешнеполитические обстоятельства отправления второй Пекинской миссии, деятельность лиц, окружавших св. Иннокентия, трудности и причины возникавших конфликтов. В одном из примечаний 2-го тома представлена краткая научная биография святителя Иннокентия, составленная светскими авторами на основе авторитетных агиографических сочинений, документов, опубликованных в XIX веке, а также в составе рассматриваемого сборника, с учетом достижений историографии последнего времени9. Кроме того, в работе реконструируются биографии участников событий, что позволяет более полно воссоздать политический контекст истории пребывания святителя Иннокентия на русско-китайской границе, уточнить содержащиеся в трудах дореволюционных историков и агиографов представления об их роли в судьбе первого Иркутского епископа, зачастую страдавшие односторонностью.

Еще одно направление исторических исследований, в которых оказалась затронутой личность св. Иннокентия, – труды по истории научного изучения Восточной Сибири. В монографии М.Г. Новлянской о Д.Г. Мессершмидте вводится в сферу изучения биографии святителя новый источник – дневники путешественника, впервые сообщаются сведения о знакомстве епископа Иннокентия с известным натуралистом, расширяющие представления о культурных интересах епископа, его сибирском окружении.

Интерес к культурным аспектам деятельности святителя традиционно сохраняли иркутские книговеды (В.С. Манассеин, А.Г. Боннер).

Личность первого Иркутского епископа по-прежнему привлекала внимание представителей Русской Православной церкви10. Биографии святителя посвящены сочинения митрополитов Варфоломея (Городцова), Мануила (Лемешевского), а также протоиерея Н.В. Соколова. Жанровая природа этих очерков нуждается в самостоятельном изучении. Интерес к духовной жизни святителя, аскетическим подвигам, стилистические приемы и язык приближают их к жанру житий. Вместе с тем в рассматриваемых очерках отсутствует большая часть композиционных элементов жития.

В последние два десятилетия идет процесс, с одной стороны, освоения духовного и научного наследия русской эмиграции представителями отечественного гуманитарного знания, а с другой, – отмечается всплеск изучения феномена святости в трудах богословов, филологов, историков, культурологов (игумен Андроник (Трубачев), архимандриты Макарий (Веретенников), Иннокентий (Просвирнин), В.Н. Топоров, В.М. Живов, Г.М. Прохоров, Т. Н. Руди, В.И. Охотникова, Н.Н. Покровский и др.)11.

В начале XXI в. в изучении агиографии наметился заметный интерес к источниковедческим, историческим, историософским проблемам, в том числе роли святых в мировой и русской истории, истории исследования житийных памятников в российской науке, взаимоотношениям исторических знаний и агиографии12. Возникло важное направление агиологических исследований – история становления и развития агиографии XX в. (И.В. Семененко-Басин, Н.И. Пак, Л.Г. Дорофеева, З.П. Иноземцева и др.).

Вопросы источниковедения древнерусской агиографии разрабатываются в рамках различных проектов и программ научных учреждений и отдельных ученых, традиционно ведущих текстологические исследования (Институт русской литературы РАН (Пушкинский Дом), Институт истории СО РАН, ГПНТБ СО РАН и др.). Школа сибирской археографии, давшая немало исследований в области духовной жизни общества, успешно продолжает их, в том числе в области изучения житий сибирских святых (Е.К. Ромодановская, О.Д. Журавель, Т.В. Шильникова и др.)13.

Современные специалисты, и, в первую очередь, ученые Института истории СО РАН, открыли огромный пласт старообрядческой, в том числе сибирской, агиографии, и активно изучают его в настоящее время (Н.Н. Покровский, Н.Д. Зольникова, Н.С. Гурьянова, О.Д. Журавель и др.)14. Исследование старообрядческой агиографии ведется также в ряде других научных центров страны (Санкт-Петербург, Москва, Нижний Новгород, Екатеринбург, Сыктывкар, Томск, Петрозаводск). Существование старообрядческой агиографии, развивавшейся одновременно с агиографией официальной Православной церкви и имевшей общие с ней истоки, дает возможность сравнения процессов развития жанра, их закономерностей и особенностей, однако в данном исследовании такая задача не ставилась.

Некоторые итоги изучения памятников древнерусской литературы, в том числе и агиографических, подведены в «Словаре книжников и книжности Древней Руси» (Вып. 1 – 3) / отв. ред. Д. С. Лихачев ; ред.: Д.М. Буланин, О. В. Творогов. Л., 1987–2004). Современное состояние исследования истории агиографии в России нашло отражение на страницах издающейся с 1997 г. «Православной энциклопедии», включающей как итоги церковной науки, так и достижения светских ученых. Результаты изучения агиографических текстов, относящиеся к сибирским святым, представлены также в «Исторической энциклопедии Сибири» (Т. 1–3. Новосибирск, 2009).

Начало постсоветского периода ознаменовалось значительным всплеском внимания специалистов различных отраслей гуманитарного знания к личности и деятельности св. Иннокентия, а также истории его почитания (Н.Д. Игумнова, Т.А. Крючкова, А.В. Дулов и др.). К особенностям современного этапа историографии рассматриваемого явления можно отнести: 1) интерес к вопросам значения почитания св. Иннокентия в развитии самосознания сибиряков как в прошлом, так и в настоящий момент российской истории; 2) внимание к явлениям почитания первого Иркутского епископа в современной России; 3) преимущественное использование письменных источников, выявленных дореволюционными специалистами.

Ученые активно изучают историю Иркутской епархии, воссоздавая общую картину церковной жизни и уделяя внимание отдельным ее направлениям – административному устройству, приходской жизни, монастырям, церковному образованию, различным сторонам просветительской деятельности церкви, миссионерству и др. В этих исследованиях в большей или меньшей степени затрагивается вопрос о роли святителя Иннокентия в изучаемых процессах (А.В. Дулов, В.К. Пешкова, О.Е. Наумова, М.В. Кузнецова, Л.Н. Харченко и др.).

К числу заметных достижений в области изучения вклада епископа Иннокентия в культуру региона относится исследование библиотеки св. Иннокентия (Н.Д. Игумнова, Н.В. Куликаускене). Н.Д. Игумнова, опираясь на исследования П.В. Громова и преосвященного Модеста, попыталась выявить в составе Научной библиотеки ИрГУ книги и рукописные сборники, принадлежавшие первому Иркутскому епископу. Итоги проделанной работы нашли место в статьях, а также в «Материалах к сводному каталогу рукописей, старопечатных и редких книг в собраниях Сибири и Дальнего Востока» (Новосибирск, 1995–2002). Данные каталоги включают также описания рукописей, содержащих списки житий святителя и других сочинений о нем и, по существу, впервые вводят их в научный оборот.

К числу первых работ, пытающихся осмыслить значение почитания св. Иннокентия в духовной культуре Иркутска, принадлежат статьи А.В. Дулова. Иркутский исследователь выделяет как значимый фактор в истории епархии деятельность подвижников церкви, «пользовавшихся авторитетом и любовью населения, активно распространявших православие, способствовавших развитию культуры, нравственности, а иногда занимавшихся также изучением российских территорий и даже развитием хозяйства»15. Исследователь подчеркивает особое место Иркутска среди других городов Сибири, определявшееся нахождением здесь православной святыни – мощей святителя Иннокентия и касается свидетельств его почитания в Иркутской епархии.

       На последнем этапе историографии отмечается заметный интерес к культурным сторонам деятельности иркутской религиозно-общественной организации начала XX в. – Братства, носившего имя святого: издательской, религиозно-просветительской, к публицистике его членов, их биографиям (А.В. Дулов, Т.А. Крючкова, Л.Н. Харченко и др.), хотя, в целом, место организации в духовной, социально-политической жизни России начала XX века еще предстоит изучать.

Настоящее исследование проводилось в условиях возросшего интереса к проблемам истории Русской Православной церкви со стороны зарубежных специалистов. Хотя работ, посвященных личности и истории почитания св. Иннокентия, выявить не удалось, в трудах западных ученых затронут ряд близких проблем: источникового значения житий русских святых и историографии агиографической литературы (Д. Бон); творчества русских духовных писателей, в том числе представителей русского зарубежья (Д. Бон, У. Ван дер Беркен); участия церкви в культурной и общественно-политической жизни страны в начале XX в. (Г.Л. Фриз) и др.16. Эти труды отражают интерес зарубежных исследователей к специфике русского религиозного опыта и особенности его восприятия на Западе.

Источниковую базу исследования составили документальные и повествовательные письменные источники, хранящиеся в библиотеках и архивохранилищах Российской Федерации и Украины. Укажем основные виды и разновидности использованных источников.

        Первый вид документальных письменных источников представлен законодательными и распорядительными актами, относящимися к биографии святителя Иннокентия, – о назначении в Пекин (Высочайшая резолюция на докладных пунктах Святейшего Синода от 14 февраля 1721 г. № 3734)17, отправке вместо него архимандрита Антония Платковского, назначении на Иркутскую кафедру. Содержание этих документов, а также других актов Святейшего Синода отражено в «Описаниях документов и дел, хранящихся в архиве Святейшего Правительствующего Синода»18. Кроме того, в «Описаниях…» в изложении приведен ряд определений, предписаний Синода по разрешению вопросов, возникавших в деятельности епископа Иннокентия. Эти документы использовались в данном исследовании не с целью реконструкции биографии св. Иннокентия, но в связи с поставленной задачей изучения специфики рукописных и печатных источников, относящихся к истории его почитания, рассматривался источниковедческий аспект упомянутого вида источников: степень знакомства с ними биографов святителя, составителей житий, а также распространение их в рукописных копиях среди почитателей.

       Непосредственно к истории почитания святителя Иннокентия относится указ Святейшего Синода от 1 декабря по Высочайшему докладу 28 октября 1804 г. «О явившихся святых мощах первого Иркутского епископа Иннокентия»19. Документ о канонизации послужил для агиографов важным источником при составления одной из структурных частей жития – истории обретения мощей.

        Следующий вид источников, использованных в настоящей работе, составили делопроизводственные материалы – документы, относящиеся к деловой переписке государственных учреждений и учреждений духовного ведомства между собой и с местными учреждениями и лицами, касающиеся отправки епископа Иннокентия в Пекин, пребывания его в Сибири и др. (приговоры Синода, ведения, реляции, рекомендательные и другие грамоты, листы, доношения епископа в Синод и др.)20

. В 1882 г. в Казани В.М. Флоринским был издан детальный обзор материалов Московского главного архива Министерства иностранных дел по истории русско-китайских отношений – «Дипломатическое собрание дел…» Н.Н. Бантыш-Каменского. В сборнике представлены тексты ряда документов (некоторые из них в изложении) о епископе Иннокентии. Эти документы нашли отражение в тексте первого жития святого.





Наиболее значительной публикацией документальных материалов в рамках рассматриваемой темы стал упомянутый выше сборник «Русско-китайские отношения в XVIII веке». По сравнению с публикацией «Дипломатического собрания…» при подготовке издания были использованы материалы гораздо более широкого круга архивохранилищ. Большинство документов опубликовано впервые. В сборник включены документы фонда Канцелярии Синода РГИА (ф. 796) об организации в Пекине духовной миссии, которые «всесторонне освещают тщательную подготовку миссии Иннокентия Кульчицкого и дают представление о большом значении, которое придавало ей правительство»21.

Некоторые делопроизводственные документы, связанные с миссией, были опубликованы в составе исторических сочинений. Так, текст рекомендательной грамоты о святителе на русском и латинском языках, отправленной из Сената в Пекин, широко использовавшийся агиографами, впервые был приведен в сочинении митрополита Евгения «Краткое описание…». Большая группа делопроизводственных документов иркутских архивов о деятельности епископа на иркутской кафедре (указы, грамоты, послания и др.) опубликована П.В. Громовым в «Начале христианства в Иркутске».

Разновидностью делопроизводственных материалов, использованных в данной работе, являются формулярные списки духовных писателей Сибири, оставивших сочинения о святом. Списки сохранились в ф. Канцелярии Св. Синода РГИА и духовных консисторий сибирских епархий, публиковались на страницах епархиальных ведомостей.

Отчеты Иркутского церковного братства во имя святителя Иннокентия (1901–1919), ежегодные и за несколько лет, содержат информацию о задачах Братства, всех сферах его деятельности, сведения об отдельных членах Братства, его изданиях и т.д. Эта разновидность делопроизводственных материалов вместе с публикациями членов Братства позволяет проследить некоторые особенности почитания св. Иннокентия в начале XX в.

Особое место в рамках данного исследования принадлежит делопроизводственным документам советского периода – анкетам, приказам, заявлениям, мандатам и др. Сибирского отдела народного образования (ГАНО, ф. 1053) и Сибирского отдела юстиции (ГАНО, ф. 467), относящимся к деятельности бывшего председателя Братства во имя святителя Иннокентия епископа Киренского Зосимы (Сидоровского), связанной с этими учреждениями.

Еще один вид документов советского периода – судебно-следственные материалы – в настоящей работе представлены следственным делом епископа Зосимы.

Первый вид повествовательных источников, наиболее важный в рамках задач исследования, составляют агиографические сочинения о святителе. Жития использовались не как источник биографических сведений о епископе Иннокентии или для изучения особенностей исторической эпохи, в которую он жил; в некоторой степени они послужили для исследования представлений агиографов и их современников о святости. В рамках источниковедческих задач исследования изучались история житийных памятников, их редакции и взаимоотношения текстов, направления движения, устанавливались источники житий. В ходе исследования выявлено 66 текстов житий, жизнеописаний, историко-биографических сочинений о св. Иннокентии.

Особый интерес для изучения формирования житийной традиции представляет рукопись под названием «Записка об Иннокентии Кульчитском первом епископе Иркутском», хранящаяся в Государственном архиве Костромской области в собрании Н.Н. Селифонтова22. Входящие в состав рукописи описания чудес, являвшиеся, по-видимому, списком донесений иркутского церковного руководства в Св. Синод, сыграли свою роль при создании текста первого жития.

Второй вид повествовательных источников, тесно связанный с предыдущим, составляют сочинения гимнографического жанра – акафисты, службы, молитвы св. Иннокентию, имеющие также нередко музыкальную составляющую. Источниковое значение произведений данного жанра нельзя определить упоминаемыми в нем фактическими сведениями. Однако при рассмотрении вопроса о взаимоотношении житийных текстов и гимнографических произведений источниковедческие вопросы все-таки всплывают. Современный исследователь акафистов И.П. Давыдов пишет: «Поскольку акафист можно уподобить аллюзивному «конспекту жития», он оказывается незаменимым агиографическим источником для изучения спектров харизм тех или иных подвижников благочестия, либо сонма святых»23. Эта особенность жанра определяет и характер использования акафиста в качестве источника при составлении житийных текстов – для торжественного подчеркивания граней святости героя жития.

Исторические сочинения, в том числе посвященные святителю Иннокентию, использовавшиеся при составлении его житий, составляют еще один вид повествовательных источников. Частично они затронуты в историографическом разделе работы. Агиографы святителя, однако, обращались не только к тем историческим трудам, которые содержали сведения о жизни святого, но вводили в текст жизнеописаний фрагменты сочинений, не имевших к нему прямого отношения, но дающих возможность подчеркнуть некоторые аспекты его святости (труды А.И. Сулоцкого, С.С. Шашкова, А.П. Щапова).

Следующий вид использованных в исследовании повествовательных источников – учительная литература. Проповеди и поучения святителя (всего 35) составили первую группу источников данного вида. Они были выявлены и в 1873 г. опубликованы по распространявшимся среди иркутян спискам архимандритом Модестом (Стрельбицким) и прокомментированы им, он же впервые использовал их в качестве источника, сделав первую попытку реконструировать богословские взгляды св. Иннокентия и при описании его духовной жизни.

Вторую группу внутри данного вида источников составили проповеди и поучения (слова) представителей иркутского духовенства начала XX в., публиковавшиеся в епархиальных ведомостях. Они отражают проблематику, остро волновавшую русское общество этого времени: соотношение светской и духовной власти, нарастание общенационального кризиса, распространение атеизма, антиклерикальных, либеральных и революционных идей, мировая война. Эти проповеди, по разделению, предложенному архиепископом Аверкием (Таушевым), можно отнести к публицистическим.

Указанный выше вид источников дополняется собственно публицистическими сочинениями иркутских духовных писателей, публиковавшихся на страницах епархиального периодического издания, а также в виде листовок.

Следующий вид повествовательных источников, использованных в исследовании, составила личная переписка. Фрагменты переписки епископа Иннокентия с его корреспондентами, выявленные П.В. Громовым, были использованы как агиографический источник и включены в текст «Начала христианства в Иркутске…».

Хорошо сохранившаяся и в значительной части своей опубликованная личная переписка митрополита Евгения (Болховитинова) освещает некоторые эпизоды работы над «Историей Российской иерархии», позволяет уточнить атрибуцию статьи в «Сибирском вестнике» «О начале торговых…», автором которой иногда называется Г.И. Спасский24.

Письма Вениамина (Благонравова), архиепископа Иркутского, к Казанскому епископу Владимиру (Петрову) (1862-1889 гг.), опубликованные в 1913 г., содержат биографические сведения о духовных писателях, писавших о святителе Иннокентии (архимандритах Модесте и Димитрии, П.В. Громове), характеристику обстоятельств создания некоторых агиографических сочинений о святом.

Следующий вид повествовательных источников составила мемуаристика. Сравнительно небольшая часть источников данного вида относится к биографии епископа Иннокентия. Эти источники подтверждают приведенные в житиях сведения (дневники датского посланника Ю. Юля), либо приводят факты, не известные его биографам, расширяя наши представления о личности иркутского святителя (дневники Д.Г. Мессершмидта, опубликованные Г. Ярошем).

Другая разновидность источников данного вида представлена мемуарами сибиряков, а также лиц, побывавших в Сибири. Они охватывают события конца XVIII – XX вв. Дополняясь другими материалами, они позволяют раскрыть картину почитания святителя Иннокентия в регионе и в стране в целом на протяжении всего рассматриваемого времени (Ф.Ф. Вигель, Е.А. Авдеева-Полевая, И.Т. Калашников, Н.А. Белоголовый, Л. Тамм, П.С. Грессеров и др.). В записанных Б. Федоровым воспоминаниях В.Р. Щегловского упомянуты некоторые прижизненные и посмертные чудеса св. Иннокентия.

Записки архимандрита Софрония Грибовского и иеромонаха Феодосия Сморжевского, опубликованные востоковедом Н.И. Веселовским в составе сборника о Пекинских духовных миссиях автор диссертации рассматривает как источники, относящиеся к мемуаристике. Эпизод, приведенный иеромонахом Феодосием, а затем повторенный архимандритом Софронием, об отношениях епископа Иннокентия и архимандрита Антония (Платковского), вошедший в агиографические сочинения, не встречается в других документах. По-видимому, составители записок сообщили предание, существовавшее среди монахов миссии25.

В «Автобиографии» архиепископа Иркутского и Нерчинского Вениамина (Благонравова) (1825–1892) (Иркутск, 1913) зафиксированы свидетельства распространения почитания св. Иннокентия в Томске, Иркутске, Казани и других регионах страны, об известной ему рукописи жития святителя, отражен собственный духовный опыт владыки. Вместе с письмами автобиография известного иерарха позволяет воссоздать духовную атмосферу, в которой создавались жития св. Иннокентия.

Большой интерес для изучения книжной и рукописной традиции почитания святого представляют воспоминания Н.С. Романова – как рукописный вариант (НБ ИрГУ), так и опубликованные отрывки из них. Н.С. Романов, как книголюб, книговед, библиограф, внес большой вклад в формирование коллекций НБ ИрГУ, ИОУНБ. Воспоминания содержат сведения о находках книг и рукописей о святом, информацию об иркутских коллекционерах и книготорговцах. Они свидетельствуют о судьбе традиции почитания святого в советское время.

Еще одну разновидность источников, относящихся к мемуаристике, составляют путевые записки. К ним принадлежат собственно записки путешествующих по Восточной Сибири, а также произведения паломнического жанра литературы26. Путевые записки последней группы позволяют проследить процесс включения Вознесенского монастыря в круг общерусских православных святынь.

Исследователи иркутских летописей отмечают, что, несмотря на давнюю историографическую традицию изучения данного вида источников, их «выявление, всестороннее изучение и публикация – трудная и благодарная задача, стоящая перед современной наукой»27. А.В. Дулов указывает, что известно не менее 11 списков и вариантов иркутских летописей и что на самом деле их было гораздо больше28. Отметив существование большого числа списков и редакций иркутских летописей, Н.Н. Покровский констатирует следующую особенность источника: при переписке «изложение событий <…> не просто копируется, но подвергается каждый раз некоторой обработке» – несколько изменяется стиль, вносятся новые известия29. Это происходило неоднократно.

Тексты летописей, опубликованные в Иркутске в 1996 г.30

, содержат упоминания о прибытии епископа Иннокентия в Иркутск в 1722 г., учреждении Иркутской епархии в 1727 г. и кончине святителя в 1731 г. «Летопись губернского города Иркутска» (Баснинская) и «Обозрение разных происшествий…» А.И. Лосева приводят краткие биографические о св. Иннокентии, но не содержат, в целом, никаких уникальных сведений, относящихся к сибирским эпизодам его жизни.

Особенностью «Летописи…» П.И. Пежемского, охватывающей события с 1652 по 1807 гг., является активное привлечение при ее составлении достижений историографии и значительного количества опубликованных и неопубликованных ко времени издания летописи документов. Так, в состав «Летописи» включены документы, относящиеся к жизни и деятельности св. Иннокентия, документы, служащие комментарием к отдельным эпизодам биографии святого, а также отражающие историю почитания и канонизации первого иркутского епископа: послание епископа Иннокентия подведомственным церквам, указ 1804 г. о канонизации святителя Иннокентия, текст церемониала перенесения мощей и др. В «Летописи» П.И. Пежемского, в отличие от названных выше, подробно описан состоявшийся в 1783 г. в Вознесенском монастыре пожар, с которым связан один из эпизодов чудес св. Иннокентия.

Летописи, составленные Н.С. Романовым31, содержат сведения о писателях, коллекционерах, книготорговцах и других лицах, связанных с почитанием святителя, о Братстве во имя святого Иннокентия и его членах и деятельности. Летописи послужили важным источником при воссоздании картины почитания святого в первой четверти XX в. Сведения о судьбе многих членов Братства в советское время содержит летопись, составленная уже в наше время Ю.Л. Колмаковым32

.

Особую группу письменных источников, включающую документы, принадлежащие к разным видам и разновидностям, составили материалы православной периодической печати. Были просмотрены комплекты Иркутских епархиальных ведомостей (1863-1919 гг.), Ярославских епархиальных ведомостей (1860-1917 гг.), а также Томские, Волынские, Благовещенские епархиальные ведомости за ряд лет.

Иркутские епархиальные ведомости уделяли большое внимание публикации материалов о святителе Иннокентии и его почитании в епархии и за ее пределами: научные труды иркутского духовенства, документы, биографические сведения о духовных писателях, писавших о святителе, описания паломничеств и др. Особое место занимают публикации, отражающие деятельность Братства во имя святителя Иннокентия (1901-1919), и сочинения его членов. В комплектах Иркутских епархиальных ведомостей, хранящихся в РНБ и РГБ, обнаружены некоторые издания, осуществленные Братством (листовки, брошюры), вплетенные в отдельные годовые подшивки.

Выполнение настоящего исследования было бы невозможно без привлечения различных библиографических пособий. Они позволили выявить основной массив представленных в работе сочинений о святителе.

Объектом исследования является совокупность печатных и рукописных агиографических текстов о св. Иннокентии (Кульчицком), первом епископе Иркутском, возникших в XIX – начале XX вв.

Предметом исследования являются становление и развитие агиографии св. Иннокентия в указанное время, рассматриваемые в контексте социокультурных процессов, происходящих в стране и регионе.

Цель исследования – на основе выявления, введения в научный оборот и анализа совокупности агиографических источников проследить тенденции развития данного вида источников и установить основные факторы, определявшие их эволюцию.

В соответствии с указанной целью определены задачи диссертационного исследования:

       – выявление печатных и рукописных текстов житий, жизнеописаний святителя Иннокентия Иркутского и других сочинений о нем, что позволяет по-новому взглянуть на источники по русской агиографии Нового времени;

– изучение истории житийных текстов о св. Иннокентии, установление их источников, редакций и взаимоотношений между ними;

       – исследование особенностей эволюции жанра житий святых в синодальный период истории русской церкви на примере агиографических сочинений о святителе Иннокентии Иркутском; выявление факторов, определявших ее направление;

– изучение места рукописной традиции в развитии агиографии св. Иннокентия;

– изучение феномена почитания св. Иннокентия как духовной составляющей формирования иркутского «культурного гнезда»;

– изучение традиции почитания святого Иннокентия как общественного явления; места религиозных общественных организаций, носящих имя святого, в духовных, культурных, политических движениях эпохи.

Начальная дата хронологических рамок работы определяется временем канонизации св. Иннокентия (1805 г.), хотя при изучении его биографии неизбежно и привлечение источников XVIII в. Конечная граница – 1919 г. – обусловлена датой установления советской власти в Иркутске.

Географические рамки исследования совпадают с канонической территорией Русской Православной Церкви. Однако выделяются регионы особого почитания святого: Санкт-Петербург, Москва, Украина, Казань, Ярославль и Сибирь – и в первую очередь Иркутск. В работе рассматриваются агиографические памятники, созданные, изданные или бытовавшие в указанных регионах.

Методологическая основа и методы исследования. Настоящее исследование, являясь по преимуществу источниковедческим, в силу современного статуса науки, носит междисциплинарный характер и затрагивает области исторического, филологического, культурологического знания33.

Одно из направлений современного источниковедения исходит из представления об источнике как явлении культуры определенного времени, что предполагает воссоздание исторического и культурного контекста исследуемого документа и включение в сферу изучения широкого круга источников. С другой стороны, специалисты указывают в качестве наиболее перспективных направлений исследование эволюции определенных видов источников34. Исходя из представления об источнике как явлении культуры, возможно обозначить место православной книжной и рукописной традиции в социокультурном процессе России Нового времени и перейти к обобщениям культурологического характера.

Вместе с тем, в данном исследовании большое место занял традиционный для источниковедческих работ этап эвристистического поиска – выявление печатных и рукописных житийных памятников Нового времени, которые до сих пор не были предметом анализа специалистов.

Наиболее полно жития как вид исторических источников на примере агиографических памятников Древней Руси изучил В.О. Ключевский, углубленно применивший к ним метод текстологического анализа. Этот метод традиционно используется представителями историко-филологической науки и активно разрабатывается в трудах отечественных исследователей. В советское время большой вклад в разработку метода внесен трудами Д.С. Лихачева и его последователей и учеников. Использование приемов текстологического анализа при изучении рукописных текстов древнерусских житий направлено на выявление источников, списков, редакций житий, истории текстов и т. д. В рамках настоящей работы метод текстологического анализа применяется к агиографическим памятникам Нового времени. Можно говорить о некоторых особенностях использования данного метода в применении к названным памятникам. Так, речь в данном случае идет не о списках сочинений, а о напечатанных типографским способом анонимных и авторских текстах.

В настоящее время отечественной наукой накоплен большой опыт многостороннего изучения агиографических памятников35: исследовались источниковедческие аспекты, техника и методика изучения житийных текстов, содержание духовного опыта и типы святости, история отдельных памятников, историко-культурные, культурологические, историософские аспекты феномена святости и др. (В.О. Ключевский, А.П. Кадлубовский, А.К. Яхонтов, В.П. Адрианова-Перетц, Д.С. Лихачев, Л.А. Дмитриев, Г.П. Федотов, о. Иоанн (Кологривов), В.Н. Топоров, В.М. Живов и др.). В данном исследовании на основе использования методологических принципов и методических приемов, разработанных в работах названных авторов, исследуется эволюция агиографического жанра в Новое время на примере житий св. Иннокентия Иркутского в контексте исторического, историко-культурного, общественно-политического развития страны.

Рассмотрение проблем рукописной и книжной традиции почитания сибирского святого целесообразно проводить в рамках культурологических концепций региональной культуры.

В последние годы представителями различных областей гуманитарного знания ведется поиск методологических основ и методических приемов изучения проблем региональной культуры. Так, в работах С.О. Шмидта теоретически обоснована и подробно разработана программа изучения культуры российской провинции на основе многофакторной модели36. Филологи и культурологи активно используют понятие «культурный текст» и соответствующий инструментарий (Ю. М. Лотман, В. Н. Топоров, А. В. Абашев и др.)37. В культурологических исследованиях последних лет появился и такой метод, как составление различных «культурных карт» России с использованием либо однородных, поддающихся количественному учету показателей, либо широкого круга показателей (С. Я. Сущий, А. Г. Дружинин)38. В рамках нашей работы представляет интерес «карта символического потенциала» различных регионов России, составленная С. Г. Софроновым, представляющая собой картину распространения почитания православных святынь по территории России, включая Сибирь39. В большинстве перечисленных работ затрагивается и вопрос об участии церкви в формировании региональной культуры.

Специалисты – филологи, культурологи, книговеды охотно опираются на разработанную Н.К. Пиксановым концепцию «культурных гнезд»40. Н.К. Пиксанов рассматривал провинциальную культуру не как случайное и второсортное явление, но выделив факторы формирования «гнезда», подчеркивал его органичность, жизнеспособность, особую окраску и способность участвовать в общерусском культурном процессе. В настоящей работе на основе использования модели Н.К. Пиксанова рассматривается духовная (православная) составляющая формирования Иркутского «культурного гнезда».

Новизна и научная значимость:

1. Введен в оборот корпус печатных и рукописных агиографических источников, характеризующих новый этап русской агиографии.

2. Установлен факт сосуществования рукописной и книжной житийной традиций почитания св. Иннокентия Иркутского и выявлен характер их взаимодействия.

3. Впервые на теоретической основе исследования житий древнерусских святых и использования метода текстологического анализа проведено сравнительное изучение агиографических текстов, посвященных святому Нового времени, созданных в XIX в. в условиях преимущественного распространения печатной книги.

4. На материале житий святителя Иннокентия Иркутского проведено исследование эволюции жанра агиографии в Новое время, выявлен комплекс факторов, определивших ее характер и направление:

– следование канонам, выработанным столетиями древнерусской литературной традиции;

– использование достижений исторической науки XVIII–XIX вв. и методов ее работы;

– процессы, происходившие в духовной жизни России указанного времени (возрождение исихастских традиций);

– развитие русского национального самосознания, выразившееся в актуализации понятия «Святая Русь», определившего интерес к историософским аспектам почитания святых в русской философско-исторической мысли.

5. Выделены этапы развития жанра внутри рассматриваемого периода, обусловленные взаимодействием указанных факторов.

6. Прослежено отражение в текстах жизнеописаний св. Иннокентия явлений общественной жизни России второй половины XIX в.

7. Выявлена и теоретически осмыслена роль феномена почитания святых в формировании культурного пространства региона и страны в целом на примере иркутского «культурного гнезда». Исследование позволило выделить духовную составляющую как устойчивую характеристику «гнезда», определяющую многие культурные процессы и придающую им особую окраску. Духовная составляющая в рамках православной парадигмы стимулировала культурные и духовные связи между отдельными регионами.

8. Впервые проанализированы особенности традиции почитания св. Иннокентия как общественного явления, развивавшегося в начале XX в., вклад религиозных общественных организаций, носящих имя святого, в духовные, культурные движения эпохи.

Практическая значимость.

Результаты исследования могут быть использованы при дальнейшем изучении проблем истории русской святости, агиографии, истории русского самосознания; а также в процессе преподавания учебных дисциплин: «История Русской Православной церкви», «История православной культуры», «История русской культуры», «История книги», «Краеведческая библиография», «История книжной культуры Сибири», «Православная книга Сибири».

Материалы исследования могут также найти применение при подготовке новых экспозиций в музеях и архивах в их краеведческой работе, при составлении паломнических маршрутов.

Положения, выносимые на защиту:

       1. Введение в научный оборот широкого круга печатных и рукописных житийных памятников, посвященных св. Иннокентию Иркутскому, служит реконструкции источниковой базы русской агиографии синодального периода и позволяет пополнить книжный репертуар региона.

2. Применение текстологического анализа в качестве инструмента при изучении житий св. Иннокентия позволяет проследить направления развития жанра агиографии на новом этапе его развития и увидеть тесную связь с традициями древнерусской книжности, что проявилось в том, что агиографы Нового времени использовали в работе над житийными текстами те же приемы и «технику», что и древнерусские книжники – компиляции, реминисценции, использование «общих мест» и т.д. Это дало возможность проследить взаимоотношения различных житийных текстов, выделить редакции и самостоятельные памятники.

3. Следование древнерусским канонам жанра проявилось в сохранении элементов «этикетного принуждения» в качестве регулятора содержательного наполнения произведения, в устойчивых попытках соблюдения композиционной структуры житийного текста.

4. Первые жития св. Иннокентия зафиксировали одновременное существование рукописной и книжной форм бытования житийных памятников. Однако в условиях Нового времени рукописная традиция все больше уходила на периферию, уступая место печатным текстам, и создававшиеся в дальнейшем жития рукописной традиции не имели.

5. Исследование житийных памятников о св. Иннокентии позволяет выявить новые явления в развитии агиографии XIX в., а именно усиление взаимосвязей с развитием исторической науки, что проявилось 1) в расширении источниковой базы агиографических сочинений за счет использования делопроизводственных документов учреждений духовного ведомства и гражданских; 2) в хорошем знакомстве с достижениями современной историографии и привлечении их в качестве агиографических источников. В конце XIX в. жизнеописания св. Иннокентия, сохраняя ряд житийных черт, приближаются к биографическому жанру. В качестве руководящего документа, определяющего наполнение жития реальным содержанием, составители житий опираются на «Духовный регламент».

6. Житийные памятники о св. Иннокентии, созданные во второй половине XIX – начале XX вв., несут на себе печать духовных процессов, протекавших в России, а именно – углубления духовной жизни и возрождения исихастских традиций. Существование данных памятников – свидетельство распространения названного духовного явления в сибирском регионе.

7. Развитие агиографического жанра в рассматриваемое время происходило в условиях подъема русского самосознания и связано с актуализацией идей «Святой Руси»: осознанием роли святых в русской истории, активным собиранием свидетельств о жизни и деятельности подвижников благочестия, созданием агиографических произведений об отдельных святых и возникновением большого числа сборников, отражающих проявления святости в различных регионах страны.

8. Феномен почитания св. Иннокентия Иркутского явился важным фактором формирования иркутского «культурного гнезда» и культурного пространства страны в целом.

9. Изучение книжной традиции почитания святого в начале XX в. выявило напряженный поиск выхода из кризисной ситуации в стране на путях православной парадигмы. Духовные писатели и общественные деятели, объединенные членством в Братстве во имя святителя Иннокентия, осмысливали происходящие революционные события, а также культурные явления современности не столько в житийных памятниках, сколько в произведениях православной публицистики, опираясь на идеи «святой Руси» и духовный авторитет св. Иннокентия.

Апробация. Основные положения диссертации изложены в 26 публикациях (в том числе 1 монографии) общим объемом более 40 печатных листов. 7 статей опубликованы в изданиях, включенных в перечень ВАК. Результаты, полученные в ходе исследования, докладывались на конференциях различного уровня: «Ценностные основы и ориентиры славянской культуры»: Пятые Новосибирские Кирилло-Мефодиевские чтения (21-25 мая 2004 г.); «Шестые Макушинские чтения»: регион. науч.-практ. книговед. конф. (Новосибирск, 20-22 мая 2003 г.); «Духовная и светская культура как фактор социального развития региона»: межрегион. науч.-практ. конф. (24-25 мая 1996 г.); «Сибирь на перекрестье мировых религий»: межрегион. науч.-практ. конф., посвящ. памяти выдающегося ученого и педагога, специалиста по библеистике, профессора НГУ Михаила Иосифовича Рижского (Новосибирск, окт. 2001); «Православие и культура этноса»: междунар. науч. симпоз. (Москва, 9-13 окт. 2000 г.); «Книга и литература в культурном контексте»: междунар. науч. конф., посвящ. 35-летию начала археогр. работы в Сибири (Новосибирск, 28-30 мая 2001); «Славянский мир: общность и многообразие»: междунар. науч. конф. (Новосибирск, 23 мая 2002 г.) и др.

Работа в рамках данной темы дважды получала поддержку РГНФ: в 1996–1998 (проект 96–01–00379 а) и в 2000–2002 гг. (проект 00–01–00441 а).

Структура и объем диссертации. Диссертационное исследование состоит из введения, четырех глав, заключения, списка литературы и источников, 4-х приложений.

Основное содержание работы

Во введении дано обоснование выбора темы, ее актуальности, проведен анализ степени изученности явления, состояния источниковой базы, определены объект, предмет, цель, основные задачи и методологические основы исследования, обозначены его территориальные и хронологические рамки, охарактеризованы новизна и научная значимость работы, а также ее практическая значимость, представлены положения, выносимые на защиту, показана степень апробированности исследования.

В главе первой «Ранние жития святителя Иннокентия и формирование книжной и рукописной традиции почитания святого» рассмотрены значение личности святого в истории Православной церкви Сибири, история его канонизации и появления первых памятников агиографической и гимнографической литературы, связанных с его почитанием.

Первый параграф главы посвящен биографии и личности первого Иркутского епископа. Отразившиеся в источниках сведения о жизни Иннокентия Кульчицкого позволяют говорить, во-первых, о культурных традициях и достижениях, принесенных епископом Иннокентием – воспитанником Киевской и преподавателем Московской духовных академий, тесно связанным с крупными церковными деятелями петровской России Стефаном Яворским и Феофаном Прокоповичем, соприкоснувшимся лично с реформаторской деятельностью императора, – в сравнительно недавно присоединенный и слабо освоенный регион России; во-вторых, о том, что появление его во главе вновь созданной Иркутской епархии явилось важным фактором укрепления и распространения Православия в Восточной Сибири.

Во втором параграфе главы на основе выявленных источников – в первую очередь указа Св. Синода и рукописи «Записки об Иннокентии Кульчитском, первом епископе Иркутском» из собрания Н.Н. Селифонтова – рассматривается история канонизации св. Иннокентия, состоявшейся в конце 1804-начале 1805 гг., и создания первых житийных и гимнографических текстов.

Наиболее известный сибирякам эпизод биографии епископа Иннокентия был связан с назначением его главой 2-й Пекинской духовной миссии, благодаря чему он и занял, в конечном итоге, иркутскую кафедру. Текстологический анализ выявленных источников позволяет утверждать, что основу текста первого жития святого составили извлечения из труда митрополита Евгения (Болховитинова) «Краткое описание Китайского Пекинского монастыря». В настоящий момент можно говорить о двух редакциях первого жития, которые отличаются некоторыми фактическими сведениями, имеют отличия в стилистике и в полноте композиционных элементов. Фрагмент «Краткого описания…», дополненный краткими сведениями о деятельности преосвященного Иннокентия в Восточной Сибири, в том числе на епископской кафедре, составил текст первой редакции, опубликованный в составе краеведческого сборника Н.В. Семивского. Вторая редакция вместе с биографической частью включала введение, историю канонизации, описания чудес и похвалу, состоявшую из тропаря и кондака 41.

Текстологический анализ позволил установить еще один источник второй редакции, а именно – житие св. Димитрия Ростовского (напечатано в «Летописи иже во святых отца нашего Димитрия митрополита Ростовского чудотворца». СПб., 1796. Ч. 1). Текстуальная близость прослеживается во введении и при описании близких эпизодов жизни, связанных с их родиной Украиной.

Третий параграф первой главы посвящен рассмотрению изданий названных редакций первого жития. «Сказание о св. Иннокентии…» (первая редакция) в составе сборника Н.В. Семивского сопровождается публикацией целого ряда сочинений об Иркутском Вознесенском монастыре; примечаний, в том числе относящихся к епископу Иннокентию, одно из них представляет собой описание церемонии перенесения мощей святого в Вознесенскую соборную Вознесенского монастыря церковь 9 февраля 1805 г.; краеведческих сочинений географического, лингвистического содержания о Восточной Сибири.

Вторая редакция первого жития под названием «Житие и чудеса святителя Иннокентия», напечатанная предположительно в Иркутске, в настоящее время находится в Национальной библиотеке Украины им. В.И. Вернадского. Изучение истории бытования памятника свидетельствует, что упоминаемые в ряде источников сведения о «Житии и чудесах…» относятся именно к экземпляру НБУВ. Особенностью данного уникального издания является отсутствие сведений о месте, времени выхода в свет, цензурном разрешении. Имеющаяся на титульном листе запись неустановленного лица – «около 1817 года» – долгое время служила основанием для датировки издания, однако изучение филиграней позволило уточнить эту дату – не ранее 1822 года (на одном из листов имеется соответствующая «белая дата»). В диссертации высказано предположение, что в собрании НБУВ находится корректурный или пробный экземпляр «Жития и чудес…». Установлено, что первое житие в обеих редакциях распространялось также и в списках.

       Четвертый параграф первой главы посвящен изучению роли первого жития в развитии агиографии святого в первой половине–середине XIX столетия. Текстологический анализ показал, что М.Л. Яковлев, Д.А. Эристов и А.Н. Муравьев при составлении агиографических сборников о русских святых, воспользовались в качестве основного источника текстом первого жития: Д.А. Эристов и М.Л. Яковлев – редакцией Н.В. Семивского, а А.Н. Муравьев – списком второй редакции, полученным из Иркутского Вознесенского монастыря. Кроме названных авторов, тексты первого жития при создании своих агиографических сочинений использовали архиепископы Нил (Исакович), Модест (Стрельбицкий) и протоиерей П.В. Громов. Составители житий св. Иннокентия, создававшихся позднее, уже не обращались непосредственно к текстам первого жития, а привлекали в качестве источников произведения названных авторов.

Глава вторая «Почитание святого Иннокентия и формирование иркутского «культурного гнезда» в культурном пространстве страны» посвящена исследованию формирования культурных традиций Иркутска, обусловленных почитанием первого иркутского святого. В первом параграфе проанализированы существующие в исторической, филологической, культурологической литературе модели региональной культуры России с точки зрения отражения в них роли православных традиций. Опираясь на концепцию Н.К. Пиксанова, автор диссертации при изучении иркутского «культурного гнезда» подчеркивает значение личности и деятельности святителя Иннокентия (Кульчицкого) в его формировании и функционировании. Традиции, заложенные преосвященным Иннокентием, продолжило развивавшееся почитание святого, обеспечивавшее единение населения вокруг православных святынь. Творчество духовных писателей Иркутска во многом отражает традицию почитания святого: тексты службы, акафистов, многих агиографических сочинений создавались в Сибири и, прежде всего, в Иркутске; отмечено даже появление художественных – прозаических и стихотворных – произведений, посвященных ему. Научные разыскания иркутских историков, преимущественно церковных, также были связаны с жизнью и деятельностью первого епископа. В Иркутске было осуществлено издание многих житий, описаний чудес, исторических исследований о нем. Православная рукописная традиция во многом представлена списками отдельных сочинений, рукописными сборниками, рукописными копиями, а иногда и подлинными документами о святителе. С течением времени собирание рукописей и документов, связанное с благочестивым почитанием святого, превращалось в коллекционерство. В описаниях чудес, воспоминаниях иркутян запечатлены примеры благотворного духовно-нравственного воздействия св. Иннокентия на жителей Иркутска: случаи исцеления страдающих нравственными недугами – пьяниц, гуляк, а также обращения «блудных сыновей» к традиционным православным ценностям.

Согласно выдвинутому Н.К. Пиксановым критерию, успешность функционирования «культурного гнезда» определяется способностью «делегировать» своих представителей в общерусскую культуру. Православный Иркутск дал культурной России ряд питомцев, среди которых были митрополит Московский Иннокентий (Вениаминов), известный благотворитель схимонах Андреевского скита Афонской горы Иннокентий (И.М. Сибиряков) и др.

Во втором параграфе второй главы рассматривается роль Иркутского Вознесенского монастыря как одного из центров православного паломничества России. Это явление нашло отражение в возникших в Сибири и получивших известность произведениях паломнической литературы. Иркутский чиновник и писатель В.И. Беккер, описывая паломничества сибиряков, простиравшиеся до итальянского города Бари, уделял внимание и святыням Иркутского Вознесенского монастыря. Сибирь дала России одного из крупных представителей жанра – инока Парфения (Агеева), который собирал сведения о святынях Сибири, в том числе Вознесенском монастыре, паломнических маршрутах сибиряков. Эти материалы вошли затем в его произведения. Паломническая литература отражала духовный опыт сибиряков и включала православную культуру региона в общерусскую.

В третьем параграфе второй главы рассматривается деятельность связанных с иркутским «культурным гнездом» известных биографов и агиографов св. Иннокентия – архиепископа Нила, протоиерея П.В. Громова, ректора Иркутской семинарии архимандрита Модеста. Созданию их сочинений о первом Иркутском епископе предшествовали обширные разыскания в области изучения биографии св. Иннокентия и выявление источников, в том числе документальных материалов о нем. В итоге сочинения иркутских духовных писателей не только внесли вклад в развитие культурных традиций региона, но и стали своеобразным явлением в истории русской агиографии XIX в. Введение в оборот важных исторических документов о жизни и деятельности первого Иркутского епископа – записок Феодосия Сморжевского и Софрония Грибовского (архиеп. Нил); переписки епископа Иннокентия и чрезвычайного посланника Саввы Владиславича Рагузинского (архиеп. Нил, П.В. Громов); массива материалов сибирских архивов (П.В. Громов); книг и рукописей библиотеки епископа Иннокентия и собственных его сочинений (архим. Модест); собирание и запись преданий о святителе (архиеп. Нил, архиеп. Парфений, П.В. Громов, архим. Модест), – позволили агиографам существенно расширить представления о сибирском периоде биографии святого, его церковно-административной, просветительской, миссионерской деятельности, отношениях с высшей церковной властью и местной сибирской администрацией, сибирским духовенством и паствой, а также описать духовную жизнь святителя.

В четвертом параграфе второй главы представлена картина почитания св. Иннокентия Иркутского на территории Российской империи. Изучение географии изданий агиографических текстов о сибирском святом позволило выделить основные центры почитания святого. Помимо Иркутска, к числу таких центров принадлежали Москва, Санкт-Петербург, Казань, Пермь, Ярославль, Тамбов, Киев, Житомир, Варшава, Одесса, сибирские города Томск и Тобольск, а также дальневосточная ст. Шмаковка Уссурийской железной дороги. В диссертации представлена история почитания св. Иннокентия в Томске и на Украине.

Глава третья диссертации «Жития святого Иннокентия как отражение эволюции жанра» посвящена исследованию особенностей агиографического жанра в XIX– начале XX вв.

В первом параграфе третьей главы прослеживается влияние древнерусского житийного канона на агиографические сочинения о св. Иннокентии. В развитии агиографии сибирского святого выделено три этапа. Они различаются принципами работы писателей, широтой и характером используемых источников, задачами, стоявшими перед составителями житий. Так, жития, возникшие на первом этапе (начало – середина XIX в.), являлись редакциями первого жития. Они содержали скудные биографические сведения (подробно освещался лишь эпизод назначения святителя главой духовной миссии в Пекин) и кратко представляли святительские подвиги иркутского епископа. Особенностью второго этапа (60–70-гг. XIX в.) явилось существенное расширение источниковой базы житий, что позволило составителям более полно представить биографию и особенно сибирский период жизни святого, а также его подвиги, скорби и лишения. На этом этапе агиографы впервые проявили интерес к духовной жизни святого. К числу наиболее значимых сочинений второго этапа в диссертации отнесены произведения архиепископов Нила (Исаковича), Филарета (Гумилевского) и Модеста (Стрельбицкого) и протоиерея П.В. Громова. Третий этап начался почти одновременно со вторым и длился до 1919 г. Главной особенностью этого этапа является компилятивный характер создаваемых памятников с использованием 1–2, реже нескольких получивших известность текстов, созданных на предыдущих этапах. К числу наиболее часто используемых источников принадлежало житие, составленное архиепископом Филаретом. Новые документы на этом этапе практически не привлекались.

Исследованию композиционного построения житий св. Иннокентия, создававшихся на протяжении XIX – начала ХХ в., посвящен второй параграф главы. Установлено, что агиографы, в целом, следовали тому же житийному канону, что и древнерусские духовные писатели, хотя не во всех выявленных памятниках присутствует полный набор структурных элементов, входящих в канон. Наблюдается трансформация вводной части жития: вместо «ораторского предисловия», имеющегося в первом житии, появляется историографическое по содержанию. Вместе с тем, большинство выявленных житий начиналось с биографических сведений.

В биографической части житий св. Иннокентия наблюдается перемещение центра внимания агиографов от истории назначения святителя главой Пекинской миссии к деятельности по управлению Иркутской епархией. Составители житий стремились следовать житийному канону, определявшемуся типом святости и предусматривавшему набор святительских подвигов. В ряде житийных текстов отразилось влияние жития святителя Димитрия Ростовского. Однако в житиях св. Иннокентия, созданных на втором из выделенных этапов, проявились новации: 1) в качестве источника норм, определяющих наполнение биографической части жития, наряду с «этикетным принуждением» древнерусского канона, использовался «Духовный регламент» Петра I; 2) под влиянием развития исторической науки агиографы второго этапа, в первую очередь П.В. Громов, для раскрытия святительских подвигов епископа Иннокентия широко использовали и включали в текст жития разысканные ими документы иркутских архивов, что сближает агиографическое сочинение с научным исследованием; 3) в сочинении П.В. Громова отразились некоторые общественные настроения эпохи 60-х годов: писатель, комментируя некоторые жесткие решения святителя, вынужден был объяснять их общей грубостью нравов в России XVIII в. В более поздних житиях святого последний мотив не получил развития.

Постепенно возрастал интерес агиографов к собственно духовной жизни святого, его монашеским подвигам. Важным источником для освещения этой стороны жизни епископа Иннокентия послужили предания, сохранившиеся в Сибири и записанные его почитателями, а также проповеди и поучения святителя. Тема «тесного пути», которым шел св. Иннокентий, впервые затронута в службе, А.Н. Муравьев и другие агиографы многие обстоятельства его неудавшейся поездки в Китай и дальнейшего пребывания в Сибири интерпретировали именно как «скорби и лишения», «тесный путь» подвижника.

В диссертации рассмотрены также другие композиционные элементы житий св. Иннокентия – описание кончины и погребения, описания чудес, прижизненных и посмертных, рассказ об обретении мощей, похвальное слово, выявлены их источники.

Третий параграф третьей главы посвящен исследованию влияния исторической науки Нового времени на становление и развитие агиографии св. Иннокентия Иркутского.

Исторические исследования использовались как источник сведений о жизни святого или как исторический фон происходивших событий. Так, жития св. Иннокентия, созданные на первом этапе, возникли в контексте изучения истории русско-китайских отношений. Другой круг исторических вопросов, с которыми сталкивались составители житий, – история Православной церкви в Восточной Сибири и же – Иркутской епархии. Митрополит Евгений (Болховитинов) называл святителя викарным епископом Тобольской митрополии, агиографы первого этапа придерживались, в основном, мнения митрополита, более поздние составители житий рассматривали св. Иннокентия как первого епископа самостоятельной Иркутской епархии.

На протяжении XIX – начала XX в. расширялось поле взаимодействия агиографии св. Иннокентия и исторической науки. В него вошли: история миссионерства, проповедничества, церковного образования, церковного строительства, отдельных монастырей и др. В XIX в. специалистами активно изучалась история миссионерства в Сибири. И здесь личность и деятельность первого иркутского епископа оказались в центре внимания как историков, так и агиографов. Составители житий зачастую выступали и как исследователи, занимаясь научным изучением вопроса, вступая в полемику с представителями историографии, недооценивавшими значение миссионерской деятельности Иркутского епископа. К.В. Харлампович попытался интерпретировать сведения о миссионерской деятельности святого таким образом, что она непротиворечиво вписалась и в четкую недвусмысленную формулировку церкви, и во внешне противоречащую ей научную концепцию. Эта особенность сочинений о св. Иннокентии свидетельствовала о смещении жанра агиографии в сторону исторической биографии.

Иногда труды историков демократического направления, частности областников А.П. Щапова, С.С. Шашкова, использовались агиографами (преосвященный Модест) для того, чтобы парадоксальным образом подчеркнуть святость епископа.

В четвертом параграфе третьей главы предпринята попытка проследить влияние на агиографию св. Иннокентия такого явления в духовной жизни России XIX в., как возрождение исихастских традиций. Как показано в исследовании, Сибирь не была в стороне от этого процесса. С Сибирью оказалась связанной деятельность таких крупных духовных писателей этого направления, как инок Парфений (Агеев) и возможный автор «Откровенных рассказов странника духовному своему отцу» о. Михаил (Козлов). Инок Парфений в одном из своих сочинений первым представил перечень духовных подвижников Сибири, большинство из которых позднее было канонизировано. В диссертации показано существование в среде духовенства Иркутска интереса к исихазму. К числу таких духовных деятелей принадлежали почитатель св. Иннокентия архиепископ Иркутский Вениамин (Благонравов) и его окружение. С архиепископом Вениамином связана попытка основания в Вознесенском монастыре скита для монахов, желающих посвятить себя «более строгим подвигам». В окружение преосвященного Вениамина входил и автор агиографических сочинений о св. Иннокентии архим. Модест. Рассмотрение данных сочинений в контексте всего творческого наследия писателя, куда входили книги об одной из ключевых фигур исихазма святителе Григории Паламе, позволило установить, что автор «Жизни св. Иннокентия…» разглядел в первом иркутском епископе монаха высокой духовной жизни.

Немаловажным фактором, определившим культурно-исто­рический контекст формирования агиографии святого, явилась актуализация идей «Святой Руси». Рассмотрению этого фактора посвящен пятый параграф третьей главы.

Актуализация понятия связана с кругом славянофилов. Среди направлений интерпретации понятия прослеживаются: роль православных святых в русской истории, формирование национального менталитета, духовно-нравственного идеала, основанного на православной аскезе. В первую очередь получили импульс к развитию агиография и агиология. В диссертации отмечен всплеск выхода в свет различных житийных сборников в XIX – начале XX в., среди них все большее место стали занимать сборники, посвященные русским святым, при этом от сборника к сборнику растет число включенных в них святых. Разночтения в различных агиографических памятниках ставили перед церковными и светскими учеными задачу разыскания, собирания и изучения агиографических и исторических источников по истории русской святости и их интерпретации. Это подтолкнуло архим. Леонида (Кавелина) представить программу сбора сведений о святых и составления патериков по отдельным регионам России. Специалисты отмечают, что работа по выявлению русских святых к концу XIX в. не была завершена.

Аналогичная работа велась и в Сибири (труды А.И. Сулоцкого, Н.А. Абрамова о почитавшихся сибиряками иерархах, очерки инока Парфения). В 1886 г. появилась публикация М.П. Путинцева со сказаниями о подвижниках благочестия в Сибири. К началу XX в. относятся попытки создания «Сибирского патерика» и «Нового свято-русского патерика». Возможно, как косвенное отражение процесса актуализации идей «Святой Руси» можно рассматривать создание на протяжении указанного времени значительного количества житийных текстов о св. Иннокентии.

Четвертая глава диссертации «Деятельность Иркутского церковного братства во имя святителя Иннокентия по прославлению святого. Издания Братства (1901-1919 гг.)» посвящена истории почитания св. Иннокентия Иркутского в начале XX в.

В первом параграфе четвертой главы, посвященном рассмотрению места организации в общественно-политической жизни Иркутска, характеризуются состав, цели и задачи, основные направления деятельности церковно-общественной организации. В состав Братства входили представители духовенства и верующие миряне. Среди его членов были выпускники Московской, Санкт-Петербургской, Киевской, Казанской Духовных академий, что обеспечивало высокий образовательный уровень многих членов организации, культурные связи и непровинциальный кругозор. В организацию входили незаурядные духовные писатели и публицисты – архиепископ Иоанн (Смирнов), Ф.Ф. Верномудров, И.С. Климюк, В.А. Тронин и др. В задачи Братства, как и аналогичных организаций других епархий, входила просветительская, социально-благотворительная, издательская деятельность.

На время руководства Братством его первого председателя протоиерея Ф.Ф. Верномудрова (1901-1907 гг.) пришлись события первой русской революции. Братство в целом и его председатель стояли на антиреволюционных позициях. Это нашло отражение в публицистике организации. В одной из листовок критикуются политические лозунги революции – свободы слова, «Долой самодержавие!» – как демагогические. Публицисты указывают на разрушительные экономические последствия забастовок. Позитивная часть программы противопоставляла «злобе классовой борьбы» проповедь порядка, труда, мира и любви, говорила о необходимости конструктивной работы по решению рабочего вопроса и других социальных проблем. Другая листовка была направлена против антирелигиозных учений, которыми руководствовались деятели революции.

Одной из ключевых фигур Братства был его второй председатель (1907-1913 гг.) духовный писатель позднеславянофильского направления архиепископ Иоанн (Смирнов). Эпоху наступавшего либерализма архиепископ Иоанн считал временем приближения антихриста, и этой идеей проникнута его публицистика. В диссертации рассмотрены отношения владыки Иоанна с известным церковным деятелем начала XX в. о. Иоанном Восторговым, выявлена близость взглядов на обстановку в современной им России. О. Иоанн Восторгов был знаком с изданиями Братства, проявил интерес к православным святыням Сибири, к почитанию св. Иннокентия.

Третьим председателем Братства стал бывший ученик епископа Антония (Храповицкого) епископ Киренский Зосима (Сидоровский) (1913-1919 гг.). Идейные установки Братства, в целом, не изменились. Современность рассматривалась как время духовных исканий русского народа, которые «одних приводили в дебри атеизма, социализма и нигилизма, а других – на путь веры и церкви и высоких христианских переживаний и чувств»42. В публицистике членов Братства звучала мысль о необходимости религиозного миропонимания.

Во время Гражданской войны Братство и его председатель выступили с поддержкой А.В. Колчака. После ареста епископу и другим членам Братства предъявлены обвинения в участии в собраниях «контрреволюционных сил», покровительстве формированию дружин Святого Креста и др. Братство на протяжении всего времени своего существования сохраняло антиреволюционный потенциал.

Второй параграф четвертой главы посвящен исследованию отражения идей «Святой Руси» в церковной публицистике иркутского духовенства начала XX в. Выявлены и представлены издания Братства и публикации епархиальных ведомостей, освещавшие процесс канонизации святых: Серафима Саровского, Питирима, епископа Тамбовского, сибирских святых Иоанна (Максимовича), митрополита Тобольского, епископа Иркутского Софрония (Кристалевского). Часть публикаций посвящалась празднованию юбилеев памяти святых – князя Владимира, митрополита Димитрия Ростовского. В центре внимания иркутского духовенства было празднование 100-летия открытия мощей святителя Иннокентия, состоявшееся в 1905 г.

Религиозно-нравственная сторона идеалов «Святой Руси» нашла отражение в публицистике членов Братства. Вслед за Ф.М. Достоевским епархиальный миссионер И.С. Климюк говорит, что русский человек, «обремененный грехами», осознает все-таки, что он «грешен и окаянен», и, «тоскуя по иной жизни», преклоняется перед святыми и обращается к ним с молитвой. И святые «много тысяч душ … извлекли из тины греха». Святые, по мнению И.С. Климюка, сформировали лучшие качества народа: скромность, смирение и «беззаветное вручение жизни и будущего воле Божией».

Затрагивали публицисты и историософские аспекты явления, называя святых «зиждущими силами» русской истории.

В содержание понятия «Святая Русь» члены Братства вносили представление о симфонии духовной и светской властей. Симфония определила формирование религиозно-подвижнического духа, который уцелел в русском народе и до настоящего времени (иеромонах Прокопий (Титов)). Деятельность русских государей рассматривалась в публицистике Братства сквозь призму идеалов «Святой Руси» – жертвенности и самоотречения. Эти черты они находили на протяжении всей русской истории, включая судьбу царствовавшего императора.

К идеалам «Святой Руси» православное духовенство Иркутска обращалось и в годы Гражданской войны, пытаясь в них найти опору для сопротивления богоборческой стихии и «гибели нашего великого государства».

В третьем параграфе главы рассмотрена издательская деятельность Братства. Источники позволили назвать около 80 изданий, осуществленных организацией.

На протяжении всей истории Братства святитель Иннокентий Иркутский находился в центре внимания членов организации. Рассмотрению этого вопроса посвящен четвертый параграф четвертой главы диссертации.

Столетие со дня открытия мощей святителя (1905 г.), отмечено рядом публикаций о сибирском святом как в европейской России, так и в Сибири, преимущественно в Иркутске. Большая часть иркутских изданий, осуществленных к этой дате, была подготовлена Братством. В начале XX в. членами Братства было создано несколько текстов житий и жизнеописаний св. Иннокентия. В эти годы возник текст (или несколько текстов) краткого жития святителя. Перу члена Братства – церковного историка, краеведа – священника И.Н. Дроздова принадлежало наиболее известное из созданных в эти годы жизнеописание святого под названием «Святитель Иннокентий 1-й епископ Иркутский» (Иркутск, 1903).

В Заключении подводятся основные итоги работы. Духовный облик, жизнь и деятельность святителя Иннокентия (Кульчицкого) явились важнейшим фактором формирования культурного пространства региона. Просветительская деятельность архиерея протекала при его пастырском воздействии на окружающих. Проповеди и поучения святителя знакомили иркутскую паству с современной ему духовной культурой России и Украины. Пребывание епископа Иннокентия в Сибири заложило основу культурных связей Иркутска и Украины.

Почитание св. Иннокентия вызвало к жизни большое количество житийных текстов. Практически все они были опубликованы. Текст первого жития имел и рукописную традицию. Проведенный текстологический анализ позволил проследить влияние на формирование агиографии св. Иннокентия древнерусского агиографического канона. Оно проявилось в стремлении составителей сохранить полноту композиционного состава текстов; внимании к тем эпизодам биографии, которые отражают путь подвижника к святости; методах работы с источником (отборе документов и фактов и интерпретация их в рамках задач, стоявших перед агиографом); компиляции как способе работы с имеющимся материалом.

Исследование показало существование тесного взаимодействия агиографических текстов о св. Иннокентии с историческими сочинениями, использовании последних в качестве агиографических источников, а также для характеристики исторического фона жизни святого и подчеркивания его святости. Некоторые жития приближаются к жанру биографического очерка.

В агиографических текстах о св. Иннокентии середины XIX–начала XX в. прослеживается влияние такого явления, как возрождение исихастских традиций в духовной жизни России.

Складывающееся почитание святителя Иннокентия, канонизация, чудеса от его мощей превратили Иркутск с Вознесенским монастырем в крупный центр паломничества в Сибири. Литературная традиция отразила включение монастыря в число православных святынь России.

Атмосфера почитания св. Иннокентия явилась важным фактором формирования и функционирования иркутского «культурного гнезда». Она дала, в частности, российской культуре таких выдающихся «питомцев», как митрополит Московский Иннокентий (Вениаминов) и известный благотворитель о. Иннокентий (Сибиряков).

Значение личности и деятельности святого раскрывалось все полнее с течением времени и проявилось в деятельности Братства во имя святителя Иннокентия. Проведенное исследование позволяет говорить о культурной значимости этой организации, опиравшейся на духовный авторитет св. Иннокентия. Ориентация на православные истоки российской истории, государственности, культуры позволила ее членам увидеть свое место в общественной жизни как противостояние разрушительным либеральным и революционным тенденциям в политике и в русской культуре начала XX в. Почитание св. Иннокентия явилось тем духовным источником, который стимулировал обсуждение идеалов «Святой Руси».

В приложениях приведены библиографические списки житий и жизнеописаний, историко-биографических материалов о святителе; изданий Братства во имя святителя Иннокентия; текст «Записки об Иннокентии Кульчитском первом епископе Иркутском»; сравнительный анализ агиографических текстов о св. Иннокентии.

Список основных публикаций по теме диссертации

Монография

Почитание святителя Иннокентия Иркутского в духовной культуре России: книжная и рукописная традиция (1805–1919 гг.). Новосибирск: ГПНТБ СО РАН, 2009. 534 с.

Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, рекомендованных ВАК РФ

1. Судьба епископа Киренского Зосимы (А.А. Сидоровского) (по документам Государственного архива Новосибирской области). 1919-1920 гг. Статья первая // Вестник НГУ. Сер.: История, филология. Новосибирск, 2005. Т. 4, вып. 2. С. 64-70.

2. Судьба епископа Киренского Зосимы ( А.А. Сидоровского) (по документам Государственного архива Новосибирской области). 1919-1920 гг. Статья вторая // Вестник НГУ. Сер.: История, филология. Новосибирск, 2006. Т. 5, вып. 1. С. 47-51.

3. Возрождение исихастских традиций в духовной жизни России XIX века и их влияние на развитие жанра житий святых (на примере агиографических сочинений о св. Иннокентии Иркутском) // Вестник НГУ. Сер.: История, филология. Новосибирск, 2006. Т.5, вып. 1 (доп.). С. 41-45.

4.. Книги и рукописи о св. Иннокентии, первом епископе Иркутском, в собраниях частных лиц // Гуманитарные науки в Сибири. Сер.: Культура народов Сибири. Новосибирск, 2007. № 3. С. 36-39.

5. Святой Иннокентий, первый епископ Иркутский и чудотворец: этапы агиографии // Гуманитарные науки в Сибири. Сер.: Культура народов Сибири. Новосибирск, 2008. № 3. С. 22-25.

6. Святые Иннокентий Иркутский и Димитрий Ростовский: канонизация и становление агиографии // Гуманитарные науки в Сибири. Сер.: Отечественная история. Новосибирск, 2008. № 2. С. 14-18.

7. Влияние идей «Святой Руси» на развитие агиографии в России XIX– начала XX в. Сборники житий сибирских святых // Гуманитарные науки в Сибири. Сер.: Отечественная история. Новосибирск, 2009. № 2. С. 14-17.

Публикации в других научных изданиях

    1. Культ святителя Иннокентия Иркутского в Сибири: Книжная и рукописная традиция // Третьи Макушинские чтения: тез. докл. науч. конф. 12-14 мая 1994 г. Новосибирск, 1994. С. 209 - 212.
  1. Бытование рукописей о св. Иннокентии, первом епископе Иркутском и чудотворце в иркутской епархии // Духовная и светская культура как фактор социального развития региона: тез. докл. и сообщ. межрегион. науч.-практ. конф. (24-25 мая 1996 г.). Кемерово, 1996. С. 171 - 175.
  2. Ранние жития святителя Иннокентия Иркутского: история создания и распространения // Православие и русская народная культура. М.,1996. Кн. 6. С. 130 - 158.
  3. Издания Иркутского церковного братства во имя святителя Иннокентия, посвященные прославлению святого // Пятые Макушинские чтения: тез. докл. 25-26 мая 2000 г., г. Томск. Новосибирск, 2000. С. 91 – 95.
  4. Книги о паломничествах по святым местам как фактор формирования культурных традиций Сибири (XIX - начало XX вв.) // Исторический вестник. М., 2001. № 2/3 (Спец. вып.). С. 221-230.
  5. «Житие и чудеса святителя Иннокентия первого епископа Иркутского чудотворца» - памятник православной книжности Сибири начала XIX в. // Сибирь на перекрестье мировых религий: Материалы межрегион. науч.-практ. конф., посвящ. памяти выдающегося ученого и педагога, специалиста по библеистике, проф. НГУ Михаила Иосифовича Рижского. Новосибирск, 2002. С. 147-152.
  6. Синодальные издания о святителе Иннокентии, первом епископе Иркутском // Шестые Макушинские чтения: тез. докл. науч. конф. 22-23 мая 2003.г. Новосибирск, 2003. С.80 - 82.
  7. Украинские духовные писатели о святителе Иннокентии, первом епископе Иркутском // Славянский альманах. 2002. М., 2003. С. 342-350.

9. Авторы-сибиряки о святителе Иннокентии, первом епископе Иркутском: Архимандрит Посольского Спасо-Преображенского монастыря Димитрий // Известия Архитектурно-этнографического музея «Тальцы». Иркутск, 2002. Вып. 1. С.86-91.

10. Книжное и рукописное собрание ректора Иркутской духовной семинарии архим. Модеста: Страницы истории археографии Сибири // Книга и литература в культурном контексте: сб. науч. ст., посвящ. 35-летию начала археографической работы в Сибири. 1965-2000. Новосибирск, 2003. С. 331-350.

11. Жития св. Иннокентия Иркутского в дореволюционном российском книгоиздании // Конфессии народов Сибири в XVII-начале XX вв.: развитие и взаимодействие: материалы Всерос. науч. конф. (3-4 февр. 2005 г.). Иркутск, 2005. С. 82-88.

12. Идеи "Святой Руси" в сочинениях духовных писателей Иркутска (по материалам епархиальных ведомостей начала XX века) // , (Искусство грамматики). Новосибирск, 2006. Вып. 2, посвящ. памяти д-ра филол. наук проф. Новосиб. Гос. ун-та Кирилла Алексеевича Тимофеева. С. 647-662.

13. Иркутский Вознесенский монастырь как центр православного паломничества Восточной Сибири. Монастырь в памятниках паломнической литературы // Культурологические исследования в Сибири. Омск, 2006. № 3 (2). С. 29-38.

14. Русская художественная литература в круге чтения иркутского духовенства начала XX века (по материалам "чтений" Братства во имя святителя Иннокентия Иркутского) // Седьмые Макушинские чтения: материалы науч. конф. , г. Красноярск, 16-17 мая 2006 г. Новосибирск, 2006. С. 103-107.

15. Почитание святителя Иннокентия, первого епископа Иркутского, в Томской епархии в XIX-начале XX вв. Жития святого, напечатанные в Томске // Сохранение и развитие русской культуры и православной духовности: материалы Омской науч.-практ. конф. Омск, 30 окт. 2007 г. Омск, 2007. С.140-142.

16. «Житие святителя Иннокентия Иркутского» в составе свода «Житий святых Российской церкви. Также иверских и славянских» А.Н. Муравьева // Земля Иркутская. Иркутск, 2005. № 2. С. 7-11.

17. «Чудеса и видения» в составе житий и жизнеописаний св. Иннокентия XIX–XX вв. // Восьмые Макушинские чтения: материалы науч. конф. 13–15 мая 2009 г., г. Красноярск. Новосибирск, 2009. С. 18–22.


1  Яхонтов А.К. Жития святых как образовательно-воспитательное средство для русских школ. Симбирск, 1898. С. 61.

2 Леонид (Кавелин), архим. Святая Русь или сведения о всех святых и подвижниках благочестия, подвизавшихся на Руси (до XVIII века) обще и местно чтимых : справ. книжка по рус. агиографии. СПб., 1891. IV, 220 с. ; Голубинский Е.Е. История канонизации святых в русской церкви. М., 1903. 600 с. ; Сергий (Спасский), архиеп. Полный месяцеслов Востока. Т. 1–2. М., 1997 и др.

3 Барсуков Н.П. Источники русской агиографии. СПб., 1882. Репр. изд. Leipzig, 1970. 20 с. разд. паг., 616 стб. ; Ключевский В.О. Жития древнерусских святых как исторический источник. М., 1988. 465, IV, III, 30 с. ; Яхонтов А.К. Жития святых… ; Кадлубовский А.П. Очерки по истории древнерусской литературы житий святых. 1–5. Варшава, 1902 [2], Х, 389 с. и др.

4Карташов А В. Воссоздание Святой Руси. М., 1991. 254 с. ; Константин (Зайцев), архим. Чудо русской истории. М., 2000. 864 с. и др.

5 Попов С.С. Св. Иннокентий Иркутский // Рус. паломник. 1887. № 25. С. 303-306, № 26. С. 316-320, № 27. С. 334-336.

6Амвросий (Орнатский). История российской иерархии. Ч.1-7. М.,1807 -1815.

7 Лихачев Д С. Поэтика древнерусской литературы. М., 1979. 360 с. ; Его же. Развитие русской литературы X–XVII веков. СПб., 1999. 207 с. ; Его же. Текстология. На материале русской литературы X–XVII веков. 2-е изд., перераб. и доп. Л., 1983. 640 с. ; Дмитриев Л А. Житийные повести Русского Севера как памятники литературы XIII–XVII вв. Л., 1973. 304 с. и др.

8 Бахрушин С.В. Легенда о Василии Мангазейском // Бахрушин С. В. Научные труды. М., 1955. Т. 3, ч. 1. С. 331–354 ; Ромодановская Е. К. Легенда о Василии Мангазейском и туруханская литературная традиция // Бахрушинские чтения 1973 г. Новосибирск, 1973. Вып. 3 : Вопросы истории Сибири досоветского периода. С. 62–71 ; Ее же. Агиографическая литература // Очерки русской литературы в Си­бири. Новосибирск, 1982. Т. 1: Дореволюционный период. С. 90–94 ; Ее же. Сказание о явлении и чудесах Абалацкой иконы Богородицы // Сибирь и литература. XVII век : избр. тр. / Е.К. Ромодановская. Новосибирск, 2002. С. 155–178 и др.

9 Русско-китайские отношения в XVIII веке: Материалы и док. Т. 1-3.  М., 1978-2006. Т.2. 1725-1727.  М., 1990.  С. 5-24, 542-546.

10 Соколов Н.В., прот., Пивоваров Б.И., протодиакон. Краткий очерк истории Иркутской епархии (в связи с 250-летием) // Журн. Моск. Патриархии. 1977. № 12. С. 58-65 ; Варфоломей (Городцов). Сибирские святители – чудотворцы. 1.Святитель Иннокентий, первый Иркутский епископ // Из духовного наследия митрополита Новосибирского и Барнаульского Варфоломея: К 40-летию со дня кончины. Новосибирск, 1996. С. 129-145 ; Мануил (Лемешевский). Иннокентий, святитель, епископ Иркутский и Нерчинский // Мануил (Лемешевский). Русские православные иерархи : 992-1892. М., 2002. Т. 1. С. 523-526 ; Соколов Н. В. Святитель Иннокентий, первый епископ Иркутский (1680-1731) // Журн. Моск. Патриархии. 1982. № 6. С. 34-36.

11 Топоров В. Н. Святость и святые в русской духовной культуре. Т. 1–2. М., 1995–1998 ; Живов В. М. Святость : крат. слов. агиогр. терминов. М., 1994. 111 с. ; Прохоров Г. М. Святые в истории Руси X–XVIII вв. // ТОДРЛ. Т. 54 : Памяти Д. С. Ли­хачева. СПб., 2003. С. 78–98 ; Руди Т. Р. Топика русских житий // Русская агиография: Исслед. Публикации. Полемика. СПб., 2005.  С. 59- 110 ; Степенная книга царского родословия по древнейшим спискам : тексты и коммент. : в 3-х т. / отв. ред. Н.Н. Покровский, Г.Д. Ленхофф.  Т.1. М., 2007. 596, [2] с. ; Т. 2. М., 2008. 559, [2] с. и др.

12 Проблема святых и святости в истории России : материалы XX Междунар. семинара ист. исслед. «От Рима к Третьему Риму». Проблема святых и святости в контексте истории и права. Москва, 6–7 сент. ; Санкт-Петербург, 11 сент. 2000 г. / отв. ред. А.Н. Сахаров, П. Каталано  М., 2006. 274 с. ; Гжибовская О.В.  Жития святых в российской историографии XIX-начала XX вв. : автореф. дис. … канд. ист. наук. М., 2009. 44 с.; Крушельницкая Е.В. Автобиография и житие в древнерусской литературе. Жития Филиппа Ирапского, Герасима Болдинского, Мартирия Зеленецкого, Сказание Елеазара об Анзерском ските. Исслед. и тексты. СПб., 1996. 368 с. ;  Каган-Тарковская М.Д. Развитие житийно-биографического жанра в XVII веке // ТОДРЛ. 1996. Т. 49. С. 122-132  и др.

13 Литературные памятники Тобольского Архиерейского дома XVII века / подгот. текстов и коммент. Е.К. Ромодановской, О.Д. Журавель. Новосибирск, 2001. 440 с. (История Сибири. Первоисточники ; Вып. 10) ; Журавель О. Д. Житие Симеона Верхотурского (к изучению литературного творчества Игнатия Римского-Корсакова) // Источники по русской истории и литературе : средневековье и Новое время. Новосибирск, 2000. С. 73-93 ; Шильникова Т.В. Репрезентация житийной традиции в биографических произведениях об Иоанне Тобольском : автореф. дис... канд. филол. наук. Екатеринбург, 2009. 22 с. и др.

14 Покровский Н. Н., Зольникова Н. Д. Староверы-часовенные на востоке России в XVIII–XX вв. Проблемы творчества и общественного сознания. М., 2002. 471 с. ; Гурьянова Н. С. История и человек в сочинениях старообрядцев XVIII века. Новосибирск, 1996. 232 с. ; Журавель О. Д. Повествования агиографического типа в поздней старообрядческой традиции (на материале Урало-Сибирского патерика) // Исто­рические и литературные памятники «высокой» и «низовой» культуры в России XVI–XX вв. Новосибирск, 2003. С. 204–228 и др.

15 Дулов А.В. Иркутская епархия в XVIII-начале XX вв. Деятели, события, факты // Апостол Аляски : материалы науч. конф., посвящ. 200-летию Иннокентия Вениаминова и 270-летию Иркутской епархии. 1-2 окт. 1997 г. Иркутск, 1998. С. 17.

16Бон Д. Житийная литература как исторический источник (две точки зрения : В.О. Ключевского и Г.П. Федотова ) // Литература и история  (исторический процесс в творческом сознании русских писателей XVIII–XX вв.). СПб., 2001. Вып. 3. С.284-293 ; Ван дер Беркен У. «Святая Русь» в русской литературе XIX в.:за и против // Русская литература XIX века и христианство. М., 1997. С. 361-380 ; Фриз Г.Л. Церковь, религия и политическая культура на закате старой России // История СССР. 1991. № 2. С. 107-119.

17 Полное собрание законов Российской империи с 1649 года. СПб., 1830. Т. 6. С. 355-356.

18 Описание документов и дел, хранящихся  в архиве Святейшего Правительствующего Синода. СПб., 1868. Т.1. № 101,120,143, 258, 267, 754, прил. XII-XIII ; 1880. Т. 4. № 422 ; 1885. Т. 7. № 328, 350 ; 1891. Т. 8. № 791.

19ПСЗ.1830. СПб., 1830. Т.28. С. 724-726. № 21540.

20Савваитов П.  Неудавшееся посольство русского православного епископа в Китай. СПб., 1873. 25 с. ; Дипломатическое собрание дел между Российским и Китайским государствами с 1619 по 1792-й год / сост. по документам, хранящимся в Московском архиве государственной Коллегии иностранных дел, в 1802–1803 году Николаем Бантыш-Каменским.  Казань, 1882. 565 с. ; Русско-китайские отношения в XVIII веке...

  21Демидова Н.Ф. Археографическое введение // Русско-китайские отношения в XVIII веке. Т. I. С. 30.

22 ГАКО. Ф. 655. Оп. 2. Д. 209.

23 Давыдов И.П. Православный акафист русским святым (религиоведческий анализ). Благовещенск, 2004. С.139.

24Письма митрополита Евгения к Анастасевичу // Древняя и новая Россия. 1881. № 2. С. 288-317 ; ГАКК. Ф. 805. Оп. 1. Д. 363. Переписка Г.И. Спасского с Киевским  митрополитом Евгением. 1822-1855. 54 л.

25Материалы для истории Российской духовной миссии в Пекине. СПб., 1905. Вып. 1. С. 1-51, 65-71.

26Беккер В.И. Жизнь и описание путешествия казака Назимова из Восточной Сибири с границ Китайской империи в Санкт-Петербург пешком.  СПб., 1841. 112, 12 с. ; Его же. Путешествие иркутянина в Барград для поклонения мощам святителя Николая чудотворца.  СПб., 1861. 48 с. ; Парфений (Агеев). Сказание о странствии и путешествии по России, Молдавии, Турции и Святой Земле. Постриженика Святой горы Афонския инока Парфения. Ч. 1-4. М., 1855; Его же. Книга о Промысле Божием, как он чрез Православие ведет ко спасению, а неправославных обличает собственными их делами бывшего инока Горы Афонския, а ныне Николаевской Берлюковской Пустыни строителя иеромонаха Парфения.  М., 1857; Откровенные рассказы странника духовному своему отцу. Минск, 1995. 174 с.

27Дулов А.В. Иркутская летопись (1652-1856 гг.) // Сибирь. 1989. № 4. С. 1-9 ;  Куликаускене Н.В. Иркутские городовые летописи как историко-культурные памятники // Летопись города Иркутска XVII-XIX вв. Иркутск, 1996. С. 13.

28 Дулов А.В. Иркутская летопись… С.108-109.

29 Покровский Н.Н. Иркутское летописание XVIII в. // Очерки русской литературы Сибири. Новосибирск, 1982. Т. 1. С. 175.

30 Летопись г. Иркутска 1652-1763 гг. В. и А. Сибиряковых / коммент. Ковалева А.С., Романцова Т.Д. // Летопись города  Иркутска XVII-XIX вв. Иркутск, 1996. С. 15-48 ; Летопись губернского города Иркутска / коммент. Шободоев Е.Б.  // Там же. С. 49-88; Летопись Иркутска 1717-1755 / коммент. Н.В. Куликаускене // Там же. С. 89-109 ; Обозрение разных происшествий, до истории и древностей касающихся, в Иркутской губернии и в сопредельных оной странах бывших, сообразно предписанию г-на главного губерний начальника сочиненное губернским землемером, надворным советником, императорского Санкт-Петербургского Вольного экономического общества членом Антоном Лосевым в городе Иркутске в 1812-м году  / коммент. Шахерова Е.Б.// Там же. С. 111-230.

31  Романов Н.С. Летопись города Иркутска за 1881-1901 гг. Иркутск, 1993. 544 с. ; Его же. Летопись города Иркутска за 1902-1924 гг. Иркутск, 1994. 560 с.

32 Иркутская летопись 1661-1940 гг. / сост. Ю.Л. Колмаков. Иркутск, 2003. 847 с.

33 Медушевская О.М. Теория источниковедения // Источниковедение. Теория. История. Метод. Источники российской истории: учеб. пособие / И.Н. Данилевский, В.В. Кабанов, О.М. Медушевская, М.Ф. Румянцева.  М., 1998. С. 20.

34 Там же. С. 129.

35 См.:  Житийная литература / Афиногенов Д.Е., Руди Т.Р., Иванова К. и др. // Православная энциклопедия. М., 2008. Т. 19. С. 283-345.

36 Шмидт С.О. Изучение культуры российской провинции (XVIII–начало XX в.) и задачи краеведения // Шмидт С.О. Путь историка : Избр. тр. по источниковедению и историографии.  М., 1997. С. 319-330.

37 Топоров В. Н. Петербургский текст русской литературы : Избр. тр. СПб., 2003. 612 с. ; Абашев В. В. Пермь как текст : Пермь в русской культуре и литературе XX в. Пермь, 2000. 404 с. и др.

38 Сущий С. Я. Атлас русской культуры XI–XV веков. Ростов н/Д, 1998. 164 с. ; Сущий С. Я., Дружинин А. Г. Очерки географии русской культуры. Ростов н/Д, 1994. 576 с.

39 Софронов С. Г. Территориальные аспекты формирования системы православных святынь (на примере русских святых и богородичных икон) // Наследие и современность. М., 2002. Вып. 9. С. 20–72.

40  Пиксанов Н. К. Областные культурные гнезда : ист.-краевед. семинар. М. ; Л., 1928. 148 с.

41 Сказание о святом Иннокентии, иркутском чудотворце // Семивский Н.В. Новейшие любопытные и достоверные повествования о Восточной Сибири, из чего многое доныне не было всем известно. СПб., 1817. С. 73-78 ; Житие и чудеса святителя Иннокентия первого епископа Иркутского и чудотворца. [Иркутск, после 1822 г.]. 30 с.

42 К-къ И. Из жизни Братства св. Иннокентия // Прибавления к Иркут. епарх. ведомостям. 1913. № 12. С. 375.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.