WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


На правах рукописи

ФИРСОВ Эдуард Викторович ОСОБЕННОСТИ ЭВОЛЮЦИИ ПОЛИТИКИ АВСТРАЛИИ В АЗИАТСКО-ТИХООКЕАНСКОМ РЕГИОНЕ (1945-2011гг.) Специальность 07.00.15 - История международных отношений и внешней политики

АВТОРЕФЕРАТ

Диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук

Москва – 20

Работа выполнена на кафедре теории и истории международных отношений факультета гуманитарных и социальных наук Российского университета дружбы народов Научный кандидат исторических наук, доктор руководитель: философских наук, профессор ШАБАГА Андрей Владимирович Официальные доктор исторических наук, профессор оппоненты: МОСЯКОВ Дмитрий Валентинович заведующий Центром Юго-Восточной Азии, Австралии и Океании Института Востоковедения РАН кандидат исторических наук, доцент Пономарёв Михаил Викторович доцент кафедры новой и новейшей истории зарубежных стран Московского педагогического государственного университета Ведущая Дипломатическая академия организация: МИД России

Защита состоится «05» октября 2012 г. в 14.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.203.03 при Российском университете дружбы народов по адресу: 117198, Москва, ул. Миклухо-Маклая, д. 10/2, ауд. 415.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Российского университета дружбы народов по адресу: 117198, Москва, ул. Миклухо-Маклая, д. 6.

Автореферат разослан «…» сентября 2012 г.

Ученый секретарь диссертационного совета, кандидат исторических наук, доцент Е.В. Кряжева-Карцева

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность проблемы обусловлена настоятельной потребностью в научном анализе истории внешней политики Австралии, а также системы международных отношений АзиатскоТихоокеанского региона (АТР) в контексте многополярного мира и глобальной экономики. После окончания холодной войны и периода нестабильности, тесно связанного с распадом некоторых ранее существовавших государств, а также увеличением трансграничных финансовых потоков, интенсификацией процесса обмена и внедрения новых технологий, АТР стал объектом повышенного внимания со стороны ученых, журналистов и государственных деятелей.

С точки зрения фундаментальной науки, потребность изучения внешнеполитического курса Австралии определяется той ролью, которую АТР начинает играть в мировой политике, так как три крупнейшие мировые экономики находятся именно в этом регионе.

Изучение особенностей внешней политики Австралии представляет собой особую ценность, так как позволяет раскрыть и осмыслить определенные модели международных отношений, которые складывались десятилетиями внутри этого быстрорастущего региона.

В настоящее время аналитики склонны полагать, что человечество в начале ХХI века вступает в так называемую «тихоокеанскую эру», и важно понять, каким образом может измениться система международных отношений, строившаяся в течении длительного времени, несмотря на заявленную универсальность, во многом по западным шаблонам. Путь Богатуров А.Д. Великие державы на Тихом океане – М., 1997. - C.12; Australia in the Asian Century// Australian Government Paper. - April 2012. – Canberra. - P. 14.

становления и развития современной внешней политики Австралии связан, как с успехами и достижениями, так и с определенными трудностями и специфическими проблемами, изучение которых, позволит ученым и политикам России лучше понять АТР.

По мнению автора, в течение двух последних десятилетий Россия столкнулась с некоторыми ключевыми проблемами, общими для нее и Австралии. Прежде всего, это проблема выбора в определении собственной идентичности3, а вместе с этим и выбора основных векторов внешней политики. Английская колонизация привела к тому, что Австралия, находясь в географической близости Азии, идентифицировала и воспринимала себя исключительно как часть западной цивилизации, «белый форпост» в чуждом мире.

ХХ век ознаменовался для австралийцев насущной потребностью пересмотра роли их государства в регионе, частью которого оно является и с которым неразрывно связано. Вопрос «кто мы?» с особой остротой встал для австралийцев в середине 70-х годов ХХ века, совпав с поражением США во Вьетнамской войне.

Искания Австралии на пути самоидентификации близки россиянам, пытающимся сегодня вновь, как и на протяжении всего ХIХ века, сформулировать собственную национальную идею в извечной борьбе «евразийцев» и «славянофилов».

Несмотря на то, что предлагаемые Россией и Австралией ответы на этот вопрос во многом отличаются, параллель, на наш взгляд, может быть установлена и австралийский опыт должным образом исследованный, безусловно, способен обогатить См. например: Авдулов Н.Н. Россия и Австралия: особенности развития двусторонних отношений в условиях окончания «холодной войны» (1985-45). - Москва, 1997.

Салин П.Б. Россия и Азия или Россия и в Азии? // Россия в глобальной политике. – 2011. - 2 августа.

российский теоретический подход к проблеме идентичности и избежать досадных ошибок.

Степень научной разработанности проблемы. Большой вклад в изучение затрагиваемой нами темы вносят отечественные центры: Центр исследований Восточной Азии и ШОС Института международных исследований МГИМО (У) МИД России, Фонд Исторической перспективы, Институт Дальнего Востока РАН, ИНИОН. Работа проводится и зарубежными научноисследовательскими центрами, в частности, Центром национальной безопасности в Канберре, Стратегическим и оборонным исследовательским центром Австралии, а также Институтом внешней политики Австралии - своего рода клубом для общения представителей академической науки, дипломатов и внешнеполитических деятелей Австралии. Автору известны также работы специалистов ряда университетов США - в Массачусетсе, Калифорнии, Колумбии и др. и Соединенном Королевстве.

Труды, изученные в процессе написания данной работы, сфокусированы либо на политических, к примеру, работы G. Evans, либо на экономических - работы R. Palat, аспектах внешней политики Австралии и актуальной проблематики ее региональной интеграции и могут быть отнесены либо к либеральному, либо к классическому реалистическому направлениям. В то время, как первое рассматривает ситуацию в регионе с точки зрения победы свободного рынка и демократии4, приверженцы второго считают, что подъём стран Азии способен привести к изменению баланса в международных отношениях, спровоцировать региональную гонку вооружений, этнические и гражданские конфликты5. Третья точка См. например: Viviani N. Foreign Economic Policy. – Sydney, 1990.

См. например: Garnault R. Australia and the Northeast Asian Ascendancy, 1990.

зрения, особо популярная в восточноазиатских государствах, приписывает экономический успех региона специфике конфуцианской культуры, и принципиальным отличием азиатских ценностей от западных.Большинство авторов упомянутых трудов склоняются к тому, что подъём АТР в конце XX века привел к фундаментальным изменениям в глобальной экономике планеты и фундаментальной эволюции международных отношений. Согласно статистике, которую приводит Ф.Закария, более половины мирового экономического роста сегодня приходится на Азиатский регион.

Рост экономик Азии знаменует переход от биполярной системы к более сложной многополярной структуре, имеющей большее количество центров силы и идентичности.

Ведущие эксперты западной школы, известные автору, работающие как в Австралии (G.Evans, B.Grant, B. Toohey и др), так и в США (M.J. Shapiro, R. Palat, и др) согласны во мнении, что децентрализация политической власти, свойственная АТР, приводит к серьезным трудностям в контролировании финансовых, людских, товарных и технологических потоков, а также иных форм обмена, осуществляющегося через территориальные границы8.

J. Agnew и S. Corbridge в своем труде выдвинули тезис о том, что экологические, гендерные, миграционные трансграничные факторы, рост этнического самосознания делают более не Evans G., Grant B. Australia’s Foreign Relations: in the world of the 1990s. - Melbourne:

Melbourne University Press, 1995; Linder S. The pacific century: economic and political consequences of Asian-Pacific dynamism. - Stanford: University Press, 1986; Kurth J. The Pacific basin versus the Atlantic alliance: two paradigms of IR//The annals of the American Academy of political and social science. - Vol. 505. - P.34-55.

Zakaria F. Culture is destiny: a conversation with Lee Kuan Yew//Foreign Affairs.-Vol.

73(2). - P. 109-126.

См. например: Shapiro M., Challenging Boundaries: Global Flows, Territorial Identities. - University of Minnesota Press, 1996.

возможным сведение МО к геополитической борьбе между государствами9.

Научные статьи и исследования последних лет (см., кроме упомянутых выше, работы G. Ikenberry, P. Drydale P. Lawler и др.) подвергают ревизии теоретическую основу внешней политики Австралии, базирующейся на прозападной модели МО в АТР. В австралийских академических кругах, как и на Западе в целом, еще недавно бесспорно лидирующая позиция сторонников классического реализма, представленная в работах G. Evans, R.

Garnault и M. Gurtov, сегодня заметно ослабевает.Наиболее прогрессивные австралийские исследователи, такие как W.Bello, J. Gamillieri, S.Dalby и др., изучая вопрос о нарастающей сложности процесса региональной интеграции Австралии и все более сомнительных перспективах проводимой сегодня внешней политики с точки зрения устойчивого развития, понимают необходимость пересмотра классической теории МО, покоящейся на Вестфальских принципах, острее своих заокеанских коллег в силу специфики географического положения их страны.

Они в разной степени поднимают вопрос о необходимости вовлечения в международный диалог на правах субъекта МО различных наднациональных организаций и объединений.

Отдельные их идеи были обобщены и развиты автором настоящей работы.

В целом же, основные течения западной научной мысли производят пересмотр основных доминант периода холодной войны на декларативном уровне, ограничиваясь псевдо-новыми Agnew J. and Corbridge S. Mastering Space: Hegemony, Territory and International Political Economy. - Routledge London, 1995.

Mahbubani K. The pacific impulse// Survival. - Vol. 37(1). - P. 105-120.

концепциями в духе постхолодной войны, и базируясь на типовых метатеоретических представлениях, доминировавших в эпоху глобального противостояния.

Интересны в этой связи работы отечественных исследователей, в целом продвинувшихся несколько дальше.

Прежде всего, работы11 К. В. Малаховского, В. А. Вровского, О. А.

Харова, А. В. Торкунова, П. И. Пучкова, А. В. Лукина12, А. В.

Иванова, Е. В. Колдуновой, П. Б. Салина, которые рассматривают Австралию в рамках общей геополитической ситуации в регионе в качестве органичного элемента единой конструкции АТР. Хотелось бы также отметить работу А.Ю. Рудницкого, которая внесла большой вклад в обсуждение вопроса специфики австралийского регионализма и понимание проблемы эволюции внешней политики Австралии при переходе от «белой Австралии» к более тесному сотрудничеству со странами АТР. Интересна, с нашей точки зрения, работа Л. Н. Акимова, систематизировавшего и критически проанализировавшего отношения Австралии со своим основным союзником - США, и сосредоточившего внимание на проблемах, возникших в рамках военного союза АНЗЮС после исчезновения биполярного противостояния.

Однако, несмотря на упомянутые чрезвычайно интересные исследования, на сегодняшний день комплексных работ, которые Малаховский К.В. История Австралийского Союза - М.: Наука, 1971. - 371 с.;

Колдунова П.Б. Дефицит лидерства в восточной Азии: шансы для малых и средних стран // Международные процессы. – Т. 9. - № 26. - М, 2011; Иванов А.В.

Тихоокеанские комбинации // Россия в глобальной политике. – М, 2009 (август).

С момента основания в 2004 году возглавляет Центр исследований Восточной Азии и ШОС МГИМО(У) МИД России.

Рудницкий А. Ю. Австралийский регионализм: Эволюция внешней политики Австралии в Азиатско-тихоокеанском регионе 1970-1990-е гг. : диссертация... доктора исторических наук: 07.00.03. - Москва, 1994; Акимов Л. Н. Кризис блока АНЗЮС и политика США по его урегулированию (1984-1995 гг.). - Н. Новгород, 1999.

исследовали бы специфику внешней политики Австралии на продолжительном отрезке времени, с момента начала ее формирования и до наших дней,, работ использовавших в полной мере возможности анализа с точки зрения плюро-дисциплинарного подхода в отечественной литературе, как нам кажется, недостаточно. Масштабность и динамизм процессов, протекающих сегодня в АТР и отражающихся на взаимоотношениях Австралии с регионом, требуют комплексного подхода к осмыслению происходящих событий в их историческом контексте, который позволит точнее определить векторы настоящей и будущей внешней политики Австралии в рамках более широкого дискурса.

Объектом исследования является внешняя политика Австралии в Азиатско-Тихоокеанском регионе, теоретическое основание и практическая реализация австралийской программы региональной интеграции.

Предметом исследования является национальная самоидентификация Австралии, обусловливающая специфику проводимой этой страной внешней политики; основы австралийской концепции принципы стратегического и экономического сотрудничества со странами АТР и особенности подхода Австралии к решению насущных задач региональной интеграции; широкий спектр альтернатив конструирования новой системы МО в регионе, оставляемых стратегами Канберры без должного внимании;

возможные направления эволюции внешней политики Австралии в регионе.

Цель предлагаемой работы – на основе комплексного изучения процесса формирования и реализации современной концепции внешней политики Австралии и программы региональной интеграции выявить возможности их оптимизации в условиях опережающего экономического развития стран АТР.

Исходя из поставленной цели диссертационного исследования, были сформулированы следующие основные задачи исследования:

- выявить и проанализировать основные исторические предпосылки формирования внешнеполитических решений Австралии в АТР;

- определить главные движущие факторы современной внешней политики и принципов регионального сотрудничества, осуществляемых Австралией в АТР;

- проанализировать главные причины наметившейся стагнации во взаимоотношениях Австралии со странами АТР;

- рассмотреть возможные направления решения проблем Австралии на пути региональной интеграции;

- исследовать неиспользованные в полной мере благоприятные возможности внешней политики регионального сотрудничества, вытекающие из особого положения Австралии и специфики АТР.

Методологической основой исследования является системный подход к изучению вопроса формирования политики Австралии в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Изучение проводится с позиций структурного реализма, позволяющего автору использовать в полной мере как возможности анализа с точки зрения историко-политической вертикали, и таких ее инструментов, как научная объективность и достоверность, преемственность и пр., так и с точки зрения политико-социологической горизонтали, открывающей возможность мирополитического подхода и обосновывающей тезис «смены субъекта МО». Автором использованы некоторые идеи аналитической матрицы Дж.

Айкенберри.

При изучении факторов, влияющих на принятие политических решений Австралией в рамках системы международных отношений в АТР автор применил метод системного анализа.

Для изложения и анализа исторических событий в процессе формирования и реализации политических решений Австралии в системе МО Азиатско-Тихоокеанского региона применяется описательный метод. Метод структурного анализа используется для рассмотрения института МО в рассматриваемом регионе с целью выявления его целей, задач, функций, а также методов и механизмов решения вопросов современного регионального сотрудничества.

Источниковая база диссертации обширна, были изучены опубликованные источники различных видов на английском языке.

Среди них международные соглашения, законодательные акты, внешнеполитические доктрины, документы МИД, военного департамента Австралии, статистические данные, мемуары внешнеполитических деятелей. Привлечённые автором источники можно разделить на несколько групп.

В первую очередь, это нормативно-законодательные и делопроизводственные документы, Среди них выделяются официальные документы, а также международные договоры Департамента международных сношений торговли Австралии14. При анализе внешнеполитической стратегии Австралии в АТР, были изучены документы региональных организаций в АТР. Кроме того, автором были привлечены документы Департамента обороны Австралии, среди которых, особое внимание было уделено так Documents of Australian Foreign Policy 1937-1949. - 10 Volumes. – Canberra, 2001; The Australia-Japan Agreement on Commerce. – Canberra, 1957; Australia and Indonesian Incorporation of Portuguese Timor, 1974-1976. - Canberra, 2000; The ANZUS Treaty 1951.

– Canberra, 2001; A Century of Australian Engagement with Asia. - Volume 1: 1901 to the 1970s, - Volume 2: 1970s to 2000. – Melbourne: Melbourne University Press, 2001.

называемой «Белой книге», выпускаемой Департаментом для актуализации внешнеполитического курса страны и его синхронизации между основными ведомствами.Кроме того, были использованы мемуары и выступления политических и государственных деятелей Австралии: Кима Бизли, Роберта Мензиса, Гофа Уитлэма, Пола Китинга, Джона Говарда, Витлэма16, а также директора Центра стратегических исследований Хью Уайта и других внешнеполитических деятелей Австралии, свидетельствующие в пользу формулируемых автором выводов.

В работе были использованы официальные сайты департаментов и ведомств Австралии.Хронологические рамки охватывают период с 1945-го года до настоящего времени. Выделение этого периода обусловлено его особой ролью в становлении политического самосознания Австралии, ее национальной самоидентификации, выработке и осуществлении собственного внешнеполитического курса.

Научная новизна исследования состоит в том, что впервые сделана попытка комплексного анализа системы международных отношений в Азиатско-Тихоокеанском регионе с 1945г. по 2012г. и определения места Австралии в этой системе как с историкополитических, так и с политико-социологических позиций.

The Defence of Australia. - Canberra, 1987; Defending Australia // Defence White Paper. - Canberra, 1994; Defending Australia in the Asian-Pacific Century: Force 2030 // Defence White Paper. - Canberra, 2009.

Whitlam’s Speech to the General Assembly of the United Nations published in Australian Foreign Affairs Record. - Vol. 45. – 1974. - P. 576-583; Commonwealth Parliamentary Debates. // House of Representatives. – 1954 - 27 October. - Vol. 5. - P. 2383; Menzies R.

The Pacific Settlement seen from Australia // Foreign Affairs – 1952. - № 30 (2). - P.195;

Menzies’ rhetorical flourishes in Parliament, Commonwealth parliamentary Debates // House of Representatives. – 1963. - 3 April. - P. 344-345.

Сайт Департамента обороны - http://www.defence.gov.au/; сайт Департамента международных сношений и торговли - http://www.dfat.gov.au/; сайт AUSAID – http://www.ausaid.gov.au, сайт национального архива Австралии – http://naa.gov.au; сайт библиотеки Национального Университета Австралии - http://anulib.anu.edu.au/ Начавшийся интенсивный период глобализации требует многостороннего научного осмысления и исследования серьезных опасностей и огромных возможностей, открывающихся перед австралийской внешней политикой с начала 1990-х годов с учетом изменения геостратегической обстановки в мире и в АТР. В работе были детально изучены глобальные политические, экономические и социальные процессы начала ХХI века в специфическом австралийском контексте. Впервые в отечественной литературе осуществлён всесторонний анализ взаимозависимости особенностей национального самосознания, самоидентификации австралийцев, глубинной ментальной фрустрации в принятии внешнеполитических решений и успеха процесса региональной интеграции.

Отечественные специалисты - среди которых П.А. Цыганков, Э.Я. Баталов, Э.А. Поздняков и др. - провели детальный критический анализ основных положений прозападных моделей МО (реализма, неореализма и либерализма). Диссертант дополнил их исследования, перенеся их на австралийскую почву, применив для анализа взаимоотношений Австралии с АТР. Он обратился к ранее не изученной специфике вынужденной в наши дни «азиатизации» прежде западной австралийской цивилизации в сопоставлении с хорошо изученным процессом «европеизации» народов земного шара в предыдущие исторические эпохи.

Исследование доказывает, что современная внешняя политика Австралии, именуемая «интеграцией с тихоокеанским регионом», по-прежнему принципиально основывается на неолиберальных идеях – многосторонней свободной торговле и интегрировании рынков, оборонная же доктрина этой страны продолжает формироваться в рамках традиционной реалистической теории.Теоретическая и практическая значимость диссертации обуславливается теоретическими и прикладными аспектами диссертационного исследования. В эпоху многополярного мира и глобальной экономики концепция внешней политики Австралии в АТР оказывает существенное влияние на функционирование системы МО в регионе и в мире в целом. Идеи предлагаемой работы позволяют продвинуть вперед теоретическое осмысление ставших столь актуальными в последние годы процессов сосуществования, конвергенции и последующей интеграции классической западной, утрачивающей прежнее неоспоримое лидерство, и новой, широкомасштабно реализующейся восточной модели мировой системы с точки зрения глобальной безопасности, устойчивого развития, международного разделения труда.

Работа может быть использована при изучении направлений развития российской внешней политики в Европе и в Азии, как пример опыта, апробированного государством, имеющим некоторые сходные с Россией черты в географическом и геополитическом отношении. Автор работы на конкретных исторических примерах анализирует существовавшие, существующие и зарождающиеся векторы внешней политики Австралии и влияние на них внутренних и внешних экономико-политических процессов. Содержащийся в диссертации материал, поставленные проблемы и сделанные выводы могут быть использованы в дальнейших научных исследованиях международных отношений, истории, конфликтологии, а также в учебном процессе при чтении курсов по Indyk M. The Australian Study of IR // Surveys of Australian political science in Aitkin D.

(eds.). - Sydney: Unwin, 1985.

теории и истории международных отношений и другим гуманитарным дисциплинам.

Апробация результатов диссертационного исследования.

Основное содержание и выводы исследования были апробированы при чтении учебного курса «Дипломатия АТР», для студентов четвертого курса РУДН, а также отражены в научных публикациях автора, в том числе, в Вестнике РУДН (серия «Международные отношения»), а также в журнале «Международная экономика», которые входят в перечень научных изданий, рекомендованных ВАК России. Отдельные положения работы обсуждались в ходе академической стажировки в Школе международных, политических и стратегических исследований при отделении международных отношений Австралийского национального университета (ANU)19 в Канберре, где автор участвовал в семинарах с ведущими учеными в области внешней политики Австралии20, а также принимал участие в конференциях, проходивших в Австралийском национальном университете, посвященных вопросам политики в АТР21.

Структура данного диссертационного исследования состоит из введения, в котором указаны актуальность, цель и задачи исследования, основной части, состоящей из трех глав, заключения, списка источников и литературы, приложений.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ В первой главе автор проводит анализ исторических предпосылок формирования австралийской национальной http://ips.cap.anu.edu.au/ir/about.php Серия семинаров «Великие союзники» проф. Хью Уайта, директора центра Стратегических Исследований Австралии, советника Премьер-министра Боба Хавка;

семинары «Война и мир» о конфликтах в АТР, проф. Питера ван Несса, одного из ведущих мировых экспертов по Китаю и внешней политике в АТР, а также серия лекций «Глобальные вызовы Австралии» проф. Стюарта Харисса, ведущего эксперта в области внешней политики Австралии, возглавлявшего МИД Австралии (1984-1988гг.).

China Update 2010; Conflicts in APR, War and Media 2.0.

идентичности, исследует основы традиционного восприятия политическими лидерами Австралии окружающего их мира, прослеживаются исторические корни и традиции, философская и мировоззренческая основа австралийской внешней политики. Автор выявляет, каким образом основные положения классической западной концепции международных отношений находят свое преломление в политике Австралии в АТР.

Исторический анализ показывает, что австралийская региональная внешняя политика традиционно воспринимала и продолжает воспринимать регион, как потенциальную угрозу для своего существования, с одной стороны, и, одновременно, как важного торгового партнёра, с другой, реализм и либерализм в австралийском внешнеполитическом мышлении имеют глубокие исторические корни.

Проведя методом репрезентативной выборки сравнение исторического пути развития различных колоний Великобритании, автор указывает на характерные особенности австралийских колоний (отсутствие романтизма первопроходцев far west, соседство сильных жизнеспособных азиатских государств и т.д) обусловившие историческое запаздывание начала процесса национального обособления Австралии, выделения ее в качестве отдельного, самостоятельного государства._ Автор показал, что основной причиной укоренившейся прозападной направленности политики Австралии явилось историческое формирование этого государства в XVIII и XIX веках как поселенческой колонии в чужом мире, на основе доминантного понимания и опыта европейской родины первых переселенцев, рассматривавших азиатский и тихоокеанский регион как деспотичный, опасный, и крайней нестабильный.

Территориальная основа концепции национального суверенитета также была перенесена на австралийскую почву из западной концепции МО, восходящей к Гоббсу.

Автор выявил что, идентичность австралийских колоний формировалась на основе упрощения сложной реальности культурного многообразия и представления об Азии как о геополитической и культурологической угрозе. Такое представление определило особую ментальность австралийского общества, существенно обусловившую современную внешнюю политику этой страны. Австралийцы осваивали регион, противопоставляя его собственному суверенному и стабильному государству западного типа.

Проведенное в первой главе исследование продемонстрировало в полной мере предопределенность и предформатированность современной внешней политики Канберры в прозападном ключе, а также правомерность и необходимость использования западной эпистемологии для понимания принимаемых решений и происходящих процессов.

Вторая глава исследования рассматривает попытки обновления внешней политики Австралии в контексте фундаментального переосмысления национальной идеи, с отказом от постоянной оглядки на европейские корни. Этот процесс начался со значительным опозданием, только после Второй мировой войны и охватывает период с 1946 по 1991 гг.

Автор показывает, как после непродолжительного периода либерализма в австралийском подходе к МО на долгие годы возобладал консервативный дух политического реализма, ставший единственным воззрением, не подвергавшимся сомнению, начиная с 60-х годов прошлого века.. Первое поколение независимых австралийских исследователей в области МО получило образование в школах Соединённого Королевства и перенесло на Австралийскую почву воззрения англо-американской реалистической школы.

Сформулированное Мэлом Гуртовым определение концепции реализма во внешней политике24, будучи положенным в основу национальной внешнеполитической доктрины, предоставило австралийским теоретикам и практикам в области МО концептуальный язык и возможность обмениваться идеями о природе международных отношений в прозападном ключе.Реализм привлекал простотой и универсальностью подхода, предлагаемого для понимания сложного мира. Теория позитивного знания, превалирующая в англо-американском мире, позволила политическим лидерам Австралии самонадеянно претендовать на исчерпывающее знание и понимание всей глубины процессов, происходящих в окружающем их регион. Отсутствие критического подхода к широкой теоретической основе данного знания, породило ортодоксальное представление о реальности.

Автор указал на ошибочность безоговорочного принятия Австралией западной концепции МО по отношению к странам Азии, которая наглядно проступает в ходе анализа последствий войны во Вьетнаме, в которой Австралия принимала активное участие на George J. Some thoughts on the ‘givenness of everyday life’ in Australian international relations: Theory and practice // Australian Journal of Political Science. – 1992. - Vol. 27. - №1. - P.31-54; Indyk M. The Australian study of International Relations. – Canberra: ANU Press, 1985.

Fitzgerald S. Is Australia an Asian Country?: Can Australia Survive in an East Asian Future. – Sydney: Allen and Unwin, 1997.

Gurtov M. Global Politics in the human interest. – Colorado: Lynne Rienner, 2007. - P. 19.

Dalby S. Security discourse, the ANZUS Alliance and Australian identity. - Sydney, 1996;

Cheeseman G., Bruce R. Discourse of danger and dread frontiers: Australian defence and security thinking after the Cold War. – Sydney: Allen and Unwin, 1996. - P. 110.

Jarvis D.S.L. International Relations and the Challenge of Postmodernism: Defendering the Discipline. – Carolina: Carolina Press, 2000. - P. 20.

стороне Запада. Было доказано, что фундаментальное непонимание глобальных исторических и культурных процессов, происходивших в Юго-Восточной Азии, стало причиной поражения западного блока, привело к усилению националистических и антиколониальных настроений, как во Вьетнаме, так и в соседних государствах.

В заключительной части второй главы автор указывает на неолиберальные тенденции, появившиеся во внешней политике Австралии в период после холодной войны. К концу 80-г годов ХХ назрел пересмотр прежней концепции международных отношений.

Сокращение индустриального производства в западном мире и появление новых экономических и индустриальных центров в Азии сделало необоснованным представление об Азии как об отсталом и нестабильном регионе.

В 90-е годы ХХ века региональная дипломатия Австралии вынужденно сместила акцент с политики сдерживания на политику сотрудничества и интеграции, характеризующуюся двумя основными факторами. Первый определяется проведением ключевых административных реформ, нацеленных на интеграцию страны в экономически быстрорастущий регион. Второй ставит во главу угла увеличение экспорта и завоевание новых рынков в Азии, продвигает идеи свободы торговли, ратует за политику «открытого регионализма», примером которой могут служить взаимоотношения Австралии и АТЭС и инициатива бывшего премьер-министра Кэвина Рада по созданию «Pacific Community». Приведенные факторы определяют более широкую либерально-иституциональную политику, проводимую сегодня Канберрой для создания глобальной сети межгосударственных торговых и оборонных соглашений на уровне региона.

Традиционная политика отторжения соседей по региону сменяется политикой, продиктованной осознанием важности регионального сотрудничества для будущего Австралии27. Однако, автор считает, что говорить о фундаментальном обновлении внешней политики Австралии после декларирования приоритетности регионального сотрудничества следует критически и сдержанно. Проведенное исследование показывает на конкретных примерах, что, вопреки благим намерениям, сегодня неолиберальная внешняя политика все еще во многом продиктована представлениями, характерными для периода холодной войны.

Существует опасность, что прежнее зауженное рассмотрение региона с точки зрения политики стратегического реализма, будет постепенно заменено столь же узким неолиберальным видением региона исключительно с экономической точки зрения, только как «экономического чуда».

В третьей главе автор продолжает выявление факторов, тормозящих, с его точки зрения, процесс формирования новой концепции внешней политики Австралии эффективной в контексте многополярного мира.

Отдельное внимание уделено анализу современной оборонной доктрины Австралии, показано, каким образом традиционный реализм эпохи холодной войны отразился на планировании бюджета и на планах развития оборонного ведомства в 90-х годах ХХ века с сохранением за США роли основного союзника и гаранта безопасности Австралии в регионе. Так, первое заявление, сделанное действующим премьер-министром Австралии Джулией Гилард в июне 2010 года, сразу после ее избрания, было о Evans G. Australia in East Asia and the Asia-Pacific: Beyond the Looking Glass // Australian Journal of international affairs. – 1995. - Vol. 49(1). - P. 102-104.

готовности поддерживать США в Афганистане и о важности военного союза с США для национальной безопасности страны.

Военное руководство Австралии пытается обновить сотрудничество со странами Западной коалиции, ориентируясь на достижение военно-технического превосходства по отношению к соседям путём закупок новейших видов военной техники и вооружений в рамках договора АНЗЮС (ANZUS), постоянно апеллируя к потенциальной угрозе, исходящей из АТР.

Продолжение такой оборонной политики происходит на фоне пропаганды неолиберальной региональной дипломатии и заявлений о кардинальном обновлении концепции регионального сотрудничества. Исследование показывает, что традиционная реалистическая политика сдерживания и современная неолиберальная доктрина в австралийской интерпретации имеют много общего. Обе теории признают роль основных действующих фигурантов МО за суверенными государствами. Реализм подчёркивает атомарность и эгоистичность на уровне суверенных государств, в то время как неолиберализм проводит те же принципы на уровне отдельных индивидуумов. Индивидуумы и государства представляются эгоистичными субъектами, конкурирующими в анархической системе с целью достижения максимальной выгоды28.

Сторонники неолиберализма, в отличие от реалистов, считают, что нельзя исключать возможность взаимовыгодного сотрудничества между государствами, но подчёркивают при этом, что такое сотрудничество призвано носить исключительно утилитарный характер, при котором сильный использует слабого. Обе концепции George J. Australia's Global perspectives in the 1990s: A Case of old realist wine in new bottles? // Loaves R. Cox D. (eds) Middling, meddling, muddling: Issues in Australian foreign policy. Allen and Unwin. – NSW, 1997. - P. 44-68.

отрицают наличие в международных отношениях каких-либо этических и моральных принципов.

Современная внешняя политика Австралии дает прекрасную иллюстрацию упомянутого взаимопроникновения между неолиберализмом и реализмом. Доказательству этого тезиса посвящена значительная часть третьей главы. Приверженцы австралийского реализма настаивали на «порядке», «стабильности» и необходимости «западного лидерства» во время холодной войны.

Сегодня схожая риторика используется для обеспечения функционирования свободного рынка и развития экономических отношений в регионе. Установление иерархического порядка в системе территориальных государств и укрепление принципов рыночной экономики осуществляются методами, восходящими к концепции политического реализма. Идеи свободной торговли напрямую связаны с военным планированием, нацеленным на поддержание стабильности в регионе.

Сближение реализма и неолиберализма в австралийском контексте ведёт к тому, что внешнеполитический дискурс пребывает в узком коридоре, исключающем из поля зрения аналитиков и политиков актуальные вопросы гендерной политики, экологии, национального самосознания, трудовой миграции и многие другие.

Дискуссия строится вокруг интересов благополучных страна Запада, и многие события в мире, продиктованные глобализацией, воспринимаются без какого-либо критического анализа.29 Австралия в ряде случаев недальновидно поддерживает недемократические режимы, что отнюдь не сближает её с соседями по Тихоокеанскому Smith S. New approaches to international theory. – Oxford: Oxford University Press, 1997. - P.1 региону, а скорее наоборот, ведет к отчуждению и международной изоляции.

В заключительной части главы рассматриваются альтернативные подходы к организации региональной системы, выходящие за рамки классического реализма и экономического неолиберализма.

Эти решения возможны в предположении, что регион рассматривается не как инертный монолит, а как сложная многогранная, динамично развивающаяся структура. Работа показывает многоуровневый характер идентичности АТР, имеющей особый, характерный для АТР окрас, учитывающий сосуществование различных этносов, конфессий, специфику региональной миграции и гендерной проблематики. Правильное определение идентичности оказывает прямое влияние на эффективность системы глобальной региональной безопасности, понимаемой в смысле устойчивости развития.

При проведении анализа использовались результаты исследований нарастающего кризиса классической концепции суверенитета и суверенной власти государств с различных методологических позиций – начиная от пост-позитивизма, постколониализма, постмодернизма и заканчивая феминизмом30.

Необходимость нового определения идентичности стала очевидной ввиду перехода к глобальному, взаимозависимому миру, в котором сегодня многочисленные социальные группы пытаются отыскать себя31, опасаясь затеряться в «мировом сообществе».

Отдельное внимание уделено изучению специфики региональных трансграничных миграционных потоков, по мнению Ashley R.K., Walker R.B. Introduction speaking the language of exile: dissident thought in IR // International studies quarterly. – 1999. - Vol. 34(1). - P. 259-268.

Шабага А. В. Исторический субъект: в поисках своего Я. – М.: Изд-во РУДН, 2009.

автора, сегодня изученных недостаточно. Их появление рассматривается как часть более глубокого, ориентированного снизу-вверх процесса, характеризующегося стремлением индивидуумов улучшить условия собственной жизни самостоятельно32.

Исследуются также «grassroot» инициативы, которые, как и действия неправительственных организаций, являются важным фактором, способным при правильном к нему подходе существенно укрепить сотрудничество и интеграцию в АТР.

По мнению автора, в любом региональном диалоге должна присутствовать интеллектуальная и культурная составляющая, и помимо элиты, в него должны быть вовлечены и широкие слои населения АТР.

По мере продвижения означенного процесса будет неизбежно формироваться более широкий дискурс, выходящий за пределы сегодняшней повестки дня. Нужно будет ответить, до какой степени интеграция Австралии в АТР требует изменений отношений этой страны с остальной частью внешнего мира; совместимо ли сотрудничество и региональная интеграция с традициями австралийской демократии и существующим сегодня выбором стратегических союзников.

В заключении диссертации на основе проведенного исследования в обобщенном виде сформулированы следующие теоретические выводы и результаты:

1. Проведя детальный анализ мировоззренческого и философского основания геополитики и геоэкономики Австралии с момента образования этой страны и по сей день, автор показал, что OECD report Trends in International Migration 2002: Continious Reporting System on Migration. – 2003. - P. 129.

в основе принятия ключевых внешнеполитических решений Канберры традиционно лежит западная концепция МО, унаследованная от эпохи расцвета Британского колониализма.

Вплоть до настоящего времени она ни разу не была подвергнута критическому переосмыслению и продолжает оставаться для австралийских стратегов де-факто единственно возможной.

Было выявлено, что характерный для политического мировоззрения Европы на протяжении трех веков принцип нерушимости территориальных границ стал основным фактором, определяющим понимание идентичности субъекта и глобальной организации международных отношений в современную эпоху в контексте взаимоотношений Австралии и АТР.

2. Исследовав историческую эволюцию концепции внешнеполитической деятельности Австралии в АТР, автор наглядно показал, что Австралия сформировала свою нынешнюю идентичность и, как следствие, свою внешнюю политику на основе противопоставления «своего» внешнему региональному «чужому», таящему в себе потенциальную угрозу и вынуждающему принимать меры для защиты цивилизованной австралийской территории от хаоса и варварства. Автор пришел к выводу, что Австралия вплоть до сегодняшних дней сохранила характерные черты британского колониального мышления, осознавая себя на протяжении двух столетий «форпостом» западной, белой цивилизации во враждебном и чуждом окружении.

Автор изучил и систематизировал отдельные факты истории австралийской региональной дипломатии, наглядно показывающие непреложную зависимость принимаемых Канберрой решений от постулатов теории МО времен Гоббса, перенесенных на азиатскую почву.

3. Автор выявил, что современная концепция внешней политики и принципы регионального сотрудничества, проводимого Австралией в АТР, характеризуются перманентными колебаниями между реалистическим пониманием региона, с точки зрения представляемой им стратегической угрозы, и либеральным видением региона как объекта развития, торговли и сотрудничества с опорой на элиты государств региона. Была доказана взаимосвязь реализма в политике и либерально-рыночного подхода в экономике, продемонстрирована общность арсенала используемых обоими подходами инструментов.

Показано, что при любом правительстве, в конечном счете, внешняя политики Канберры остается реалистичной, проводимой с позиции силы и с опорой на внешнего покровителя (Британию до 1945 г и США с 1945 г по настоящее время). Регион при этом продолжает восприниматься как объект «покорения», и ассимиляции с целью максимального использования его огромных потенциальных ресурсов.

Автор сделал вывод о том, что безопасность и стабильность в регионе, трактуемые Канберрой сегодня исключительно с точки зрения геополитики и свободного рынка, интерпретируются, таким образом, заужено, ошибочно и в долгосрочной перспективе ведут к нарастающей изоляции Австралии, лишая ее возможности претендовать на роль регионального лидера.

Автор указал на имеющие место опасные тренды в современной австралийской региональной дипломатии, оставляющие без должного внимания негативные последствия глобализации и ускоренного экономического роста отдельных стран региона на рубеже XX и XXI вв, такие как растущее расслоение общества, и гендерное неравенство, сверхэксплуатация трудовых ресурсов, проблемы экологии, неуправляемых миграционных потоков.

Детальное рассмотрение каждого из названных факторов, показало, что внимание, уделяемое им Канберрой абсолютно не адекватно силе их воздействия на ситуацию. Анализ специфики воздействия приведенных факторов на устойчивость австралийской политики национальной и региональной безопасности, показал, что австралийские лидеры с миропониманием, застывшим на эпохе холодной войны, оказались безоружны перед лицом нарастающей сложности и многоплановости современной жизни АТР.

4. Автором намечены основные направления решения проблем, с которыми столкнулась Австралия на пути региональной интеграции, обозначены неиспользованные в полной мере благоприятные возможности внешней политики регионального сотрудничества, вытекающие из особого положения Австралии и специфики АТР.

В поиске эффективной альтернативы стагнирующему внешнеполитическому курсу Австралии, автор предложил обратиться к широкому комплексу социальных отношений, сосредоточенных за пределами доминирующих региональных взаимосвязей и остающихся без должного внимания.

Предпринятый анализ позволил предложить вектор обновления политических доминант австралийской внешней политики для более адекватного отражения реалий повседневной жизни населения региона.

Автор показал, что параллельно с переходом современного научного дискурса от понятия единственной позитивной реальности пост - картезианской эпистемологии к образу сложного, неоднозначного и взаимозависимого мира, размыканием информационного пространства в планетарном масштабе, появлением новых интерпретаций понятий идентичности, истины и власти единственно возможные прежде территориально обусловленные признаки идентичности стремительно уходят в прошлое. На арену международной политики выходят могучие и не признающие национальных границ игроки в лице общественных неправительственных организаций и движений.

Автор подчеркнул важность создания нового дискурсивного пространства, в котором было бы возможно услышать голоса маргинальных участников азиатско-тихоокеанского процесса.35.

С точки зрения автора, именно общественные движения, не являющиеся сегодня формальными участниками официального регионального процесса, несут в себе оздоровительный потенциал и возможность построения международных отношений в регионе в терминах устойчивого развития с учетом реальных нужд и чаяний его населения.

Предлагаемая работа заключает в себе подробный анализ специфики региональных общественных движений и организаций.

Сегодня у Австралии появляется историческая возможность расширить превалирующее восприятие внешней политики.36 Вместо того, чтобы рассматривать окружающий Австралию мир как «мир, который мы находим», предлагается задаться, прежде всего, Carey,J. (ed.) The Book of Science. - London: Faber, 1996.

Jencks, C (ed.) The Postmodern Reader. - New York:.St. Martin’s Press, 1992.

George,J “Quo Vadis Australia?: The Defence and Security Debate beyond the Cold War’ in G”. Cheeseman and R. Bruce(eds.) Discourses of Danger and Dread Frontiers: Australian Defence and Security Thinking after the Cold War. – Sydney: Allen and Unwin, 1996. - P.38.

Said E. Orientalism. - London: Routledge and Kegan Paul, 1978. - P.10.

вопросом, каким образом этот мир возник, какие силы вызвали к жизни существующую структуру АТР.

Анализируя проблемы репрезентативности, идентичности и теоретического обоснования, автор делает попытку представить арену взаимоотношений государств и субъектов МО АТР современной эпохи во всей ее сложности, неустойчивости и противоречивости с тем, чтобы лучше подготовить почву для многополярного восприятия процессов социальной жизни.

ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ ДИССЕРТАЦИИ ИЗЛОЖЕНЫ В СЛЕДУЮЩИХ ПУБЛИКАЦИЯХ:

а) Публикации в ведущих рецензируемых научных журналах (По перечню ВАК):

1. Фирсов Э. В. Взаимоотношения США и Австралии в свете новой внешнеполитической доктрины Барака Обамы. // Вестник РУДН.

Серия «Международные отношения». – 2011. – № 2. (0,5 п.л.).

2. Фирсов Э. В. Трансформация системы международных отношений в Азиатско-Тихоокеанском регионе и проблемы политической идентичности. // Международная экономика. – М.: Политэкономиздат., 2012. - № 5. (0,5 п.л.).

3. Фирсов Э. В. Трансформация системы международных отношений в Азиатско-Тихоокеанском регионе и проблемы политической идентичности. // Дипломатическая служба. – М.: Политэкономиздат., 2012. - № 6. (0,5 п.л.).

б) Статьи и материалы:

4. Фирсов Э. В. Политика США в АТР в 2009 – 2012 гг. // Диалог цивилизаций: Восток – Запад. Глобализация и мультикультурализм:

Россия в современном мире. – М.: Изд-во РУДН, 2012. (0,4 п.л.).

5. Фирсов Э. В. Роль британского наследия в создании национальной идентичности Австралии и ее внешнеполитических ориентиров в АТР. // Современные проблемы международных отношений и мировой политики. Материалы Седьмой межвузовской научной конференции студентов, аспирантов и молодых учёных. – М.: Изд-во РУДН, 2012. (0,5 п.л.).

АННОТАЦИЯ В диссертационной работе исследуются исторические предпосылки формирования и реализации современной концепции внешней политики Австралии, а также движущих факторов, оказывающих решающее влияние на процесс региональной интеграции. Дается критическая оценка прозападной либеральнореалистической модели дипломатии, проводимой сегодня Канберрой вне зависимости от политической ориентации, пребывающих у власти правительств. Выявляются возможности оптимизации построения региональной системы в условиях опережающего экономического развития стран АТР при условии правильного использования идей мирополитической школы на стыке историко-политической и политико-социологической дисциплин, применительно к специфическому Австралийскому контексту.

ANNOTATION This thesis studies the historical foundations of the Australian current foreign policy, its formation and implementation within IR. It also covers some particular driving factors, which cause the decisive influence on the regional integration process. The Author critically evaluates the Western liberal-realistic model of diplomacy, these is the main instrument of Canberra’s foreign policy despite of political preconditions of any Australian government. The study researches and evaluates the optimization possibilities to create a regional structure, taking into account the current economical growth and gravity of the countries in the Asia-Pacific Region, using the ideas of world political school toward the specific reality of the Australian continent.







© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.