WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

ВДОВУШКИНА НАТАЛИЯ СЕРГЕЕВНА

АРХЕТИПИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ КУЛЬТУРЫ

РУБЕЖА XX-XXI В.В.

Специальность 24.00.01 – теория и история культуры

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата культурологии

Саратов – 2012

Работа выполнена в Федеральном государственном бюджетном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Саратовский государственный университет имени Н.Г. Чернышевского»

Научный руководитель –

доктор философских наук, профессор

Листвина Евгения Викторовна

Официальные оппоненты:

Лосева Ольга Анатольевна

доктор философских наук, доцент, Саратовский государственный

технический университет имени Гагарина Ю.А., профессор  кафедры культурологии

Романовская Евгения Васильевна

кандидат философских наук, доцент, Саратовский государственный аграрный университет имени Н.И. Вавилова, доцент кафедры социально-гуманитарных наук

Ведущая организация –

ФГБОУ ВПО «Новгородский государственный университет имени Ярослава Мудрого»

Защита состоится «17» апреля 2012 года в 15.00 часов на заседании диссертационного совета ДМ 212.242.12 при ФГБОУ ВПО «Саратовский государственный технический университет имени Гагарина Ю.А.» по адресу: 410054, г. Саратов, ул. Политехническая, д. 77, корпус 1, аудитория 319.

С диссертацией можно ознакомиться в научно-технической библиотеке ФГБОУ ВПО «Саратовский государственный технический университет имени Гагарина Ю.А.»

 

       Автореферат разослан «­____» марта 2012 года.

Ученый секретарь

диссертационного совета Ососкова Н.М.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования

Актуальность выбранной темы определяется особенностями современной культурно-исторической ситуации. Проблемы культурного пространства и его структуры с каждым годом становятся все более выраженными. Этому способствуют как феномен глобализации и появление массовой культуры, так и распространение самих культурных образцов за пределы собственных культурно-исторических ареалов.

В последние десятилетия гуманитарные науки все чаще обращаются к  вопросам междисциплинарного характера, такова на сегодняшний день общая тенденция теоретического знания. Вопросы практического использования архетипических конструкций в последние десятилетия также являются одними из самых обсуждаемых как в научном сообществе, так и в среде практиков, среди которых не только психологи, художники и режиссеры, но и менеджеры различных направлений.

Природа архетипа как феномена чрезвычайно уникальна и, выражаясь словами К.Г. Юнга, ноуменальна. Такая характеристика ставит архетип в один ряд с «идеями» Платона и Сверхрациональным Всеединством С.Л. Франка, а исследователя архетипа возводит, по словам самого К.Г. Юнга, едва ли не в ранг шамана. 

Архетипы проявляются в сказках, легендах и мифах; если же попытаться взглянуть на современный мир с точки зрения наличия в нем архетипических содержаний, то использование одних только сказок не будет исчерпывающим. Нынешняя цивилизация в основе своей остается индустриальной, современная культура живет в ментальном пространстве постмодерна. Рубеж IХХ-ХХ столетий, характеризующийся эклектикой, размыванием границ не только между видами искусства, но и между формами культурной деятельности (искусства, философии, науки и религии), порождает одино из самых удивительных явлений культуры — кинематограф. Спустя столетие с термином «кинематограф» произошли характерные трансформации: вместо великого и магического Кинематографа появилось обыденное кино. Встав же на индустриальные рельсы, кинематограф привнес в культуру очень специфические элементы.

Одна из основных проблем современности – отсутствие единого символически-смыслового поля. Она возникает в связи с тем, что современная цивилизация подошла в своем развитии к рубежу, который предполагает существенную трансформацию имеющихся форм культурной самоорганизации: перспективы развития культуры еще слишком неопределенны, а старые феномены уже не удовлетворяют условиям существования. Отсюда проистекает та избыточная, хаотическая социокультурная активность, которую можно наблюдать в современном обществе.

О стремлении создать единое символически-смысловое пространство свидетельствуют различные тенденции. Об использовании архетипических форм в сфере масс-медиа написано множество статей; экономика, политика также постоянно становятся объектом подобного анализа. Теме проявления архетипов в кино посвящено довольно скромное количество работ и телепередач.

В качестве одного из основных источников исследования современной культуры автор выбирает кинематограф, объясняя свой выбор тем, что именно кино формирует новую мифологию современного человека. По критерию наличия архетипической базы в образах не проводится разницы между игровым и анимационным кино. Иллюстративный материал берется из жанров фантастики и мистики, поскольку именно такие фильмы представляют собой современные аналоги сказок, а образы их персонажей являются яркими проявлениями архетипов. Преимущественно, это фильмы, вышедшие в прокат за последние тридцать лет.

Степень разработанности проблемы

Предпосылки к исследованию проблематики «априорных идей воображения», или архетипов, возникли довольно давно и уходят своими корнями в  теорию  Платона о мире идей.

Традиции осмысления культуры как пространства, элементы которого наполнены архетипическими содержаниями, берут свое начало в работах К.Г. Юнга, Дж. Кэмпбелла, М. Элиадэ, Э.Ф. Эдингера, К.П. Эстес, М.-Л. Франц, Дж. Хиллмана. Также стоит отметить вклад в разработку проблематики архетипов таких исследователей, как М.Дж. Мидоу, Г. Роулэнд, Н.Б. Джонсон, Р. дэ-Вертэил.

Основы семиотического подхода в исследовании пространства культуры были заложены К. Леви-Строссом, продолжены Р. Бартом, Ю.М. Лотманом.

Следует отметить вклад саратовской культурологической школы в концептуализацию категорий культурного пространства и всех его составляющих: социального, жизненного, театрального, личностного и т.д. В работах И.М. Гуткиной, Г.Н. Петровой, Е.В. Листвиной, О.Ф. Филимоновой, Л.В. Силкиной, О.А. Семенищева, О.В. Гуткина проведен обстоятельный анализ пространственно-временных структур культуры на уровне социума, группы, личности.

Среди отечественных исследователей проблематики архетипов в культуре можно назвать Е.М. Мелетинского, В.П. Зинченко, М.К. Мамардашвили, Я.В. Чеснова, М. Липовецкого, В.А. Никульшина, С.Б. Борисова, В.И. Овчаренко, Ю.В. Чернявскую.

При подготовке материала были также проанализированы результаты диссертационных исследований, которые являются одними из новейших разработок по смежным темам.

Ряд культурологов активно используют терминологию К.Г. Юнга для объяснения принципов культурного взаимодействия на различных уровнях: как межкультурного, так и элементов одной культурной системы, а также на уровне взаимодействия отдельных представителей конкретной культуры между собой. В этих случаях архетипическая функция, спроецированная на культуру, приобретает значение удвоения реальности, которое реализуется посредством психологемных (архетипических) средств.

С позиций авторского подхода, для того, чтобы понять законы культурного взаимодействия, смысл используемых образцов и сущность образов, необходимо укрепить теоретическую значимость понятия архетипа как культурогенной и, в то же время, генерирующей культуру единицы. Сопоставление и сравнение понятий синергетической теории и архетипической терминологии необходимы для того, чтобы определить магистральные направления  культурогенеза.

Определение, разделение и систематизация специфичных слоев культурного пространства позволяют отследить происходящие в культуре структурные изменения.

Культурные образцы и традиции, утверждает автор, являются внешним, социокультурным слоем, на который осуществляется выход скрытых, глубинных составляющих культурного пространства. В связи с этим, необходимым является исследование с позиций культурологии семиопсихологемного пространства культуры как совпадения пространств семиологического и архетипического элементов системы культуры. Ввиду этого, требуется синтезировать определенные разработки существующих подходов, а также обобщить опыт, полученный в результате исследования процессов внедрения различных архетипических событий в механизмы социокультурных взаимодействий, ориентированных не на единичную передачу, но на транслирование накопленного опыта следующим поколениям, а также задающих определенные стереотипы мышления. Иными словами, проанализировать то, что сегодня внедряется через средства массовой информации в менталитет посредством архетипических установок (культурных императивов) и приоритетов, основанных на архетипических образцах.

Рабочим определением культуры в работе можно считать определение Ю.М. Лотмана, согласно которому, культура представляет собой всю совокупность информации, передаваемой от поколения к поколению через негенетические формы. С точки зрения автора, данное определение включает в себя определение культуры как многоуровневой знаковой системы, моделирующей картину мира. Наряду с этим, предложенные К.Г.Юнгом архетипы: Персона, Герой, Тень, Анима и Анимус, Великая Мать, Дух, Дитя, Дракон и Самость – определяются в качестве базовых. Такой подход обусловлен тем, что в культурологическом дискурсе принято рассматривать и множество других архетипов, которые не упоминались в работах К.Г. Юнга, например: Дорога, Дом, Здоровье и др. – они характеризуются автором диссертации как производные.

Объектом исследования является архетипическое содержание современной культуры.

Предмет – элементы архетипического содержания современной культуры с точки зрения их субординации в семиосфере.

Цель работы – исследование современной культуры с точки зрения проявления в ее семиосфере архетипических паттернов.

Задачи:

1. Исследовать функциональность архетипов в современной культуре.

2. Выявить в современной культуре содержания архетипического базиса (как сознательного, так и бессознательного).

3. Проанализировать взаимодействие элементов системы «символ-смысл-архетип» в ментальном пространстве культуры.

4. Классифицировать базовые юнгианские архетипы в структуре современной культуры.

Научная новизна исследования:

1. Определено, что архетипы в современной культуре демонстрируют качественное изменение своих функций. Если в традиционной культуре их потенциал имеет тесные связи с семантическими структурами, то в современной культуре эта связь утрачивается. В силу этого социокультурные тренды архетипов характеризуются усилением разрушительных аспектов.

2. Впервые исследованы элементы архетипического содержания современной культуры с точки зрения их субординации в семиосфере. Произведена систематизация архетипических содержаний современной культуры по функциональному основанию и в соответствии с их локализацией в семиосфере культуры.

3. Выявлены механизмы смыслового взаимообмена между архетипическими содержаниями культуры и ментальным пространством культуры. Смысловой взаимообмен  происходит на основе резонансов между формами человеческого восприятия и ментальными структурами культуры.

4. Произведена классификация архетипов в соответствии с выполняемыми ими в культуре функциями. Определены три основные группы архетипов, расположенные в пространстве культуры: осевые, связывающие герменевтические сферы понимания и предпонимания; векторные, генерирующие и аккумулирующие новые смыслы; консолидирующие, объединяющие смыслы и сохраняющие устойчивость культуры, - и отдельная «хаотическая» группа архетипов, существующая вне культурного пространства.

Положения, выносимые на защиту:

1.Современная культура демонстрирует качественное изменение функций базовых архетипов, связанное с нарушением смысловых связей в ее герменевтическом пространстве. Так, архетип Великой Матери, при сохранении творческой составляющей, перестает выполнять функцию сохранения культурных образцов. Архетип Духа, продолжая выполнять роль наставника, обретает черты «безумного гения», чьи творения зачастую оказываются асоциальными. Архетипическое Дитя приходит  в конфликт с собственной Тенью. В силу этого начинают преобладать деструктивные направления развития современных социума и культуры как единого целого.

2. Архетипические структуры современной культуры обладают рядом характерных черт, которые отличаются от архетипических структур традиционной культуры: 1) отсутствие в современной семиосфере стабильного консолидирующего центра (архетипа Матери в герменевтическом центре); 2) деформированность творческих сил, возникающая из-за избыточного и бесконтрольного использования некоторых базовых архетипов и приводящая к усилению «смыслового разбега» в герменевтическом пространстве культуры; 3) нестабильность герменевтических структур. Анализ динамики архетипических структур позволяет создать архетипические модели функционирования ментальной сферы как традиционной, так и современной культуры.

3. Развитие культуры является результатом смыслового взаимообмена между архетипическими содержаниями культуры и ее ментальным пространством. Механизм такого взаимообмена определяется существованием резонансных состояний между формами человеческого восприятия и ментальными структурами культуры. Удается определить основные типы смысловых резонансов: 1) периодические, имеющие место в случае нормированной и упорядоченной социокультурной деятельности; 2) квазипериодические, соответствующие процессам взаимодействия принципиально разных герменевтических сфер (например, понимания и предпонимания); 3) хаотические, которые возникают в случаях рождения принципиально новых социокультурных ситуаций, связанных с взаимодействием множества разных архетипов; 4) бифуркационные, характеризующиеся частыми переходами от одного типа резонанса к другому.

4. Разработана архетипическая модель культуры на основе авторской классификации архетипов в соответствии с выполняемыми ими в культуре функциями. В культурном пространстве выделены три основные группы архетипов: 1) осевые архетипы, основной функцией которых является связь герменевтических сфер понимания и предпонимания (Герой, Анима/Анимус); 2) векторные архетипы, генерирующие и аккумулирующие новые смыслы (Вещь, Тень, Гость); 3) консолидирующие архетипы, объединяющие смыслы и сохраняющие устойчивость культуры (Великая Мать, Дух, Дитя). Отдельную группу архетипов составляют «хаотические» архетипы (Деструкт, Дракон, Другой, Самость), расположенные вне культурного пространства и обладающие сложноорганизованной структурой. Все архетипы образуют особое архетипическое пространство. Его пересечением с семиотическим пространством культуры является семиопсихологемное подпространство культуры.

Каждая функциональная группа архетипов соответствует определенной области семиопсихологемного подпространства культуры. Архетипы консолидирующей группы скрепляют герменевтическое ядро культуры и сдерживают разбег смысловых траекторий культурогенеза, обусловливая существование культурных периодических резонансов. Осевая группа архетипов выполняет функцию осевых структур в герменевтических кругах понимания и предпонимания и служит силой, уравновешивающей центробежные и центростремительные культурные тенденции; архетипам этой группы свойственны квазипериодические резонансы. Векторную группу составляют «центробежные» архетипы, определяющие открытость культурной системы новым культурным влияниям, тенденциям, смыслам и вызывающие хаотические культурные резонансы. «Хаотические» архетипы (Деструкт, Дракон, Другой, Самость) обусловливают существование бифуркационных культурных резонансов.

Предложенная авторская модель позволяет определять любые функциональные изменения в ментальных структурах культуры.

Методологические основания исследования

Интересы автора направлены на исследование сущностного уровня культуры, которая в диссертации понимается как система элементов, отличающихся один от другого своим онтологическим статусом.

Методологическую основу данного исследования составляют следующие подходы. Семиотический и герменевтический методы используются при анализе степени знаковой наполненности ментальных и культурных пространств. Структуралистский метод применяется при внутреннем анализе как культурного пространства, так и структурного разделения ментального пространства и пространства ментальности. Использование сравнительно-исторического метода дает возможность проследить изменения в семиопсихологемных структурах культуры традиционного и современного типа. Базис аналитической психологии, рассматриваемый через призму культурологии, позволяет осуществить анализ архетипов как факторов, генерирующих пространство культуры. Теоретические основы синергетической науки позволяют определить магистральные направления развития процессов в ментальном пространстве культуры. Комплексный характер подхода позволяет исследовать семиопсихологемное пространство культуры на стыке философии, культурологии, психологии, синергетики.

Пространственность культуры понимается автором как векторная система, реализующая действия, направленные на окружающий мир, и находящаяся в состоянии диалога со своими внутренними, виртуальными пространствами, среди которых исследуются семиотическое и психологемное.

В целом позиция диссертанта в исследовании культуры не может строиться на какой-либо одной концепции или методологии, вследствие чего будет носить компаративный характер.

Основным концептом, который используется при оригинальных авторских изысканиях, является теория архетипов К.Г. Юнга.

К.Г. Юнг обратил внимание на совпадение образов в рассказах своих пациентов об их снах с алхимическими символами, при том, что пациенты эти символы ранее не встречали и не были с ними знакомы. Позднее он применил метод сравнительного анализа в психиатрической практике и исследованиях феноменов мировой культуры, в частности, при исследовании мифологий разных народов и алхимических средневековых текстов. Результатом стала теория коллективного бессознательного, состоящего из архетипов.

Архетип, по определению К.Г. Юнга, это: 1) единство образа и  эмоций; 2) эмоционально заряженный образ; 3) генетически наследуемая структура.

В своих исследованиях К.Г. Юнг обозначает рамки применения своей теории. Так, он говорит о том, что архетипическая аналитика некоторого художественного текста или картины предполагает аналитику внутреннего мира автора.

Впоследствии теория архетипов была взята на вооружение культурологией и применена к анализу феноменов культуры. Сегодня теория архетипов в культуре является одной из важнейших в культурологической науке.

С течением времени подход К.Г. Юнга был использован многими его последователями применительно к различным видам искусства. Он оказался настолько продуктивным, что сегодня теория архетипов очень активно используется различными коммерческими структурами при подготовке рекламных кампаний и роликов. На данный момент еще нет достоверных данных о том, что сценаристы и кинематографисты столь же масштабно используют данный подход при создании сценариев и фильмов. Тем не менее, сами фильмы возможно анализировать с точки зрения проявления архетипов в образах их героев.

Если аналитика феноменов традиционной культуры говорит о том, что проявления архетипов возможны в мифологии, легендах и сказках, то в современной культуре архетипы можно искать в образах героев кино. Подход диссертанта состоит в том, что исследуются образы киногероев с точки зрения их архетипичности. Основная гипотеза исследования заключается в том, что в кинематографе, как в одном из самых синтетичных видов искусства, проявления архетипов будут столь же яркими, как и в мифологии, легендах и сказках.

Теоретическая и практическая значимость исследования

Материалы данного диссертационного исследования представляют научный интерес для специалистов в области культурологии, истории, теории и философии культуры, культурной антропологии, социологии, искусствознания, психологии, теории игр. Выработанный подход  к исследованию архетипов и процессов, протекающих в ментальном пространстве культуры, может быть полезен при анализе исторического развития современного социокультурного пространства. Материалы могут быть использованы в дальнейшей научно-исследовательской и преподавательской деятельности, при разработке и чтении курсов по теоретическим и прикладным дисциплинам, связанным с проблематикой культурологии, истории и теории культуры, искусствоведения, психологии.

Диссертационное исследование может также иметь ценность для работников сферы рекламы, литературы и кинематографа при конструировании смыслов и сюжетных ходов. Кроме того, авторские разработки могут иметь прикладное значение в так называемой области «художественной археологии», при анализе развития образов, определении их генетических связей.

Эмпирическую базу диссертационной работы составил архетипический анализ более 200 художественных кинофильмов, в том числе анимационных, жанров фантастики, мистики и приключений.  Исследование структуры сюжетов с использованием асимптотического анализа позволило обобщить полученные результаты в виде нескольких архетипических и резонансных моделей культуры и ментальности.

Апробация работы

Основные положения диссертационного исследования были изложены в статьях, докладах и выступлениях на конференциях и круглых столах различного уровня: Международная научно-практическая конференция «Город и наука: анализ рискогенных территорий» (2009, Саратов); Всероссийская научная конференция «Тверская герменевтическая конференция» (2007, Тверь); Всероссийская научная конференция «Виртуальное пространство культуры» (2008, Саратов); Всероссийский круглый стол «Гламур в современном искусстве» (2008, Саратов); Пятые Всероссийские Аскинские чтения «Жизненный мир философа в эпоху глобализации» (2009, Саратов); Всероссийская философская (молодежная) школа «Социально-философский и социокультурный потенциал современных антропологических концепций» (проект РФФИ № 10-06-06112-г) (2010, Нижнекамск); Республиканский симпозиум «Общество риска и кризис постиндустриализма» (2009, Саратов);  Межрегиональная научно-практическая конференция молодых ученых «Общество знаний в XXI веке» (2009, Саратов); Межрегиональная конференция молодых ученых «Общество риска» (2005, Саратов); Межвузовская конференция молодых ученых «Ценностный мир человека в современном обществе» (2006, Саратов); Межвузовская конференция молодых ученых «Жизнь: бытийственный, ценностный и антропологический аспекты» (2007, Саратов); Межвузовская конференция молодых ученых «Культура, наука, человек в постсовременном обществе» (2008, Саратов).

Основные идеи и научные результаты представлены в девяти публикациях, две из которых опубликованы в ведущих периодических изданиях, рекомендованных Высшей аттестационной комиссией Министерства образования и науки Российской Федерации.

Структура работы обусловлена задачами диссертационного исследования. Работа состоит из введения, двух глав, заключения и списка использованной литературы. Главы работы разделены на 4 параграфа. Библиография содержит 241 работу отечественных и зарубежных авторов. Общий объем рукописи составляет 158 страниц.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обоснована актуальность проблемы архетипических оснований современной культуры.

Первая глава «Современная социокультурная ситуация. Архетипический анализ» посвящена теоретической разработке проблематики архетипов в современной культуре.

Параграф 1.1 «Архетипы в культурологическом дискурсе» представляет собой обзорную часть, в которой определены свойства базовых архетипов, эти свойства проиллюстрированы примерами, существующими в современной культуре, и оценивается степень функциональности рассматриваемых архетипов по критерию доброкачественности результатов их деятельности.

К основным или базовым архетипам, согласно К.Г. Юнгу, можно отнести: Великую Мать (принцип порождения), Духа (принцип движения), Тень (принцип противоположности), Аниму/Анимуса (дополняющий принцип), Героя (принцип поиска), Дракона (синтезирующий принцип), Дитя (принцип новизны), Самость (принцип целостности). Все остальные с некоторой долей условности можно отнести к второстепенным, или производным. Согласно К.Г. Юнгу, архетипы имеют некоторую последовательность в человеческой ментальности.

Трикстер, или Тень, – это то, что отрицает в себе или просто не замечает за собой Эго; это вторая личность человека и двойник архетипического Героя. Тень всегда содержит в себе возможность перехода в собственную противоположность. Специфика Тени заключается не только в родстве с Героем, но и в том, что у нее общая природа с Драконом и та же суть (совмещение противоположностей). Если в Традиции роль Тени строго нормирована, то в современном мире ей предоставлена полная свобода действий. В современном мире Тень деформирована, она не осуществляет во всей полноте своих медиаторских и творящих функций.

Анима/Анимус – это вторая природа личности, представляемая в образе противоположного пола.

Основными сущностными чертами Анимы являются: доброта, любовь, юность как потенциал, направленность во-вне (от дома). Морфологические характеристики ее образа – это  полет и одаренность лунным светом. Анима может предстать в ипостаси Принцессы или Амазонки. Обычно она представляет собой архетип жизни для мужчины. «Травмированная» Анима превращается в Голодную, которая бесцельно перебирает возможности, но не останавливается ни на одной. Смертоносный аспект Анимы встречается гораздо реже.

Анимус встречается несколько реже Анимы – просто в силу того, что главные герои произведений, как правило, мужчины. Взаимодействие женского типажа Героини с этим архетипом качественно отличается от взаимодействия Героя с Анимой. Различие заключается, прежде всего, в том, что Анимус, неся в себе первобытное архетипическое начало охотника и воина, обладает предрасположенностью именно к смертоносному аспекту. Итак, Анимус – это, прежде всего, Воин. Его черты: контролируемая агрессия, точный расчет, сила, ловкость, ум, стойкость, доброта и милосердие. Увы, в современной культуре Анимус в большинстве случаев теряет свое творческое начало и превращается в самовлюбленного Нарцисса.

В современной культуре Великая Мать находится в довольно двусмысленном положении. С одной стороны, она покинула сакральный герменевтический центр; с другой, она, выражаясь метафорически, унесла его с собой, а также она почти «забыла», кем была, и поэтому разучилась творить «добрые вещи».

Дух – побуждающий принцип – выполняет роль учителя. Об Отце (Духе) в современном мире мы можем сказать почти то же самое, что и об архетипе Великой Матери. Этот архетип так и занимает околоцентральное место в герменевтических кругах. Поскольку Центр (архетип Матери) в современной культуре – блуждающий, а сакральные содержания оказались в ведении деструктивных ипостасей Тени, то творящая функция Духа тоже нарушена. Многие создания Духа либо не жизнеспособны, либо опасны для жизни. Как пример этого можно привести практически всю промышленность от легкой до военной. Наука всегда воплощала архетип Духа.

Ответственность и надежда являются спутниками образа Героя, который генетически связан с Драконом (Змеем). В мифах Герой не всегда знает о существовании Змея. Характерной чертой в изображении боя Героя со Змеем является то, что только заключив союз с Тенью, Герой может убить Змея. Так, например, Святого Георгия, поражающего Змия, изображают верхом на коне, образ которого представляет собой персонификацию Тени.

Дракон суть великий Хранитель Великих Сокровищ, самым главным из которых является он сам. Дар Дракона – Алмаз – это его собственное Сердце и его Мудрость, ведь алмаз по своему смыслу является символом многоглавости Дракона, многогранности, многоаспектности этого архетипа. Дракон всегда связан с какой-нибудь пещерой и подземным озером, которое символизирует Бессознательное. Таким образом, Дракон – это персонификация наиглубочайшего слоя души, самого непредсказуемого в своей свободе.

Самость, т.е. супраординатная личность – это самый всеохватывающий личностный архетип. В состоянии ее активности интуитивная сфера начинает работать более продуктивно, так как сознательный уровень ментальной сферы становится, практически, един со своим подсознанием.

Параграф 1.2 «Архетипические структуры в семиосфере культуры» посвящен исследованию соотношения символа, архетипа и смысла как составляющих культурогенеза.

Ни архетип, ни смысл не существуют без некоторого символического выражения; и если символ непосредственно представлен в актуальной реальности, то ни архетип, ни смысл таким качеством не обладают. Символ обладает большим семантическим потенциалом, содержит множество смысловых пластов, то есть, фактически, не имеет собственного значения. Архетип представлен неким образованием, которое, так же, не имея собственного содержания, может вобрать в себя множество различных значений, интерпретирующихся сообразно внутренним отношениям той архетипической схемы, составной частью которой они становятся. По данному критерию отсутствия собственного специфического содержания диссертант сравнивает архетип со смыслом.

В ментальной сфере человека, вероятно, имеется некое «пустое пространство», или, лучше сказать, «состояние с наименьшей энергией», некий семиогенный вакуум, которое позволяет определить человека как существо, обладающее особой спецификой. Иными словами, человек: определяем условиями существования не так жестко, как другие виды; способен воспринять из внешней среды любое событие в качестве априорного; способен осуществлять проекцию «семиогенного вакуума» вовне; способен посредством этого «вакуума» проводить многократную интерпретацию внешней «пустоты», провоцируя рождение фрактального небытия.

На возникающий в этой связи вопрос: возможна ли интерпретация чего-то отсутствующего посредством чего-то отсутствующего – можно ответить  утвердительно. Более того, таковое отсутствие открывает гораздо больший потенциал для действий, подобных интерпретациям, поскольку не обрекает на заранее заданный результат.

Архетип – это «отпечаток инстинкта», его остаток, пустая схема, или матрица. Архетипы могут оказаться корнем, основанием человеческой ментальности, а, следовательно, и культуры. Человек мог обрести ментальность, способность к производству смыслов в результате того, что он лишился содержаний некоторых инстинктивных схем.

Архетипическая схема вбирает в себя внешний мир и особым образом его интерпретирует; затем «выносит» результат этой интерпретации вовне, проецируя результат обработки на исходный «материал» – некоторый внешний объект. Как правило, объекты проекции в культурной среде носят табуированный характер, то есть оказываются как бы вне обыденности, вне правил, фактически, вне существующей в культуре системы координат – они находятся под запретом, и таким образом лишены свойства бытия. Тогда получается, что и результатом интерпретации может стать отрицание интерпретируемого объекта. Таким образом, и сама ментальная система может находиться в состоянии запрета, или такого культурного императива, как табу.

Если предположить, что процесс «создания» смысла, по сути, представляет собой «безрезультативный» акт или, иными словами, смысл имеет отношение к сфере небытия, то возможно рассматривать смысл как феномен, не имеющий отношения к бытийной реальности. Предмет сам по себе смысла не имеет, им его наделяет человек. Если же происходит некое «срастание» смысла с предметом, то последний в конечном счете превращается в символ, приобретая свойства очередной семиопсихологемной фигуры.

Символ может истолковываться с разных позиций в зависимости от контекста. Таким же свойством обладает любой факт бытийной реальности. Сопоставляя смысловую нагруженность символа со смысловой нагруженностью факта и учитывая, что смысл представляет собой нечто отсутствующее, то, выражаясь метафорически, смысл есть факт небытия. Автором не утверждается онтологическое отсутствие смысла, но им акцентируется онтологическое присутствие небытия в ментальных пространствах культуры. Являясь небытием в мире бытия, смысл представляет собой некое «зияние в пустоту» и таким образом способен быть трансгрессором ментальности в мир культуры.

С одной стороны, культура как феномен является производной архетипов, с другой – именно в культуре становится возможным создание и воспроизведение смыслов. Согласно традициям герменевтической науки культура представляет собой некое пространство смыслов, пространство понимания. Говоря же об архетипах как источнике культуры, диссертант приходит к точке зрения, которая предлагает взгляд на культуру, как на то, что не только не может быть непосредственно схвачено сознанием, а имеет бессознательную природу и обладает свойством устойчивости – то есть, как на архетип.

Архетипические механизмы представляют собой ментальные проекции во внешнюю среду. Таким образом, смысл, обладая онтологическим статусом небытия либо статусом недовоплощенного, виртуального бытия, является проявлением ментальности как феномена неординарного, по сравнению с психикой представителей других биологических видов, возможно даже в чем-то не свойственного миру природы. Говоря же о ситуации отсутствия опыта, стоит отметить, что архетип в ментальности представлен лишь «осевой структурой». Архетип – такая же «структурированная пустота», как и смысл, им порожденный. В определенном смысле, архетип не способен произвести ничего, кроме «пустоты», и выражаясь аллегорически, можно сказать, что и символы являются такими же особого рода «вакуумными печатями»: они часть архетипа и структурируют мир вокруг себя.

Вторая глава «Концепция архетипов и синергетическое моделирование культуры» посвящена разработке синергетической модели ментальности и архетипической модели культуры.

Параграф 2.1 «Резонансные архетипические состояния и дихотомии в культуре». Разрабатывается синергетический подход к исследованию феномена человеческого восприятия нематериальных содержаний культуры. При его помощи можно описывать различные феномены семио- и психосферы с точки зрения их соответствия какой-либо синергетической модели: предельному циклу, тору или странному аттрактору – каждая из которых обладает уникальным резонансным качеством. Так, механизм формирования предпочтений в музыке, живописи, литературе заключается в том, что человек выбирает те произведения, которые будут иметь наибольший резонанс с синергетической моделью архетипической матрицы его ментальной сферы.

Введено представление об архетипической матрице ментальности. Под архетипической матрицей ментальности автором понимается совокупность основных характеристик ментального пространства культуры, включающую в себя базовые архетипы, их отношения и локализацию в ментальном пространстве культуры. Это динамически меняющаяся структура, изменения которой связаны с изменениями культурной ситуации и конкретным наполнением архетипических конструктов, определяемых изменением культурного опыта.

Синергетическое описание позволяет ввести и классификацию типов восприятия социокультурной реальности по соответствию различным типам резонансных состояний:

- периодическим,

- квазипериодическим,

- хаотическим.

Так, например, архетипическая матрица ментальности функционирует в периодическом режиме, когда деятельность в социокультурной реальности нормирована и упорядочена. Например, этому режиму соответствует повседневность с ее нормами. Соответственно, данный режим часто будет свойственен архетипам консолидирующей группы.

Квазипериодический режим архетипической матрицы возникает в случаях, когда одновременно взаимодействуют различные архетипы и различные герменевтические сферы, несоизмеримые интерпретации,  характеризующиеся несовпадающими социокультурными параметрами. Так происходит, например, при общении представителей различных социальных  групп.

Матрица ментальности переходит в хаотический режим в те моменты, когда необходимо моделирование обычаев в соответствии с некоторой принципиально новой ситуацией. Хаотический резонанс означает совпадение некоторых из большого набора собственных и (или) внешних частот и предполагает сложные, непредсказуемые ситуации и режимы, непременно сопровождающиеся рождением новых структур. При этом рождаться могут новые смысловые  «наполнения» привычных архетипов или принципиально новые ментальные структуры.

Весьма продуктивным для описания различных режимов ментальной сферы, как отдельного индивида, так и культуры в целом, является представление о бифуркациях. Под бифуркацией в синергетике понимают качественное изменение состояния системы при изменении некоторых параметров. В этом смысле, как бифуркации могут быть описаны любые переходы, трансформации, скачки, метаморфозы и прочие критические явления. Бифуркационный режим функционирования архетипической матрицы ментальности характеризуется частыми переходами от одного типа резонанса к другому.

Ментальная сфера, которая функционирует в переходном, бифуркационном режиме, будет не просто наиболее лабильна, но и будет иметь еще более сложную структуру, чем та, что демонстрирует хаотический режим. Такой режим, по сути, есть переходный хаотический процесс, в котором множество резонансов активно взаимодействуют и сменяют друг друга. Этот режим аналогичен известному «фликкер-шуму», который ближе всего к широко известной модели «истинного хаоса» с максимальными характеристиками хаотичности. Подобный режим по своим хаотическим параметрам приближается к сфере коллективного бессознательного, которое выше было определено как сильно хаотический, турбулентный феномен. Таким образом, получен значимый вывод: именно в подобных переходных хаотических режимах функционирования архетипической матрицы ментальности коллективное бессознательное связывается со сферой коллективного сознания, смысловым пространством культуры.

Из синергетики известно, что существуют различные типы бифуркаций и бифуркационных переходов, каждый из которых предполагает особенности возникающих режимов. Рассматривая варианты бифуркационных переходов от одного резонанса к другому в ментальном пространстве культуры, имеет смысл выделить два основных типа. В качестве критерия классификации бифуркационных переходов выделена способность оперировать имеющимися знаниями, информацией, навыками.

При исследовании этих переходных режимов используется следующая модель ментальности. Ментальность представляет собой открытую систему, поскольку постоянно взаимодействует с внешними культурными явлениями. Этот факт оказывается чрезвычайно важным, поскольку в закрытых системах подобные переходы не наблюдаются. Ментальность как система включает в себя особые «фильтры» или «призмы», через которые человек воспринимает реальность культуры и которые обусловлены особенностями ментальности. В качестве примера системы таких культурных фильтров можно привести мифологию определенного народа, которая есть система представлений о мире и позволяет воспринимать только те явления, которые ей соответствуют. Подобные «фильтры восприятия» при взаимодействии с внешним миром могут характеризоваться различной степенью открытости, а также функционировать спонтанно, либо в режиме осознанной мотивации.

Первый тип бифуркационного перехода – изменение мировоззрения – это спонтанный процесс, когда открывается небольшая часть «фильтра».

Второй вид бифуркационного перехода является результатом сознательного и целенаправленного оперирования уже известной информацией. Это соответствует случаю, когда система становится наиболее открытой внешнему миру, т.е. «сильно диссипативной».

Эта классификация имеет серьезное методологическое значение, поскольку по качеству резонансов возможно определить, в каком режиме функционирует ментальная сфера какой-либо культуры.

Синергетика первая заговорила о практической необходимости произвести структурирование сферы нашего незнания. Иногда утверждается, что синергетика возникла в качестве оправдания ошибок науки; что к синергетическим парадоксам, вроде отмены дихотомий, привели ошибочные выводы. Логика дихотомий ведет к категоричному мышлению, так как в своем апогее дихотомия исключает любые срединные состояния. В современности все то, к чему могут быть применены дихотомии (то есть, теоретически, ко всему), способно наделяться свойством апокалиптичности, когда любая вещь наделяется качеством всеобщности или метонимически равна этой всеобщности.

Если дихотомичность мышления, как таковая, становится опасной в силу каких-то причин, то ее можно избегать путем политических технологий, представляющих собой замену межгосударственного взаимодействия между замкнутыми политическими пространствами, имеющего возможность быть выраженными лишь в военных действиях. Как удалось выяснить автору, дихотомичность также можно и табуировать. Табуированные же предметы не теряют свойства реальности, то есть остаются в пределах метафорической видимости. Различные табуированные предметы и места имеют свойство принимать на себя архетипические проекции. Так, можно предположить, что табуированный феномен войны спровоцирует вбирание понятием Войны в себя архетипического начала, и в результате может антиутопически поставить его в один ряд с образом Родины-Матери. В традиционной культуре таких примеров двойственности божеств  великое множество, например, индийская Кали.

Отсутствие строгой смысловой изоляции между дихотомическими полюсами объясняет существование такого феномена как взаимозаменяемость, сама возможность перехода, в частности, взаимозаменяемость архетипов, и даже существование таких психологем как Трикстер, Дитя. Ведь феноменологически категоричное исключение Третьего, возможно, просто не позволило бы человеческой ментальности развиться в то, чем она является.

Синергетический подход к феномену человеческого восприятия, опосредованного архетипическими конструкциями, дает возможность построить синергетическую модель человеческой ментальности. Следовательно, позволяет определять механизмы формирования предпочтений, например, в музыке, живописи, литературе, – а также выделить принцип классификации типов восприятия на основе определения различных резонансных состояний и даже прийти к постановке общих онтологических вопросов о природе феноменов человеческого сознания, мышления, вкуса. Кроме того, используя асимптотический анализ, возможно построить архетипическую модель художественного текста и, проведя аналогию между волшебными сказками и кинематографом фантастического жанра, составить прогнозы поведения конкретного индивида или персонажа в типичных ситуациях.

Параграф 2.2 «Практический архетипический анализ на примере кинематографа». Проведен архетипический анализ образных рядов фильмов, составляющих единую генетическую линию с точки зрения компаративного подхода, включающего культурологические, философские и психологические составляющие. В качестве примера используются художественные линии западного кинематографа, оказавшие наибольшее влияние на кинематографическую культуру всего мира. Сказочное повествование может иметь несколько смысловых пластов, поэтому предлагается только одна трактовка для каждого киноцикла.

Приведен анализ генетических линий разных кинематографических циклов в качестве примера разных герменевтических структур. Подробно рассматриваются образы персонажей с точки зрения проявления в них архетипов. Анализируются морфологические цепочки архетипической доминанты для ключевых образов и трансформация архетипической морфологии образов героев циклов художественных фильмов.

Архетипическую основу для создания модели культуры могут предоставлять современные фильмы как своеобразную «незавершенную», становящуюся мифологию. В таком случае структура культурных семиосфер становится подобна сетевой организации. Следовательно, в ней можно выделить несколько приоритетных направлений – направлений смысловой организации, роль которых может быть отведена архетипическим представлениям в культуре. Исходя из этого, предлагаем классифицировать архетипы по тем функциям, которые они выполняют в семиосферах культуры. Можно выделить три основные группы: герменевтические оси, векторные силы и консолидирующие архетипы; а также одну внекультурную – хаотическую.

Герменевтическими осями автор называет архетипы, которые представляют собой оси в смысловых кругах культуры. К ним относятся архетипы, которые не имеют строго фиксированного положения в какой-либо из этих сфер и постоянно «курсируют» по ним в направлении «центр – периферия – вне – периферия – центр». В отличие от векторных архетипов, они обладают не трансгрессивными характеристиками, а в большей мере свойствами апокатастасиса (возвращения в прежнее состояние). Такими архетипами-осями являются Герой и Анима (Анимус), поскольку именно они выступают в качестве фиксирующих точек для векторов культурогенеза.

Векторными силами культуры являются феномены, которые создают условия для того, чтобы культура как система оставалась открытой. Эти силы центробежны, поскольку расширяют смысл явлений, соединяют внешнее и внутреннее; они же являются центростремительными, так как, благодаря своей трансдуктивности, способности к переориентировке и переоценке ценностей, они способствуют формированию и развитию культуры. Таковыми являются Трикстер, Вещь и Гость.

Консолидирующими названы архетипы, положение которых в герменевтических кругах культуры строго определено и деятельность которых обычно не выходит за рамки соответствующих им смысловых сфер. Это, прежде всего, Мать, Дух и Дитя.

Особняком от упомянутых трех групп стоят такие архетипы как Деструкт, Дракон, Другой и Самость. С одной стороны, они близки по свойствам к архетипам векторной группы, но при этом их центробежная тенденция выражена настолько мощно, а синтезирующий момент так силен, что они способны подвести под общий знаменатель все, с чем соприкоснутся. Архетипы этой группы оказываются включены в структуру культурных систем еще реже, нежели архетипы векторной группы. Чаще они наделяются качествами Деструкта, хотя таковыми могут и не являться (например, Самость или Другой). Условно эту группу архетипов можно определить как хаотическую, подразумевая их сложноорганизованную структуру.

Большинство архетипов в современной культуре, в связи с  глобальной перестройкой ее смысловых реалий, деформировано: нарушены выполняемые ими функции, положение в герменевтических кругах характеризуется как хаотическое.

Таким образом, основным отличием современной культуры от традиционной, являются структурные особенности герменевтических сфер, а именно: отсутствие в современной семиосфере стабильного консолидирующего центра, деформированность векторных сил и нефиксированность герменевтических осей. Таким образом, диссертант приходит к выводу, что современная культура переживает нечто вроде герменевтического разбега, происходит ее апокалиптическое разрастание. В принципе, это описание, по мнению автора, в некоторой степени совпадает с определением ситуации Постмодерна.

Также налицо некоторые моменты взаимосвязи герменевтических элементов, принадлежащих к одному семиологическому типу. Так, в смысловых реалиях архетипы Дитя и Духа также встречаются в непосредственной близи архетипа Великой Матери, составляя, как мы ее определили, консолидирующую группу; Герой и Анима/ Анимус – архетипы-оси – и сегодня следуют по своим осевым путям, не теряя между собой связи; векторные силы культурогенеза: Вещь, Тень и Гость – по-прежнему составляют триединую конструкцию. Хаотическая же группа архетипов, как и прежде, не утратила своих внутренних связей.

Каждая отдельная семиологическая группа архетипов качественно отличается от другой степенью взаимосвязанности своих элементов. Например, консолидирующие архетипы в традиционной культуре обладали наиболее тесными семиологическими связями; векторные архетипы, составляя единую группу, все же были более независимы друг от друга; архетипы-оси обладали четкими закрепленными исходным и конечным пунктами. В современной же культуре наблюдается изменение отношений между элементами групп, а именно, разрыв прежних смысловых связей. Так, наибольший разбег смысловых характеристик достигнут среди консолидирующих архетипов. Об этом говорит, в частности, тот факт, что современная культура относится к конфигуративному типу, когда и дети, и взрослые учатся у своих сверстников. В семиогруппе архетипов-осей не наблюдается сильного смыслового разбега, но у них отсутствует момент фиксации «пунктов следования». Автор считает, что именно поэтому в западном кинематографе в последние десятилетия ХХ века получил широкое распространение тип Героя-Странника. Векторная же группа характеризуется как наиболее стабильная в смысле своей внутренней структуры, поскольку взаимосвязи ее элементов не только не ослабли, но в некоторой степени даже окрепли ввиду того, что эти архетипы в современности зачастую имеют больший доступ к сакральному ядру, нежели традиционно консолидирующие паттерны. Архетипы хаотической группы, подобно векторным, обрели большую связь между собой, что сделало их дестабилизирующе-синтезирующие свойства еще более выраженными. Кроме того, будучи связаны семантическими отношениями с векторными архетипами, они оказались непосредственно вблизи внутренних пространств культуры. Следствием этого является усиление воздействия на культуру архетипов векторной группы.

Несмотря на то, что современная культура представляется как обладательница герменевтически-апокалиптических форм, в то же время она является глобальным синтезом хаотически-поискового характера, подобным тому, который шел в «информационной роскоши» эпохи палеолита. И в этом современная цивилизация является подобием того периода в истории, который предшествовал появлению культуры. Говоря о том, что культура всегда была атрибутом человека как существа разумного, не стоит переносить свойство культурности как способности к творению смыслов на тот период, когда предки homo sapiens разумом не обладали вовсе.

Также на примере современных ритуальных практик определен механизм формирования культурных образцов современности, который осуществляется по традиционной схеме соидентификации человека с каким-либо художественным персонажем.

В заключении подводятся итоги разработок и намечаются перспективы исследования.

ВЫВОДЫ И РЕКОМЕНДАЦИИ

По результатам проведенного исследования можно сделать следующие выводы и сформулировать предложения автора.

Исследование показало, что в современной культуре многие архетипы репрезентируют себя в образах, семиотическая структура которых сходна с традиционными образцами. В отличие от традиционных, современные архетипические матрицы демонстрируют тенденцию к качественному изменению своих функций. В силу этого начинают преобладать деструктивные направления социокультурогенеза.

Проведенный анализ динамики архетипических структур позволяет создать архетипические модели функционирования ментальных сфер в разнообразных культурах. Авторский подход также позволяет дать качественную интерпретацию социокультурных процессов, происходящих в цивилизациях разного типа.

В ходе выполнения диссертации были выявлены, систематизированы и описаны резонансные состояния между формами человеческого восприятия и ментальными структурами культуры, что позволяет проводить системный анализ социокультурных процессов.

В ходе работы над диссертацией была разработана архетипическая модель культуры на основе авторской классификации архетипов в соответствии с выполняемыми ими в культуре функциями. В культурном пространстве выделены три основные группы архетипов: осевые, векторные и консолидирующие – и отдельная «хаотическая» группа архетипов, расположенная вне культурного пространства. Предложенная авторская модель позволяет определять функциональные изменения в ментальных структурах культуры.

Основное содержание диссертации отражено в следующих опубликованных работах:

Публикации в ведущих периодических изданиях, рекомендованных Высшей аттестационной комиссией Министерства образования и науки Российской Федерации:

1. Вдовушкина Н.С. Архетип и смысл культуры// Известия Саратовского университета. Серия Философия, психология, педагогика. 2009. Вып. 4. – С. 3-8.

2. Вдовушкина Н.С. Архетипические мотивы рискогенных соцокультурных ситуаций// Общество. Среда. Развитие. 2010. № 2. – С. 88-93.

Публикации в других изданиях:

3. Вдовушкина Н.С. Генезис художественного концепта: на примере западного кинематографа// Культура, наука, человек в постсовременном обществе: сборник статей молодых ученых/ под ред. С.М. Малкиной. – Саратов: Наука, 2009. – С. 166-173.

4. Вдовушкина Н.С. Архетипические образы современного кинематографа// Общество риска: цивилизационный вызов и ответы человечества. Сборник статей молодых ученых/ Под. ред. С.М. Малкиной. – Саратов: Научная книга, 2006. – С. 156-159.

5. Вдовушкина Н.С. Синергетическая модель человеческой психики// Общество риска: цивилизационный вызов и ответы человечества. Сборник статей молодых ученых/ Под. ред. С.М. Малкиной. – Саратов: Научная книга, 2006. – С. 98-101.

6. Вдовушкина Н.С. Потребность в ритуализации жизни современного человека// Ценностный мир человека в современном обществе: сборник статей молодых ученых/ под. ред. С.М. Малкиной. – Саратов: Наука, 2007. – С. 82-85.

7. Вдовушкина Н.С. Герменевтика культуры рубежа XX – XXI веков: на основе анализа проявлений архетипов в кинематографе фантастического жанра// Вестник Тверского государственного университета, №29 (57), 2007. – С. 43-49.

8. Вдовушкина Н.С. Музыка и психика: гипотеза резонансных состояний// Жизнь: бытийственный, ценностный и антропологический аспекты: Сборник статей молодых ученых/ Под. ред. С.М. Малкиной. – Саратов: Наука, 2008. – С. 184-189.

9. Вдовушкина Н.С. Гость как виртуальная фигура традиционной культуры// Виртуальное пространство культуры. Сборник научных статей/ Под. ред. Е.В. Листвиной. Саратов: Наука, 2008. – С. 173-179.

 






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.