WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


На правах рукописи

Зенкин Михаил Александрович МИРОВОЗЗРЕНИЕ И ТВОРЧЕСТВО Г.С. БАТЕНЬКОВА В КОНТЕКСТЕ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ 1820-1840-х гг.

Специальность 10.01.01 – русская литература

Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук

Томск – 20

Работа выполнена на кафедре русской и зарубежной литературы ФГБОУ ВПО «Национальный исследовательский Томский государственный университет»

Научный консультант: доктор филологических наук, профессор Канунова Фаина Зиновьевна, доктор филологических наук, профессор Янушкевич Александр Сергеевич.

Официальные оппоненты: Айзикова Ирина Александровна, доктор филологических наук, профессор, ФГБОУ ВПО «Национальный исследовательский Томский государственный университет», филологический факультет, заведующая кафедрой общего литературоведения, издательского дела и редактирования.

Макаренко Евгения Константиновна, кандидат филологических наук, доцент, ФГБОУ ВПО «Томский государственный педагогический университет», историкофилологический факультет, сотрудник кафедры литературы.

Ведущая организация: ФГАОУ ВПО «Сибирский федеральный университет».

Защита состоится 28 мая 2012 г. в ____ часов на заседании диссертационного совета Д 212.267.05 при ФГБОУ ВПО «Национальный исследовательский Томский государственный университет» по адресу:

634050, г. Томск, пр. Ленина, 36.

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке ФГБОУ ВПО «Национальный исследовательский Томский государственный университет» по адресу: г. Томск, пр. Ленина, 34 а.

Автореферат разослан 4 апреля 2012 г.

Ученый секретарь диссертационного совета Л.А. Захарова

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Диссертационное исследование посвящено изучению мировоззрения и творчества Г.С. Батенькова в контексте русской поэтической культуры первой трети XIX века. 1830-1840-е годы в истории русской словесности прошли под знаком гегельянства, тотального увлечения диалектикой, которую передовые литераторы стремились осмыслить как «алгебру революции».



В то же самое время на периферии литературного процесса формировалась оппозиция, противопоставлявшая зачаткам диалектического материализма глубокое религиозное чувство, позитивистским установкам – идею синтеза, которая легла в основу эстетики «поздних» романтиков, декабристов, «любомудров». Используя разные художественные стратегии, они следовали к одной цели – «пересадить» философию на почву «художества» (выражение Г.С. Батенькова), соединить жизнь и поэзию воедино.

Ю.М. Лотман растождествлял понятия «история литературы» и «история великих писателей», считая культуру «не собранием шедевров», а «живым организмом» 1. В этом смысле изучение литературного «фона» дает материал, позволяющий более объективно представить литературный процесс, поскольку типические черты отчетливо проявляются именно в массовой литературе, среди представителей которой нередко встречаются личности, репрезентирующие искания целой эпохи. К такому типу личности относится Г.С. Батеньков, интерес к судьбе и творческому наследию которого на протяжении многих лет не угасает.

Работа Е.И. Анненковой «Г.С. Батеньков и Гоголь» 2, В.Н. Топорова «Об индивидуальных образах пространства ("Феномен" Батенькова)» 3, Ф.З. Кануновой «В.А. Жуковский и Г.С. Батеньков (к вопросу о религиозно Лотман Ю.М. Поэзия 1790-1810-х годов // Поэты 1790-1810-х годов. Л., 1971. С. 6.

Гоголь и декабристы. М., 1989. С. 121-156.

Миф. Ритуал. Символ. Образ: Исследование в области мифопоэтического. М., 1995. С. 446-475.

эстетических исканиях)» 1, В.Д. Юшковского «Г.С. Батеньков: эволюция личности и мировоззрения в историческом контексте России первой половины XIX века» 2 раскрывают глубокое и оригинальное мировоззрение декабриста, статья Т.Г. Снытко «Г.С. Батеньков – литератор» 3 и «Очерк поэтического творчества» А.А. Илюшина 4 репрезентируют его как поэта.

Однако мировоззрение и творчество Г.С. Батенькова как синтетичная взаимодетерминирующая система до сих пор не осмыслены, место поэтадекабриста в русской словесной культуре как репрезентанта эпохи не определено. Между тем, всестороннее изучение его творческого наследия позволяет по-иному оценить историко-литературный процесс XIX столетия.

Актуальность работы определяется ее включенностью в современную феноменологическую парадигму, связанную с рассмотрением мировоззрения и творчества писателя как динамической системы, дискуссионными проблемами изучения творческого наследия Г.С. Батенькова.

Материалом послужили заметки декабриста по философским вопросам, публицистические очерки, литературно-критические статьи, записки, письма, стихотворения, его автобиографическая проза.

Существенное место в источниковедческой базе работы занимают архивные документы, которые находятся в рукописных отделах Российской государственной библиотеки, Российской национальной библиотеки, Института русской литературы РАН, а также материалы личной библиотеки Г.С. Батенькова, хранящиеся в Научной библиотеке Томского государственного университета.

Предметом исследования является категория пространства как структурообразующая в мировоззрении и эстетике Г.С. Батенькова.

Нравственно-эстетические искания русского романтизма и религия (1820-1840-е годы). Новосибирск, 2001.

С. 117-133.

Автореф. дис … канд. истор. наук. Томск, 2007. 27 с.

Литературное наследство. Декабристы – литераторы. М., 1956. С. 289-316.

Поэзия декабриста Г.С. Батенькова. М., 1978. С. 9-83.

Цель работы заключается в выявлении места мировоззренческих и творческих исканий поэта-декабриста в русском историко-литературном процессе 1820-1840-х годов.

Задачи исследования отражают его цель:

1) определить место русских мыслителей, составивших оппозицию гегельянству, в историко-культурном процессе 1820-1840-х годов;

2) выявить типологические черты, роднящие Г.С. Батенькова с русскими мыслителями 1820-1840-х годов (П.Я. Чаадаевым, М.С. Луниным, В.А. Жуковским, Н.В. Гоголем и др.);

3) представить философско-эстетические воззрения декабриста в культурно-философском контексте эпохи;

4) обозначить круг текстологических проблем, связанных с творчеством поэта, и предложить пути их решения;

5) определить степень влияния русской романтической поэзии на стихотворное наследие Г.С. Батенькова;

6) рассмотреть стихи декабриста в контексте русской философской поэзии, раскрыть экзистенциальную природу его творчества.

Теоретическую и методологическую основу диссертации составили труды М.Л. Гаспарова, В.М. Жирмунского, Ю.М. Лотмана, В.Н. Топорова, Ю.Н. Тынянова, М.И. Шапира, Б.И. Ярхо.

В качестве основных исследовательских приемов следует выделить:

1. Структурный анализ мировоззрения Г.С. Батенькова и типологически близких ему поэтов и мыслителей под углом зрения пространственности.

2. Логико-семиотическое прочтение судьбы и творчества декабриста.

3. Морфологический анализ поэтики.

4. Лингвостиховедческий анализ текста.

5. Историко-генетическое сопоставление и выявление следов влияний художественных текстов друг на друга.

6. Выявление типических жанровых схем «узнической» и «поэзии мысли».

7. Рассмотрение высоких образцов русской литературы на фоне литературы массовой.

Научная новизна исследования выражается в следующем:

1. Философско-эстетические воззрения Г.С. Батенькова осмыслены как система, структурообразующую роль в которой играет категория пространства.

2. Анализ письменного наследия декабриста (философских трактатов, заметок, записок, автобиографической и эпистолярной прозы, поэзии) впервые проведен в большом историко-литературном контексте.

3. Значительная часть архивных материалов, использованных в работе, введена в научный оборот впервые.

4. Конкретные результаты исследования использованы для постановки общих историко-литературных проблем, что дало основание для прочтения литературного процесса 1820-1840-х годов, как противостояния прагматично-рационального и экзистенциального начал.

5. Текстологические изыскания с целью уточнения и развития концепции М.И. Шапира за последние десять лет, с целью систематизации стихотворного наследия Г.С. Батенькова за последние тридцать лет предприняты впервые.

Теоретическая значимость работы определяется разработкой системного подхода, позволяющего выявить идею синтеза научного и художественного, философского и религиозного сознания в поэтической культуре первой трети XIX века, вкладом в дальнейшее развитие методологии анализа пространственных моделей, методов «точного литературоведения».

Практическое значение диссертации заключается в том, что ее результаты могут использоваться в научно-педагогической деятельности при чтении курса по истории русской литературы первой трети XIX века, спецкурсов по проблемам русской культуры, в эдиционной практике.

Положения, выносимые на защиту:

1. Комплексный анализ мировоззрения и творчества Г.С. Батенькова позволяет представить идею синтеза как эстетическую доминанту русских маргинальных литераторов 1820-1840-х годов.

2. В 1830-1840-е годы, прошедшие под влиянием философии Г.Ф.В. Гегеля, на периферии русской культуры формировалась религиозно ориентированная оппозиция, заложившая основы в фундамент русской философии рубежа XIX-XX веков.





3. Г.С. Батеньков относится к тому особому типу личности, жизнь и творчество которого, образуя единство, воплощает искания эпохи.

4. Пространство является структурообразующей категорией в мировоззрении и поэзии декабриста, тесно связанной с проблемами экзистенциализма.

5. Творчество Г.С. Батенькова вписывается одновременно в контекст русской романтической и «поэзии мысли», отражает эксперименты времени в области жанра.

6. Посредством поэзии декабрист претворял в жизнь миромоделирующую модель.

7. Решение текстологических проблем лежит в сфере комплексного методологического подхода, совмещающего индуктивные и дедуктивные, традиционные и инновационные исследовательские стратегии.

Апробация работы. Общая концепция и предварительные результаты исследования были представлены на Всероссийских и международных научных и научно-практических конференциях в г. Томске (ТГПУ, 2006, ТГУ, 2008), г. Новосибирске (НГТУ, 2006, НГУ, 2007-2008), г. Москве (МГУ им. М.В. Ломоносова, 2007-2008).

Содержание диссертации отражено в 10 публикациях, 1 из них – в научном издании, рекомендованном ВАК РФ для кандидатских исследований.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения, списка литературы и приложения.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность работы, ее научная новизна, теоретическая и практическая значимость, раскрываются цель и задачи, определяется предмет исследования, дается история вопроса, характеризуется материал и методы его изучения, формулируются основные положения, выносимые на защиту.

Первая глава «Пространство как структурообразующая категория в мировоззрении и эстетике Г.С. Батенькова» посвящена многоаспектному анализу категории, занимающей центральное место в мировоззрении поэта.

В разделе 1.1. «Концепция пространства-времени в аспекте синтеза естественнонаучного и гуманитарного знания» на материале личной библиотеки раскрывается энциклопедизм личности декабриста, истоки интенции к целостному охвату реальности.

Histoire de l’Academie Royale des sciences, научные трактаты И. Ньютона, Elmens de musique д’Аламбера, «Космос» Александра фон Гумбольдта, книги по математическому моделированию и архитектуре, Principes de philosophie Р. Декарта, философские работы Г.В. Лейбница, И. Канта, Ф.В.Й. Шеллинга, «Божественная философия» Ж.Ф. Дютуа, сочинения поэта-ученого М.В. Ломоносова и поэта-философа Г.Р. Державина, масонская литература 1 – круг читательских интересов, См.: Лобанов В.В. Библиотека Г.С. Батенькова: В 3 частях. Томск, 1993.

определивших батеньковскую концепцию всеобъемлющего пространствавремени.

Мыслитель стремился к преодолению демаркационных границ между наукой и религией, считая законы физики «изобретением» Бога, который, по его утверждению, «не только математик, но и поэт» 1. Вслед за И. Кантом он считал пространство и время априорными категориями, которые рассматривал в неразрывном единстве. В «Заметках по философских вопросам (о категориях пространства, времени и "вещества")» 2, а также в «Философских размышлениях 4 мая 1856 г.» 3 пропагандировал «естетическое воззрение» на них. Подобно М.В. Ломоносову декабрист обожествлял и поэтизировал небесную механику, в духе Г.Р. Державина и адептов масонского учения, опираясь на философию Б. Спинозы и Г.В. Лейбница, утверждал субстанциальную природу Бога.

Об этом сообщается в разделе 1.2. «Бог и пространство – субстанциальные категории в мировоззрении Г.С. Батенькова».

Г.С. Батеньков родился и вырос в Сибири, где само пространство, «изливая непрестанно из недр своих эстетическую субстанцию» 4, раскрывает самоочевидность божественного происхождения мира.

Анализ эпистолярия декабриста, его автобиографической прозы («Повести собственной жизни») позволяет утверждать, что рефлексия о первопричине бытия возникла вследствие глубокого экзистенциального переживания, связанного с освоением пространства «широты континентального размера» 5. Бог, по мнению мыслителя, открываясь человеку через природу, побуждает его к самосовершенствованию, которое ведет в конечном итоге к совершенствованию мира. Так человек вовлекается в процесс со-творчества. Тетрарная структура Бог – Пространство – Человек выстраивается Г.С. Батеньковым как сложная взаимодетерминирующая Батеньков Г.С. Сочинения и письма. Иркутск, 1989. С. 282.

НИОР РГБ. Ф. 20. К. 6. Ед. хр. 3. Л. 1.

ОР РНБ. Ф. 49. Ед. хр. 10. 2 л.

Батеньков Г.С. Сочинения и письма. Иркутск, 1989. С. 294.

Там же.

система, активное взаимодействие всех частей которой определяет становление мира, ход истории.

Историософская концепция декабриста, обнаруживающая сходство с представлениями П.Я. Чаадаева о религии как движущей силе исторического прогресса, находит развитие в разделе 1.3. «Пространство-время как историософская категория».

В «Писаниях сумасшедшего» Г.С. Батенькова 1 и «Философических письмах» П.Я. Чаадаева идея развития тесно связана с решением проблемы свободы, роли человека в истории. По мнению мыслителей, чувство собственной воли выделяет человека из мира, противопоставляя его универсуму, в то время как подчинение божественной необходимости позволяет ощутить проявление «мировой воли», определяющей ход истории.

Переосмысляя в религиозном ключе формулу Б. Спинозы «свобода есть осознанная необходимость», мыслители полагали, что подлинная свобода человека, раскрывающая в нем миротворческие потенции, заключается в смирении разума перед верой. Эти представления шли вразрез с господствующей в 1830-е годы в русской культуре идеалистической философией, провозглашавшей культ разума.

В разделе 1.4. «Г.С. Батеньков и немецкая идеалистическая философия, эстетика немецкого романтизма» выявляются следы влияния немецкой философии на мировоззрение декабриста, а также – точки расхождения.

В эстетике романтизма Г.С. Батенькова привлекала устремленность к беспредельности, идея синтеза и божественного происхождения искусства, в доктрине Ф.В.Й. Шеллинга – зачатки диалектического метода. В диалектике Г.Ф.В. Гегеля мыслитель ценил идею развития, всеобщей связи явлений, однако противоречия, неизбежно обнаруживаемые в бытии, разрешал принципиально иным способом – опираясь не на разум, а на веру.

Религиозная экзальтация рождалась из жизненного опыта декабриста, ИРЛИ РАН. Ф. 265. Оп. 2. № 133. 38 л.

пережившего в двадцатилетнем одиночном заключении «экзистенциальный ужас». В критической ситуации существования он находил опору не в рационалистической философии, а в религиозном мистицизме, масонской практике самосовершенствования, о чем сообщается в разделе 1.5. «Г.С. Батеньков и масонство».

В научно-исследовательском отделе рукописей РГБ сохранилась заметка «О Востоке Томском» 1, а в архивах ИРЛИ РАН – рассказы И. Вологдина о Г.С. Батенькове 2, раскрывающие биографическую связь декабриста с обществом вольных каменщиков. Его «Масонские воспоминания», опубликованные А.Н. Пыпиным 3, представляют мыслителя как человека, для которого масонство «до последнего времени сохранило <…> свой таинственный авторитет» 4.

Масоны полагали, что человек волевым актом (используя молитву, обряды) может воздействовать на мир. Концепция «внутренней церкви», получившая свое целостное воплощение в трактате И.В. Лопухина, в экстремальной ситуации жизни-тюрьмы обрела для Г.С. Батенькова новый смысл. Посредством поэтического слова он пересоздавал реальность, перемещаясь из одиночной камеры в пространство духовной свободы.

Его тюремная поэзия сплошь пронизана масонской символикой. В стихотворении «Таинства» воспроизводится обряд посвящения в степень мастера, основанный на идее жертвенности и презрения к смерти, а в оде «К математике» обыгрывается миф о Великом Доме Вселенной (Храме), в котором Солнце правит в союзе с двенадцатью знаками зодиака.

Масонская образность в сочетании с архаичной поэтикой, которая, по мнению декабриста, наиболее адекватна выражению миротворческой проблематики, восходит к русской классицистической традиции.

НИОР РГБ. Ф. 20. К. 15. Ед. хр. 11. 2 л.

ИРЛИ РАН. Ф. 265. Оп. 1. № 39. Л. 455-463.

Русское масонство: XVIII и первая четверть XIX века. Петроград, 1916. С. 458-472.

Там же. С. 460.

Это утверждение нашло развитие в разделе 1.6. «Г.С. Батеньков и традиция русской литературы XVIII века».

Поэтические миры М.В. Ломоносова и Г.Р. Державина одинаково близки поэту-декабристу. Как поэт и ученый он обнаруживает немало общего с М.В. Ломоносовым, в духовных одах которого остро ставится проблема границ научной и религиозной гносеологии. На уровне поэтики между авторами выявляется сходство в области употребления научной терминологии, техногенных метафор и образов в поэтическом контексте.

Однако для М.В. Ломоносова поэзия – скорее средство реализации просветительской программы, двигатель научных и религиозных идей, для Г.С. Батенькова – миротворчество. Влияние державинской традиции в этом смысле не следует умалять.

В поэзии Г.Р. Державина воплощены идеи, находящие отзвук в религиозной концепции декабриста. Соотношение Бога и пространства, субстанциальное понимание этих абсолютов, понятие «цикля», структурообразующее в его пространственной парадигме, восходит к державинской оде «Бог». Обилие реминисценций и тот факт, что Г.Р. Державин – единственный русский поэт, упоминаемый в батеньковских стихах, свидетельствует о самоценности этой традиции. Декабрист продолжал и развивал ее в своем поэтическом творчестве. В русской литературе он высоко ценил миротворческие основания поэтики, заложенные художниками XVIII столетия, что нашло отражение в его литературнокритической деятельности.

В разделе 1.7. «Г.С. Батеньков – литературный критик» сообщается, что пик литературно-критической деятельности декабриста пришелся на период томской ссылки (1846-1856-е годы).

В русской литературе критик обнаруживал религиозную силу, отсутствующую в литературе европейской. В связи с этим он особо выделял В.А. Жуковского и Н.В. Гоголя, как художников глубоко верующих. В статье «Рассуждение по поводу смерти Жуковского» (1852), представляющей собой эстетический трактат, Г.С. Батеньков, раскрывая механизм текстопорождения, сообщал читателю, что источником вдохновения является Бог. Поэту декабрист отводил роль пророка. Наполненность произведения религиозным чувством являлась для него главным эстетическим критерием.

На страницах своих статей критик больше рассуждал об идеях, чем о поэтике, последовательно выражая свою эстетическую программу. Статьи и заметки ссыльного декабриста представляют собой симбиоз философского трактата с дидактически ориентированным посланием. Ярким примером такого симбиоза являются «Писания сумасшедшего».

В разделе 1.8. «"Писания сумасшедшего" Г.С. Батенькова как симптом русской мысли 1830-1840-х годов» проблема сумасшествия рассматривается как экзистенциальная.

Ю.М. Лотман в своем исследовании с репрезентативным заглавием «Дурак и сумасшедший» утверждал, что последний обладает наибольшей свободой, поскольку «может совершать поступки, запрещенные для "нормального" человека» 1. Непредсказуемое поведение сумасшедшего в острых конфликтных ситуациях является наиболее «эффективным». Русская культура богата такими поведенческими ситуациями.

«Писания сумасшедшего» Г.С. Батенькова (1845) вписываются в историко-культурный контекст, создаваемый «Философическими письмами» П.Я. Чаадаева и «Письмами из Сибири» М.С. Лунина. Сама биография поэта репрезентативна. На следствии по делу декабристов ему ничего другого не оставалось, как оговорить себя, ибо такая, нежизнеспособная с точки зрения «умного», позиция была единственно «эффективной» для сохранения чести и достоинства 2. В похожей ситуации оказались М.С. Лунин и П.Я. Чаадаев, для которых проблемы выбора, свободы, поиска основ в кризисной ситуации существования были, как и для Г.С. Батенькова, проблемами экзистенциальными.

Семиосфера. СПб, 2001. С. 41.

См.: Батеньков Г.С. Воспоминания. 1846-1847 гг. Следствие и суд над ним // ОР РНБ. Ф. 49. Ед. хр. 4. Л. 2.

«Апология сумасшедшего» П.Я. Чаадаева и «Записки сумасшедшего» Н.В. Гоголя – пролог к «Писаниям сумасшедшего» Г.С. Батенькова и звенья оригинальной русской философии, нашедшие свое продолжение в творчестве Ф.М. Достоевского, а впоследствии – в экзистенциальной философии Л. Шестова. «Писания» декабриста являются неотъемлемой частью культуры, позволяющей осмыслить феномен «сумасшествия» сквозь призму экзистенциальной проблематики.

Вторая глава «Г.С. Батеньков – поэт» посвящена решению текстологических проблем, рассмотрению поэтического наследия декабриста в контексте русской «узнической» и «поэзии мысли», выявлению экзистенциальной природы его творчества.

Раздел 2.1. «Проблемы текстологии» затрагивает вопросы, связанные с атрибуцией стихотворного наследия Г.С. Батенькова, проблемы авторства и периодизации.

Во второй половине 1990-х годов М.И. Шапир выдвинул гипотезу, согласно которой треть стихов, опубликованных в книге А.А. Илюшина «Поэзия декабриста Г.С. Батенькова», фальсифицирована автором монографии 1. Несмотря на то, что, по собственному признанию, доказать гипотезу не удалось, ученый представил достаточное количество аргументов для признания проблемы дискуссионной.

Если принять факт мистификации за постулат и проанализировать под избранным углом зрения монографию А.А. Илюшина (элементы ее жанровой и композиционной структуры, стилистические особенности) и стихотворения, авторство которых не подтверждено документально, то предположение М.И. Шапира не представляется невероятным. Однако на сегодняшний день филологическая наука по-прежнему не обладает достаточным количеством доказательств, чтобы утверждать это безусловно.

До тех пор, пока статус «сомнительных» текстов не будет решен с См.: Шапир М.И. Стихотворное наследие Г.С. Батенькова: проблемы текстологии и поэтики: Автореф.

дис … канд. филол. наук. М., 1999. 28 с.

уверенностью, их литературоведческий анализ влечет за собой опасность избыточной интерпретации, поэтому в данном исследовании они исключены из рассмотрения.

Комплекс текстологических проблем не исчерпывается проблемой авторства. Не менее острым является вопрос достоверной датировки, которой немалое число стихов декабриста поддается с трудом. Связано это с тем, что поэт, как отмечал А.А. Илюшин, «не столько "писал" <…> сколько "вспоминал" давно им сочиненные, но в свое время не записанные произведения» 1. Поэтому границы между тюремным и первыми годами посттюремного творчества являются весьма условными, а датировки – приблизительными. В такой ситуации тематический (в противовес биографическому) принцип систематизации поэзии декабриста представляется более перспективным. Стихотворное наследие Г.С. Батенькова можно разделить на три группы:

1) поэзия дилетантизма;

2) романтическая «узническая» поэзия;

3) философская поэзия, «поэзия мысли».

К первой группе следует отнести стихи «на случай», которые нельзя рассматривать вне реалий биографии декабриста, его поведенческого типа, эпистолярия. Часто такие стихи возникают как поэтический отклик на послания друзей, те или иные события и переживания в личной жизни («Люблю я тебя, молодая…», «дорожные» песни и др.), в быту («Хочу ли выпить полной чашей…»), в жизни государства («Победы не завидна доля…», «Стащу стопушечные с суши…»). К этому же разряду следует отнести четверостишия и двустишия, выполняющие функцию поэтизации прозаического текста письма.

В духе романтической поэзии написан отрывок «И слез и радости свидетель…» и поэма Г.С. Батенькова «Одичалый». Важнейшее место в поэзии декабриста занимает философская лирика. Стихи этой группы Поэзия декабриста Г.С. Батенькова. М., 1978. С. 87.

представлены во всем тематическом многообразии и включают в себя историософскую, антропологическую, теософскую, экзистенциальную проблематику («Тюремная песнь», «Таинства», «К математике», «Песнь девятая»), натурфилософскую лирику («Надежда») и патриотическую поэзию («Каким огромным великаном…»).

В разделе 2.2. «Поэма Г.С. Батенькова "Одичалый" в контексте русской "узнической" поэзии 1820-1840-х годов» выявляются типические жанровые черты русской романтической поэмы на примере одного из главных произведений декабриста, предпринимается попытка представить поэта как непосредственного участника (несмотря на двадцатилетнее одиночное заключение) формирования литературной традиции «узнической» поэмы.

Катализатором интереса к жанру романтической поэмы, занявшему центральное место в отечественной литературе середины 1820-х годов, стали произведения Дж.Г. Байрона и А.С. Пушкина, повлекшие за собой целую серию подражаний. Среди тематического многообразия наибольший интерес в контексте данного исследования представляют поэмы, разрабатывающие мотив «узника». В текстах рассматриваемого периода (1825-1830-е годы) этот мотив чаще всего выполняет вспомогательную композиционную функцию. Как самостоятельный его развивают А.И. Полежаев и Г.С. Батеньков. На первого повлияли южные поэмы А.С. Пушкина, на второго – «Шильонский узник» Дж.Г. Байрона в переводе В.А. Жуковского.

Два великих художника первой трети XIX века, В.А. Жуковский и А.С. Пушкин, оказывали перекрестное влияние на развитие романтической поэмы. Это подтверждается сопоставительным анализом наиболее репрезентативных текстов («Шильонского узника» Байрона-Жуковского, «Братьев разбойников» А.С. Пушкина, «Одичалого» Г.С. Батенькова, «Нищего» А.И. Подолинского, стихотворений А.И. Полежаева, юношеских поэм М.Ю. Лермонтова и др.), который позволяет выявить типические композиционные схемы, мотивы и образы, проявившиеся в поэмах авторов под влиянием образцов высокой литературы.

Мотивы забвения, покинутости страдающего узника друзьями и родными, асфиксии, связанной с дефицитом пространства в тюрьме, мотив смерти как избавления от страданий (иллюстрируемый образами сна и покоя) и как трагедии бесславной гибели (образ гроба и заброшенной могилы), романтическая селенология и аллегория свободы в образе вольной птицы находят отзвук и развитие в поэме Г.С. Батенькова. «Центростремительная сила» 1 в «Одичалом» проявляет себя в максимальной степени. Если у В.А. Жуковского, А.С. Пушкина и А.И. Подолинского, несмотря на то, что лирический компонент доминирует, все-таки сильна фабульная основа, то произведение Г.С. Батенькова знаменует собой полную победу над действием, погружая читателя в мир трагических переживаний персонажа.

Важнейшие типические композиционные схемы, которые развивает в своем творчестве поэт-декабрист – пространственные. Картины природы в «узнических» поэмах не возникают обособленно, они всегда привязаны к тюремному пространству, с которым или коррелируют, образуя мотив двойной тюрьмы, как в «Шильонском узнике» Байрона-Жуковского, или противостоят, как в «Нищем» А.И. Подолинского и «Братьях разбойниках» А.С. Пушкина. В том и другом случае такие схемы нагнетают трагическую атмосферу произведения. Г.С. Батеньков использует обе эти схемы одновременно, как и автор «Шильонского узника», но за счет существенного сокращения фабульного элемента, повествование декабриста выглядит более динамично.

«Одичалый» вбирает в себя разноаспектные элементы лирической поэмы, синтезируя и представляя их в сложном композиционном единстве.

Стихотворные опыты декабриста выявляют жанровые искания целой поэтической эпохи. Несмотря на позднюю публикацию в 1859-м году, когда прозаики окончательно вытеснили с литературного Парнаса даже запоздалых См.: Жирмунский В.М. Байрон и Пушкин: Пушкин и западные литературы. Л., 1978. 422 с.

романтиков, поэма Г.С. Батенькова стала одним из памятников, без которых картина становления и развития русской «узнической» поэмы была бы неполной.

Раздел 2.3. «Философская лирика Г.С. Батенькова в контексте русской поэтической традиции 1800-1830-х годов» раскрывает творчество декабриста в контексте «поэзии мысли».

По свидетельству Е.А. Маймина, обращение к философской поэзии в русской культуре 1830-х годов, переживавшей после поражения декабризма глубокий кризис, стало «насущной потребностью» времени 1. Сами жизненный обстоятельства, в которых оказались ссыльные декабристы, располагали к осмыслению пережитого опыта в историософском ключе, изменившаяся культурная ситуация, связанная с усилившимся надзором полиции, мотивировала миграцию русской мысли из «дружеских обществ» в литературу.

Будучи изолированными друг от друга, литераторы, оказавшиеся в неволе и оставшиеся на воле, столкнулись с одной и той же проблемой – поисками художественных средств, подходящих для выражения философской проблематики. В неволе экспериментами в этой области занимался Г.С. Батеньков и наиболее близкий ему типологически среди литераторов-декабристов В.К. Кюхельбекер, на воле – «любомудры», идейным вождем которых в 1830-е годы был С.П. Шевырев.

Под философичностью поэты подразумевали не столько глубину идейного содержания произведения, сколько форму, предоставлявшую возможность его стихотворного воплощения. В поисках особого языка они обратились к традиции XVIII столетия, и, как следствие, к архаике, продолжая эксперименты С.С. Боброва 1790-1800-х годов, который, по свидетельству Ю.М. Лотмана, стоял у истоков формирования «поэзии мысли» 2.

Маймин Е.А. Державинские традиции и философская поэзия 20-30-х годов XIX столетия. Л., 1969. С. 135.

См.: Лотман Ю.М. Поэзия 1790-1810-х годов. Л., 1971. С. 5-67.

Фундаментальные принципы поэтики философской лирики определялись ораторской установкой, ориентацией на произносимость стиха.

Типические композиционные и сюжетные схемы, мотивы и образы, устойчивые эпитеты и архаичная лексика, способствующая проявлению витийственного начала произведения, нарочитой затрудненности восприятия поэтической речи, оживлялись индвидуальной риторикой конкретного автора. Поэты активно использовали в своих текстах риторические восклицания и вопрошания, призывы и побуждения к действию, обращения к абстрактным сущностям (любовь, муза, Бог). В стихотворении «Возврат вдохновения» В.К. Кюхельбекера один из стихов полностью построен на обращении: «Отец, создатель, боже мой», а в произведении С.П. Шевырева «Мудрость» используется классический для одической традиции прием олицетворения – поэт представляет «мудрость» в образе кормящей матери. В «Тюремной песне» Г.С. Батенькова наряду с этими используется и традиционный для ломоносовской оды прием непосредственного обращения к читателю (слушателю): «Любезный юноша, с тобою / Хочу, как друг, поговорить». Симптоматично, что декабрист употребляет глагол «говорить», акцентирующий внимание на устной форме бытования поэмы.

Ораторская установка определяла композиционную схему философских стихов как последовательное нанизывание аргументов, различающихся не столько логической, сколько речевой установкой – использованием разнообразных средств воздействия на реципиента.

Сукцессивный элемент стиха побуждал к рефлексии, а многообразие тропов оказывало на читалея (слушателя) эстетическое воздействие, мотивируя его к самосовершенствованию и, как следствие, совершенствованию мира.

Так реализовывалась масонская установка на деятельную роль искусства, которую Г.С. Батеньков доводел в своей тюремной поэзии до высшего градуса. В двадцатилетнем одиночном заключении посредством поэтического творчества он моделировал вечность, над которой не властны законы тюрьмы, соединяя жизнь и поэзию воедино. Поэтика таких стихов («Темницы тишина святая», «К математике», «Таинства», «Песнь девятая», «Тюремная песня» и др.) подчинялась миротворческой задаче, предопределялась философской установкой, произрастающей из самой экзистенции. Взаимопроникновение поэзии и философии нашло полное воплощение в творчестве декабриста. Связь этих двух категорий в его сознании была неразрывной.

В заключении подводятся итоги и определяются перспективы исследования.

Современная наука на протяжении последних десятилетий формирует базис для комплексного нового (по сравнению с эпохой советского литературоведения) многоаспектного прочтения историко-культурных процессов 1820-1840-х годов. Гегельянство уже не представляется тотальным, а мыслители-маргиналы, составляющие оппозицию мейнстриму, привлекают все большее внимание исследователей. Поэты-архаисты уже не предстают в качестве единого строя реакционеров от литературы, отчаянно цепляющихся за омертвелые поэтические формы, но – как особое (неоднородное) направление в поэзии, прогрессирующее (а не регрессирующее) вместе с «карамзинистами», хотя и идущее отличным от них путем. Сегодня очевидно, что во взаимодействии этих противоборствующих сил, а не в доминировании одной над другой, рождалась великая русская литература.

Фигура декабриста Г.С. Батенькова репрезентирует эту идею.

Незримый участник процесса формирования философского направления в русской поэтической культуре он синтезировал в себе всю противоречивость эпохи, борьбу идей и направлений. Эксперименты декабриста в области синтеза научного и художественного, философского и религиозного сознания соединили период в русской культуре, когда функции философии выполняла литература, с периодом становления оригинальной русской философии.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

1. Зенкин М.А. Г.С. Батеньков и традиция русской литературы XVIII в. (К проблеме преемственности) // Вестник Томского государственного университета. – 2009. – № 318. – С. 22-25.

2. Зенкин М.А. Г.С. Батеньков и масонство (к постановке проблемы) // Вестник Томского государственного университета: Бюллетень оперативной научной информации. – 2006. – № 110. – С. 44-48.

3. Зенкин М.А. Сибирские письма Г.С. Батенькова в контексте его автобиографической прозы // Сибирский текст в русской культуре:

Сб. статей / Под ред. А.П. Казаркина, Н.В. Серебренникова. – Томск: Изд-во Том. гос. ун-та, 2007. – Вып. 2. – С. 95-100.

4. Зенкин М.А. Пространство как структурообразующая категория в мировоззрении и поэтике Г.С. Батенькова // Русская литература в современном культурном пространстве: Материалы IV Международной научной конференции: В 3 т. – Томск: Изд-во Том. гос. пед. ун-та, 2007. – Т. 1.– С. 5-11.

5. Зенкин М.А. Поэтическое наследие Г.С. Батенькова: проблемы текстологии // Наука. Технологии. Инновации: Материалы всероссийской научной конференции молодых ученых: В 7 ч. Новосибирск: Изд-во Новосиб. гос. тех. ун-та, 2006. – Ч. 7. – С. 160-162.

6. Зенкин М.А. Влияние ломоносовско-державинской традиции на мировоззрение, эстетику и поэтику Г.С. Батенькова // Материалы XIV Международной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов». – М.: Изд-во Московского ун-та, 2007. – С. 331-334.

7. Зенкин М.А. «Заметки о русской литературе» Г.С. Батенькова // Материалы XLV Международной научной студенческой конференции «Студент и научно-технический прогресс». – Новосибирск: Изд-во Новосиб.

гос. ун-та, 2007. – С. 3-5.

8. Зенкин М.А. Заметки Г.С. Батенькова о творчестве В.А. Жуковского // Актуальные проблемы лингвистики и литературоведения:

Материалы VIII Всероссийской научно-практической конференции молодых ученых. – Томск: Изд-во Том. гос. ун-та, 2008. – Ч. 1. – С. 94-96.

9. Зенкин М.А. Религиозные основы историософии Г.С. Батенькова и П.Я. Чаадаева. (К постановке проблемы) // Отечественная культурнообразовательная традиция в духовно-нравственном становлении молодежи:

Материалы XVII Духовно-исторических чтений в честь святых равноапостольных Кирилла и Мефодия. – Томск, 2008. – С. 54-58.

10. Зенкин М.А. Сибирская составляющая в эстетике Г.С. Батенькова и Ф. Толля. (К постановке проблемы) // Материалы XLVI Международной научной студенческой конференции «Студент и научно-технический прогресс». – Новосибирск: Изд-во Новосиб. гос. ун-та, 2008. – С. 10-11.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.