WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

  На правах рукописи






Петрова Елена Александровна


ЛОГИКО-КОГНИТИВНАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ СУБСТАНТИВНО-НОМИНАТИВНЫХ ПРОПОЗЕМ В ДИКТЕМНОЙ ДИСКУРСИВАЦИИ

Специальность 10. 02. 04 германские языки








АВТОРЕФЕРАТ


диссертации на соискание ученой степени доктора филологических наук








УФА 2012

Диссертация выполнена на кафедре английской филологии и межкультурной коммуникации Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Башкирский государственный университет»

Научный консультант                        доктор филологических наук, профессор

                                               Чанышева Зульфира Закиевна

Официальные оппоненты:                доктор филологических наук, профессор

                                               кафедры английской филологии

Борисова Елена Борисовна 

(Поволжская государственная социально- 

гуманитарная академия)

доктор филологических наук, профессор,   зав. кафедрой английской филологии 

                                                 Арсентьева Елена Фридриховна

(Казанский федеральный университет)

доктор филологических наук, профессор, 

                                               зав. кафедрой английского языка   

Нухов Салават Жавдатович

                                               (Башкирский государственный

                                               педагогический университет)

                                                 

Ведущая организация                 Федеральное государственное бюджетное

                                                 образовательное учреждение

                                               высшего профессионального образования

       «Челябинский государственный университет»         

                       

Защита диссертации состоится 27 октября 2012 года в 10.00 ч. на заседании диссертационного совета ДМ 212.013.12 по защите диссертации на соискание ученой степени доктора филологических наук при Башкирском государственном  университете по адресу: 450076, г. Уфа, ул. Коммунистическая, 19, ауд. 31.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Башкирского государственного университета по адресу: 450074, ул. Заки Валиди, 32; с авторефератом – в научной библиотеке и на официальном сайте ВАК Министерства образования и науки РФ.

Автореферат разослан «___» ______________ 2012г 

Ученый секретарь

диссертационного совета Чанышева 3.3.         

Общая характеристика работы


Реферируемая диссертационная работа представляет собой  исследование, посвященное логико-когнитивной интерпретации субстантивно-номинативных пропозем в процессе их функционирования в рамках дискурсивных образований. Настоящее исследование  выполнено на пересечении нескольких научно-лингвистических парадигм (логический анализ языка, логико-когнитивный анализ языка, лингво-прагматический анализ языка, когнитивно-дискурсивный анализ, лингво-когнитивное моделирование высказывания и др.), что обеспечивает  методологическую базу для нахождения новых способов решения проблем, возникающих перед исследователем.

Исследование семантики языковых единиц с точки зрения их взаимодействия с логическим субстратом сознания и когнитивной деятельностью индивида сопряжено со структурностью ментальных репрезентаций, поскольку «структура и принципы языка, так или иначе,  отражают структуру и принципы восприятия». Стратегии «формирования концепций» поэтому могут быть больше основаны на «принципах структуры» (то есть синтаксиса или грамматики) языка, чем на конкретном содержании словаря или слов» [Дилтс, Делозье 2012: 41]. Такой подход позволяет раскрыть существенные латентные закономерности языковых структур, служащих вербальной упаковкой результатов сложных ментальных процедур.

Актуальность  темы исследования обусловлена необходимостью разработки методологии комплексного теоретического осмысления  и многоаспектного описания функционирования субстантивно-номинативных пропозем (СНП), которые 1) обладают своеобразной семантической структурой, представляя собой монолитные конструкции первичной номинативной позиции; 2) выражают различные логические категории, отражающие сложные процессы и отношения реальной действительности; 3) выполняют различные диктемно-текстовые функции в рамках дискурса. Несмотря на то, что субстантивно-номинативные пропоземы играют важную роль как с чисто информационной, так и текстоорганизующей точки зрения, они до сих пор остаются малоизученными. Немногочисленные специальные исследования, рассматривающие данный тип пропозем и осуществленные, в основ­ном, в синтагматическом аспекте, затрагивают их отдельные сто­роны и являются далеко не исчерпывающими.

Суть данного диссертационного исследования заключается в раскрытии структурно-семантического и логико-семантического содержания субстантивно-номинативных пропозем как явлений языка и  речи (дискурса), в определении и описании их собственно лингвистических параметров сквозь призму логических категорий языка. Это потребовало обращения к данным логики и когнитивной лингвистики, без чего анализ сложной природы субстантивно-номинативных пропозем, на наш взгляд, был бы неполным.

Центральное место в работе отводится интерпретации содержательной стороны синтаксических структур английского языка, которое было бы недостаточным без использования логико-когнитивных методов анализа, более эффективного применения идей системного подхода к сопоставлению логических и лингвистических структур, создания единой теории текста и  теории человеческого мышления. Сформировалась ситуация, когда сложно установить предмет анализа логических и лингвистических исследований, поскольку как те, так и другие касаются семантики и прагматики естественных языков. Неслучайно у истоков логической мысли лежит анализ языка: сам термин логика, введенный стоиками, обозначает словесное выражение мысли (logos). Вопрос о языковой интерпретации логических форм входит в общефилософскую проблему связи языка, мышления и познания, логики и синтаксиса.

На наш взгляд, эта сложная ситуация может быть разрешена за счет единого описания грамматических, семантических и логических форм, воплощенных в языковых единицах, в логико-когнитивном исследовании субстантивно-номинативных пропозем, поскольку их  интерпретация  непосредственно связана с их логическим содержанием. Общепризнанно, что синтаксис занимает вершинное положение в иерархии языковых подсистем. В известных методах логического анализа языка  принципы и правила грамматики рассматривают как паттерны, по которым структура языка приводится в соответствие с универсальными формами мышления. Задача логического анализа структуры пропоземы, поставленная рядом направлений современной лингвистики, различающих уровень абстрактного представления данной синтаксической единицы и уровень ее языковой реализации, обусловливает необходимость разработки логико-когнитивной интерпретации субстантивно-номинативных пропозем, т.к. именно в синтаксисе, на уровне пропоземы, прослеживается сплав мысли и языкового знака, представляющий логико-языковой феномен как объект исследования.  Таким образом, осмысление существующих концепций в логике, философии и лингвистике  в  контексте когнитивной науки может способствовать решению актуальных практических и теоретических задач современного языкознания, связанных с соотношением логико-когнитивных и синтаксических категорий.

Актуальность настоящей работы продиктована также необходимостью  включения в логико-когнитивную модель языка прагматических аспектов его функционирования. Данный угол зрения выдвигает задачу совмещения в рамках одной теории семантических и прагматических «сторон» языка. Логико-когнитивная обработка языковой информации, передаваемой субстантивно-номинативными пропоземами, с целью раскрытия их смыслового потенциала также определяет актуальность данного исследования. 

Познание субстантивно-номинативных пропозем может быть полноценным лишь при исследовании смысловых отношений, в которые они вступают с другими высказываниями в логически выстроенной речевой цепи.  Следовательно,  изучение  вербализации и функционирования субстантивно-номинативных пропозем в диктемном дискурсе представляется нам также актуальным.

Объектом исследования являются субстантивно-номинативные  пропоземы, понимаемые нами как сложноподчиненные пропоземы, состоящие из главной и придаточной предикативной клауземы (СППР) и пропоземы-балансы (ПБ), в которых главная клаузема состоит только из одного элемента – связочного глагола и играет роль структурной опоры двух придаточных клаузем (придаточной подлежащной и придаточной предикативной), представленных одновременно в одной сложной пропоземе.

Предметом исследования является логико-когнитивная интерпретация субстантивно-номинативных пропозем с учетом их вербализации в диктемных дискурсах художественных произведений, предполагающая выход на уровень ментальных единиц, на котором представлена база знаний, актуализируемых в процессе функционирования субстантивно-номинативных пропозем.

Язык как действительное сознание, логика как проявление этого сознания и коммуникативность как главное предназначение языка и языковых структур – вот тот интегральный ракурс, который обеспечивает не только актуальность исследования, но и объясняет постановку цели и определение серии научно-теоретических задач.

Основная цель диссертационной работы заключается в исследовании  субстантивно-номинативных пропозем в коммуникативно-прагматическом, функционально-семантическом, логико-когнитивном и  дискурсивном аспектах, направленных на их интегральное системно-функциональное и  рече-смысловое описание с опорой на логический субстрат сознания. Достижение данной цели предполагает разработку категориально-понятийного аппарата, позволяющего наиболее полно раскрыть логико-когнитивную природу субстантивно-номинативных пропозем и предложить процедуру анализа, которая бы позволила дополнить и уточнить их описание в логическом и когнитивном аспектах. Цель работы потребовала обращения к глубинной связи логики и языка, представление о которой во многом пришлось осмысливать и  выстраивать заново.

Реализация сформулированной цели исследования предопределила решение следующих задач: 

  • разработать методологические принципы исследования, обосновать категориально-понятийный аппарат и процедуру анализа субстантивно-номинативных пропозем;
  • предложить аналитический обзор современных логико-философских и логико-когнитивных концепций языка;
  • определить роль языка в диалектической  связке: действительность – мышление – сознание – логика;
  • установить языковой статус субстантивно-номинативных пропозем в теоретическом описании парадигматического синтаксиса;
  • описать семантику конституентов субстантивно-номинативных пропозем;
  • проанализировать диктумно-модусную природу субстантивно-номинативных пропозем с вычленением  соответствующих модусных моделей;
  • охарактеризовать  модификационную семантику субстантивно-номинативных пропозем на основе описания их предикативных функций;
  • изучить особенности информационной перспективы субстантивно-номинативных пропозем;
  • представить логико-когнитивные модели субстантивно-номинативных пропозем, исходя из логико-семантического наполнения их клаузем;
  • разработать алгоритм анализа логических форм субстантивно-номинативных пропозем, представленных логемами и умозаключениями;
  • установить, силлогизмы каких модусов представлены в субстантивно-номинативных пропоземах;
  • продемонстрировать специфику функционирования субстантивно-номинативных пропозем в диктемной дискурсивации, а именно: 
  • выявить основные диктемно-текстовые функции (роли)  субстантивно-номинативных пропозем;
  • исследовать участие субстантивно-номинативных пропозем в осуществлении внутридиктемной когезии;
  • проанализировать субстантивно-номинативные пропоземы  в построении логических цепей;
  • охарактеризовать диктемы, в которых употребляются субстантивно-номинативные пропоземы.

В работе разрабатывается концепция логико-когнитивной интерпретации субстантивно-номинативных пропозем, основанной на понятии логосферы, которая отражает логопространство коммуникативных и ментальных единиц. При этом на базе анализа логико-философских и логико-когнитивных штудий и эмпирического материала  предлагается рабочая гипотеза. Исходя из идей и достижений современной лингвистики, считаем возможным выдвинуть предположение о том, что структуры мышления находятся в тесной связи с синтаксическими формами их языкового выражения, и, следовательно, логико-когнитивная интерпретация языковых единиц является инструментом  для раскрытия взаимосвязей между семантическими и логическими формами мысли как на пропозематическом уровне, так  и на уровне диктемной дискурсивации.

В основу диссертационного исследования положен тезис о том, что язык не только выражает конкретные по содержанию мысли, но и отражает логику мышления. С этой целью нами предпринята попытка проанализировать логико-когнитивный аспект субстантивно-номинативных пропозем, обусловленный логикой мыслительной деятельности говорящего.

Научная новизна работы  заключается в разработке методологии изучения субстантивно-номинативных пропозем, которые не рассматривались ранее с логико-когнитивной точки зрения. Подход к материалу исследования основан на полипарадигмальности, что побуждает нас обращаться в ходе анализа к данным логики, философии и когнитивной лингвистики. Избранный посыл определяет новизну используемого интегрального метода анализа субстантивно-номинативных пропозем, охватывающего логико-когнитивный,  коммуникативный, референциальный и прагматический аспекты. Субстантивно-номинативные пропоземы рассматриваются нами как языковые единицы, функциональная нагрузка которых может быть проанализирована исходя из интерпретации семантики их компонентов, позволяющих представить мир с точки зрения познающего субъекта.  В исследовании выработан метаязык описания субстантивно-номинативных пропозем в логико-когнитивном ракурсе, что потребовало разработки специального категориально-понятийного аппарата, позволяющего раскрыть логико-когнитивную природу субстантивно-номинативных пропозем и совмещающего лингвистический и логический аспекты в едином описании эмпирического материала.

Новым является исследование логических форм  и логической вариативности субстантивно-номинативных пропозем.  Существует ряд работ, в которых, так или иначе, затрагивается проблема выражения умозаключений в естественном языке. Из последних трудов можно отметить работы Ю.В. Блошенко, И.В. Казанской, А.Т. Кривоносова, Л.В. Лисоченко, Е.Н. Москаленко и др., выполненных на материале русского и немецкого языков. Нами впервые предпринята попытка исследования  английских субстантивно-номинативных пропозем с точки зрения выражения ими различных логем и модусов силлогизма. Научная новизна работы состоит в том, что она вносит определенный вклад в разработку проблемы соотношения логических и языковых категорий, в более широком плане – в разработку проблемы соотношения языка и мышления. Развиваемые здесь положения могут стимулировать появление исследований языковых средств выражения различных логических категорий на материале разных языков.

Научную новизну работы можно видеть также в том, что впервые продемонстрирована возможность  логико-когнитивной интерпретации субстантивно-номинативных пропозем как на уровне  пропоземы-высказывания,  так и  в диктемной дискурсивации и логических цепях. Новым является  предпринятое двустороннее исследование данных языковых единиц в контексте речевого события: с одной стороны, изучение субстантивно-номинативных пропозем как пропозем-высказываний и, с другой, их анализ как составной части развернутого текста, т. е. диктемной дискурсивации. Впервые субстантивно-номинативные пропоземы исследуются в рамках такой текстовой единицы  как диктема, определяемой в теории парадигматического синтаксиса М.Я. Блохом, как элементарная тематическая (топикальная) единица верхнего уровня языковой иерархии, реализующая исходный набор лингвистически релевантных отношений текстообразования (отношений номинации, предикации, тематизации и стилизации).

Методологическую основу исследования составляют классические и новейшие работы в области:

– философии и методологии науки (П.В. Алексеев, А.Г. Войтов, Е.К. Войшвилло, А.А. Захаров, А.А. Ивин, А.М. Коршунов, А.В. Панин, Ю.А. Петров, В.С. Степин, Г.П. Щедровицкий и др.);

– логических  концепций и направлений исследования  языка  (А.Д. Гетманова,  Г.В. Колшанский, А.Т. Кривоносов, В.З. Панфилов,  П.В. Чесноков, и др.);

– концепций по когнитивной психологии и когнитивистике (Н.Н. Бол­дырев, И.А. Васильев, Л.С. Выготский, А.А. Залевская, И.А. Зимняя, В.П. Зинченко, Е.С. Кубрякова, А.А. Леонтьев, С.Л. Ру­бинштейн, Р.Л. Солсо, И.А. Стернин, О.К. Тихомиров, Р.М. Фрумкина, А.М. Шахнарович, Н.М. Юрьева, Дж. Делозье, Р. Дилтс, J.R. Anderson, М. Denis, J. Dubois  и др.);

– общей теории языка, теории его подсистем и терминологии (F. Brunot, E. Buyssens, R. Vion, H.Ф. Алефиренко,  Н.Д. Арутюнова, В.Н. Базылев, Ф.М. Березин, Н.В. Васильева, В.Г. Гак, В.А. Гречко, B.А. Звегинцев, И.М. Кобозева, В.М. Лейчик, Л.А. Манерко, А.А. Потебня, Ю.С. Степанов, И.А. Стернин, А.В. Суперанская, З.З. Чанышева и др.);

– теории парадигматического синтаксиса, основоположником которого является М.Я. Блох, о предикативных функциях пропоземы, о возможности объединения в парадигматике разноуровневых единиц, но близких по смыслу и эквивалентных по функции,  о диктемном строе развернутого текста;

– теоретического синтаксиса (В.А. Белошапкова, Л.Л. Иофик, С.В. Иванова, Е.В. Гулыга, Л.Ю. Максимов, Р.З. Мурясов, В.Я. Плоткин, И.П. Распопов, L. Bloomfield, M. Dokulil, O. Jespersen, J. Ries, L. Tenier и др.);

– теории актуального членения (О.В. Александрова, А.В. Грицкова,  Г.А. Золотова, В.И. Карасик, А.А. Леонтьев, М.Л. Макаров, В.О. Матезиус, А.Н. Морозова, Н.А. Слюсарева, Ю.А. Сорокин, F. Danes, G. Genette, M.A.K. Halliday и др.);

–  теории текста и дискурс-анализа (Г.А. Вейхман, И.Р. Гальперин, В.М. Калимуллина, О.А. Кострова, Л.М. Лосева, О.И. Москальская, А.М. Пешковский, Н.С. Поспелов, Н.И. Серкова, Г.Я. Солганик, З.Я. Тураева, Н.А. Шехтман, J.M. Adam, A. Culioli, M Coulthard, T. A. van Dijk, R. S. Tomlin и др.);

– семиотики (Р. Барт,  К. Бюлер, М.М. Бахтин, Л.М. Васильев, В. Гумбольдт, С.Д. Кацнельсон, Г.Е. Крейдлин, Д. Лайонз, Ю.М. Лотман, Т.Б. Назарова, Ч. Пирс, А.А. Потебня, В.М. Савицкий, Ф. де Соссюр, У. Эко, Р.О. Якобсон и др.);

– исследований сопоставительного характера (A.E. Агманова, И.О. Александров, В.И. Андреев, Т.А. Гаврилова, А.О. Карпов, Ю.М. Колягин, Н.Н. Леонтьева,  Р.З. Мурясов, Г.С. Поспелов, Ф.П. Тарасенко, С.Г. Шафиков, Е. Genouvrier, A. Rabanales, A. Salinas, J. Vivier и др.).

Результаты лингво-когнитивной интерпретации СНП  показывают, что гипотеза исследования  находит свое подтверждение в следующих  положениях, выносимых на защиту: 

1. Исследование субстантивно-номинативных пропозем  связано с закономерностями общенаучного познания, в синтезе с теориями различных дисциплин (философии и методологии науки, логики, логической когнитологии, системного анализа и др.), что обеспечивает максимально полное познание языковых единиц через выражаемые ими логические формы.

2. Проблема взаимоотношения объективной действительности, языка и мышления предполагает исследование языковых феноменов в тесной связи с человеком, его мышлением и различными видами духовно-практической деятельности. Поскольку субстантивно-номинативные пропоземы относятся к явлениям, характеризующим особенности языкового мышления англичан, то их интерпретация в рамках дискурсивных образований с точки зрения их взаимодействия с логическим субстратом сознания и когнитивной деятельностью индивида, невозможна без учета существования логосферы языка, связанной, с одной стороны, с языковым сознанием и, шире, с мышлением, а с другой,  – с языковой картиной мира.

3. Логосфера, понимаемая как вербально-дискурсивное образование, лежит в основе логического синтаксиса, логической семантики, логических характеристик высказывания и диктемной дискурсивации.  Логосфера субстантивно-номинативных пропозем представлена двумя уровнями – структурно-семантической и логико-семантической организацией единиц.

4. Раскрытие логико-когнитивного потенциала субстантивно-номинативных пропозем возможно сквозь призму проникновения в их глубинную структуру и осмысления закономерностей их организации как коммуникативных единиц и ментальных репрезентаций. Логико-когнитивная интерпретация является инструментом для раскрытия взаимосвязей между семантическими и логическими формами мысли, выражаемыми в сложных синтаксических единствах. Субстантивно-номинативные пропоземы выражают следующие логические формы – логемы (аподиктемы, алетемы, ассертемы) и умозаключения. Отобранный языковой материал показывает, что силлогизмы, выражаемые с помощью таких средств естественного языка как субстантивно-номинативные пропоземы, являются, как правило, энтимемами (сокращенными силлогизмами) и эпихейремами (состоящими из двух энтимем).

5. Логико-когнитивные модели субстантивно-номинативных пропозем целесообразно оценивать на основе такой доминанты, как логико-семантическое наполнение  их  клаузем, что позволяет раскрыть не только их смысловую вариативность, но и объяснить креативный характер мышления и языка. Исследование тождественно-семантических моделей субстантивно-номинативных пропозем в зависимости от логико-семантического наполнения их  клаузем показало, что они в основном представлены либо обобщенными,  либо индивидуализирующими высказываниями, которые могут сообщать об экзистенции, тождестве или квалификации как единичного, так и обобщенного предметов.

6. Модификационная семантика субстантивно-номинативных пропозем связана с установлением отношения отображаемой в них предметной ситуации к объективной действительности. Исходя из фактической насыщенности предикативно-синтаксическим содержанием, субстантивно-номинативные пропоземы подразделяются на класс «легких» (с предикативной нагрузкой от нуля до двух) и «тяжелых» (с предикативной нагрузкой от трех и выше) конструкций. Усложнение знаменательно-ситуативной семантики анализируемых языковых единиц осуществляется по линии развития системы их конструкционных функций /обычно количественным наращиванием придаточной клауземы/.

7. Реализация коммуникативной интенции тема-рематических отношений исследуемых конструкций на пропозематическом уровне определяется их актуальным членением, рассматриваемым нами как отражение в пропоземе структуры логемы. Коммуникативный центр в анализируемых конструкциях располагается, как правило, в придаточных клауземах, выражающих при этом разнообразную семантику, которую обобщенно можно охарактеризовать как признаковую.

8. Изучение субстантивно-номинативных пропозем в отрыве от их «живой среды» –  речи, от их реального функционирования не  может дать полной и всесторонней картины их логико-семантического потенциала. Общий функциональный потенциал исследуемых языковых единиц, реализуемый в единстве композиционного, коммуникативного и логико-семантического аспектов, превращает субстантивно-номинативные пропоземы в важнейший смысловой компонент развернутого текста. Анализируемые конструкции в речевой последовательности через форму диктем-высказываний складываются в дискурсы монологической последовательности (кумулемы) или диалогической последовательности (оккурсемы).

9. Субстантивно-номинативные пропоземы представляют собой сложные логико-речевые образования. Двоякость их природы заключается в том, что, с одной стороны, они выступают как формы мыслительного процесса, а с другой стороны, являются формами речевой коммуникации. Вербализация субстантивно-номинативных пропозем в логических цепях осуществляется на уровне  построения умозаключений в форме прогрессивных и регрессивных полисиллогизмов в качестве просиллогизмов и эписиллогизмов, при этом они коррелируют с другими пропоземами диктемы в проспективном, ретроспективном, проспективно-ретроспективном и ретроспективно-проспективном плане.

10. Диктемы, в которых употребляются субстантивно-номинативные пропоземы, отличаются доминирующей ремой,  количественным составом, аранжировкой и  разнообразными логико-семантическими отношениями, складывающимися внутри диктемы.  Коммуникативно-функциональная роль субстантивно-номинативных пропозем в диктемной дискурсивации основана на передаче содержательно-фактуальной, содержательно-концептуальной и содержательно-подтекстовой информации, реализуемой в составе смыслового ядра диктемы.

Источником используемого материала послужили художественные произведения британских и американских авторов XX века. Список художественных текстов составляет 81 позицию об­щим объемом 18626 страниц. Авторская картотека отобранных для анализа примеров составила в целом 10 000 субстантивно-номинативных пропозем, которые подверглись изучению.

Теоретическая значимость исследования заключается в  разработке логико-когнитивного подхода  к изучению содержания субстантивно-номинативных пропозем. Результаты проведенного комплексного анализа дополняют и конкретизируют логико-семантические характеристики субстантивно-номинативных пропозем. Теоретически важным является изучение  способов вербализации данного типа пропозем в художественном дискурсе, расширяющее представление о роли гипотаксиса в построении текста. Предложенный понятийный аппарат и  используемая методика логико-когнитивного и дискурсивного анализа может быть экстраполирована на другие типы пропозем. Теоретически важным является развитие логико-когнитивного подхода к объяснению речемыслительной деятельности человека и средствам выражения ее результатов. В речевом узусе актуализация пропоземы, как сложного знака, сопряжена со смысловой континуальностью и обусловлена интенциональными параметрами.

Специфика поставленных задач обусловила использование следующих интегрированных методов и приемов исследования:

– общенаучных: дефиниционного анализа и анализа на основе познавательных установок, диалектического единства анализа и синтеза, индуктивного и дедуктивного метода исследования, классификации и моделирования, метода сплошной выборки при анализе эмпирического материала;

– лингвистических: методы структурно-функционального и контекстуального анализа, метод лингвистического наблюдения,  описательно-аналитический метод, метод логико-семантического и логико-когнитивного моделирования; метод интерпретации фактов языка с помощью логических форм мышления; функционально-диктематический, компонентный и трансформационный анализ; этимологический анализ.

Практическая ценность исследования определяется возможностью использования материалов и основных положений работы в лекционных курсах по теоретической грамматике, лингвистическому анализу текста, в спецкурсах по когнитивной лингвистике, современным синтаксическим теориям, дискурсологии, дискурс-анализу, на практических занятиях по английскому языку. Они также могут быть использованы при написании учебных пособий и дипломных работ по теории языка,  логико-семантическому анализу языка, когнитивной лингвистике. Практическая значимость данного диссертационного исследования заключается в дальнейшем углублении методики анализа явлений языка и речи с точки зрения логико-когнитивного подхода. Разработанный понятийный аппарат и предлагаемая процедура анализа могут служить платформой для дальнейших изысканий при анализе других типов пропозем как на материале английского языка, так и других языков.

Апробация работы. Научная концепция данного исследования нашла отражение в 43 научных публикациях, включая 1 монографию и 15 статей в рецензируемых научных журналах ВАК РФ. Результаты исследования апробированы в научных докладах на  международных научных конференциях (Москва 2010, Пятигорск 2011, Нижний Новгород 2011), на всероссийских и республиканских научных и научно-теоретических конференциях (Челябинск 2010, Екатеринбург 2011, Орел 2011, Уфа  2010, 2011, 2012). Теоретические положения и материалы диссертации периодически обсуждались на заседаниях кафедры английской филологии и межкультурной коммуникации БашГУ (2012 г.), на заседаниях кафедры иностранного и русского языков УЮИ МВД России (2010, 2011, 2012 гг.), на заседаниях Ученого совета  Уфимского юридического институте МВД России (2011, 2012 г.).

Структура диссертации обусловлена целями и задачами исследования. Работа состоит из введения, трех глав и заключения. К работе прилагается библиография /654 работы, 19 интернет-ресурсов, 28 словарей /, список художественных произведений, послуживших материалом исследования /81 наименование/,  и приложение, содержащее 10 схем.



Основное содержание работы


Во введении обосновывается актуальность темы исследования, постулируются его цели и задачи, выдвигается авторская научная концепция, описывается методологическая база, определяются предмет и объект анализа, характеризуются материал и методы исследования, раскрывается научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы, формулируются основные положения, выносимые на защиту, а также приводятся сведения об апробации результатов диссертации и структуре исследования. 

Глава I «Общетеоретические постулаты исследования языка в рамках логико-когнитивного направления» состоит из семи разделов и  посвящена критическому обзору концепций, используемых при разработке методологии  настоящего исследования.

В первом разделе главы «Истоки и векторы развития логико- философского направления в языкознании» дается аналитический обзор более ранних логико-философских концепций языка и современных направлений логического анализа языка. Раздел предваряется хронологическим обзором работ ученых, связанных непосредственно с темой соотношения языка, мышления и сознания и описанием механизмов, с помощью которых осуществляется  речевая деятельность и процессы протекания мышления. 

Следует подчеркнуть, что на концептуальный базис лингвистики важное влияние оказывают  идеи и методы логики и философии языка,  так как некоторые теоретические вопросы языкознания не могут быть решены без ориентации на общефилософские установки. В свою очередь, научные данные, добытые в языкознании, имеют большое значение для самой философии (А. С. Мельничук). Одной из главных причин формирования философии языка явился  лингвистический поворот в самой философии, который привел к тому, что язык был понят как та реальность, которая задает категориальное расчленение мира, как то бытие, которое не только обладает своей спецификой, но и формирует бытие знания и сознания.

Экскурс в историю разработки логико-философских исследований имеет проблемную направленность, т.е. главным предметом изучения служит то, как представителями логико-философского направления на разных этапах  решалась  основная проблема соотношения языка и мышления. В  данном разделе внимание уделяется выстраиванию определенной логики развития идей по соответствующим темам, когда учитываются лишь наиболее существенные аспекты, а детали, иногда столь важные для исторического исследования, оказываются вне поля зрения.  Исследование логико-философских и логико-когнитивных концепций, рассматриваемых в работе, допускает их сопоставление друг с другом и обеспечивает возможность типологических обобщений, т.е. выявление  взаимозависимости между логическими, семантическими и онтологическими идеями в философских концепциях.

В этой связи нами предлагается следующее поэтапное рассмотрение концепций различных школ в рамках  логико-философского направления в языкознании:

1) Греко-римский этап (VIII-IV вв. до н.э.). Логико-философский подход к изучению языка был отмечен уже в эпоху эллинизма, т. е. до новой эры. Начало греко-римского этапа характеризуется тем, что, во-первых, логика зародилась в лоне философии и получила развитие под влиянием ораторского искусства. Во-вторых, риторика оказалась колыбелью для логических и грамматических исследований. В-третьих, представители данного этапа, такие как Парменид, Зенон, Платон  начали изучать вопрос об отношении мышления и бытия, т. е. основной вопрос философии. Вспомним, например,  знаменитый опус Платона о бытии – проблеме статуса идей-эйдосов, душе и познании.

Титул «отца логики» по праву принадлежит другому представителю греко-римского этапа, ученику и последователю Платона – Аристотелю. Примечательно, что Аристотель рассматривал логику в качестве средства для наиболее адекватного отра­жения сущности вещей, как орудие доказательства. Принцип соответствия речи вещам – это основной принцип  учения Аристотеля о «силлогизмах». Кроме того, Аристотель сформулировал основной закон или принцип бытия и мышления, который определяет и его логику, и его учение о бытии, онтологию (как стали называть ее  много позднее Аристотеля). Сам Аристотель называет этот принцип «началом для всех других аксиом». Однако, несмотря на вклад Аристотеля, следует констатировать тот факт, что  во времена Аристотеля знание было относительно поверхностным, а язык воспринимался как данность, систематизировались способы высказывания. Примитивная структурная метафизика, лежавшая в основе унаследованного им языка и выраженная в его структуре, стала также «философским» основанием его системы. Эта систематизация называлась «логикой» [Коржибский 2007].

Дальнейший вклад в разработку научных концепций указанного периода внесли ранние стоики  – Хриссип, Абеляр, Пселл, Скотт, Аквинский и др. Термин «логика» применительно к науке о мышлении впервые был введен именно стоиками, выделившими под этим названием лишь ту часть учения Аристотеля, которая согласовывалась с их собственными представлениями о природе мышления. По их мнению, логика сближалась по предмету с грамматикой и риторикой. Средневековая схоластика, окончательно оформившая и узаконившая эту традицию, как раз превратила логику в простой инструмент («органон») ведения словесных диспутов, в процедуру экзегезы (толкования священных догматов), в чисто формальный аппарат. В результате оказалось дискредитированным не только официальное толкование логики, но даже и само название ее.

3) Логика грамматики Пор-Рояль (1660 г.). Формально началом логических исследований языка считается появление грамматики Пор-Рояль в 1660 году («Общая и рациональная грамматика»). Авторы французские философы-картезианцы Антуан Арно и Пьер Николь называют логику «искусством  верно направлять разум в познании вещей» [Арно, Николь 1991: 30]. Они трактуют логику не как науку, а как искусство, – но не как искусство «исчисления выводов» путем комбинирования формул, а как искусство здраво судить о вещах помимо всякого рода формул, руководствуясь только «естественным светом разума». Данные представители выделяют четыре вида действий человеческого разума: представление, суждение, умозаключение и упорядочение (метод).

3) Философия и логика эпохи Просвещения (XVII-XVIII вв). Представители данного этапа тематизировали проблематику языка под двумя углами зрения: 1) объяснения генезиса языка, где были выдвинуты две альтернативные концепции — возникновение языка по природе (концепции, развивавшиеся от софистов и стоиков до эпохи Просвещения) и по конвенции (от греческих атомистов до Т. Гоббса и Ж.Ж. Руссо); и 2) взаимосвязи языка и мышления в трудах ученых, которых, при всем многообразии концепций, объединяло то, что язык рассматривался как пластичный материал выражения мысли, которая трактовалась как безличная, объективно-идеальная структура однозначных значений. Язык для классической философии – зеркало рассудка (Д. Локк, Г.Г. Лейбниц).

4) Аналитическая философия (середина XX в). Представители аналитической философии и члены Венского кружка (Д. Дэвидсон. М. Даммит, Дж.Э. Мур, Б. Рассел, Л. Витгенштейн, Р. Карнап, У.В.О. Куайн, Х. Райхенбах, Г. Фреге, М. Шлик и др.) предприняли логический анализ языка с целью определения границ истинного знания и стремились показать, что полноценная модель языка не может ограничиться только семантическим подходом. Исходя из принципа «недоверия языку» как способу выражения мысли и знания, они прибегли для обнаружения логической структуры предложения к универсальной символической записи.  Методом исследования представителей аналитической философии избирается логический анализ как языка, так и мышления. Так, например, Г. Фреге, будучи аналитическим философом и не связывая напрямую анализ языка с решением онтологических проблем, создал систему логики, концепцию языка и логической семантики, которые были восприняты основоположниками аналитической философии как инструмент построения онтологии. Г. Фреге разработал теорию смысла и значения, которая является квинтэссенцией его логической семантики и, более того, позволяет соединить, через посредство языковых знаков, конкретные и абстрактные предметы. Концепцию логики Б. Рассела отличает крайний номинализм. Логика отождествляется с синтаксисом, с правилами осмысленной расстановки слов. Всякий символ, выходящий за рамки простого именования единичного объекта, толкуется как ничему в действительности не соответствующий. Неразрывно связав свои логические изыскания с поиском новой философской основы логики, Б. Рассел, в отличие от Г. Фреге, истолковал класс как простое сокращенное наименование некоторой группы единичностей.

Члены Венского кружка под предводительством М. Шлика разработали теорию редукционизма (логический анализ используется как метод редукции всего знания к эмпирическому базису). Логический анализ  у них приобрел гносеологическую окраску.

Исследования представителей Оксфордской философии, законодателем которой является Джон Остин, содержат некоторые позитивные результаты по анализу структуры обыденного языка и его отдельных выражений. Они полагают, что критический анализ высказываний в обыденном языке приведет к появлению новой науки, являющейся неким симбиозом философии и лингвистики [Остин 1986: 24, 54-55]. Следует отметить, что теория речевых актов возникла также благодаря усилиям логиков и философов языка данной школы (Д. Остин, Д. Сёрль).

5) Логический анализ языка (нач. с сер.  XX в). Исследование взаимоотношений языка, логики и мышления – традиционная тема отечественной и зарубежной лингвистики. Понятия язык, логика, мышление, сознание, смысл, знание присутствуют в названиях и содержании многих лингвистических работ, которые, не повторяя друг друга, посвящены различным аспектам их соотношения. Так, например, Ф. Брюно анализировал логические отношения между словами во французском языке, логические функции членов предложения, способы передачи действия, модальности высказываний, различные логические параметры суждений, понятия количества и качества в языке, способы и средства выражения причины, следствия, условия. Другой ученый Ш. Серрю занимался лингвистической семиологией, семантической функцией имен, грамматической организацией речи, логическими способами выражения суждений во французском языке. М. Веттлер изучал репрезентацию понятийного знания, понимания смысловых процессов в диалогах, закономерности генерирования поверхностных структур предложений. В трудах Ю. Вальтера детально изучены лингвистические и логические проблемы интеррогативной логики (логики вопросов), в частности, структура и место вопросов, законы их логики [Walther 1985]. Н. Хомский рассматривает вклад лингвистики в изучение мышления, дает характеристику генеративной теории и выявляет ее место, как в истории языкознания, так и на современном этапе развития науки о языке [Chomsky 1972].

Представители отечественной науки – В.З. Панфилов, П.В. Чесноков,  Г.В. Колшанский, А.Т. Кривоносов подошли ближе других ученых к исследованию закономерностей взаимодействия языка и логики национального мышления. Так, В.З. Панфилов изучает проблему языка как средства абстрактного мышления, типы мышления и типы языков, структуру предложения и суждения, логико-грамматический уровень предложения, соотношение предикативности, сказуемости, модальности, наклонения, категории субъекта и объекта действия. Для П.В. Чеснокова важно было представить строй мышления и его отношение к строю языка. Г.В. Колшанского интересует природа суждения и предложения и их взаимоотношение. А.Т. Кривоносов рассматривает язык в тесных взаимоотношениях с логикой, поскольку язык, по его мнению,  выражает не только конкретное содержание мысли (семантический уровень мышления), но и закрепляет в языковых формах логику мышления (логический уровень мышления). Язык как некий феномен уже в самом себе несет что-то от мышления под термином «семантики» [Кривоносов 2006: 358]. Таким образом, в данном русле изучаются аналитические возможности логики и философии внутри лингвистики, позволяющие рассматривать язык как непременное условие осуществления абстрактного,  обобщенного  мышления  и  рациональной  ступени человеческого  познания.

В настоящее время под философией языка понимают исследовательскую область философии, в которой не просто анализируется взаимосвязь мышления и языка, а выявляется конституирующая роль языка, слова и речи в различных формах дискурса, в познании и в структурах сознания и знания.  В целом с помощью языка осуществляется формирование мысли, в языковых же формах выражаются результаты познания. Утвердился общий взгляд на язык как хранилище знаний, в котором аккумулирована вся познавательная мощь сознания человека.

При обзоре современных концепций логического анализа языка в трудах отечественных ученых (Н.Д. Арутюнова, О.Ю. Богуславская,  С.В. Кодзасов, О.А. Казакевич, И.М. Кобозева, Г.И. Кустова, Г.Е. Крейдлин, И.Б. Левонтина, М.Ю. Михеев, С.Е. Никитина, Е.В. Падучева, А.Б. Пеньковский, В.А. Плунгян, Т.В. Радзиевская, Е.В. Рахилина), а также многих зарубежных лингвистов (Т. Анштатт, Р. Бенаккьо, Д. Вайс, Д. Вандервекен, А. Вежбицкая,  Р. Гжегорчикова, Ф. Джусти-Фичи, П. Дурста-Андерсен, О. Йокойама,  Х. Кусе,  Дж. Лакофф, Б. Нильссон, Д. Пайар, Т. Ройтер, П. Серио, Б. Тошович, А. Ханссен-Лёве, А. Ченки) мы столкнулись с проблемой их мозаичности, т. е. с разным осмыслением ситуаций при интерпретации единиц языка. Среди них – проблемы референции и предикации, смысла и значения, природы собственных имен и дейктических выражений, вопросы отличия событий, процессов и фактов, специфики бытийных предложений, предложений тождества, различение пропозиций и пропозициональных отношений [Арутюнова 1982].

6) Логико-когнитивный этап (XX-XXI вв.). Современная логика переживает когнитивный поворот, объясняемый подходом к изучению языка и сознания в его языковой материализации, а также важностью понимания глубинных смысловых потенций языковых единиц.  В свое время Б. Уорф много сделал для популяризации идеи о том, что когнитивные процессы, образуя «естественную логику», зависят от конкретного языка, используемого в качестве родного.  По мнению  Ф. Фиринга,  язык формирует картину мира и мысли, а не просто выражает их. Эта постановка вопроса, породившая целую тематическую область «логика языка»,  дает фундамент исследований в области «языковой когниции».

Внимание к логическим построениям оказывается принципиально важным не только для предмета наук, имеющих ярко выраженный логический характер, но и для когнитивных и иных исследований. Признание того факта, что язык как знаковая система представляет собой модель внутреннего мира, и формальные модели языка могут  рассматриваться как абстрактные реконструкции мира позволяет установить и описать логику языка, которая объединяет все многообразие эмпирических данных, поскольку представляет собой когнитивную логику – естественную логику познанного в языке бытия.

Процесс познания недискретной внеязыковой действительности, осуществлявшийся в филогенезе как ее языковое оформление: расчленение, структурирование и систематизация, – определил в конечном итоге ее понимание как единого целого, состоящего из дифференцированных друг от друга взаимосвязанных и взаимозависимых элементов. Такую модель действительности в языке ученые предлагают именовать когнитивно-логической моделью – конвенциональной (общечеловеческой) моделью естественного мироустройства, обеспечивающей миропонимание [Салмина 2001].  Таким образом, когнитивная логика, не отраженная, а выраженная в языке, весьма четко прослеживается в когнитивно-логической модели действительности, которая существует в сознании носителя языка как свернутое в знаках декларативное знание об устройстве мира и процедурное знание когнитивно-логических принципов его моделирования [Величковский 1982: 262].

В реализации данного целевого назначения язык рассматривается не «в самом себе и для себя», а в тесной связи с бытием человека – с его самопознанием и осознанием мира [Телия 1996: 9]. Другими словами, язык служит когниции, под которой понимается как научное, так и обыденное познание мира. Следствием нового осмысления языка в новейших парадигмах является взгляд на единство выполняемых им функций, связанных с созданием и передачей информации в языке (эпистематическая), использованием языка в качестве средства получения нового знания о действительности (когнитивная) и функционированием языка как основного средства передачи информации от говорящего к слушающему (коммуникативная) [Кибрик 2002]. Отталкиваясь от полифункциональной природы языка, мы неизбежно приходим к мысли о том, что с помощью языка осуществляется познание мира, что в языке объективируется самосознание личности, и что язык является средством хранения и передачи информации, а также средством управления человеческим поведением.

Важно подчеркнуть, что аналитические положения новых парадигм внутри лингвистики позволяют рассматривать известное под новым углом зрения, поскольку имеют большой исследовательский (интерпретирующий, объяснительный, моделирующий) потенциал и тем самым позволяют достичь новых результатов и освоить такие пласты исследовательского массива, которые были недоступны для традиционной лингвистики [Иванова, Чанышева 2010: 35].  Привлекательность использования силлогистической логики в когнитивных исследованиях заключается в том, что она позволяет оценивать «корректность», или достоверность, процессов мышления на основе их формы, а не содержания. 

В соответствии с вышесказанным следует признать, что, несмотря на разные подходы к изучению языка, все они, так или иначе, затрагивают проблему связи языка и мышления. Тем самым, большинством ученых язык традиционно рассматривается и описывается как сложное системное уровневое образование, посредством которого формируется понятийное (вербальное) мышление человека и опосредуется развитие всех его высших психических функций, и которое является основным средством человеческого общения (В. фон Гумбольдт, Ф. де Соссюр, А.А. Потебня и др). Таким образом, речь идет о переориентации научной мысли на интегральное рассмотрение когнитивных и коммуникативных аспектов речевой деятельности.  Синтез этих базовых функций языка с позиций лингвофилософских взглядов на его роль и место определяет в основных своих чертах интегральную парадигму (систему, модель) современного языкознания.

Во втором разделе «Язык и мышление: спорные проблемы соотношения составляющих диады» и третьем разделе «Роль языка в диалектической связке: действительность мышление сознание логика» акцентируется внимание на анализе триединства – язык, мышление,  сознание в логико-когнитивном ключе. При исследовании языковых единиц, в том числе и субстантивно-номинативных пропозем, существенную роль играет номинативная деятельность, способная интерпретировать в знаковых формах любую сферу бытия и деятельности человека. В этой связи многие актуальные проблемы, связанные с процессом и результатом обозначения, стали рассматриваться на новом гноселогическом витке в динамической связи языка, мышления и действительности, позволяющей «проникнуть в средоточие семиологического процесса» (В.Г. Гак), постичь глубины основ речемыслительной деятельности, лежащие в исходе синтеза языковой формы и обозначаемой действительности.  В данном ракурсе мышление определяется как способность человека мыслить, рас­суждать, делать умозаключения, представляющая особую ступень в процессе отра­жения сознанием объективной действительности. Сознание трактуется как  человеческая способность воспроизведения действительности в мышлении; восприятие и понимание окружаю­щей действительности, свойственное человеку; мыслительная дея­тельность, ум, разум.

Поскольку исходной предпосылкой настоящего исследования является положение о наличии корреляции между языком и мышлением, выделение единиц анализа в речи предполагает необходимость установления соответствующих единиц в логических формах мысли. Если в языке (речи) мы выделяем такую единицу, как пропозема, то мы предполагаем, что  аналогичную единицу следует иметь в мышлении. В соответствии с тем, что сущность мышления состоит в способности отражать предметы и явления реального мира, а мысли призваны выражать отношение человека к объективной действительности, логические единицы могут быть разделены на два типа: простые и сложные. Простая единица являет собой минимальную величину любого мыслительного процесса. Сложной единицей является сочетание или объединение простых единиц, обладающее цельностью при расчлененном отражении фактов реальной действительности. Такую сложную логическую единицу называют логической фразой или логемой. Мы, вслед за П.В. Чесноковым, называем мысль, выражаемую в пропоземе, логемой.

Согласно теоретическим установкам реферируемой работы, в ней цементирующим ядром логико-когнитивной концепции исследования языка является представление о языке как ключе к пониманию мышления, познания и знания. Это позволяет интерпретировать язык  как инструмент коммуникации, а его структуру анализировать в свете целей, которым он служит. Исследование языка – это один из способов изучения мышления, и  язык как лексическая и грамматическая система потенциально существует в сознании индивидов, принадлежащих к одной языковой общности. Не вызывает сомнения тот факт, что существует тесная диалектическая связь языка (речи) с мышлением и сознанием. Действительно, любые  попытки осмыслить процессы познавательной  деятельности человека неизбежно приводят к рассмотрению проблемы соотношения языка и мышления. Независимо от того, что признается первичным – язык или мышление,  для нас очевидна их  связь, поскольку в результате анализа языка  мы косвенно узнаем многое  об объективной реальности и о мышлении. Языка в принятом, обычном его понимании, не существует, и он должен быть переведен в сферу мышления [Мурясов 2007: 102]. Тем самым подчеркивается глубинное взаимодействие языка и мышления. И только совокупность исследований действительности, мышления и языка составляет аналитическую деятельность в науке. 

В качестве другого основного посыла в работе служит представление о мышлении  как о двухуровневом процессе. Вслед за известным лингвистом А.Т. Кривоносовым и другими учеными мы разрабатываем концепцию о том, что семантическая форма, т.е. собственно языковая, – это поверхностный слой представления мышления, который является репрезентантом одного из глубинных слоев, т.е. логического мышленияВ отличие от упомянутого ученого, предлагаемая в работе концепция глубинного слоя не ограничивается только логическим мышлением. Он гораздо объемнее и разнообразнее, поскольку включает глубинные структуры сенсорного опыта, соматический синтаксис, лингвокультурные смыслы [Чанышева 2004: 124-125].

В целом, сознание является высшей когнитивной способностью, играющей  огромную роль в управлении многими когнитивными функциями –  распознаванием образов, невербальных символов и звуковых паттернов, слов, а также знаково-символическим (логико-вербальным) мышлением. Проанализировав составляющие связки «язык –  мышление – сознание» с позиций разных концепций, мы сформулировали ряд положений, отражающих диалектику их отношения:

  • сознание и язык образуют единство: в своем существовании они предполагают друг друга, как внутреннее, логически оформленное идеальное содержание пpeдполагает свою внешнюю материальную форму;
  • язык есть непосредственная действительность мысли, сознания. Он участвует в процессе мыслительной деятельности как ее чувственная основа или орудие. Сознание не только выявляется, но и формируется с помо­щью языка.  Следовательно, язык является способом закрепления отражательной деятельности сознания;
  • мышление представляет собой наиболее обобщенную и опосредованную форму психического отражения, устанавливающую связи  и  отношения между познаваемыми объектами и являющуюся  составляющей сознания и соответственно включенная в его процессы;
  • язык представляет собой одну из форм когнитивной деятельности сознания, а получение знаний о языке есть средство доступа к ментальным процессам, определяющим собственное бытие человека и функционирование языка в обществе.

По мнению В.И. Свинцова, который характеризует логику как науку об общезначимых, интеллектуальных операциях разного рода, рассматриваемых со стороны их формальной корректности,  для логики основной интерес представляет формализация мышления, т.е. совокупность исследовательских процедур, посредством которых удаётся абстрагироваться от содержательной стороны мышления и сделать объектом изучения его форму [Свинцов, 1987: 8-16]. Таким образом, логическая семантика и как теория референции, и как теория смысла во главу угла ставит исследование истинностных аспектов языковых выражений, т. е. логическая семантика есть выражение условий истинности суждения, переданного средствами языкового выражения. В целом, как справедливо полагает Р. Кемпсон, не истинностное значение пропозиции предопределяет значение предложения, а наоборот, именно лингвистическое значение предложений в значительной степени предопределяет условия истинности пропозиции, которую они могут выражать [Kempson 1986: 78]. На алогичную природу концептуальных сущностей, составляющих каркас мышления и естественный субстрат категории языка, указывают Т. Виноград и Ф. Флорес, утверждая, что явления фона и интерпретации пронизывают всю нашу повседневную жизнь, а значение (семантика) всегда производно от интерпретации [Виноград, Флорес, 1995: 220].

В четвертом разделе «Логико-когнитивная методология как теоретический фундамент исследования синтаксического строя языка» высказывается мысль о том, что семантика конструкций как уровня высказывания, так и уровня дискурса коренится в когнитивной репрезентации, предваряющей оба уровня, которые, в свою очередь, не являются производными друг от друга. И семантические, и функционально-дискурсивные факты являются отражением лежащих в их основе когнитивных схем, освещение которых должно быть конечной целью семантики и анализа дискурса [DeLancy 1987: 54]. Лингвистическая семантика поэтому не может не быть, с одной стороны, логико-когнитивной, то есть ориентированной на закономерности мышления, а с другой стороны, прагматической, ибо отражает, концептуализирует и оперирует языковыми знаками не сам язык, а человек – носитель языка.

Следует отметить, что когнитивную  лингвистику часто называют когнитивной грамматикой, что объясняется расширительным пониманием термина «грамматика» в традициях англоязычной лингвистики. По определению Д. Кристалла, «лингвистическая теория, которая рассматривает язык в качестве интегральной части познания, средства, в котором когнитивное содержание получает свою структуру», называется когнитивной грамматикой или же «первоначально называется грамматикой пространства (space grammar)» [Crystal 2003: 80]. При таком подходе, как считает ученый, основная функция языка заключается в символизировании  результатов концептуализации средствами фонологии. Грамматика же рассматривается в качестве неотъемлемого значимого (или «символического») компонента теории, связывающего семантику (с точки зрения концептуалистических терминов) с фонологией.

Термин «когнитивная грамматика» используется как в более широком, так и более узком и специальном смысле. В первом случае имеются в виду грамматические концепции или же грамматические модели описания языков, ориентированные, как и вся когнитивная лингвистика, на рассмотрение когнитивных аспектов языковых явлений, т.е. на их объяснение по связи и сопряженности с процессами познания мира и такими когнитивными феноменами, как восприятие, внимание, память, мышление и т.п. [Герасимов 1985: 213-250].

По мнению Н.А. Кобриной, когнитивный подход, сформировавшийся и получивший достойное признание в лингвистике, используется в основном в сфере синтаксиса – «для изучения синтаксических связей и отношений, и фактов расширения комбинаторики и, отсюда, изучения механизмов формирования семантической поликомпонентности лексем, их категоризации и перекатегоризации и других явлений, выявляемых в синтаксисе и требующих осмысления и объяснения» [Кобрина 2005: 7].

Когнитивное направление в современном синтаксисе позволяет вскрыть сложные взаимосвязи между мыслительно-понятийными категориями и конкретно-языковыми способами их выражения. Другими словами, грамматика опирается на знание мира и, следовательно, все грамматические категории, в том числе и синтаксические, имеют когнитивный статус. Задача лингвиста в данном случае – «усмотреть за разнообразием форм именно разное видение ситуации» [Кубрякова 2004: 117]. Исследованиям в области когнитивного синтаксиса посвящены работы  М.Я. Блоха, С.Ю. Богдановой,  Ф. Карлсон,  Л.М. Ковалевой, В.Ю. Кудашовой,  Е.И. Муняевой,  Т.И. Семеновой,  Е.Ф. Серебренниковой,  В.А. Степаненко,  Л.А. Фурс,  В.М. Хантаковой и других ученых.

К проблемам когнитивного синтаксиса относятся следующие – общие и частные вопросы организации категорий предложения, специфика методов и приемов когнитивного анализа. Особое внимание уделяется лингвокреативной деятельности говорящего и отражению этой деятельности в языковых формах, т. е. лингвокреативной природе синтаксиса, категоризации в синтаксисе, например, когнитивным категориям пропозитивного конституента предложения. Особенности процессов категоризации в синтаксисе связывают с многоаспектным характером категориальной основы предложения. Выдвигается положение, что содержательное варьирование конструктивных типов предложений не является произвольным процессом, а управляется типом концепта. Тот или иной набор концептуальных характеристик, включаемых в когнитивную доминанту говорящего, представляет своего рода алгоритм конструирования определенного «положения дел» посредством синтаксиса. На этой основе выделяются категории событий («положения дел»), репрезентируемые различными конструкциями. Различные конструкции объединяются в категории средств репрезентации того или иного концепта. В результате достигается когнитивное моделирование сферы синтаксиса.

В основе разрабатываемой в настоящем исследовании методологии научного анализа лежит идея о логосфере. Обращение к данному явлению обусловлено тем, что проблема взаимоотношения объективной действительности, языка и мышления предполагает исследование языковых феноменов в тесной связи с человеком, его мышлением и различными видами духовно-практической деятельности. Именно акцентирование «человеческого фактора» привело к появлению в разных науках ряда понятий, которые представляют психические, лингвистические, логические, философские модели объективного мира, а именно – концептуальная картина мира, картина мира, образ мира, модель мира, концептуальная система, индивидуальная когнитивная система, языковая картина мира и логосфера.

В пятом разделе «Концепция логосферы: определение и проблемы структурации» акцентируется внимание на том, что логико-когнитивная интерпретация СНП в рамках дискурсивных образований осуществляется в области определенного пространства, которое образует логический субстрат сознания и отражает  когнитивную деятельностью человека. Это пространство невозможно без учета существования логосферы языка, связанной с одной стороны, с языковым сознанием и, шире, с мышлением, а с другой – с языковой картиной мира. Данное положение подводит к целесообразности разработки концепции логосферы, в которой формируются универсальные формы и стиль мышления как отражение интеллектуально-рациональной деятельности человека, а также черты, определяющие специфику национально-этно-культурного мышления, миропонимания и склада ума.

Логосфера (от слова «логос») – это философская категория, обозначающая мыслительно-речевую область культуры. Идея «логосферы» принадлежит французскому философу-постструктуралисту и семиотику Ролану Барту. В его концепции логосфера относится к вербально-дискурсивной сфере культуры, фиксирующей в языковом строе специфику ментальной и коммуникативной парадигм той или иной традиции. Следовательно, обращение к исследованию логосферы является ключом к пониманию специфики способов мышления личности или общественной группы, присущей им духовности, складу ума, мировосприятию [Барт 1989: 288-290]. Наблюдения ученых показывают, что логические формулы универсальны лишь при выражении наиболее простых, свойственных всем народам, идей и мыслей. Более сложные, уникальные идеи и мысли, которые могут возникнуть только в определенной культурной среде, у определенного народа, требуют отличных от унифицированного набора умозаключений форм выражения. Таким образом, в мыслительно-речевой деятельности структура языка взаимодействует с логической структурой умозаключения и, с другой стороны, в структуре языка воплощается определенная структура умозаключения. Следовательно, человек задает текст на основе мышления, облекая его в соответствующие языковые формы, которые отражают  мыслительные коммуникации, формируемые в определенной логосфере. 

Развиваемая в диссертации концепция логосферы углубляет идеи Р. Барта, А.Т. Кривоносова, В.И. Свинцова и других ученых, которые представляют логосферу как богатство форм вербального мышления. Данный подход основывается на том, что без логического мышления, которое реализуется в логических формах, нет процесса познания. Логосфера понимается нами как мыслительно-коммуникативное пронстранство, отражающее в своих единицах реальность мышления и связанное с организацией и протеканием интеллектуальной (рациональной) деятельности в процессе коммуникации. Отсюда можно заключить, что под логосферой подразумевается некая типичная для данной социально-культурной среды совокупность стереотипов мышления, проявляющаяся в способах аргументации, в умении строить и оценивать умозаключения. Таким образом, в логосфере складываются основы логического мышления, и формируется логическая культура человека.

Логосферу можно рассматривать как ментально-речевое образование, лежащее в основе логического синтаксиса, логической семантики, логических характеристик высказывания, предиката и диктемной дискурсивации.  По своей структуре логопространство СНП представляет собой двухуровневое образование, ориентированное, с одной стороны, на поверхностный слой – структурно-семантическую организацию коммуникативных единиц (ССО), и, с другой стороны, на глубинный уровень – логико-семантическую организацию ментальных единиц (ЛСО). Структурно-семантическая организация коммуникативных единиц, являясь поверхностной структурой, формируется в языковой плоскости и позволяет соотносить выражаемые мысли с языковыми структурами на уровне высказывания и дискурса. Логико-семантическая организация ментальных единиц происходит на глубинном уровне, где взаимодействуют семантико-языковые и логические формы мысли на уровне высказывания и дискурса.

Структура предлагаемой идеи логосферы СНП может быть представлена в виде следующей модели:

  Схема 1

       

       ПОВЕРХНОСТНЫЙ СЛОЙ

       ВЫСКАЗЫВАНИЕ1

       

       ВЫСКАЗЫВАНИЕ2

       

       ВЫСКАЗЫВАНИЕn

       

ГЛУБИННЫЙ СЛОЙ

       

Структурно-семантическая организация СНП на уровне высказывания и дискурса выявляется на примере структурной аранжировки, модусной анкеты, семантических форм представления мысли (семантика синтаксиса). На уровне логико-семантической организации субстантивно-номинативных пропозем в высказывании и дискурсе устанавливаются логические формы мышления, воплощенные в языке, но актуализируемые в глубинном слое содержания. Аппарат логико-когнитивной интерпретации смысловой составляющей синтаксических структур позволяет учитывать характер взаимодействия логических форм мысли, от простых (логем) к сложным (энтимем, эпихейрем) с отражением логико-семантических отношений, складывающихся между пропоземами в логических цепях. Результаты анализа структурно-семантической и логико-семантической  организации субстантивно-номинативных пропозем на уровне высказывания и дискурса представлены во второй и третьей главах диссертации.

Любая парадигма научного знания оперирует собственным инструментарием, характерным для реализации научного замысла per se. Поэтому в шестом разделе «Выбор категориально-понятийного аппарата исследования единиц синтаксического уровня языка в логико-когнитивной концепции» и в седьмом разделе «Роль логического инструментария в интерпретации смысловых потенций субстантивно-номинативных пропозем» мы предлагаем свой категориально-понятийный аппарат.

Проведенное исследование основывается на логико-когнитивной парадигме, следовательно категориальный аппарат реализованного подхода складывается из эмических составляющих терминологического порядка, таких как: денотема, пропозема, клаузема, логема, алетема, аподиктема, ассертема, деонтема, эпистема,  энтимема,  эпихейрема, диктема, диктемная дискурсивация, соотносящихся с логическими категориями, что позволяет учитывать семантические и логические формы мысли.

Мы исходим из постулата, что фундаментальный закон структурного соотношения сегментных уровней языка состоит в том, что единица каждого вышележащего уровня строится из одной или нескольких единиц непосредственно низлежащего уровня. Следовательно, искомая уровнеобразующая единица, расположенная выше, чем слово (выделяющаяся непосредственно над словом в уровневой иерархии языка), должна строиться одним или несколькими словами (лексемами) и при этом выполнять некоторую функцию, более высокую, чем функция слова, взятого как элемент словарного состава (т. е. как единица лексематического уровня со своей номинативной функцией). Такую единицу мы находим на уровне члена предложения – элемента языка, строящегося одним или несколькими словами с денотативной (контекстно-конкретизированной) функцией. Над денотематическим уровнем лежит уровень предложений, или «пропозематический» уровень. Продолжая терминологическую линию, принятую в данном исследовании, можно назвать предложение «пропоземой», а часть сложной пропоземы, соответственно, клаузема. Над пропозематическим уровнем, являющимся уровнем предикации, выделяется уровень тематизации, в рамках которого создается текст как готовое (спонтанное или специально сочиненное) произведение говорящего – пишущего. Конститутивную единицу этого уровня, то есть единицу тематизации, учитывая ее речетворческий характер, мы называем термином «диктема». Диктематический уровень есть уровень построения элементарных тематических сегментов текста (речи) – диктем, или высказываний. Дискурсный уровень есть уровень построения развернутого текста (макротематической речевой последовательности) – монологического или диалогического. Построение развернутого текста осуществляется в форме дискурсного объединения диктем или диктемной дискурсивации. По мнению М. Я. Блоха, диктемная дискурсивация представляет собой картину мира, которая  воплощает в себе совокупное представление человека о мире, определяемое оценочной частью сознания [Блох 2005: 32-36].

Итак, предлагаемый в диссертации подход позволяет рассматривать СНП как  базовые единицы коммуникации, как особые номинативные единицы, соединяющие своей структурой динамические и системно закрепленные аспекты языка, демонстрирующие процессы взаимодействия семантики и синтаксиса. Часто эти процессы имеют скрытый характер и сопряжены самым тесным образом с такими общетеоретическими вопросами, как соотношение языка и речи, языкового и неязыкового знания, взаимодействие семантических и прагматических аспектов в процессе формирования смысла. Именно широкий охват аспектов семантики способен дать ответ на один из сложнейших вопросов лингвофилософии о том, каким образом осуществляется «привязка языка к действительности» [Кронгауз 2001].

Во второй главе «Логико-семантическая интерпретация субстантивно-номинативных пропозем» определяется место субстантивно-номинативных пропозем в парадигматической синтагматике, анализируются предикативные функции и информационная перспектива СНП; исследуется семантика конституентов СНП с точки зрения диктумно-модусного описания; предлагаются когнитивные модели СНП на основе когнитивной доминанты; устанавливаются логические формы СНП с позиций формальной  и модальной логики.

Основная проблема, связанная с решением сформулированных в диссертации задач, заключается в интерпретации того, каким образом СНП демонстрируют единое целое; каков смысл отдельных  клаузем в их составе; как язык соотносится с сознанием и мышлением, и как данная диалектическая связка находит  отражение в исследуемых синтаксических конструкциях.

В первом разделе главы «Место субстантивно-номинативных пропозем в синтаксической системе» лейтмотивом проходит постулат о том, что функционально-когнитивные свойства СНП как языковых знаков находят реальное воплощение во взаимодействии линейных  содержательных структур, открытых прямому наблюдению, и глубинных структур, объяснение специфики которых в конечном итоге позволяет дать интерпретацию процессам смыслопорождения и смысловым модификациям в высказываниях. При изучении проблем, связанных с логико-когнитивной интерпретацией СНП мы исходим, во-первых, из того, что они существуют на ментальном уровне как интегрированные целые, которые не сводятся к сумме значений составляющих их компонентов. Во-вторых,  являясь сложными синтаксическими сущностями, они имеют форму и функциональное значение и отражают прагмадискурсивную функцию высказывания, то есть ментальные основы продуцирования речи и ее интерпретации с точки зрения того, как структуры языкового знания представлены в логических формах и участвуют в переработке информации. 

Первый тип анализируемых СНП относится к сложноподчиненным пропоземам с придаточной предикативной клауземой. Хотя СППР могут быть  бипредикативными и полипредикативными,  они представляют собой единое целое, оформленное грамматически и интонационно; их главная и придаточная клауземы характеризуются смысловой и формальной синсемантией. Структурным стержнем целой пропоземы является главная клаузема, несмотря на «дефектность» ее структуры;  придаточная предикативная клаузема выступает  в  качестве расширенной денотемы пропоземы, выполняя функцию предика­тивного члена.

Встречаются случаи, когда главная клаузема состоит только из одного элемента (связочного глагола) и играет роль структурной опоры двух придаточных клаузем (придаточной подлежащной и придаточной предикативной), представленных одновременно в одной сложной препоземе.  Мы такие пропоземы, вслед за М.Я. Блохом, трактуем как пропоземы-балансы.

К синтаксическому корпусу СНП мы относим конструкции, соответствующие следующим  условным  моделям:

1)  подлежащее-денотема + связочный глагол + коннектор /нулевой коннектор + придаточная предикативная клаузема (СППР);

2) придаточная подлежащная клаузема + коннектор /нулевой коннектор + придаточная предикативная клаузема (ПБ).

Согласно теории парадигматического синтаксиса СППР и ПБ определяются как конструкции первичной синтаксической позиции, являясь в функциональном плане субстантивно-номи­нативными. В классификации предложений по степени интенсивности связи между клауземами, делящей предложенческие структуры на «сегрегативные» и «монолитные», СНП трактуются как монолитные или слитные конструкции; степень интенсивности связи между их клауземами  является наивысшей. Понятие монолитности сложной пропоземы, выдвинутое М.Я. Блохом, развивает положение об одночленных и двучленных предложениях, разработанное Н.С. Поспеловым. В его по­нимании в одночленном предложении придаточное предложение высту­пает в виде развернутого, детализирующего члена главного предло­жения так, что все предложение выражает одно сложное суждение с событийной природой объективации мысли. Таким образом, исследуемые языковые единицы очень сложны с точки зрения логического построения, поскольку в них скрещиваются, получая манифестацию, языковые и речевые характеристики.

СНП правомерно рассматривать в двух модусах – как уровень организации языковой системы и как актуализацию этого уровня в речевой деятельности. Природа смысла в решающей степени будет зависеть от того, в каком из аспектов (системно-статическом или деятельностно-динамическом) рассматривается пропозема.

Второй раздел главы посвящен экспозиции содержательной семантики СНП. Семантическая организация любой пропоземы многоаспектна и трактуется как организованный на предикативной основе смысловой комплекс, представляющий собой результат взаимодействия семантических компонентов и отражающий взаимосвязь типизированных элементов внеязыковой действительности (С.Е. Крючков, Л.Ю. Максимов). Ее изучение, соответственно, предусматривает выявление семантических ролей компонентов пропоземы и анализ отображения пропоземой структуры ситуации. Характер смысла  любой пропоземы как языкового знака возникает в результате целого ряда языковых факторов, к числу которых относятся конкретные слова языка, конструкции (или модели), определяющие общее конструктивное значение пропоземы, само это значение, в сфере и на фоне которого взаимодействуют индивидуальные значения слов, грамматические правила данного языка, регулирующие сочетаемость/несочетаемость слов и способы их соединения. При этом слова в формирующейся пропоземе приобретают функциональные значения, соотношение которых фактически формирует ее общее конструктивное значение. 

Семантический компонент лингвистического описания ставит в соответствие глубинной структуре любой пропоземы данного языка ее семантическую интерпретацию или экспозицию. Как считает Г.Г. Шпет, экспозиция есть ничто иное, как формальная база, коррелятом которой, или, точнее необходимым комплементом, имея в виду «чистое» содержание (смысл), является интерпретация [Шпет 2003: 112]. В основу глубинной структуры пропоземы необходимо положить  и понятие естественной логики, под которой понимается исчерпывающее изучение концептуальных ресурсов естественного языка [Лакофф 1981: 22].

Мы считаем, что различные смысловые прочтения СНП возможны лишь при обращении к  компонентной интерпретации содержательной стороны входящих в пропозему единиц, которые организуют ее семантику, так как значение любой языковой единицы определяется, грубо говоря, множеством всех постулатов значения, в которых они встречаются (М. Бирвиш). При этом необходимо отметить, что невозможно сведение смысла  СНП как к совокупной сумме значений составляющих их лексических единиц, так и к чистому конструктивному значению без учёта семантики конституентов конструкции, т.е. значения входящих в состав СНП клаузем, а также правил их комбинаторики.

Смысловая организация пропоземы обеспечивает «компановку» в ней определенной объективной информации (диктума) и субъективного отношения к этой информации (модуса). Данное положение побудило нас обратиться к анализу модусной анкеты СНП на основе метакатегорий. В модусную анкету входит комплекс компонентов, состоящий из объективной семантической константы и субъективной переменной. Таким образом, при описании логико-семантического потенциала СНП учитывается  семантическая насыщенность компонентов СНП – субъект главной клауземы, копулятивный глагол и коннектор, соединяющий главную клаузему и придаточную клаузему, – со стороны их значения и плана выражения.

Анализ модусной анкеты показывает, что СНП репрезентируют следующие модусы – субстантивный (S), в котором денотема-подлежащее (далее ДП)  главной клауземы выражена существительным; прономинальный PR), в котором ДП выра­жена местоимением; адъективный (ADJ), в котором ДП выражена прилагательным; нумеральный, в котором ДП выражена чис­лительным (N); фразовый, в котором ДП выражена словосочетанием (Ph); балансированный, в котором ДП выражена придаточной подлежащной клауземой (PB). Как свидетельствуют количественные данные, самым распространенным (51%) является субстантивный модус, в котором ДП выражена либо существительным широкого значения, либо предметным именем существительным, как в примере:

The school remains what it was in my boyhood; because its real object remains what it was (Brookner, p. 132).

Очень часто существительное употребляется с детерминантами – пост- или препозитивными определениями. В данном случае наблюдается не только расширение структурной схемы СНП, но и обогащается смысл главной клауземы по линии развертывания ДП. В функциональном плане такие детерминанты-расширители служат для уточнения, пояснения, конкретизации, оценки того или иного субъекта или объекта. В препозиции в основном употребляются числительные, прилагательные, вводные слова с оттенком модаль­ности, такие как maybe, perhaps, etc. В постпозиции чаще всего можно наблюдать придаточные определительные пропоземы, связующие наречия, модальные слова и частицы.

Например: The reason the scum in Liverpool turned against you O'Shea, was that you continually spoke ill to them of me (Leonard, p. 143).

Особый интерес представляет модусная анкета ПБ, поскольку при объединении двух придаточных пропозем образуется семантически насыщенная конструкция, обладающая своеобразным стилистическим статусом. Как правило, когнитивный компонент придаточной подле­жащной клауземы обозначает познавательную деятельность субъ­екта,  указывает на его мыслительные процессы и речевую деятельность. Придаточная же предикативная клаузема передает содер­жание данных процессов, разъясняет конкретный смысл фактов. Лек­сическое наполнение придаточной подлежащной клауземы обусловлено семан­тикой ее сказуемого. Поэтому, опираясь на типы языковых значе­ний, различаемых Н.Д. Арутюновой, и учитывая сему сказуемого при­даточной подлежащной клауземы, мы разделили все ПБ на следующие типы:

1.        Волитивные: All I want to know is what's a Scotchman like you doing here? (Strong, p. 192).

2.        Эмоционально-чувственные: What he really hated was that she seemed to have shown them all (Howard, p. 257).

3.        Ментальные: With respect, what I mean is that you must issue a writ (Frame, p. 128).

4.        Фактивные: And what happens to little people when they medd­le into the affairs of the great is that they get hurt (King, p. 257).

5.        Выделительно-эмфатические: What is disquieting is that Mr Parnell  has  no strength (Hope, p. 154).

Модусную анкету СНП можно представить следующим образом:

  Схема 2

МОДУСНАЯ АНКЕТА СНП

       

       

Анализ модусов СНП позволил заключить, что модус – это сложная категория языкового сознания, ответственная за способ и характер взаимодействия субъекта с объектом. Трудность состоит в том, что модус  в СНП имеет склонность проявляться имплицитно, что может вызвать неоднозначность интерпретации. 

Как известно, в основе сложного синтаксического явления лежит соотношение его клаузем, выражающееся в способах связи между ними. Главными операторами такой связи в СНП оказываются союзы и союзные слова. Таким образом, связь между клауземами бывает союзной, союзно-местоименной, союзно-адвербиальной и бессоюзной. В современном английском языке бессоюзное соединение имеет тенденцию к развитию. Отсутствие союза – своеобразный слу­чай эллипсиса, который может быть восполнен на основании сопос­тавления с другими аналогичными конструкциями, встречающимися в языке, но он не сводим к ним. Следует признать, что чаще всего та­кие пропоземы встречаются в диалогической речи.

Например: “You know me too well”, he said. “Truth is, Tyson wants someone to go back to Israel” (LaHaye, Jenkins, p. 131).

Характер коннектора служит  основным критерием рубрикации СНП на формально-структурные мо­дели. По своей синтаксической функции союзные операторы, употреб­ляемые в анализируемых пропоземах, относятся к союзам подчини­тельным и выражают зависимость между клауземами. Кроме того, они являются выразителями (моди­фикаторами) синтаксической семантики сцепления: значение коннек­тора непосредственно влияет на всю семантику придаточной предикативной клауземы, которая может выражать изъяснение, сравнение, образ действия, время, условие, либо место и причину, как в  приведенных ниже примерах:

Время: Then the next most important thing in my life was when I began to read about Gandhi (Wilder, p. 65).

Причина: What he did is  because he loved me (Maugham, p. 129).

Таким образом, на уровне придаточных предикативных клаузем происходят синтаксические замены: придаточная предикативная клаузема выступает одновременно и в роли обстоятельственной придаточной клауземы, приобретая при этом условный, причинный, сравнительный и другой  характер. Такая бифункциональность может быть понята как контаминация, проявляемая в том, что в придаточной предикативной клауземе происходит соединение двух типов синтаксических номинаций: номинативной и адвербиальной.

Согласно теории парадигматического синтаксиса предикативные функции пропоземы реализуют отношение отражаемой в предложении предметной ситуации к объективной действительности [Блох 2004: 123]. Отражение категориальной совокупности предикативных значений является обязательным для любого предложения и составляет основу его модификационной семантики, что непосредственно вытекает из коммуникативной природы пропоземы, выражающей облигаторную предикативную оценку отражаемой ситуации действительности. В третьем разделе «Модификационная семантика субстантивно-номинативных пропозем» анализируется смысловая нагрузка и ее объем в субстантивно- номинативных пропоземах при помощи предикативных категорий, которые реализуют отношение отражаемой в пропоземе предметной ситуации к объективной действительности. В речи возникают различные оттенки значений в СНП, наслаивающиеся на базовое значение – определительно-номинативное. Как показывает анализ эмпирического материала, для СНП наи­более релевантными оказываются следующие предикативные категории: «коммуникативная установка» /КУ/, разбивающая исследуемые пропоземы на повествовательные и вопросительные; «бытийная представленность» /БП/, по которой различают утвердительные и отрицательные пропоземы; «модальность вероят­ности» /МВ/, делящая пропоземы на выражающие реальность и нереаль­ность; «оценка тождества» /ОцТ/, выявляющаяся в пропоземах, утверждающих тождество, либо выражающих кажущееся тождество (см. схему 3).

  Схема 3

МОДИФАКАЦИОННАЯ СЕМАНТИКА СНП

Результаты анализа языкового материала позволяют выявить такие уникалии в выражении предикативных категорий в СНП, как, например, выражение двойной модальности веро­ятности или двойного выражения бытийной представленности (отрицание отрицания),  как в примере:

  This is not as if he doesn't know what the collection's worth (Fowles, p. 71).

В исследуемых пропоземах нередко прослеживает­ся сочетание положительных значений синтаксико-категориальных предикативных признаков, которое составляет усиленную «предика­тивную нагрузку» пропоземы. Предикативная нагрузка изучаемых конструкций обычно не превышает двух, однако может доходить до четырех и выше. Такая «перегруженность» более свойственна СППР. Что касается ПБ, то в них, как правило, прослеживается сочетание не более двух или  трех предикативных признаков.

Например: All I was trying to say was that perhaps if we tried our wits and … think of a likely place (Christie, p.134).

Синтаксическая предикативная нагрузка в приведенной ПБ равна трем. В нее входит, во-первых, выражение вероятности (показатель perhaps по категории «модальность вероятности»); во-вторых, выражение попытки совершить действие (показатель try по категории «актуальное отношение субъекта к действию»); в-третьих, выражение эмоциональности (пропозема не закончена по смыслу, о чем свидетельствует пунктуационный знак /зияние/, употребленный для характеристики душевного состояния героя, взахлеб доказывающего свою правоту).

Следующий раздел «Реализация коммуникативной интенции субстантивно-номинативных пропозем» нацелен на выявление особенностей организации информации в СНП и предполагает описание их коммуникативной структуры, определяемой соотношением двух составных частей актуального членения – темы и ремы. Исследование проблем коммуникативной структуры, иначе актуального членения (АЧ) предложения, имея давнюю традицию, вновь приобрело в настоящее время  актуальность, поскольку методы современной лингвистики делают возможным более глубокое проникновение в семантику и прагматику предложения. Предложение изучают как коммуникативную единицу, выполняющую в речи определенное коммуникативное задание, а категорию тема-рематического членения рассматривают  в качестве одного из формальных средств, при помощи которого достигается коммуникативная значимость предложения в тексте [Eroms 2000: 47].

В соответствии с современными тенденциями, СНП рассматриваются нами как информативные единицы, представленные, как правило, кардинальными (повествовательным и реже вопросительным) и иногда промежуточными (повествовательно-вопросительным и повествовательно-побудительным) коммуникативными типами. В исследуемых языковых единицах, в частности в СППР, тема, как правило, совпадает с главной клауземой, а рема представлена придаточной предикативной частью. Особенность актуального членения рассматриваемых конс­трукций проявляется в том, что АЧ находится как бы в противоречии с их синтаксическим чле­нением: коммуникативный центр СППР обычно располагается не в глав­ной клауземе, а в придаточной предикативной клауземе. В информационной структуре ПБ выделяются, как правило, две рематические группы, которые соотносятся в виде последовательного подчинения. Первая группа – полная тема-рематическая структура (придаточная подлежащная клаузема), которая указывает на мыслительный процесс; она выступает в виде темы ко второй реме (придаточная предикативная клаузема), передающей содержание этого мыслительного процесса – двухвершинная тема. Придаточная предикативная клаузема, следовательно, является коммуникативным центром всей ПБ. Таким образом, в зависимости от вида СНП модификации подвергается и специфика изложения тематических и рематических компонентов.

Варьирование коммуникативной организации рассматриваемых нами СНП на пропозематическом уровне осуществляется на основе шести типов тема-рематических прогрессий: «простая тема и простая рема»; «двухвершинная тема и гиперрема»; «простая тема и сложная рема»; «сложная тема и простая рема»; «сложная тема и сложная рема»; «тема-рематическое расширение». По своим характеристикам темы и ремы в исследуемых конструкциях могут быть простыми, расширенными и многокомпонентными. Своеобразие коммуникативной перспективы анализируемых конструкций проявляется в том, что пик информационной перспективы (рема) в них располагается по отношению к теме как контактно, так и дистантно, и приходится в большинстве случаев на придаточную предикативную клаузему, в которой фокусируется содержание главной информации всего высказывания или дается оценка тому или иному событию. 

Схематично АЧ субстантивно-номинативных пропозем можно представить следующим образом:

Схема 4

АКТУАЛЬНОЕ ЧЛЕНЕНИЕ СНП

       

Приведем примеры.

1.        Простая тема и простая рема: That was what Bill's mother
said (Clarke, p. 98).

2.        Простая тема и сложная рема: But the fact is we are very
different sort of men and that  he hates me (Boyd, p. 76).

3. Сложная тема и простая рема: "The only remotely vexing thing about the aero plane crash that killed my parents", the Ho­nourable Quentin Villiers is fond of saying, - "the only thing about the news that didn't make one simply weep with joy – is that my brother Neville survived it" (Amis, p. 49).

  4. Сложная тема и сложная рема: The interesting thing and at the same time the trouble are the gums have receded of course and the dentures will be difficult to fit – they will need a lot of tricky measuring and it takes time and money (Theroux, p. 65). 

5. Тема-рематическое расширение: This looks as if I can beli­eve them all and the curious thing is that I find I can believe them all (Frame, p. 89).

6. Двухвершинная тема и рема (выявляющаяся в обеих частях пропоземы и свойственная ПБ): What I mean is that people are always getting mad at me and … even disgusted (Wilder, p. 176).

В пятом разделе «Логические формы субстантивно-номинативных пропозем» интерпретируются логемы и умозаключения, репрезентируемые в  СНП, и устанавливаются их логико-когнитивные модели. Процесс познания недискретной внеязыковой действительности, осуществлявшийся в филогенезе как ее языковое оформление: расчленение, структурирование и систематизация, – определил в конечном итоге ее понимание как единого целого, состоящего из дифференцированных друг от друга взаимосвязанных и взаимозависимых элементов. Такую модель действительности в языке можно интерпретировать как логико-когнитивную модель – конвенциональную (общечеловеческую) модель естественного мироустройства, обеспечивающую миропонимание. Фиксируя присвоенное действительности свойство дискретности, логико-когнитивная модель  несет в себе интерпретацию составляющих ее элементов как дифференцированных друг от друга, обусловливающую их типологическую классификацию.  В качестве исследовательской процедуры при выявлении логико-когнитивных моделей мы использовали прием когнитивной доминанты, выявляющей смыслы, передаваемые словами, словосочетаниями, пропоземами и текстами (Н.Н. Болдырев, Е.С. Кубрякова, З.Д. Попова, И.А. Стернин, Р.М. Фрумкина и др.), и метод когнитивного моделирования, раскрывающий кодирование внутренней речи (Е.Г. Беляевская,  G. Lakoff). Принцип действия приема когнитивной доминанты основывается на том, что говорящий, ориентируясь на задачи коммуникации, должен передать различные ракурсы объективной ситуации. В этом процессе задействованы все когнитивные системы человека.

В качестве логико-когнитивной доминанты нами понимается  логическое содержание, влияющее на логико-семантическое наполнение клаузем СНП, а именно: заполнение клаузем одним логическим содержанием; заполнение клаузем различным логическим содержанием; заполнение клаузем одним и тем же логическим содержанием в каждой клауземе /речь идет о построении СНП по тождественной семантической модели/.

Так, на первом этапе исследования логико-когнитивных моделей СНП мы подразделяем их на обобщающие и индивидуализирующие высказывания. Основой для создания обобщающего высказывания является квантитативный признак, и значение обобщенности присуще, как правило, обеим клауземам. В отличие от обобщающих высказываний индивидуализирующие высказывания отражают конкретные факты и явления. На основании этого к обобщающим высказываниям мы относим  ПБ и СППР  прономинального модуса, в которых ДП главной клауземы выражена указательным местоимением, а к индивидуализирующим пропоземам мы относим СППР других модусов.

Пример обобщающего высказывания: That's why I can't really call myself an Oxford man /Fitzgerald/.

С точки зрения обозначения клауземами СНП какого-либо логического отношения,  обобщающие и индивидуализирующие СНП можно далее разбить на квалификативно-оценочные, тождественные и экзистенциальные, которые сообщают о квалификации как единичного, так и обобщенного предметов, о тождестве или об экзистенции (см. схему 5).

  Схема 5

ЛОГИКО-КОГНИТИВНЫЕ МОДЕЛИ

По аналогии с логическими типами простой пропоземы  мы далее различаем среди СППР квалификативно-оценочные и экзистенциаль­ные высказывания, а ПБ нами квалифицируются как высказывания со значением тождества. В квалификативно-оценочных пропоземах объектом квалификации/оценки слу­жит субъект главной клауземы, а придаточная предикативная клаузема, включаясь в понятийное содержание субъекта, обобщает и расширяет его.

Например: My first impression was that he was quite right (Carter, p. 111).

Экзистенциальные пропоземы – это пропоземы со значением экзистенции событийного объекта, выраженного денотемой-подлежащим главной клауземы, которая представлена предметным или десемантизированным существительным.

Например: The program is, first you think, then you get the money, then we go to bed (Murdoch, p. 122).

Отличительным признаком пропозем со значением тождества является взаимозаменяемость аргументов и возможность их переста­новки. Такой логико-семантический тип присущ ПБ: What puzzles me, friends, is how you can believe in  so many incompatible ideas (Greene, p. 51).

Логико-семантический анализ пропоземы вытекает из учения предикатной логики о суждении (логеме) и заключается в соотнесении структуры пропоземы со структурой логемы. Как утверждает А. Т. Кривоносов, благодаря языку человек может <…> проникнуть в глубь вещей, вскрыть сложные связи и отношения, недоступные непосредственному наблюдению, восприятию, передать информацию другому человеку <….>. Это возможно только благодаря логическому мышлению, зафиксированному в материи знаков [Кривоносов 2006: 504].  Но язык, содержащий в себе логические формы мысли, идет далее. Он позволяет человеку осуществлять операции вывода, не опираясь на непосредственные впечатления и ограничиваясь лишь теми средствами, которыми располагает язык. Такое свойство языка создает возможность образования сложнейших форм мышления – логем, силлогизмов, полисиллогизмов, энтимем, эпихейрем.  Это объясняется тем, что то или иное высказывание может содержать лишь констатацию факта, но его интенциональный базис составляет передача имплицитной выводной информации, а конечной целью является то или иное когнитивное воздействие на реципиента. Все это требует от адресата-интерпретатора построения силлогизмов, которые в тенденции представляют собой цепи каузально взаимосвязанных посылок и промежуточных выводов, облегчающих процедуру извлечения инференциального содержания вербального сообщения.

Подвергнув анализу логические формы, представленные СНП, мы пришли к выводу, что выражаемые изучаемыми конструкциями логемы представляют собой единичные, частные и общие высказывания. К единичным  и частным логемам мы относим СППР. В единичных логемах ДП главной клауземы выражена предметным именем существительным, личным местоимением или именем собственным. В частных логемах – числительным, субстантивированным прилагательным, а в некоторых случаях – словосочетанием. К общим логемам мы относим ПБ и СППР, в которых ДП главной клауземы выражена широкозначным существительным и указательным местоимением. По логическому основанию модальности, то есть степени достоверности содержания пропоземы с точки зрения говорящего, и по характеру отражаемых в содержании пропоземы объективных связей,  логемы, выражаемые СНП, бывают алетическими, аподиктическими, ассерторическими и  деонтическими.

Как показывают наблюдения над языковым материалом, чаще других встречаются ассерторические логемы (ассертемы), отражающие нечто как уже существующее.

Например: The trouble with our young writing men is that they are still too romantic (Mansfield, p. 35).

Аподиктические логемы (аподиктемы), в которых утверждается необходимость чего-либо.

Например: That's why I came here to Camp Morgan - though it's quite expensive – to give him a chance (Wilder, p. 165).

Алетические логемы (алетемы) отражают реально существующую, но еще нереализованную возможность. Операторами этих логем зачастую выступают такие модальные слова, как «необходимо, случайно, возможно» и так далее. В свете изложенной точки зрения к алетемам мы относим СППР, в которых, как правило,  придаточная предикативная клаузема обладает семой предположения.

Например: Perhaps this indeed was what her treatment of him was designed to produce; perhaps she wanted him to be brutal? (Murdoch, p. 243).

Обязательная (деонтическая) модальность логемы (деонтема)  означает «обязанность». Данный вид модальности является выражением в логеме просьбы, совета, приказа или предписания, побуждающего кого-либо к конкретным действиям или к конкретному поведению.

Например: “All you did, was, put the numbers in increasing order!” (Brown, p. 91).

Говоря о логической модальности, следует остановиться  и на так называемой несомненной (эпистемической) модальности. Термин «эпистема»  происходит от греческого слова – episteme. В античной философии он означал структуру  знания или, если пользоваться термином Фуко, дискурс-формирование,  определяющее способ, которым мир представляется или «видится». В этом смысле термин  имеет сходство с понятиями парадигмы или проблематики. Эпистемическая модальность, следовательно, означает высший тип достоверного знания, выраженную в логеме информацию об основаниях принятия и степени его обоснованности. Однако, как показывают наблюдения над языковым материалом, такие логемы не характерны для СНП, используемых в художественных дискурсах. Они, как правило, встречаются в других функциональных стилях, например, в научном стиле или публицистическом стиле:  The fact still remains, however, that the police officer waits until his services are requested (International Criminal Police review, Jan. 2002, № 354).

Опорным звеном при рассмотрении в указанном логическом аспекте многочаст­ных пропозем является вопрос о свойствах логических союзов, при помощи которых происходит соединение ком­понентов данных конструкций. Наблюдения показывают, что логемы, выражаемые многочастными конструкциями, бывают разделитель­ными (дизъюнктемами), условными (импликатемами) и соединительными (конъюнктемами).

Исходя из изложенных соображений, логемы, выражаемые СНП, можно представить в виде следующей схемы:

  Схема 6

ЛОГИЧЕСКИЕ ФОРМЫ СНП

Уникальность СНП проявляется в том, что они выражают не только разнообразные логемы, но и умозаклю­чения (силлогизмы), представленные в сжатом виде (энтимема и эпихейрема).  Структура всякого умозаключения включает посылки /бльшую и мньшую/, состоящие из трех терминов, заключение  и логическую связь между посылками и заключением, которая может быть интерпретирована как отражение причинно-следственных отношений реальной действительности в мышлении человека. Причинно-следственная зависимость основывается на категории, выражающей необходимые генетические связи явлений, из которых одно /причина/ обусловливает другое /следствие/. Логический переход от посылок к заключению называется выводом. В энтимеме анализируемые конструкции в основном выражают заключение. Несомненно, что логическое умозаключение представляет собой универсальное логико-грамматическое единство, позволяющее обобщить факты отражаемой действительности на уровне синтаксических структур.

Как показывает анализ, СНП обычно строятся по правилам двух модусов первой фигуры (в первом модусе все три логемы общеутвердительные (BARBARA), а во втором модусе, соответственно,  отрицательная, утвердительная, отрицательная (логема) (CELARENT) и одному модусу второй фигуры (одна общеутвердительная и две подряд отрицательные логемы (CAMESTRES). Самым распрост­раненным в СНП являются умозаключения модуса  BARBARA (см. схему 7).

 

Схема 7

УМОЗАКЛЮЧЕНИЯ СНП

       

       

Проиллюстрируем энтимемы и эпихейремы, выражаемые СНП, используя принятые в логическом анализе следующие обозначения: /1/ – бльшая посылка; /2/ – мньшая посылка; /3/ – заключение, а отсутствующая в энтимеме логема помещается  в квадратные скобки:

/3/ This was as though he had been soured by the long night /2/ that he had spent in the house of his youth (Green, p. 45).

В приведенной энтимеме пропущена бльшая посылка,  первая и вторая пропоземы принадлежат к утвердительным логемам. СППР репрезентирует заключение, а придаточная квалификативная клаузема –  мньшую посылку. В этом случае по законам силлогистики бльшая посылка тоже должна быть представлена утвердительной логемой. Восстано­вив элиминированную бльшую посылку, получаем следующее умозак­лючение:

/1/ [Каждый, кто побывает в доме своей молодости, расстраи­вается] /А/. /2/ Он провел долгую ночь в доме своей молодости /А/.  /3/  Казалось, что  он был расстроен из-за этой ночи  /А/.

При изучении пропозем-балансов с точки зрения представленных ими умозаключений мы пришли к выводу, что они, как правило, выражают одну из разновидностей сложносокращенного силлогизма, а именно – эпихейрему, в которой обе посылки представляют собой сокращенные простые категорические силлогизмы /энтимемы/.  В семантическом построении, репрезентирующем сложную энтимему – эпихейрему, наличествует одновременно несколько энтимем, которые перекрещиваются, т.е. накладываются одна на другую общей для них логемой.

Например: What annoyed me the most about him was that he stood four inches above me and was broader across the shoulders (Maurier, p. 52).

  p  m

1) /А/ Его больше всего раздражает то, когда кто-то стоит впереди него.

s m

/А/ Он стоял впереди него.

--------------------------------------------------------------------------------------------

       s  p

/А/ Он его раздражал.

  p  m

2) /А/ Его больше всего раздражает то, когда кто-то шире его в плечах.

s m

/А/ Он был шире его в плечах.

--------------------------------------------------------------------------------------------

s р

/А/ Он его раздражал.

В приведенной эпихейреме мы имеем дело с логической интерференцией, т. е. частичным наложением двух сокращенных силлогизмов (энтимем) друг на друга, в  которых причина в первой энтимеме становится заключением во второй энтимеме. Общая логема для  обеих энтимем – Он его раздражал. В данном примере эпихейрема построена по одному модусу (BARBARA), хотя в естественной речи встречаются и более сложные эпихейремы, построенные по правилам различных модусов. На примере эпихейрем мы видим, каким образом совершается взаимопересечение и взаимопроникновение нескольких умозаключений. Логическое мышление человека столь совершенно, что могут опускаться промежуточные логемы (в таком случае мы имеем дело с авербальным мышлением), что ведет к экономии языковой, т. е. знаковой материи.


Третья глава «Вербализация  и функционирование субстантивно-номинативных пропозем в диктемной дискурсивации» посвящена исследованию особенностей функционирования СНП в дискурсе (в  различных типах диктем), определению их места в композиционно-тематическом строении текста и участия в осуществлении внутридиктемной когезии, способствующей формированию целостности дискурса в рамках трех аспектов: композиционном, семантическом и коммуникативном.  В главе рассматриваются различные подходы к изучению лингвистического континуума в коммуникативно-прагматическом ракурсе;  излагаются современные подходы к изучению членения текста; определяется роль актуального членения в передаче коммуникативно-прагматической установки текста; затрагиваются проблемы понимания и интерпретации художественного текста; обосновывается выбор диктемы в качестве  рабочей текстообразующей единицы. СНП  исследуются в макротематической  монологической и диалогической последовательностях, различающихся не только коммуникативной направленностью, но и количественным составом и аранжировкой рассматриваемых языковых единиц. Диктемы, в которых употребляются СНП, анализируются в зависимости от доминирующей ремы. Также в этой главе изучается функционирование СНП в логических цепях.

Данная глава предваряется кратким изложением теоретических основ дискурсологии и текстологии. Так, отмечается, что пропозема как единица сообщения не существует в речи изолированно, а соединяется с другими пропоземами, образуя развернутый связный текст.  Текст – явление многогранное и разноплановое, поэтому вряд ли может существовать единое его понимание и определение. Каждый исследователь вкладывает в понятие «текст» свой смысл, исходя из своих научных взглядов и представлений. Нам более близок коммуникативный подход, предлагаемый М.Я. Блохом. Так, в понимании М. Я. Блоха, «текст есть тематически организованная речь», причем, по мнению ученого, текст может быть как завершенным, так и незавершенным [Блох 2005: 113]. Эта идея продолжает мысль представителей логики и философии языка, в частности Г. В. Колшанского, который отмечает, что коммуникативность текста заставляет отказаться от традиционной изоляции языка как предмета узколингвистического описания. Ученые-логики определяют текст как языковую систему, соотнесенную с системой логических форм (системой логических умозаключений) и с системой семантических форм мышления, репрезентирующих эти умозаключения [Кривоносов 2006: 451].  Текст как высказывание есть «субъективное отражение объективного мира – выражение сознания, что-то отражающего» и, как таковой, текст является «исходной точкой всякой гуманитарной дисциплины» [Бахтин 1986: 484]. Понимание текста неразрывно с процессом вербализации. Вербализация (лат. verbalis – устный, словесный) в широком смысле означает вербальное (словесное) описание переживаний, чувств, мыслей, поведения.

Сущность текста может быть объяснена только при учете экстралингвистических факторов, сплетенных с собственно лингвистическими, а текст, рассмотренный в неразрывной связи с ситуативным контекстом, определяющим все то, что существенно для порождения текста, и в связи с системой коммуникативно-прагматических и когнитивных целеустановок  является дискурсом. В этом смысле дискурс характеризуется как  коммуникативный процесс, приводящий к образованию определенной структуры – текста. При этом если анализ текста направлен, главным образом, на анализ внутренних (внутритекстовых) отношений высказываний между собой, их пропозициональной и иллокутивной структуры, взаимоотношения текстового целого и его частей, то анализ дискурса предполагает изучение внешних по отношению к тексту особенностей коммуникативного процесса. Итак, текст рассматривается нами как результат реальной или воображаемой дискурсивной деятельности. Дискурс представляет собой такую модель последовательности предложений, которая удовлетворяет требованиям относительных структурных моделей как отражение относительной (субъективной) оценочности. Такую последовательность предложений можно назвать дискурсивной моделью [Dijk 2006: 132].

Понимание термина «дискурс» тесно связано с когнитивными исследованиями, что предполагает наличие своеобразной триады: адресант информации, адресат и текст, при помощи которого эта информация передается. Для адекватного понимания сообщаемой в тексте информации необходимо как совпадение когнитивной базы, или фоновых знаний, участников коммуникации, так и совпадение ментальных репрезентаций, ибо, как отмечают Е.С. Кубрякова и О.В. Александрова, «анализ дискурса не может обойтись без изучения ментальных моделей, которые дают реальную основу для отбора нужной коммуникативной информации в стратегических целях построения как общих, так и частных семантических структур [Кубрякова, Александрова 1999: 195].

Как известно, логический анализ дискурса предполагает выяснение информационного содержания той или иной языковой единицы и ее смысла, причем в процессе речи информационно-языковой и рече-смысловой уровни тесно переплетаются в пределах логосферы. Логосфера формирует культуру логического мышления, включая логичность построения дискурса, понимаемую нами как последовательность и определенность изложения мысли. Логичность как закон построения дискурса, действующий на поверхностном уровне, является одной из характеристик мышления, тесно связанной с речью, т.к. именно она является предпосылкой построения логически правильного высказывания. Мысль как предмет говорения, как известно, неоднородна и представляет собой сложную структуру смыслообразующих отношений. Эта структура являет собой некую иерархию от исходной  основной мысли к второстепенным. Отсюда вытекает, что четкость хода мысли говорящего состоит в правильном определении иерархии высказывания и ее последующей интерпретации.

Итак, пропоземы-логемы в речевой последовательности через текст складываются в дискурсы. Формирование мыслей в языке осуществляется на трех уровнях – пропозитивном, диктематическом и дискурсном или дискурсивном.  Пропозитивный уровень есть уровень построения пропозем; его содержательной функцией является прямое или косвенное выражение суждений-пропозиций. Диктематический уровень есть уровень построения диктем. Дискурсный уровень есть уровень построения развернутого текста – монологического или диалогического. Построение развернутого текста осуществляется в форме дискурсного объединения диктем или диктемной дискурсивации. Художественный дискурс  представляется  нам оптимальным средством выражения вербализации СНП, поскольку, как утверждает В.В. Бабайцева, в нем «активизируются те языковые конструкции и единицы, которые участвуют в формировании конкретики предметного мира, приобретающего статус не просто пространственной рамки событий, а этапа художественного познания» [Бабайцева 2005: 146-148]. Речь идет о номинативных конструкциях, к которым, наряду с прочими, относятся СНП.

Наиболее релевантной текстовой единицей, в рамках которой изучаются заявленные языковые единицы, на наш взгляд, является диктема, основное назначение которой состоит в тематизации или тематической интеграции текста, и которая может быть сформирована как объединением пропозем, так и одной пропоземой, стоящей особняком [Блох 2005: 56-67].

               В целом процесс анализа функционирования СНП в диктемной дискурсивации можно разделить на несколько этапов – описание диктемно-текстовых функций  СНП и их роли в аранжировке внутридиктемной когезии; исследование функционирования СНП  в логических цепях;  установление рема-доминантных типов диктем, в которых встречаются исследуемые конструкции. СНП играют немаловажную роль в обеспечении целостности диктемной дискурсивации, достигаемой при помощи композиционной, логико-семантической и коммуникативной когезии. Таким образом, СНП в осуществлении внутридиктемной когезии мы рассматриваем в трех указанных аспектах.

Необходимо отметить, что позиция пропоземы в составе диктемы обусловливается ее функцией в развитии темы диктемы. Следовательно, в той или иной позиции пропозема выполняет соответствующую роль в развертывании информативного содержания текста. Как показывают наблюдения, СНП, в зависимости от занимаемой ими позиции в диктеме, условно можно разделить на интродуктивные, связующие и финальные, отличающихся информационной спецификой. Находясь в интродуктивной позиции, СНП вводят новую тему всей диктемы, а последующие пропоземы развивают тему. Находясь в серединной позиции, СНП продолжают тему предшествующих пропозем, скрепляя их с последующими пропоземами. Следовательно, они характеризуются двусторонними логико-семантическими связями. Занимая конечную позицию в диктеме, СНП резюмируют общую тему и тем самым делимитируют диктему как отдельный составной элемент  развернутого текста. Следовательно, в диктеме СНП выполняют текстовые функции задания темы, развития темы и завершения темы. Соответственно, они либо подводят к раскрытию содержания смысла диктемы, либо являются скрепой, при помощи которой происходит тематическая сегментация текстового блока, либо обобщают микротему всей диктемы, подводя итог повествованию (см. схему 8).

 

Схема 8

ДИКТЕМНЫЕ ПОЗИЦИИ И ФУНКЦИИ СНП

При анализе композиционного аспекта мы принимали во внимание  расположение СНП как относительно других единиц  диктемы, так и  относительно друг друга. Исследование композиционного аспекта когезии  позволило выявить то, что СНП могут входить в состав монологического (кумулемы) или диалогического (оккурсемы)  единства. Таким образом, текстовое функционирование СНП определяется, прежде всего, их ролью в ситуативно-смысловом образовании диктемы-кумулемы и диктемы-оккурсемы. 

Диктемы-кумулемы и диктемы-оккурсемы различаются по количественному составу и аранжировке СНП. Так, в них может употребляться от одной максимум до четырех изучаемых пропозем, которые располагаются контактно и дистантно по отношению друг к другу. В результате  анализа  установлено шесть  моделей  диктем,  в  которых

встречаются исследуе­мые конструкции.

Что касается аранжировки, то встречаются примеры, в которых СНП организуют диктему по рамочному принципу, то есть располагаются в ее начале и конце; в ее середине и конце; в ее начале и середине.

Например, приведенная ниже диктема-кумулема построена по «рамочному прин­ципу»: одна СППР употреблена в ее начале, а другая – в ее конце, и они вы­полняют при этом соответственно текстовые функции задания темы и завершения темы:

Fact is, you, have nothing to do with giving Ann up, but with getting her. She isn't young, but she's young enough to be a child. She was a child herself when Steve was born. And the po­int is that you love her and she loves you (Murdoch, p. 98).

Схематично композиционную структуру СНП можно представить так*1: 

Схема 9

КОМПОЗИЦИОННАЯ СТРУКТУРА СНП

В основе организации любого вида текста лежат, прежде всего,  семантические критерии, поскольку основным признаком дискурса яв­ляется его информативность. Опираясь на логико-коммуникативный подход к его изучению, можно утверждать, что СНП, в конечном счете, отражают структуру мышления коммуникантов. СНП представляют собой сложные логико-речевые образования. Двоякость их природы заключается в том, что, с одной стороны, они представляют собой формы мыслительного процесса, а с другой стороны, являются формами речевой коммуникации. Как отмечает Н.Н. Пелевина, речемыслительные операции, типичные для эмпирического и теоретического уровней познания и мышления реализуются взаимодействующими композиционно-речевыми формами, а именно комбинациями способов изложения тематического материала, отвечающих авторской интенции и когнициям [Пелевина 2009]. 

В этой связи следует признать тот факт, что по мере развития форм мышления человек пришел к разветвленной системе умозаключений, т. е. многочисленных силлогизмов. Это связано с процессом обобщения нескольких посылок в одной общей посылке, которая может выступать одновременно в разных логических функциях. Тем самым процесс умозаключения освобождается от необходимости доказательства исходного положения и направлен только на выведение из него новых знаний. Поэтому трехчленное умозаключение (большая посылка, меньшая посылка, заключение) способно к дальнейшему обобщению за счет аксиоматизации большей посылки, которая благодаря практике познания становится самоочевидной и, следовательно, необязательной внутри силлогизма. Таким образом, развитие практики познания превращает аксиоматический характер большей посылки в различные виды самоочевидных положений, что ведет к появлению сокращенных силлогизмов (энтимем), которые уже способны объединяться в полисиллогизмы или логические цепи.  Полисиллогизм или логическая цепь – это сложная, разветвленная цепочка последовательных выводов. В полисиллогизмах соединение и скрепление нескольких силлогизмов происходит таким образом, что заключение одного силлогизма становится посылкой для другого силлогизма. Тот силлогизм, который предшествует в полисиллогизме, называется просиллогизмом, а тот, который следует после него, называется эписиллогизмом  [Кривоносов 2006: 527].

Иногда под логической цепью понимают логический эквивалент сверхфразового единства. По мнению П. В. Чеснокова, специфика логической цепи и сверхфразового единства как её языкового воплощения «состоит в двухступенчатом (двухуровневом) протекании мыслительного и коммуникативного процессов в их пределах» [Чесноков 1984: 6-9]. При этом на низшей ступени имеется ряд отдельных утверждений; на высшей ступени происходит объединение этих мыслительно-коммуникативных актов в одно утверждение.

Как показывает анализ эмпирического материала, вербализация СНП в тематически организованной речи осуществляется на уровне  построения полисиллогизмов, в которых смысловая корреляция между СНП и связанными с ними пропоземами может быть прогрессивной, регрессивной и двунаправленной. При этом анализируемые конструкции могут содержать, а могут и не содержать специализированные сигналы когезии, указывающие на направление данного типа связи и раскрывающие логико-семантические отношения, в которые  они вступают с другими компонентами диктемы. 

Пример проспекции, реализуемой субстантивно-номинативными пропоземами:

(3)One of the first consequences of the discovery of the union was that (2) ((3)) Jurgis became desirous of learning English. ((2)) He wanted to know what was going on at the meetings, and to be able to take part in them; and so he began to look about him, and to try to pick up words (Sinclair, p. 111).

В приведенном полисиллогизме СППР занимает интродуктивную позицию, является просиллогизмом и связана проспективно с последующими пропоземами. Сигналом проспекции является непосредственно придаточная предикативная клаузема – Jurgis became desirous of learning English. Смысл же ее полнее раскрывается в следующих пропоземах, с которыми СППР связана имплицитно, коррелируя с ними в глубинных пластах содержания. В данной логической цепи заключение просиллогизма (3) переходит в мньшую посылку эписиллогизма (2) (в приведенном примере в одинарных скобках обозначены просиллогизмы, а в двойных – эписиллогизмы). Здесь мы имеем дело с двухуровневым полисиллогизмом, состоящим из одного просиллогизма и одного эписиллогизма, а связующим звеном между ними является заключение просиллогизма, которое превращается в мньшую посылку эписиллогизма – (1) [Всем эмигрантам, которые хотят участвовать в работе профсоюза, нужно знать английский язык].  (2) Юргис хотел знать все, что происходит на собраниях профсоюза. (3) Поэтому Юргис загорелся желанием выучить английский язык. В  данном полисиллогизме мысль движется от следствия к основанию (модель доказательства)

Ретроспекция проявляется в том, что информация, заключенная в той  или иной пропоземе, как бы отсылает читающего к предыдущему изложению.

Например: (2) She would stay away, half waiting, would invent the ultimate excuse, say no, Maynard, I shall not come again. After all, as an individual you ought to be able to do this. If there were an individual. There was a business of sex, a business of being men and women. (3) ((2))That was what made her afraid. ((3)) And she did not want to be naive (White, p. 153).

В этой логической цепи СППР представляет собой эписиллогизм, поскольку ставит своеобразную точку размышлениям молодой женщины о взаимоотношениях со своим возлюбленным и о разногласиях, возникших между ними. Денотема-подлежащее главной клауземы, выраженная указательным местоимением, ориентирована на предыдущие пропоземы, поскольку только через призму их значений мы понимаем, что означают слова – «Вот, что заставило ее испугаться». Приведенный полисиллогизм состоит из просиллогизма и эписиллогизма: связующим звеном между ними является (3) заключение просиллогизма, которое превращается в (2) мньшую посылку эписиллогизма – (1) [Все женщины боятся выглядеть наивными в глазах мужчин]. (2) Она могла бы остаться …, а могла бы сказать, что никогда не придет … (3)  Это ее пугало, и она не хотела выглядеть наивной.

Проспективно-ретроспективную или двунаправленную связь, осуществляемую в полисиллогизме СНП, покажем на следующем примере: (2) “Well”, said Lowell softly to the audience, his voice dry and gentle as any New England executioner might ever hope to be, “this has been a zany evening”. Laughter came back, perhaps a little too much. (3) ((3)) That was as if Lowell wished to reprove Mailer, not humiliate him. So he shifted, and talked a bit uneasily for s a minute about very little. ((2)) Perhaps it was too little. Some of the audience, encouraged by earlier examples, now whistled. “We can't hear you”, they shouted, “speak louder” (Mailer, p. 5).

В приведенной логической цепи, во-первых, СППР прономинального модуса, занимая серединную позицию, выполняет диктемно-текстовую функцию развития темы. Во-вторых, она осуществляет двустороннюю контекстуальную связь: она связана ретроспективно с анафорическими пропоземами диктемы и одновременно проспективно коррелирует с катафорическими пропоземами. Приведенный полисиллогизм  представляет собой разветвленную цепочку энтимем. Энтимемы как бы  вплетены друг в друга  и сцеплены таким образом, что одна из логем предшествующей энтимемы (Lowell wished to reprove Mailer, not humiliate him) переходит в одну из логем другой энтимемы (So he shifted, and talked a bit uneasily for s a minute about very little). Анализируема конструкция, находясь в середине полисиллогизма, одновременно выступает в виде эписиллогизма к предшествующим высказываниям и в виде  просиллогизма к последующим высказываниям. Следовательно, заключение просиллогизма выступает в функции заключения эписиллогизма, являясь выводом из разных логем. Приведенный полисиллогизм построен по модели выведения (в просиллогизме) и модели обоснования (в эписиллогизме).

Функционирование СНП в полисиллогизмах можно представить в виде схемы:

  Схема 10

ЛОГИЧЕСКИЕ ЦЕПИ СНП

(1) ПРОСПЕКЦИЯ

                       

               

(2) РЕТРОСПЕКЦИЯ

       

(3) ДВУНАПРАВЛЕННАЯ СВЯЗЬ

               

Информационная перспектива, которой обладают СНП в диктемной дискурсивации, проявляется в том, что исследуемые конструкции не только всесторонне характеризуют описываемый предмет объективной реальности или какую-либо его часть, но и выражают взаимозависимые сложные мыслительные операции. В целом коммуникативный аспект внутридиктемной когезии, осуществля­емой СНП в диктемной дискурсивации, раскрывается в их участии в формировании одной из трех основных моделей коммуникативной прогрессии: модель прос­той линейной цепочки, предполагающая последовательный переход рем предшествующих высказываний в темы последующих;  модель со сквозной темой, характеризуемая аккумуляцией рематической информации; модель с гипертемой, организующая диктему сверху вниз и содержащаяся либо в начальной пропоземе, либо в заключительной пропоземе  (см. схему 11).

Схема 11

МОДЕЛИ ТЕМА-РЕМАТИЧЕСКОЙ ЦЕПОЧКИ

Пример модели со сквозной темой характеризуется аккумуляцией рематической информации. Это происходит в тех случаях, когда ситуация представляется автором как расчлененная, и в результате происходит последовательное накопление актуальной информации. СНП в этой модели используются либо в начале диктемы, либо в ее середине. Как правило, это конструкции с тема-рематическим расширением, с рематическим расширением, с двухвершинной темой.

Например: The point now is that I found a home - or a hole in the ground, as you will. Now don't jump to the conclusion that because I call my home a hole” it is damp and cold like a grave; there are cold holes, and warm holes, mine is a warm hole. And remember, a bear retires to his hole for the winter and lives unti1 spring; then he comes strolling out like the Easter chick breaking from its shell. I say all this to assure you that it is incorrect to assume that, because I'm invisible and live in a hole. I am dead.  I am neither dead nor in a state of suspended animation. Call me Jack - the Bear, for I am in a state of hibernation. (Ellison, p. 194).

Приведенная диктема отличается прогрессией со сквозной темой, выраженной словом hole, которая объединяет все ее пропоземы, в том числе и СНП, в единое целое. Анализируемая конструкция также содержит указанное слово. Таким образом, синтагматическое развертывание текста осуществляется посредством повторения ключевого слова hole, которое  является стержнем диктемы и формирует у читателя правильное восприятие передаваемой автором информации, экспрессивно усиливаемой употреблением стилистических приемов сравнения, антитезы, повтора.

СНП употребляются в различных информационных типах диктем, определяемых их рематическими доминантами – смысловыми ядрами, аккумулирующими определяющие элементы развертывающегося содержания  и активно участвующими в тематическом членении текста (Г.А. Золотова, В.Р. Щербик). Рематическая доминанта текстового фрагмента в соотнесении с ремой (организатором смысла на уровне пропоземы) несет ключевую информацию на уровне диктемной дискурсивации.  В зависимости оттого, что выражает доминирующая рема, складывается смысл диктемы. В данном контексте мы выделяем следующие рема-доминантные типы диктем, в которых употребляются СНП – акциональные, выражающие семантический признак действия; квалификативные, выражающие семантический признак качества; импрессивные, в которых дается эмоциональная оценка фактов, событий и выражаемых суждений. Кроме того, можно выделить и смешанный тип диктем, так как текстовый отрезок иногда представляет собой с информационной точки зрения соразмерное перемежение составляющих его рем разных типов.

На основании проанализированного текстового материала можно утверждать, что хотя СНП  и находят свое воплощение в различных типах диктем в художественном дискурсе, они особенно характерны для импрессивных диктем. В художественном дискурсе СНП передают эмоциональность, представляющую собой сложный синтез разных видов эмоций – эмоции, возникающие как результат конкретного и детализированного содержания, эмоционально-оценочную окраску, субъективную окраску различного характера и образность.  Таким образом, эмоциональность имеет двустороннюю, взаимозависимую направленность на предмет и на адресата речи.

Своеобразная синтаксическая структура исследуемых пропозем содействует яркому выявлению формируемых их составом стилистических приемов, в первую очередь таких, как антитеза и повтор, метафора и сравнение. Следует отметить, что сти­листически насыщенные СНП накладывают особый отпечаток на всю диктему и оказываются смысловым ядром более широкого текстового фрагмента. Например, в следующей квалификативно-импрессивной диктеме автор при помощи эпитетов, сравнений и иронии не только описывает внешность героини, но и одновременно выказывает свое отношение к ней:

And a funnier thing still was that now her coat was off she did look like a very intelligent monkey – who had even made that yellow silk dress out of scrapped banana skins. And her ear-rings: they were like little dangling nuts (Mansfield, p. 30).

Обеспечение смысловой целостности диктемы осуществляется не только за счет единой микротемы, но и с помощью различных специальных средств – сигналов когезии, выражающих смысловые отношения между пропоземами. Система таких отношений составляет реляционную структуру диктемы. В этой связи мы посчитали целесообразным обратиться к анализу логико-семантических отношений (ЛСО), складывающихся между СНП  и другими пропоземами диктемы. Так, для СНП характерными являются темпоральные, контрастивные, соединительные, квалификативные, причинно-следственные, предположительные ЛСО и ЛСО включения (сужение и расширение), которые составляют содержатель­ную сторону категории связности и относятся к числу таких фунда­ментальных отношений, которые образуют глубинную (внутреннюю) структуру дискурсного построения. Что касается анализа связи между компонентами диктемы, то она может быть имплицитной и эксплицитной, т.е. выражаться при помощи специальных интродукторов. Следует отметить, что интродукторы, как правило, и являются показателями тех или иных ЛСО (см. схему 12). 

Схема 12

СНП В ДИКТЕМНОЙ ДИСКУРСИВАЦИИ

К эксплицитным ЛСО мы относим темпоральные ЛСО, отражающие развитие действий во времени; контрастивные (противопоставительные) ЛСО, возникающие между пропоземами, когда их смыслы противопоставляются друг другу; соединительные ЛСО, обычно реализующие перечисление, пояснение и конкретизацию; ЛСО причины – условия (следствия), наблюдающиеся в тех диктемах, в которых СНП выражают причину или следствие по отношению к содержанию последующих пропозем; предположительные ЛСО, проявляющиеся тогда, когда в предыдущей или последующей пропоземе высказывается предположение о возможности существования какого-либо релевантного условия или явления.  В последнем случае связь может быть квалифицирована как присоединительная.

К имплицитным ЛСО мы относим квалификативные ЛСО, перекликающиеся с отношением включения (расширение и сужение). Под расширением понимается последовательность пропозем, при которой сначала приводятся конкретные детали ситуации, а затем она описывается в общем виде, то есть происходит последовательное развитие мысли. При сужении в последовательности пропозем тема описывается в общей форме, а затем конкретизируется в последующих пропоземах. Такие ЛСО можно назвать пояснительно-обобщающими, так как последующие пропоземы являются уточнением, обобщением предыдущих пропозем, то есть иллюстрацией или лаконичным перефразирующим обобщением предшествующего контекста: 

What has happened to me is exactly what I billed to happen. I am my own draughtsman. Destiny, force of events, fate, good or bad fortune - all that battered repertory company can be thrown right out of my story, left to starve without a moment’s recognition. But somewhere along the line - somewhere along the assembly line, which is what the phrase means - I could have been a different person (Brain, p. 140).

В приведенной кумулеме ПБ занимает интродуктивную позицию, выполняет текстовую функцию задания темы и характеризуется проспективной синсемантией. Она семантически объединяет остальные компоненты диктемы, притягивая их к себе, поскольку является смысловым ядром отрывка. Таким образом, ПБ сцепляет все пропоземы воедино, организуя повествование – рассуждение сверху вниз. Кроме того, в диктеме реализуются смешанные ЛСО, поскольку последняя пропозема диктемы связана с предшествующим текстом анафорической противительной связью (сигнал когезии but). В состав последней пропоземы диктемы в качестве клауземы входит СППР  прономинального модуса, которая является опорной в составе многочастной конструкции.

В заключении  содержатся выводы по результатам исследования и намечаются перспективы дальнейшего изучения СНП. В нашей работе мы стремились достаточно полно исследовать проблему смыслопорождения и интерпретации СНП не только с позиций теории парадигматического синтаксиса при установлении их  парадигматико-предикативной специфики. Более сложную и неисчерпаемую область представляет логико-когнитивное исследование субстантивно-номинативных пропозем, позволившее  рассмотреть их логическую и коммуни­кативную структуру, описать данные конструкции с точки зрения формальной логики, установить их общий функциональный текстовый потенциал, реализуемый в единстве композиционного, логико-семантического и информационного аспектов.  Предпринятый в работе логико-когнитивный подход дал возможность проанализировать СНП с точки зрения протекания когнитивного процесса и применительно к когниции, что позволило изучить исследуемые языковые структуры во взаимосвязи языка, мышления, сознания, познания и результатов познания в виде соответствующих ментальных репрезентаций. Разработанная в настоящем исследовании логико-когнитивная интерпретация СНП через призму логосферы представляется перспективной для исследования других типов пропозем и на материале других языков и может быть экстраполирована на область поиска собственно языковых аспектов их изучения с опорой на достижения современной науки о языке и смежных с нею дисциплин. 

Основные положения диссертационного исследования отражены в следующих публикациях:


Статьи в ведущих рецензируемых научных журналах, рекомендованных ВАК РФ

1. Петрова Е.А. Интерпретация логем в сложноподчиненных пропоземах // Вестник ВЭГУ. – Уфа, 2010. – №3  (47). – С. 110-116 (0,5 п.л.).

2. Петрова Е.А. Лингво-логическая реализация энтимем в сложных синтаксических структурах // Вестник Челябинского государственного университета. Сер. Филология. Искусствоведение. – Челябинск, 2010. –  Выпуск 46. С. 100-103 (0, 5 п.л.).

3. Петрова Е.А. К вопросу о коммуникативной природе высказываний // Вестник Челябинского государственного педагогического университета. – Челябинск, 2011. – №3. – С. 271-278 (0,5 п.л.).

4. Петрова Е.А. Диалектика взаимодействия языка и мышления. // Вестник Челябинского государственного университета. Сер. Филология. Искусствоведение. – Челябинск, 2011. –  Выпуск 54. – С. 115-122 (0,5 п.л.).

5. Петрова Е.А. Диктемно-текстовые функции сложноподчиненного предложения с придаточной предикативной частью // Вестник Пятигорского государственного лингвистического университета. – Пятигорск, 2011. – №2. – С. 35-38 (0,5 п.л.).

6. Петрова Е.А. Анализ модификационной семантики сложных предложений // Вестник Ленинградского государственного университета им. А.С. Пушкина. Сер. Филология. – Санкт-Петербург, 2011. –  Том 1. – №3. – С. 139-145 (0,5 п.л.).

7. Петрова Е.А. Взаимодействие языка, мышления и сознания // Вестник Башкирского университета. – Уфа, 2011. – Том 16. – №3. – С. 739-743 (0,5 п.л.).

8. Петрова Е.А. Формально-содержательные признаки языка // Вестник Бурятского государственного университета. Сер. Романо-германская филология. – Улан-Удэ: БурГУ, 2011. – №11. – С. 46-50 (0,5 п.л.).

9. Петрова Е.А. Соотнесение структуры предложения со структурой логического суждения // «Мир науки, культуры, образования». – Горно-Алтайск, 2011. – №5(30). – С. 311-315 (0,5 п.л.).

10. Петрова Е.А.  Парадигмы изучения языковых единиц // Вестник Северо-Осетинского государственного университета им. К.Л. Хетагурова. – Владикавказ, 2011. – № 4. – С. 194-199 (0,5 п.л). 

11. Петрова Е.А.  Семантические модели субстантивно-номинативных пропозем // «В мире научных открытий». Сер. Гуманитарные  и общественные науки. – Красноярск, 2011. – №11.7 (23). – С. 1934-1943 (0,5 п.л.).

12. Петрова Е.А.  Прагматический аспект внутридиктемной когезии //  Вестник Костромского государственного университета им. Н.А. Некрасова. Кострома: КГУ, 2011. – Основной выпуск. – Т№17. – С. 147-151 (0,5 п.л.).

13. Петрова Е.А. Композиционная когерентность континуума // Известия Тульского государственного университета. Сер. Гуманитарные науки. –  Тула, 2012. – Выпуск 3. – Ч. 2. – С. 445-451 (0,5 п.л.).

14. Петрова Е.А. Классификация логико-семантических отношений между компонентами диктемы // «Филология и культура. Philology and Culture». – №1 (27) – Казань: ТТГУ, 2012. – C. 64-68 (0,5 п.л.). 

15. Петрова Е.А. Анализ рема-доминантных типов диктем // Вестник Челябинского государственного педагогического университета. – Челябинск, 2012. – №2. – С. 259-266 (0,5 п.л.).

Монографические издания

16. Петрова Е.А. Логико-семантический аспект исследования языковых единиц: Монография – Уфа: УЮИ МВД РФ, 2011. – 121 с. (7,5 п.л.).

Статьи в сборниках научных трудов

17. Фролова Е.А. Основные структурные и семантические типы сложноподчиненного предложения с придаточным предикативным //Сб.: Языковые единицы в тексте. – Уфа: БГУ, 1994. – С. 54-59 (0,38 п.л.).

18. Фролова Е.А. Текстовые функции сложноподчиненного предложения с при­даточной предикативной частью. Рукопись депонирована в ИНИОН РАН, N 51219 от 26.02.96. – 29 с. (1,81 п.л.).

19. Фролова Е.А. Актуальное членение и логико-семантические типы сложно­подчиненного предложения с придаточной предикативной частью // Научные труды МПГУ им. В.И.Ленина. Сер. Гуманитарные науки. – М.: Прометей, 1996. – С. 102-105 (0, 25 п.л.).

20. Фролова Е.А. Семантическая организация диктем // Коммуникативно-функциональное описание языка: Материалы научно-практической конференции, посвященной 40-летию Башгосуниверситета. – Уфа: БГУ, 1997. – С. 64-65 (0,1 п.л.).

21. Фролова Е.А. Структурно-семантические особенности английских предложений-балансов // Актуальные проблемы лингвистики и методики преподавания иностранного языка. – Уфа: БГУ, 1997. – С. 86-93 (0, 5 п.л.).

22. Фролова Е.А. Особенность организации коммуникативной структуры сложноподчиненного предложения с придаточным предикативным // Актуальные проблемы сопоставительного языкознания. – Уфа: БашГУ, 1998. – С. 196-1997 (0,1 п.л.).

23. Фролова Е.А. К проблеме перевода сложноподчиненного предложения с придаточным предикативным в юридических текстах // Лексическая семантика и проблемы обучения иностранным языкам в вузе. – Уфа: УЮИ МВД РФ, 1998. – Выпуск II.  – С. 65-71 (0,43 п.л.).

24. Фролова Е.А. Сложноподчиненное предложение с придаточным предикативным как монолитная структура // Теория и практика обучения иностранным языкам в неязыковом вузе: Материалы научно-практической конференции. – Уфа: БашГУ, 1998. – С. 104-105 (0,1 п.л.).

25. Фролова Е.А. Реализация предикативных функций в сложноподчиненных предложениях // Актуальные проблемы сопоставительного языкознания и межкультурные коммуникации. – Уфа: БашГУ, 1999. – Часть I. – С. 209-211 (0,18 п.л.).

26. Фролова Е.А. Зависимость текстовых ролей сложноподчиненного предложения с придаточной предикативной частью от его позиции в диктеме // Лексическая семантика и проблемы обучения иностранным языкам в вузе.– Уфа: УЮИ МВД РФ, 2001. – Выпуск III. – С. 71-76 (0,38 п.л.).

27. Петрова Е.А. Основные формы и свойства внутренней речи // Лингво-методические проблемы обучения иностранным языкам в вузе. – Уфа: РИО БашГУ, 2005. – С. 157-159 (0,18 п.л.).

28. Петрова Е.А. Классификация суждений, выражаемых сложными предложениями// Актуальные проблемы технических, естественных и гуманитарных наук: Материалы межвузовской научно-технической конференции. – Уфа: УГНТУ, – 2006, С. 135-138 (0,25 п.л.).

29. Петрова Е.А. Тема-рематическая организация сложноподчиненного предложения с придаточным сказуемым. // Язык. Культура. Право: Материалы Всероссийской научной конференции – Нижний Новгород: НА МВД РФ, 2006. – С. 255-258 (0,25 п.л.).

30. Петрова Е.А. Репрезентация умозаключений в сложных предложениях // Образование в высшей школе: современные тенденции, проблемы и перспективы развития: Материалы  Всероссийской научно-методической конференции. – Уфа: УГАЭС, 2007. – Ч.III. – С. 149-152 (0,25 п.л.).

31. Петрова Е.А. Анализ аспектов повествования на уровне рассказа // Лексические        и грамматические категории в свете типологии языков и лингвокультурологии: Материалы Всероссийской научной конференции. – Уфа: РИЦ БашГУ, 2007. – С. 89-92 (0,25 п.л.).

32. Петрова Е.А. Логико-грамматическая характеристика сложных предложений с союзами причины // Вестник УЮИ МВД РФ. – Уфа: УЮИ МВД РФ, 2007.  – №2  – С. 33-36 (0,25 п.л.).

33. Петрова Е.А. Развитие навыков межкультурной коммуникации в процессе обучения иностранным языкам. //Профессионально-ориентированное обучение иностранным языкам и переводу в вузе: Материалы международной научно-практической конференции. – М.: РУДН, 2008. – С. 256-258 (0,18 п.л.).

34. Петрова Е.А. Коммуникативный аспект в обучении иностранному языку // Гуманистическое наследие просветителей в культуре и образовании (III Акмуллинские чтения): Материалы международной научно-практической конференции.  – Уфа: БГПУ, 20008. – С. 128-131 (0,25 п.л.).

35. Петрова Е.А. Принципы обучения межкультурному общению // Проблемы лингвистики, методики обучения иностранным языкам и литературоведения в свете межкультурной коммуникации: Материалы II Международной научно-практической конференции. – Уфа: БГПУ, 2009. – Ч. 2. – С. 128-131 (0, 25 п.л.).

36. Петрова Е.А. Социокультурный аспект в формировании коммуникативной компетенции. // Языковое образование для специальных целей: новые тенденции, методы и содержание обучения: Материалы II научно-практической конференции  – Челябинск: ЧЮИ МВД РФ, 2009. – С. 56-59 (0,25 п.л.).

37. Петрова Е.А. Формирование навыков перевода синтаксических конструкций с придаточным предикативным в юридических текстах// Профессионально-ориентированное обучение иностранному языку и переводу в вузе: Материалы ежегодной международной конференции, посвященные 50-летию РУДН. – М.: РУДН, 2010. – С.  178-181 (0,25 п.л.).

38. Петрова Е.А. Особенности обучения иностранным языкам в условиях межкультурной коммуникации // Глобализация экономики и образования: перспективы России и Германии: Материалы международной конференции. – Уфа: РГТЭУ, 2010. – С. 519-524 (0,38 п.л.).

39. Петрова Е.А. Логико-семантическая организация сложноподчиненных предложений с придаточным предикативным//  «Homo loquens в языке, культуре, познании: Материалы международной конференции, посвященной 70-летию Р.З. Мурясова. – Уфа: БашГУ, 2010. – С. 271-276 (0,38 п.л.). 

40. Петрова Е.А. Формирование иноязычной компетенции на основе информационных технологий // Актуальные проблемы методики преподавания иностранных языков и языкознания в свете межкультурной коммуникации: Материалы Всероссийской научно-практической конференции – Уфа: УЮИ МВД РФ, 2010. – С. 14-18 (0,31 п.л.).

41. Петрова Е.А. Текстовая аранжировка юридических текстов с СПП с ППР. Стендовый доклад. Первая конференция по юрислингвистике (Кемерово – Барнаул) http// conference/ Siberia – expert.com. Юрислингвистика, 2011. (0,5 п.л.).

42. Петрова Е.А. Развитие навыков языковой компетенции на основе лингвокультурологического фона // Межкультурная коммуникация как фактор консолидации современного российского общества: проблемы и пути развития: Материалы Международной научно-практической конференции. –  Уфа: ВЭГУ, 2011. – С. 156-159 (0, 25 п.л.).

43. Петрова Е.А. Межкультурный концепт в обучении иностранному языку // Язык. Культура. Право: Материалы Всероссийской научной конференции – Нижний Новгород: НА МВД РФ, 2011. – С.  196-200 (0, 31 п.л.).


* «А» означает СНП, а «В» – любые другие  пропоземы диктемы






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.