WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

МАТАСОВА Татьяна Александровна

РУССКО-ИТАЛЬЯНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ

В ПОЛИТИКЕ И КУЛЬТУРЕ МОСКОВСКОЙ РУСИ

СЕРЕДИНЫ XV ПЕРВОЙ ТРЕТИ XVI В.

Раздел 07.00.00 Исторические науки

Специальность 07.00.02 Отечественная история

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук

Москва 2012

Работа выполнена на кафедре истории России до начала XIX в. исторического факультета Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова.

Научный руководитель:

доктор исторических наук, профессор

Борисов Николай Сергеевич

Официальные оппоненты:

доктор исторических наук

Рогожин Николай Михайлович

(Институт Российской истории РАН)

кандидат исторических наук

Авдеев Александр Григорьевич

(Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет)

Ведущая организация:

Московский государственный областной университет

Защита состоится 14 февраля 2012 г. в 15 часов на заседании диссертационного совета Д 501.001.72 при Московском государственного университете имени М.В. Ломоносова по адресу: 119991, Москва, ГСП-1, Ломоносовский проспект, д. 27, корп. 4, исторический факультет МГУ, ауд. А-419.

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке МГУ имени М.В. Ломоносова по адресу: 119991, Москва, ГСП-1, Ломоносовский проспект, д. 27.

Автореферат разослан «___» ________________2012 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор исторических наук, профессор                                        Г.Р. Наумова

1. Общая характеристика работы

       

Актуальность и обоснование темы исследования. Важной составляющей изучения внешнеполитической истории России является исследование особенностей интеграции нашей страны в мировое сообщество в разные исторические периоды. На протяжении нескольких веков историки, политики, философы пытались определить характерные черты противоречивых взаимоотношений России и Европы. Одним из ключевых аспектов этого вопроса является исследование того, как русские люди разных эпох видели эти отношения. От этого зависели и конкретные внешнеполитические шаги, и особенности государственной идеологии, и самосознание русского общества. Поскольку европейский мир не представляет собой единого целого, большие перспективы сулит исследование в обозначенном контексте конкретных проявлений и следствий контактов с отдельными европейскими регионами и странами.

       Завершению процесса объединения северо-восточных и северо-западных русских земель в период с середины XV до первой трети XVI в. сопутствовала интенсификация контактов Московского государства со странами Западной Европы, в первую очередь с государствами Северной и Центральной Италии – Папской областью, Миланским герцогством, Венецианской республикой. Великокняжеские дьяки, ведавшие этими сношениями, искали выгодного для нашей страны сотрудничества с этими землями. Итальянцам далекая Московия представлялась сильной державой, возможным союзником и ценным партнером. Итало-русские контакты оказывали влияние на различные стороны жизни русского общества. В сфере материальной культуры речь шла, прежде всего, о привлечении итальянских мастеров на русскую службу. В области духовных исканий эти контакты способствовали самоидентификации русского общества, осознанию места Московской Руси в многообразном европейском мире. 

       Ключевую роль в формировании представлений социума о самом себе играют представления о «других». «Я и другой есть основные ценностные категории, впервые делающие возможной какую бы то ни было действительную оценку»1. Изучение итало-русских контактов в контексте их осмысления русскими книжниками, аристократами и церковными деятелями представляет большой интерес.

       Объект и предмет исследования. Предметом настоящего исследования являются представления об итальянцах и их родине, об их деятельности на Руси, сформировавшиеся в русском обществе в 1430-х – 1520-х гг. Объектом исследования диссертации является история политических и культурных контактов Московского государства с «Фряжскими землями», как называли Северную Италию.

       Цель и задачи исследования. Целью работы является выявление реакции русских светских и церковных иерархов, а также книжников на установление и развитие итало-русских политических и сопутствующих им культурных связей в середине XV – первой трети XVI в.

       Исследовательские задачи диссертации состоят в следующем. Во-первых, необходимо проследить пути проникновения на Русь сведений об Италии, истоки и эволюцию конкретных представлений о ней в изучаемый период, определить  факторы, которые влияли на возможные изменения. Во-вторых, нужно исследовать, как и какие итальянские исторические, религиозные, литературные, легендарные сюжеты и образы проникали и влияли на русскую политическую практику и общественную мысль и как они были восприняты русским обществом. Речь не идет об анализе всего комплекса «римских» известий древнерусской литературы, известных еще до середины XV в., но только о тех итальянских сюжетах, которые пришли в рассматриваемое время. За рамки исследования выносятся и сюжеты, связанные с итальянским влиянием в искусстве, а также вопросы, касающиеся собственно церковных отношений и антилатинской полемики. Эти вопросы детально разработаны несколькими поколениями ученых.

       Хронологические рамки обусловлены тем, что первая отразившаяся в источниках  поездка русских людей в Италию, на Ферраро-Флорентийский собор  состоялась в конце 1430-х гг., а активные дипломатические сношения продолжались до конца 1520-х гг. После 1527 г. посольств из России в Италию и наоборот долгое время не было, что может  свидетельствовать о спаде интереса к сотрудничеству. В ряде случаев, обусловленных необходимостью проведения исторических параллелей, а также анализа развития отдельных исторических явлений, затрагивается более широкий временной пласт.

       Методологической основной диссертации являются классические методы исторической науки – принципы историзма, диалектики, системности, дающие возможность изучать явления в процессе формирования, становления и развития, в органической связи с породившими их условиями, духом времени. Исследование ведется с учетом единства внутренних и внешних, субъективных и объективных факторов исторического процесса. Заключения и выводы делаются на основе анализа всего комплекса использованных источников, с учетом существующих научно-исследовательских традиций.

       Степень научной разработанности проблемы. Отечественная и зарубежная, в первую очередь, итальянская историография русско-итальянских отношений середины XV – первой трети XVI в. представлена огромным числом публикаций.

       В XIX в. различные аспекты этих контактов затрагивались в рамках обобщающих трудов по отечественной истории. Н.М. Карамзин, С.М. Соловьев, Д.И. Иловайский, отчасти В.О Ключевский2, размышляя о русской истории прежде всего как об истории Российского государства, в освещении событий следовали повествованию и логике летописцев. Деятельность итальянцев в Московии корифеями российской исторической науки связывалась главным образом с великокняжеской инициативой объединения земель и благоустройства столицы и других городов. Они не связывали итальянское направление политики московских князей с событиями, относящимися к Флорентийской унии 1439 г., которая рассматривалась ими в контексте истории русской Церкви и антилатинской полемики. Уже Н.М. Карамзин поставил вопросы о политических причинах брака Ивана III и Софьи Палеолог, о степени влияния итальянской ренессансной культуры на культуру русскую. Именно от упомянутых ученых идет устоявшееся в науке мнение о большой роли Софьи Палеолог в привлечении итальянских мастеров на русскую службу.

       Однако уже В.И. Савва высказал сомнения в значительной роли Софьи при великокняжеском дворе: «крупные политические дела не представляются следствием только влияния на него [Ивана III. – Т.М.] Софьи; поэтому следует осторожно относиться к показаниям некоторых современников и близких к ним по времени свидетельствам, широко, но не всегда определенно рисующим сферу влияния Софьи на ее супруга. В противном случае силуэт Софьи затемнит облик наиболее выдающегося политика из племени Калиты»3.  Позже Г.В. Вернадский выразится еще более категорично: «Основное влияние Софьи на ход русской истории определилось тем, что она дала жизнь человеку, который стал отцом Ивана Грозного»4.

       Большое внимание истории Флорентийской унии уделяли историки Церкви - А.В. Горский, А.Н. Попов и А.С. Павлов5. Ими был введен в научный оборот ряд новых источников, в первую очередь, антилатинских сочинений, вызванных неприятием унии  в Москве.  Значимым событием стал выход монографии В. Малинина о старце Филофее - создателе церковно-политической концепции «Третьего Рима»6. В этом исследовании рассмотрены церковные отношения между Москвой и Римом в контексте антилатинской полемики. В. Малинин касается и проблемы западного, в т.ч. итальянского влияния на русскую жизнь и особенностей русского религиозного сознания первой трети XVI в.

       На рубеже XIX-XX вв. в отдельное историографическое направление выделилось исследование рецепции итальянских форм и образов в русском искусстве7. Перу К.А. Хрептовича-Бутенева принадлежит обстоятельное исследование об Аристотеле Фиораванти8. Автор опирается на архивные находки, проливающие  свет на многие стороны итало-русских контактов. Эти и другие ценные данные фактического характера были  введены в научный оборот видными итальянскими учеными – М. Гуаланди, Л. Бельтрами, Ф. Малагуцци-Валери9 и мн. др.

       Широкую популярность приобрели в России труды Павла Пирлинга, также введшего в научный оборот многие источники о связях России и итальянских государств в XV-XVI вв.10 В отличие от упомянутых исследователей, применявших обыкновенно описательный подход, работы иезуита П.Пирлинга имеют ярко выраженную конфессиональную окраску. Автор был невысокого мнения о средневековой Руси, считая ее страной невежественных людей. Деятельность итальянских мастеров П. Пирлинг назвал «лучами Возрождения», которые едва светили и скоро совсем угасли11.  Иван III, по мнению ученого, «не был из числа реформаторов … не обладая широтой взгляда… он хотел воспользоваться ими [итальянскими достижениями. – Т. М.] в настоящем, не заботясь, однако, о будущем…»12 Взвешенная критика трудов П.Пирлинга нашла отражение в трудах ряда отечественных ученых13. Несмотря на тенденциозность, труды П. Пирлинга ценны разработкой фактического материала, в том числе выяснением многих биографических данных итальянцев, бывавших в России. П.Пирлинг впервые обосновал первостепенное значение событий 1430-х гг. для дальнейших итало-русских контактов.        

       Перспективы архивного поиска в Италии подвигли ряд российских специалистов на собственные изыскания. В ходе итальянских стажировок Е.Ф. Шмурло, И Забугин, В. Макушев14 выявили многие документы, свидетельствующие об интенсивных дипломатических и торговых контактах между государствами Италии и Московской Русью.

       Плодотворное сотрудничество итальянских и русских ученых было прервано революцией и гражданской войной. Однако многие русские исследователи продолжили работу за границей. Е.Ф. Шмурло сосредоточил свое внимание на истории политических контактов15. Н.П. Кондаков, Н. Брунов и другие занимались сюжетами, связанными с итальянским влиянием в русском искусстве16. Под началом историков-эмигрантов стала формироваться школа итальянской славистики. Одним из ее основателей был Э. Ло Гатто, автор фундаментального труда по истории итало-русских художественных связей17. Прот. Георгий Флоровский рассматривал итало-русские политические и церковные контакты с точки зрения православного богословия18.

       Постепенное утверждение марксистского подхода к истории в нашей стране в 1920-1930-е гг. сказалось и на исследуемой проблеме. Процессы, происходившие во внешней политике и культуре, ставились в прямую зависимость от уровня развития экономики и  социальной борьбы. Н.Л. Эрнст разрабатывал вопросы, связанные с контактами Москвы и итальянских морских республик Северного Причерноморья19. М.П. Алексеев сосредоточил внимание на итальянских известиях о нашей стране20, продолжив начавшуюся еще в первой половине XIX в. традицию публикации сочинений итальянцев о Московии.

       Особо стоит сказать о монографии В.С. Снегирева об Аристотеле Фиораванти. Эта работа представляет собой развернутый пересказ упомянутой выше статьи К.А. Хрептовича-Бутенева, однако в ней автор расставил новые акценты. Культурный уровень тогдашней Москвы оценивался им весьма скептически. «Здесь, в культурно убогой стране, - писал В. С. Снегирев, - он [Аристотель Фиораванти. – Т. М.] должен был начать с азов строительного дела, обучать туземцев (!) … на каждом шагу должен был считаться с требованиями властей светских и духовных … преодолевать местную косность в разных проявлениях»21.

       В рамках монографического исследования внешней политики Российского государства во второй половине XV в. К.В. Базилевич проанализировал причины, побудившие Ивана III жениться на Софье22. Он пришел к выводу о том, что это решение было связано не столько с внешнеполитической ситуацией, сколько со стремлением великого князя к единодержавию.

       Диалог советских и итальянских исследователей возобновился во второй половине 1950-х гг. Важной вехой в этом направлении стал выход монографии Дж. Барбьери о дипломатических связях Москвы и Милана. Дж. Барбьери выявил и частично опубликовал ряд документов, касающихся сношений Ивана III с герцогами Сфорца. Введенные в научный оборот материалы привлекли внимание советских итальянистов - В.И. Рутенбурга, М.А. Гуковского, Е.Ч. Скржинской, давших, с одной стороны, взвешенную критику выводам Дж. Барбьери23, с другой – сделавших доступным новые итальянские источники исследователям русского средневековья24. Е.Ч. Скржинская продолжила «региональный» подход к изучению итало-русских контактов в рассматриваемое время: в центре ее внимания были связи Москвы и Венеции25. Вышедшая под ее редакцией публикация сочинений И.Барбаро и А.Контарини26 о России стимулировала интерес к известиям итальянцев о Московии.

       Скрупулезный источниковедческий анализ итальянских и русских документов XV – первой трети XVI в., в которых нашли отражение итало-русские церковные, политические и культурные контакты, провела Н.А. Казакова. Она выявила множество итальянских параллелей и связей в письменности Московской Руси27. Разносторонность итало-русских контактов и их важное место в международных связях Московского государства показала А.Л. Хорошкевич28.

       Советские ученые продолжили заложенные еще до революции29 традиции изучения русских монет, в чеканке которых принимали участие «фряжские» специалисты30.

       Накопленные в науке факты, свидетельствовавшие об интенсивных итало-русских политических и культурных контактах XV – первой трети XVI в. неизбежно ставили вопрос о чертах сходства и различия русской и итальянской культур этого времени. Эта проблема была особенно актуальна в эпоху, когда историки исходили из тезиса о едином пути развития всех стран и народов, однако при обращении к фактам не всегда обнаруживали сущностные черты сходства между ними. Преодолеть это противоречие пытались Д.С. Лихачев и Я.С Лурье, стоявшие у истоков т.н. теории русского «Предвозрождения»31, призванной объяснить, почему многие сходные черты духовного поиска, отличавшие русских и итальянских интеллектуалов рубежа XIV-XV вв., не привели в нашей стране к обмирщению культуры, которая виделась историкам-марксистам важной чертой итальянского Ренессанса.

       В русле этой теории строили свои концепции многие исследователи. Так, А.И. Иванов, рассмотрев литературное наследие Максима Грека32, пришел к выводу о противоречивости его мировидения, которое сочетало «элементы религиозного аскетизма и западного гуманизма». А.И. Иванов отметил и социальную обусловленность ряда идей афонского старца.

       Совместные разыскания итальянских и советских историков привели к большим успехам в разработке вопросов, касающихся рецепции ренессансных архитектурных традиций в России33. Подавляющее большинство искусствоведов и историков разделили вывод о том, что итальянское влияние на русское искусство было весьма велико, однако не изменило основ русской средневековой культуры. Более всего исследовались вопросы, связанные с деятельностью Аристотеля Фиораванти в России. По случаю 500-летия приезда в Москву болонского архитектора (1475) была проведена международная конференция34.

       Обмен источниками и методологическими подходами между советскими и итальянскими специалистами сделал возможным отход от традиционной схемы изучения политических и культурных процессов как следствий социально-экономического развития общества. С.М. Земцов и В.Л. Глазычев исследовали деятельность Аристотеля Фиораванти, пытаясь взглянуть на нее через призму «встречи культур»35. Такой подход возобладает уже в 1990-е гг.36

       Деидеологизация отечественной науки, начавшаяся во второй половине  1980-х гг., повлекла за собой поиск новых подходов к проблемам истории внешней политики и культурных влияний. Большую популярность приобрел давно разрабатываемый на Западе антропологический подход, подразумевающий объяснение конкретных проявлений социальной активности людей их мировоззренческими установками, в т.ч. их представлениями о самих себе. Формирование этих представлений невозможно без складывания образа «других». Разностороннему исследованию образа Московии в Италии посвящены работы П. Личини и Д’Амато37. Большое внимание этому вопросу в рамках изучения образа России в Европе уделяют многие исследователи38. К изучению восприятия Европы, в т.ч. Италии  в России обращался В.М. Кириллин39.

       Внимание уделяется сегодня истории политических контактов России и государств Северной Италии40. Предположения о влиянии некоторых «итальянских» символов власти на московский придворный церемониал конца XV в. высказал М.А. Бойцов41. Итальянским сюжетам и образам, включенным в религиозно-философские, провиденциальные размышления русских книжников, посвящены  исследования Н.В. Синицыной и М.Б. Плюхановой42. Активно разрабатываются проблемы, связанные с церковными отношениями и антилатинской полемикой43. Еще большее внимание ученых привлекает исследование итальянских влияний в русском искусстве44 и других сферах культуры45. 

       Итак, особенностью историографии темы является связь и взаимная обусловленность успехов отечественных и зарубежных исследователей. Значительная часть исследований посвящена выявлению подробностей, связанных с конкретными проявлениями итало-русских контактов. Историографический анализ позволяет сделать вывод, что вопрос о том, как книжники и аристократы Московской Руси  середины XV - первой трети XVI вв. воспринимали итальянцев, работавших на их родине, и далекую Италию, все еще остается без ответа. Между тем  накопленные в науке факты и методы позволяют перейти от отдельных эпизодов и феноменов к их системному осмыслению и выработке общих оценок.

       Источниковая база диссертации.        В основе работы лежит широкий круг опубликованных, а также архивных источников. Привлеченные источники подразделены на несколько групп: нарративные источники, акты, документы русских и итальянских государственных учреждений, дневники венецианских сенаторов, прочие письменные источники, а также неписьменные источники.

       Основу корпуса сведений о внешней политике и культуре Московской Руси середины XV – первой трети XVI вв. составляют известия летописных сводов этого времени. Наиболее значимы для исследуемой темы известия Московского свода конца XV в., Ермолинской, Симеоновской, Софийской Второй, Львовской, Вологодско-Пермской, Воскресенской, Никоновской летописей, а также Летописца Еллинского и Римского и Хронографа 1512 г.46

       Важную информацию содержат памятники «Флорентийского цикла», отразившие рефлексию русских людей по поводу унии 1439 г.: анонимные «Хождение на Флорентийский собор»47 и «Заметка о Риме»48, Повесть Симеона Суздальца о поездке во Флоренцию в двух редакциях49, «Исхождение» Авраамия Суздальского50, «Слово избранно от святых писаний, еже на латыню»51, летописная повесть о Флорентийском соборе52.

       Итальянские образы присутствуют в ряде посланий Максима Грека53 и текстов «Филофеева цикла»54, то есть как посланий, принадлежащих перу псковского старца, так и анонимных текстов, в которых отражены сходные идеи.  Использованы и послания новгородского владыки Геннадия55. Привлечено также «Послание Феофила Дедеркина на Москву» середины XV в., содержащее известия о землетрясении в Северной и Центральной Италии 1456 г. 56 Этот текст основан на итальянских письменных известиях об этом событии, которые также использованы в диссертации57.

       В ряду привлеченных  сказаний о святынях стоит особо выделить переводные тексты: «Сказание о Богоматери Римской»58, сохранившееся во многих списках конца XV – первой половины XVI в.59, а также «Сказание о домике Богородицы в Лорето»60, привезенное в Москву в 1528 г. Памятники агиографии, содержащие «фряжские» сюжеты, немногочисленны, однако ряд ценных деталей содержит одно из чудес в составе жития Сергия Радонежского пахомиевской редакции61, а также жития Павла Обнорского и Антония Римлянина62.

       Исторические повести, отразившие русско-итальянские литературные контакты, также являются важным источником. Это, в первую очередь, древнерусские переводы «Сказания брани венециан противу турецкого царя»63 и повести «Взятие Константинополя турками»64.

       Большую подгруппу в рамках нарративных источников составляют сочинения итальянцев о Московии XV-XVI вв.: записки Юлия Помпония Лэта65, воспоминания Амброджо Контарини и Иосафата Барбаро66, трактаты Альберта Кампенского и Павля Йовия67, Франческо да Колло68, Алессандро Гваньини69, Рафаэля Барберини70, Псевдо-Фоскарино71, Дж.-Б. Рамузио72.

       Важную информацию об обмене посольствами содержат многие сохранившиеся оригиналы, копии и черновики грамот, связанных с обменом посольствами между московскими князьями и  итальянскими правителями73. Ряд уникальных известий об итало-русских контактах содержат грамоты, относящиеся к русско-литовским74, русско-ливонским75 и русско-крымским отношениям76. Среди актов особенно выделяются подрядные договоры, заключенные с итальянскими мастерами в России77.

       Документы русских и итальянских государственных учреждений включают в себя описи архива Посольского приказа 1614, 1626 и 1673 гг.78, содержащие порой подробное изложение содержания многих не сохранившихся грамот, а также протоколы заседаний венецианского сената и коммуны Сиены79. В канцелярии миланских герцогов было записано со слов великокняжеского посла Юрия Траханиота так называемое Сообщение о России 1486 г., а во флорентийской канцелярии – донесение посланника Республики в Милане, присутствовавшего там во время пребывания русского посольства 1493 г. при дворе герцога Лодовико Моро80.

       Отдельную подгруппу составили дневники венецианских сенаторов Марино Сануто и Доменико Малипьеро81. В них содержится ряд уникальных известий о пребывании представителей Ивана III в Венеции. Некоторые из этих свидетельств подвергнуты анализу впервые. Каждый сенатор был обязан вести подробный дневник, в котором должны были быть в деталях отражены все государственные дела, которыми он ведал. Личная жизнь сенаторов, их сокровенные мысли, пристрастия и увлечения в этих сочинениях отражения почти не нашли. Именно поэтому такие дневники можно отнести, скорее, к документам государственных учреждений, а не к источникам личного происхождения.

       Привлечены также отрывок из следственного дела «о Иване Берсене и Федоре Жареном, съ допросами старцу Максиму Греку и келейнику его Афанасию»82. В нем содержится оценка Максимом Греком церковно-политической ситуации в России, в том числе мнение о роли Софьи Палеолог при дворе Ивана III. Некоторые важные детали содержит и уцелевший отрывок «розыскного дела о побеге за границу Петра Фрязина» 1538 г.83

       Кроме письменных источников привлекались данные нумизматики, а также памятники архитектуры. Изучение древнерусских монет имеет давнюю традицию84. Исследование памятников архитектуры показывает неразрывную связь между возведением храмов, дворцов и крепостей как с прикладными, так и с идеологическими задачами их заказчиков85. Анализу была подвергнута также бумага, на которой были написаны некоторые рукописи86.

       Научная новизна. В исследовании  впервые предпринята попытка комплексного анализа широкого круга русских и итальянских источников, в которых отразились итало-русские политические и культурные контакты середины XV – первой трети XVI в. в их сложности и противоречивости. Избранный ракурс – выявление представлений о «Фряжской земле», формировавшихся в русском обществе в рассматриваемое время, а также факторов, которые влияли на эволюцию этих представлений - позволил выявить нюансы политической практики Василия II, Ивана III и Василия III, а также заметно дополнить данные о рецепции некоторых политических, юридических,  дипломатических и культурных реалий итальянского Возрождения в средневековой Руси. Благодаря этому стало возможно по-новому взглянуть на давно поставленный вопрос об истоках итальянского направления политики московских князей и связанную с ним дискуссию о роли Софьи Палеолог в придворной жизни Москвы. Анализ источников разного происхождения, в первую очередь, дипломатической документации, позволил существенно дополнить представления о русском посольском обычае последней трети XV – первой трети XVI в., а также о целях и задачах, которые ставили перед собой московские князья, отправляя своих представителей в Италию. Кроме того, удалось выявить реакцию русских книжников и аристократов на работу итальянских мастеров в России.

       Научно-практическая значимость работы. Материалы и выводы диссертации могут быть использованы при подготовке курсов лекций по истории русского средневековья и международных отношений в Европе этого времени, а также в специальных и обобщающих исследованиях по внутренней и внешней политике, общественной мысли, культуре Московской Руси XV - XVI вв.

       Апробация результатов исследования. Диссертация была обсуждена и рекомендована к защите на заседании кафедры истории России до начала XIXв. исторического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова. Основные положения исследования изложены в десяти публикациях, в том числе в реферируемых изданиях. По теме диссертации соискателем было сделано семь докладов на международных конференциях:

  • XVI Международная конференция студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов». Москва, апрель 2009 г.
  • Русь, Россия: Средневековье и Новое время: Чтения памяти академика РАН Л. В. Милова. Москва, сентябрь 2009 г.
  • Гуманитарные проблемы современности: Социальная динамика строительной сферы. Москва, ноябрь 2009 г.
  • Современные исследования гуманитарных, социальных и экономических проблем строительства и архитектуры. Москва, ноябрь 2010 г.
  • Европейское Возрождение и русская культура XV – середины XVII вв.: Контакты и взаимное восприятие культур. Москва, октябрь 2011 г.
  • Современные проблемы изучения истории Церкви. Москва, ноябрь 2011 г.
  • Русь, Россия: Средневековье и Новое время: Вторые чтения памяти академика Л.В. Милова. Москва, ноябрь 2011 г.

       Структура работы. Диссертация состоит из введения, обзора историографии, обзора источников, четырех глав, заключения, списков источников и литературы.

2. Основное содержание работы

       

       Во введении обоснован выбор темы, поставлены основные задачи и цели исследования, определены хронологические рамки.

       В историографическом обзоре детально изучены основные направления научной мысли и проанализированы выводы исследователей, касающиеся рассматриваемой темы.

       Обзор источников представляет собой развернутую характеристику всего комплекса привлекаемых памятников. Показано, что источниковая база исследования широка и достаточна для реализации заявленной цели и решения поставленных задач.

       Первая глава «Русь и итальянские земли в 1430-х начале 1440-х гг.» посвящена исследованию представлений о «фряжских землях» накануне и во время поездки русской делегации на Ферраро-Флорентийский собор. Первый параграф представляет собой обзор известий о «фрязех» в русской книжности XII - начала XV вв. К 1430-м гг. у русских были разнообразные, но весьма отрывочные и во многом тенденциозные сведения о Риме, Италии и колониях итальянских морских республик в Северном Причерноморье. Собственно итальянская территория, Апеннинский полуостров, была им практически неизвестна и нередко определялась как «Римская область».  «Книжные» сведения давали незавершенную, туманную и местами совершенно абстрактную картину. Более или менее конкретные представления русские могли иметь только о черноморских «фрягах», культура которых существенно отличалась от культуры метрополии.

       Второй параграф посвящен анализу первых впечатлений русских представителей от поездки на церковный собор 1438-1439 гг. Итальянская культура произвела на них колоссальное впечатление. Об этом свидетельствуют многие произведения разных жанров и идеологической ориентации, которые были созданы вскоре по возвращении на Русь. Русские не только проявили большой интерес к западному миру, но и четко  выделили Италию из известных им «латинских» стран. Они отметили одну из главных особенностей итальянской культуры той поры: соединение подчеркнутой религиозности и прославления земной жизни. Русские осознавали мировоззренческие различия, связанные не только со спецификой конфессий, но и с разным уровнем развития экономики и техники. На основании сочинений Флорентийского цикла, созданных в начале 1440-х гг., можно выделить три разных образа Италии. Это, во-первых, католическая, а, следовательно, враждебная русским православным людям, страна, во-вторых – это удивительный мир великолепных произведений искусства, создаваемых умелыми мастерами, в-третьих – это часть христианского мира.

       Во второй главе «Развитие представлений об Италии в конце 1440-х  начале 1460-х гг.» показано, как и под влиянием каких факторов происходила эволюция выделенных в первой главе образов Италии. Показано, что к 1469 г. уже существовала определенная традиция итало-русских культурных и политических контактов, в результате которых постепенно развивались представления об  Италии. Первый параграф посвящен росту антилатинских настроений. В церковных кругах и близкой к ним части аристократии и книжников все более укреплялась мысль о том, что «Фряжская земля» ничем не отличается от других «латинских» стран. Соответственно, и отношение к ней было негативным. И все же в русской книжности XV в.  продолжали распространяться тексты, связанные с римскими святыми и святынями, что свидетельствует о неоднозначном образе Рима. Рим раннехристианский и Рим эпохи Вселенских соборов противопоставлены Риму после 1054 г. Это были символы противоположных начал: истинно христианского, праведного - и псевдохристианского, ложного, греховного.

       Во втором параграфе рассмотрено «Послание Феофила Дедеркина» и дискуссии о времени его создания. На основании сопоставления известий русских и итальянских источников найдены новые подтверждения гипотезы Б.А. Рыбакова о том, что «Послание» вполне могло быть создано в 1450-е гг.  Появление такого текста могло свидетельствовать о том, что информация об Италии вызывала интерес при дворе Василия II.

       Третий параграф касается итало-русских связей 1450-х – начала 1460-х гг. Отдание на откуп «фрягам» монетного дела в Москве в конце 1450-х гг. было вынужденной, но чрезвычайно важной инициативой Василия II и Ивана III, направленной на укрепление верховной власти и объединение государства. Главными качествами для итальянского «денежника» были не только профессиональные навыки, но также личная верность великому князю и православная вера.

       Рассмотренные эпизоды свидетельствуют о том, что уже на рубеже 1450-1460-х гг. великокняжеский двор начинает активно использовать итальянцев для решения важных политических задач и вырабатывает принципы отношения власти к приезжавшим на Русь иноземцам.

       Не вызывает сомнений тот факт, что так называемое посольство Николая Рали в Рим 1461 г. – это первая известная миссия в Италию, инициатором которой был московский князь. Можно дополнить представления о целях этого посольства. Скорее всего,  оно не было связано с какими-то церковными делами. Можно предположить, что это посольство было связано с Феофилом Дедеркиным. Возможно, оно было связано и с работой откупщиков монетного дела в Москве. Показано, что интерес к сотрудничеству с Московией с 1450-х гг. проявляли и итальянские правители, а также сами мастера.

       Третья глава «Образы Италии в московской Руси в конце 1460-х 1470-е гг.» посвящена развитию представлений об Италии в 1460-1470-е гг. Под влиянием интенсификации двусторонних отношений эти представления существенно усложнились.  В первом параграфе разобраны известия о заключении брака великого князя Ивана III и Софьи Палеолог. Показано, что роль Софьи в привлечении итальянских специалистов на Русь нет оснований переоценивать. Однако заключение этого брака отразило глубокие сдвиги в осмыслении характерных черт Италии среди части русской придворной аристократии.  Все более существенно выделялся ее «светский» образ, который стал более многогранным, тогда как традиционный образ «латинской страны» сохранился в церковной среде почти неизменным.

       Анализ известий, связанных с посольством Семена Толбузина в Венецию, проведенный во втором параграфе, показал ряд особенностей презентации Русского государства в Светлейшей Республике, а также  продемонстрировал серьезный интерес русской аристократии и книжников к политическим и культурным  аспектам итальянской истории и современности. Доказано, что с Аристотелем Фиораванти был заключен подрядный договор по итальянскому образцу.

       Третий параграф раскрывает тезис о том, что множество «итальянских» впечатлений русские получили, наблюдая за работой Аристотеля Фиораванти как в Москве, так и далеко за ее пределами. Осмысление его работы русским книжниками шло как по традиционному пути поиска книжных аналогий, так и через внимательное наблюдение за его деятельностью. После постройки Аристотелем Фиораванти Успенского собора на Руси окончательно укрепилось представление об Италии как о земле умелых мастеров.  Образ мастера – зодчего, обладающего уникальными навыками, и одновременно слуги Ивана III – один из ключевых в понимании отношения на Руси к «фрягам» и «Фряжской земле» в рассматриваемое время. Италия - это удивительная страна, но на Руси даже итальянские мастера – не более чем слуги московского владыки. 

       Четвертая глава «Итальянские сюжеты и образы в русской политике и культуре 1480-х 1520-х гг.» посвящена анализу представлений о «Фряжской земле» в это время. В первом параграфе рассмотрены особенности привлечения итальянских мастеров различных специальностей и осмысление их работы в России. Мастера по-прежнему воспринимались как орудие в руках верховной власти: они не «творцы», а лишь исполнители государевой воли. Однако это вовсе не означало отсутствия восхищения их работой. Их воспринимали как людей, обладавших многими уникальными навыками и сокровенными знаниями о мироустройстве. В то же время их работа все более воспринималась как привычное явление русской жизни.

       Привлечение мастеров служило не столько благоукрашению нашей страны, сколько решению насущных военно-стратегических задач. Крепости возводились для защиты от реальных врагов – татар, литовцев, ливонцев, шведов. Той же цели служили найм «пушечников» и литейщиков, попытки найма венецианских специалистов по строительству и управлению галерами. Возведение соборов отражало идеи единства и силы Русского государства, находящегося под покровом Всевышнего, а строительство дворцов демонстрировало богатство и славу правителя.

       Анализ источников показал живой интерес русских к итальянской современности, что нашло отражение в появлении ряда переводных памятников книжности.

       Второй параграф посвящен торговым отношениям и обмену дарами между московскими князьями и итальянскими правителями. Эти аспекты двусторонних контактов играли значительную роль во взаимном ознакомлении русских и итальянцев. Как свидетельствуют материалы посольства 1499-1504 г. в Венецию, русские порой вели почти «натуральный обмен» северных диковин на предметы ювелирного искусства и золотые монеты. Купцы нередко сопровождали дипломатические миссии, а иногда сами посланники совмещали дипломатические и купеческие функции. Такая нерасчлененность свидетельствует  о глубокой зависимости торговли от политики. Италия виделась русским как важный «рынок сбыта» дорогих диковин, происходивших из северных областей, а также источник дорогих товаров, например, ювелирных украшений.

       В ходе работы с известиями венецианского сенатора М. Сануто были прояснены цели посольства 1499 г. Это был не только найм мастеров, но и покупка подарков для свадьбы дочери Ивана III Феодосии и князя Василия Даниловича Холмского.

В третьем параграфе проанализированы свидетельства о пребывании представителей московских князей в Италии в 1480-е – 1520-е гг. Уточнен ранг руководителей ряда посольств. Идеологи итальянского направления московской внешней политики через своих представителей в Италии стремились создать привлекательный образ нашей страны, показать большие возможности, амбиции и запросы Русского государства. С помощью итальянцев преодолевались и сложности, связанные с недостаточным владением русскими дипломатическим искусством.

Анализ титулатуры, используемой в русских грамотах, адресованных  итальянским правителям, обнаруживает неплохое знание ряда «фряжских»  политических реалий, в первую очередь, миланских. Особенности государственного строя Венеции русским постичь было сложнее. Задачи русских послов и посланников в Италии были гораздо шире и сложнее, чем просто найм мастеров. Представители «Московита» собирали информацию о тех государствах, в которых оказывались. Более того, они должны были формировать в Италии образ России как сильной державы. Источники свидетельствуют о сложностях, с которыми русские сталкивались при решении поставленных перед ними задач.

       Впечатления от поездок по Италии русских послов первой трети XVI в., несомненно, укрепляли ее образ как древней земли и христианской страны, в которой много святынь, важных для православной традиции. Однако логика развития Московского государства вела не к сближению с католической церковью, а наоборот, к усилению религиозного антагонизма. Это было обусловлено многими факторами, в том числе традиционным, провиденциально ориентированным мировоззрением, характерным для русских книжников и придворных интеллектуалов, которое подразумевало эсхатологическое понимание хода мировой истории.

       В четвертом параграфе изучены итальянские сюжеты и образы, нашедшие отражение в сочинениях Максима Грека и старца Филофея. В текстах, связанных с этими книжниками и оказавших влияние на формирование государственной идеологии, образы Италии были осмыслены с традиционных позиций. Однако из посланий Максима Грека русские получили ряд сведений об особенностях придворной жизни и нравов итальянских ренессансных дворов.

       В заключении подведены итоги и сделаны основные выводы.        

       Исследование показало многогранность и глубину проблематики, связанной с отражением итальянской действительности в источниках русского происхождения и с восприятием Италии русскими людьми середины XV – первой трети XVI в. Итало-русские контакты этого времени представляют собой интереснейший пример межкультурной коммуникации.

       Начавшиеся в 1430-е гг. русско-итальянские отношения явились главным фактором, повлиявшим на развитие образа Италии в сознании русских. Осмысление различных граней образа «Фряжской земли» способствовало усложнению представлений о ней в русском обществе.

       Наряду с традиционным негативным восприятием Италии как католической земли после 1439 г. получили большое развитие представления о ней и как о христианской земле и как о родине умелых мастеров, верой и правдой служащих своим заказчикам. Первым опытом работы итальянских специалистов в Москве стала деятельность итальянских «денежников», связанная с чеканкой золотой и серебряной монеты. Сближению русской и итальянской культур способствовала взаимная заинтересованность в сотрудничестве, которую проявляли как московские князья, так и правители государств Северной Италии. Истоки итальянского направления внешней политики московских князей стоит видеть в последних годах правления Василия II.

       К 1472 г. на Руси уже были накоплены многие сведения об Италии.  Роль советов Софьи Палеолог Ивану III в привлечении великим князем итальянских специалистов в историографии обыкновенно сильно преувеличена. Несомненно, однако, что факт заключения брака Ивана III с греческой принцессой, воспитанной в Риме,  должен был привлечь внимание к Московскому государству и возвысить его статус.

       Анализ источников, связанных с обменом посольствами между московскими князьями и итальянскими правителями в последней четверти XV – первой трети XVI в., свидетельствует о том, что в них были отражены многие особенности политического строя, экономики, культуры и географии Италии. На конкретных примерах показаны успехи и сложности, с которыми сталкивались представители московских князей «во Фрязех».

       Подобно тому, как в русскую архитектуру вошли многие формы итальянского Возрождения, в русскую книжность проникли многие итальянские сюжеты и образы. Речь идет как о расширении «христианского» кругозора русских людей, так и о политических реалиях. В частности, следует отметить яркие образы Лодовико Моро и Александра VI Борджа, как они виделись русским людям той поры.

       Многие «итальянские» впечатления русские получали и в своей стране, наблюдая за работой итальянских мастеров. Новаторские технические приемы, примененные итальянскими зодчими, и изящество архитектурных форм, бесспорно, присущее творениям «фряжских» мастеров, не должно заслонять их практического назначения: военного и идеологического. Именно на эти аспекты их работы и обращали внимание русские современники.

       Рефлексия над успешно применяемыми на Руси техническими достижениями итальянцев не привела к усвоению их ценностей и идеалов. Проникнутые индивидуализмом «образы Италии» и итальянского Возрождения нашли весьма поверхностное отражение в русской культуре. Усваивались формы: архитектурные, орнаментальные, риторические и другие – но никак не содержание, основанное на антропоцентричной гуманистической философии. В центре итальянской ренессансной культуры стоял человек и его земное благополучие. Русская культура того времени стремилась в большей степени к богопознанию и спасению души.        

       

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

  1. Матасова Т.А. Складывание итальянского направления политики московских князей в XV в. // Вестник Московского университета. Серия 8. История. 2010. №1. С. 26-34. (0,6 п.л.) (Журнал входит в перечень изданий, рекомендованных ВАК).
  2. Матасова Т.А. Кречеты для миланского герцога, или что дарили русские князья итальянским правителям в XV веке? // Родина. 2011. № 12. С. 64-66. (0,5 п.л.) (Журнал входит в перечень изданий, рекомендованных ВАК).
  3. Матасова Т.А. Русский Север и Италия в XV столетии // Соловецкое море: историко-литературный альманах. М., 2009. С. 107-114. (0,7 п.л.)
  4. Матасова Т.А. Подрядный договор, заключенный Иваном III с Аристотелем Фиораванти // Русь, Россия: Средневековье и Новое время: Чтения памяти академика РАН Л. В. Милова. 17-18 сентября 2009 г. Материалы к конференции. М., 2009. С. 31-33. (0,1 п.л.)
  5. Матасова Т.А. О роли итальянских «денежников» в политике московских князей в середине XV в. // Материалы докладов XVI Международной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов-2009» / Отв. ред. И.А. Алешковский, П.Н. Костылев, А.И. Андреев. [Электронный ресурс] — М., 2009. (Электрон. опт. диск (CD-ROM)).
  6. Матасова Т.А. Контракт, заключенный с Аристотелем Фиораванти // Гуманитарные проблемы современности: Социальная динамика строительной сферы: Труды седьмой Всероссийской и пятой Международной научно-практической конференции «Гуманитарные проблемы современности». 19-20 ноября 2009 г. М., 2010. С. 302-305. (0,1 п.л.)
  7. Матасова Т.А. Осмысление русскими книжниками конца XV в. деятельности Аристотеля Фиораванти в Москве // Современные исследования гуманитарных, социальных и экономических проблем строительства и архитектуры: Труды седьмой Международной и девятой Всероссийской научно-практической конференции. 17-19 ноября 2010 г. М., 2010. С. 287-292.  (0,2 п.л.)
  8. Матасова Т.А. Об образе Рима  в Московской Руси: «Сказание о Богоматери Римской» в контексте итало-русских связей середины XV – первой трети XVI столетия // Современные проблемы изучения истории Церкви. М., 2011. С. 145-148. (0,3 п.л.)
  9. Матасова Т.А. О целях московского посольства в «Итальские страны» 1498-1504 гг. // Русь, Россия: Средневековье и Новое время: Вторые чтения памяти академика Л.В. Милова. М., 2011. С. 54-59. (0,4 п.л.)

1 Бахтин М.М. Автор и герой в эстетической деятельности // Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. М., 1979. С. 163.

2 Карамзин Н. М. История государства Российского. СПб., 1819. Т. 6; Соловьев С. М. Сочинения. Кн. 3. М., 1989; Ключевский В. О. Русская история. Полный курс лекций. М., 2002. Т. 1; Иловайский Д. Собиратели Руси. М., 2003.

3 Савва В. Московские цари и византийские василевсы: к вопросу о влиянии Византии на образование идеи царской власти московских государей. Харьков, 1901. С. 57.

4 Вернадский Г.В. Россия в средние века. М., 2001. С. 35.

5 Горский А.В. История Флорентийского собора. СПб., 1847; Попов А.Н. Историко-литературный обзор древнерусских полемических сочинений против латинян XI-XV вв. М., 1875; Павлов А.С. Критические опыты по истории древнейшей Греко-русской полемики против латинян. СПб., 1878.

6 Малинин В. Старец Елеазарова монастыря Филофей и его послания. Киев, 1901.

7 Шервинский С. Венецианизмы Московского Архангельского собора // Сборники Меркурия по истории литературы и искусства. Вып. 1. М., 1917; Бартенев С. П. Московский Кремль в старину и теперь. Кн. 1. М., 1912. И др.

8 Хрептович-Бутенев К.А. Аристотель Фиораванти, строитель Успенского собора // Старая Москва. Вып. 1-2. 1912-1914. М., 1993.

9 Gualandi M.  A. Fioravanti meccanico e ingegnere del XV secolo. Вologna, 1870; Beltrami L. Vita di Aristotele da Bologna. Bologna, 1912; Idem. Artisti italiani a Mosca al servizio di Ivan III. Milano, 1925; Idem. Aristotele da Bologna al servizio del duca di Milano (1458-1464). Milano,1888; Malagola C. Delle cose operate in Mosca da aristotele Fioravanti // Atti e memorie delle R. Deputazioni di Storia Patria per le provincie dell’Emilia. Nuova serie. 1877. №1; Malaguzzi Valeri F. I Solari, architetti e scultori lombardi del XV secolo. // Italienische Forschungen. Vol. I. Berlin, 1906.

10 Пирлинг П. Россия и Восток: Царское бракосочетание в Ватикане: Иван III и Софья Палеолог. СПб., 1892; Его же. Россия и папский престол. СПб., 1912.

11 Пирлинг П. Россия и Восток… С. 114.

12 Там же. С. 132.        

13 Успенский Ф.И. Сношения Рима с Москвой // Журнал министерства народного просвещения (ЖМНП). 1884. Ч. 234. Август. Отд. 2; Керенский В.А. О. Пирлинг как защитник папской системы. Харьков, 1916; Яковенко С.Г. Павел Пирлинг (1840-1922), Евгений Шмурло (1853-1934) и их исследования по истории отношений между Россией и святым Престолом (XV-XIX вв.) // Россия и Ватикан в конце XIX – первой трети ХХ вв. СПб., 2003.

14 Шмурло Е.Ф. Научный отчет за 1907-1908 гг. // Россия и Италия. Сборник исторических материалов и исследований, касающихся сношений России с Италией. Т. 3. Вып. 1. СПб., 1911; Макушев В. Флорентийский государственный архив и хранящиеся в нем материалы для славянской истории. СПб., 1870. С. 4-5; Забугин В. Юлий Помпоний Лэт: Критическое исследование. СПб., 1914.

15 Шмурло Е.Ф. Рим и Москва. Начало сношений Московского государства с папским престолом. 1462-1528 // Записки Русского исторического общества в Праге. Нарва. Прага Чешская. 1937. Вып. 3.

16 Кондаков Н.П. Иконография Богоматери: Связи греческой и русской иконописи с итальянской живописью раннего Возрождения. М., 1910; Brounoff N.  Due cattedrali del Cremlino costruiti da italiani // Architettura e arti decorative. Milano, 1926. Аnno IV. Fasc. 3.

17 Lo Gatto E. Gli Artisti italiani in Russia. Roma. 1934. Vol. 1.

18 Флоровский Г. В.  Пути русского богословия. Париж, 1937.

19 Эрнст Н.Л. Конфликт Ивана III с генуэзской Каффой. (К истории московско-крымской торговли и происхождения казачества) // Известия Таврического общества истории, археологии и этнографии. Симферополь, 1927. Т. 1; Его же. Бахчисарайский  ханский дворец и архитектор великого князя Ивана III Фрязин Алевиз Новый // Известия Таврического общества истории, археологии и этнографии. Симферополь, 1928. Т. 2.

20 Алексеев М.П. Сибирь в известиях западно-европейских путешественников и писателей XIII - XVII вв. Иркутск, 1938; Его же. Россия и Запад: из истории литературных отношений. М., 1973.

21 Снегирев В.С. Аристотель Фиораванти и перестройка Московского Кремля. М., 1935. С. 96.

22 Базилевич К.В. Внешняя политика Русского централизованного  государства. Вторая половина XV века. М., 1952.

23 Скржинская Е.Ч.  Кто были Ралевы, послы Ивана III в Италию? // Проблемы истории международных отношений. Сборник статей в честь Е. В. Тарле. Л., 1972.

24 Гуковский М.А. Сообщение о России Московского посла в Милан (1486) //Вопросы историографии и источниковедения истории СССР. М.-Л., 1963; Рутенбург В.И. Итальянские источники о связях России и Италии в XV веке // Исследования по отечественному источниковедению. М., 1964.

25 Скржинская Е.Ч. Московская Русь и Венеция времен Ивана III // Скржинская Е.Ч. Русь, Италия и Византия в средневековье. СПб., 2000.

26 Барбаро и Контарини о России. К истории итало-русских связей в XV в. / Ред. Е. Ч. Скржинской.  Л., 1971.

27 Казакова Н. А. Западная Европа в русской письменности XV – XVI вв. Л., 1980. И др.

28 Хорошкевич А.Л. Русское государство в системе международных отношений  конца XV – начала XVI в. М., 1980.

29 Орешников А. Орнистотель денежник Ивана  III // Старая Москва. Вып 1-2. 1912-1914. М., 1993.

30 Потин В.М. Венгерский золотой Ивана III // Феодальная Россия во всемирно-историческом процессе. М., 1972; Спасский И.Г. Монетное и монетовидное золото в Московском государстве и первые золотые Ивана III // Вспомогательные исторические дисциплины (ВИД). Вып. VII. Л., 1976.

31 Лихачев Д. С. Культура Руси эпохи образования русского национального государства. (конец XIV – начало XVI в.) М., 1949; Лурье Я.С. Элементы Возрождения на Руси в конце XV – первой половине ХVI вв. // Литература эпохи Возрождения и проблемы всемирной литературы. М., 1967. И мн. др.

32 Иванов А.И. Максим Грек и итальянское Возрождение: К постановке вопроса // Византийский временник. Б/м., 1972. Т. 33; Б/м., 1973. Т. 34; Б/м., 1973. Т. 35.

33 Давид Л.А. Церковь Рождества в с. Юркино // Реставрация и исследование памятников культуры. М., 1982. Вып. 2; Выголов В.П. Никольский собор Антониева Краснохолмского монастыря (последняя четверть XV века) // Памятники русской архитектуры и монументального искусства. М., 1991; Подъяпольский С.С. Архитектор Петрок Малой // Памятники русской архитектуры и монументального искусства: стиль, атрибуции, датировки. М., 1983; Лазарев В.Н. Искусство средневековой Руси и Запад (XI-XV вв.) // Лазарев В.Н. Византийское и древнерусское искусство. М., 1978. И мн. др.

34 См.: Arte Lombarda. NS. 1976. № 44/45.

35 Земцов С.М., Глазычев В.Л. Аристотель Фьораванти. М., 1985.

36 См., напр.: Зонова О.В. Первая встреча двух культур //Россия и Италия: Встреча культур. М., 2000. Вып. 4.

37 Licini P. La Moscovia rappresentata: l’immagine “capovlta” della Rusia nella cartografia rinascimentale europea. Milano, 1988; Д’Амато Дж. Сочинения итальянцев о России конца XV – XVI вв. Историко-библиографический очерк. М., 1995.

38 Кудрявцев О.Ф. Жизнь за царя: русские в восприятии европейцев первой половины XVI в. // Россия в первой половине XVI в.: Взгляд из Европы. М., 1997; Его же. Идентификация русских европейскими авторами конца XV – первой половины XVI в. // Восток – Россия – Запад. Культурологические исследования. К 70-летию акад. В.С. Мясникова. М., 2001;  Фоменко И.К. Скифия – Тартария – Московия – Россия: Взгляд из Европы: Россия на старинных картах. М., 2008; Малето Е.И. Антология хождений русских путешественников. XII-XV века. Исследования. Тексты. Комментарии. М., 2005. И др.

39 Кириллин В.М. «Чужое» в древнерусских сказаниях о Ферраро-Флорентийском соборе // Древняя Русь: Вопросы медиевистики. 2000. №1.

40 Джираудо Дж. Заметки о политической лексике Московской Руси //  Rivista Studia Slavica Academiae Scienziarum Hungariae. Vol. XLV. 2000; Язькова В.Е. Папский престол  и Московское государство (к истории дипломатических связей в первой половине XVI в.) // Средние века. М., 1995. Т. 58; Яковенко С.Г. Альберт Кампенский и его письмо о Московии папе Клименту VII // Истина и жизнь. 1996. №10.

41 Бойцов М.А. Величие и смирение: Очерки политического символизма в средневековой Европе. М., 2009.

42 Плюханова М.Б. Культ Божьей Матери Лорето, его русские параллели и связи // ТОДРЛ. СПб., 2007 Т. 58.; Синицына Н.В. Третий Рим. Истоки и эволюция русской средневековой концепции. М., 1998.

43 Флоря Б.Н. Православный мир Восточной Европы перед историческим выбором (XIV-XV вв.) // Флоря Б.Н. Исследования по истории Церкви: Древнерусское и славянской средневековье. М., 2007; Ломизе Е.М. К вопросу о восприятии Ферраро-Флорентийского собора русской делегацией // Славяне и их соседи. Вып. 6. М., 1996.

44 См., напр.: Баталов А.А. Строительство московского Успенского собора и самоидентификация Руси: К истории замысла митрополита Филиппа I // Древнерусское искусство: Византия, Русь, западная Европа: Искусство и культура. СПб., 2002; Бондаренко И.А. Ренессансные черты в планировке Московского Кремля // Архитектурное наследство. Вып. 47. М., 2007; Мильчик М. История Ивангорода в конце XV-XVI вв. и крепостное строительство на Руси с участием итальянских мастеров // Крепость Ивангород: Новыве открытия. СПб., 1997. И мн. др.

45 Гайдук В.П. Максим Грек, флорентиец и русский святой // Италия и русская культура. М., 2000. Ч. 2; Малето Е.И. Указ. соч.; Garzaniti M. Il viaggio al Concilio di Firenze: La prima testimonianza di un viaggiatore russo in Occidente // Itineraria. 2003. № 2; Idem. La riscoperta di Massimo il Greco e la ricenzione dell’Umanesimo italiano in Russia // Nel mondo degli Slavi. Firenze 2008.

46 Полное собрание русских летописей (ПСРЛ). Т. 6. Вып. 2. М., 2004.; Т. 8. М., 2001; Т. 13. М., 2000; Т. 18. СПб., 1913; Т. 22. М., 2005; Т. 25. М., 1949; Т. 26. М., 1959; Летописец Еллинский и Римский. Т. 1. Текст. СПб., 1999. Т.2. Комментарии и исследование О.В. Творогова. СПб., 2001.

47 Казакова Н.А. Первоначальная редакция «Хождения на Флорентийский собор» // Труды Отдела древнерусской литературы Института русской литературы АН СССР (ТОДРЛ). Л., 1970. Т. 25.

48 Памятники литературы Древней Руси (ПЛДР). XIV – первая половина XV века. М., 1981.

49 Исидоров Собор и хождение его // Павлов А.С. Критические опыты по истории древнейшей греко-русской полемики против латинян. СПб., 1878; Повесть священноинока Симеона Суждалца, како рисмкий папа Евгений составлял осьмый собор со своими единомысленники // Попов А.Н. Историко-литературный обзор древнерусских полемических сочинений против латинян XI-XV вв. М., 1875.

50 Литература Древней Руси и XVIII век. (Ученые записки МПГИ, № 363). М., 1970.

51 См.: Попов А.Н. Указ. соч.

52 См.: Малинин В. Указ. соч.

53 Сочинения Максима Грека. Казань, 1859. Т.1; Казань, 1860. Т.2; Казань, 1862. Т.3.

54 См.: Малинин В. Указ. соч.; Синицына Н.В. Указ. соч.

55 Седельников А.Д. Рассказ 1490 г. об инквизиции // Труды комиссии по древнерусской литературе АН СССР. Т. 1. Л., 1932; РФА. М., 1987. Т. 2.

56 Сборник Отделения русского языка и словесности Императорской академии наук (СОРЯС). Т. 100. Вып. 2. Пг., 1922.

57 Il terremoto del 1456 // Archivio storico per le provincie Napoletane, pubbl. a cura della Societ di Storia Patria. Anno X. Fasc. 2. Napoli, 1885.

58 См.: Kulakowski S. Legenda o obrazie Matki Boskiej Rzimskiej w literaturze staroruskiej // Prace Towarzystwa Naukowego Warszawskiego. Wydzial 1. Warzawa, 1926.

59 Отдел рукописей Государственного исторического музея (ОР ГИМ). Син., 203 (367) Л. 261-291; Син., 823. Л. 1-36; Щук., 337. Л. 1-24. (У Кулаковского ошибочно указано: Л. 47 об.- 86 об.); Отдел рукописей Российской государственной библиотеки (ОР РГБ). Ф. 304.I.  № 147. Л. 340-356 об.; №  704. Л. 322об. – 331об. № 160. Л. 239-263; № 149.  371-373об.; 469-474 об.; №  150. 352-366 об.; Российский государственный архив древних актов (РГАДА). Ф. 181. № 515. Л. 53-73 об.; № 460. Л. 63об.-98, 120.

60 Чтения в Императорском Обществе истории и древностей российских при Московском университете (ЧОИДР). 1896. Кн. 3. Отд. II; Русский феодальный архив (РФА). М., 1987. Т.3.

61 Житие Сергия Радонежского // Клосс Б.М. Избранные труды. М., 1998. Т.1.

62 Жития Павла Обнорского и Сергия Нуромского. Текст и словоуказатель / Под ред. А.С. Гердта. СПб., 2005; Повесть об Антонии Римлянине // Памятники старинной русской литературы. Вып. 1. СПб., 1860.

63 См.: Казакова Н.А. Новый памятник турецкой темы в русской литературе XVI в. // Памятники культуры: Новые открытия. Ежегодник. 1974. М., 1975.

64 См.: Клосс Б.М. Максим Грек – переводчик повести Энея Сильвия «Взятие Константинополя турками» // Памятники культуры: Новые открытия. Ежегодник. 1974. М., 1975.

65 См.: Забугин И. Указ. соч.

66 Барбаро и Контарини о России…

67 Россия в первой половине XVI в…

68 Итальянец в России XVI века: Франческо да Колло. Доношение о Московии / Подг. текста, пер., вступ. ст., комм. О. Симчич. М., 1996.

69 Гваньини А. Описание Московии. М., 1997.

70 Путешествие в Московию Рафаэля Барберини в 1565 году // Сын отечества. №№ 6-7. 1842.

71 ЧОИДР. 1913. Кн. 2. Отд. 3.

72 Ramusio G.B. Navigazioni e viaggi / A cura di M. Milanesi. Vol. 2. Torino, 1979.

73 Шмурло Е.Ф. Научный отчет 1907-1909 гг. // Россия и Италия. Т. 1. Вып. 1. СПб., 1911; Хрептович-Бутенев К. А. Указ. соч.; Подъяпольский С. С. Историко-архитектурные исследования. Статьи и  материалы. М., 2006; Язькова В.Е. Указ. соч.; Глушакова Ю.П. Неопубликованные русские грамоты из Ватиканского архива // Вопросы истории. 1974. № 6; Григорович И. Переписка пап с российскими государями в XVI в., найденная между рукописями в Римской Барбериниевской библиотеке. СПб., 1834; Barbieri G. Op. cit; Cornet E. Le guerre dei Veneti nell”Asia 1470-1474. Vienna, 1856.

74 Сб. Русского исторического общества (РИО). СПб., 1882. Т. 35. № 7, 73 и др.

75 Liv-, est-, und сurlndisches Urkundenbuch  (LUB). Riga; Moscau. 1900. Abt. 2. Bd.1.№ 2.

76 Сб. РИО. Т. 41. СПб., 1884.№ 88, 90, 92, 97, 100 и др.

77 Подъяпольский С.С. Историко-архитектурные исследования. Статьи и  материалы. М., 2006.

78 Опись Царского архива XVI и архива Посольского приказа 1614 г. / Под ред. С.О. Шмидта. М., 1960; Опись архива Посольского приказа 1626 г. / Под ред. В.И. Гальцова. М., 1977. Ч. 1-2; Опись архива Посольского приказа 1673 г. / Под ред. В.И. Гальцова. М., 1990. Ч. 1-2.

79 Cornet E. Oр. cit.; Barbieri G. Oр. cit.

80 Гуковский М.А. Указ. соч.; Макушев В. Указ.соч.

81 Malipiero D. Annali Veneti dall’anno 1457 al 1500 del senatore, ordinati ed abbreviati del senatore Francesco Longo. Con prefazione e annotazione di Agostino Sagredo // Archivio storico italiano. Vol. 7. P. 1-2. Firenze, 1843-1844; Sanuto M. I Diarii. Venezia, 1879. T. 2; Venezia, 1880. T. 3.

82 Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской Империи Археографической экспедициею императорской Академии наук (ААЭ). Т. 1. СПб., 1836. С. 136. С. 141-150.

83 Акты исторические, относящиеся к России, извлеченные из иностранных архивов и библиотек А.И. Тургеневым (АИ). СПб., 1841. Т. 1. С. 202-204.

84 Орешников А. Русские монеты до 1547 года. М., 1896; Зайцев В. В. Русские монеты времени Ивана III и Василия III. Киев, 2006.

85 Воронин Н.Н. Архитектурный памятник как исторический источник // Советская археология. М., 1954. Вып.19; Выголов В.П. Архитектура Московской Руси XV века.  М., 1988.

86 Отдел редких книг и рукописей научной библиотеки МГУ (ОРКиР НБ МГУ). Шифр 2. Ag. 78. Инв. 290002; РГАДА. Ф. 201. Оп.1. № 93; Ф. 381. Оп.1. № 345, 382; Ф. 187. Оп.1. №121. (По собраниям РГАДА см.: Каталог славяно-русских рукописных книг XV в., хранящихся в РГАДА / Ред. А.А. Турилов. М., 2000.) См.: Briquet C.M. Les filigranes. Dictionnaire historique des manques du papier des leur apparition xers 1282 jusqu’en 1600. Leipzig, 1923. Vol. 1-4; Лихачев П.Н. Палеографическое значение бумажных водяных знаков. Ч. 3. СПб., 1899.







© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.