WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

На правах рукописи

Марьина Ольга Викторовна Интеграционные и дезинтеграционные процессы в синтаксисе русской художественной прозы 1980-х – 2000-х гг.

Специальность 10.02.01 – русский язык

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени доктора филологических наук

Барнаул – 20Диссертация выполнена на кафедре русского языка и речевой коммуникации федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Алтайский государственный университет»

Научный консультант: Чувакин Алексей Андреевич, доктор филологических наук, профессор

Официальные оппоненты: Высоцкая Ирина Всеволодовна, доктор филологических наук, доцент ФГБОУ ВПО («Новосибирский национальный исследовательский государственный университет»), профессор кафедры семиотики и дискурсивного анализа Иванова Елена Юрьевна, доктор филологических наук, профессор ФГБОУ ВПО («Санкт-Петербургский государственный университет»), профессор кафедры славянской филологии Покровская Елена Александровна, доктор филологических наук, профессор ФГАОУ ВПО («Южный федеральный университет»), профессор кафедры русского языка факультета филологии и журналистики

Ведущая организация: ФГБОУ ВПО «Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова»

Защита состоится 22 января 2013 г. в 14.30 часов на заседании диссертационного совета ДМ 212.005.01 при ФГБОУ ВПО «Алтайский государственный университет» по адресу: 656049, г. Барнаул, ул. Димитрова, 66.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ФГБОУ ВПО «Алтайский государственный университет».

Автореферат разослан « » 20… г.

Ученый секретарь диссертационного совета кандидат филологических наук, доцент Н.В. Панченко

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Диссертационная работа выполнена в русле лингвопоэтического подхода к исследованию синтаксиса художественных текстов. Данный подход позволяет рассматривать интеграционные и дезинтеграционные процессы в современной художественной прозе и обращаться при описании данных процессов к повествовательным формам.

Центральные понятия исследования – интеграция как синтаксический процесс, дезинтеграция как синтаксический процесс.

В современной лингвистике наметилась тенденция изучения интеграционных и дезинтеграционных синтаксических процессов (Н.С.

Валгина, 2003; И.Р. Гальперин, 1974, 1980, 2007; И.И. Горина, 2004; Т.В.

Милевская, 2003; А.Ф. Папина, 2002; Е.А. Покровская, 2001б; И.А. Сыров, 2005; А.А. Чувакин, 2003, 2008; Г.Е. Щербань, 2007 и др.).

Актуальность исследования определяется рядом факторов:

- развивающимся в лингвистике интересом к динамическому аспекту изучения синтаксиса, описанию синтаксических процессов обособленно и во взаимодействии друг с другом (Л.М. Алексеева, Л.Г. Бабенко, Н.С. Валгина, Г.А.

Золотова, Е.Ю. Иванова, Е.А. Иванчикова, Н.А. Кузьмина, З.П. Куликова, Р.П.

Лисиченко, Т.В. Милевская, Л.Н. Мурзин, Н.А. Николина, Н.П. Перфильева, Е.А. Покровская, Е.В. Падучева, А.Ф. Папина, А.П. Сковородников, Н.А.

Фатеева и др.);

- активно действующим в русистике направлением, связанным со структурно-семантическим исследованием языка художественной литературы (Г.Н. Акимова, Н.Г. Бабенко, В.В. Виноградов, И.В. Высоцкая, И.И. Горина, В.З.

Демьянков, Г.А. Золотова, Е.А. Иванчикова, Н.А. Кожевникова, А.И. Куляпин, Н.В. Максимова, С.М. Маланова, Т.Н. Маркова, А.Ф. Папина, Е.А. Покровская, М.Ю. Сидорова, Т.В. Чернышова, А.А. Чувакин и др.);

- возросшим интересом к изучению текстов современной русской художественной прозы, во-первых, сохранившей традиции, а во-вторых, подвергшейся влиянию мировых тенденций постмодернизма (Н.Г. Бабенко, О.В. Богданова, Ж. Бодрияр, А. Генис, Е.Г. Елина, В. Курицын, Н.Л. Лейдерман, М.Н. Липовецкий, Е.В. Маркасова, М.Ю. Сидорова, Л.А. Софронова, Т.А.

Тернова, С.И. Тимина, Н.А. Фатеева, У. Эко и др.);

- поиском в современной лингвистической поэтике инструментария, позволяющего описывать синтаксические процессы, реализуемые в текстах художественной прозы 1980-х – 2000-х годов (Н.С. Валгина, А.Н. Володченко, И.И. Горина, Е.А. Покровская, О.О. Скоробогатова, С.Г. Фоменко, Г.Е. Щербань и др.).

Объектом исследования являются тексты русской художественной прозы рубежа ХХ – ХХI вв., рассматриваемые на синтаксическом уровне.

Предмет исследования составляют интеграционные и дезинтеграционные синтаксические процессы в текстах русской художественной прозы рубежа ХХ – ХХI вв.

Цель работы – вскрыть сущность процессов синтаксической интеграции и дезинтеграции, разработать механизм действия интеграционных и дезинтеграционных процессов в синтаксисе текстов русской художественной прозы 1980-х – 2000-х годов, выявить специфику, функции процессов в текстах в зависимости от их принадлежности к литературному направлению.

Для достижения этой цели в работе ставятся следующие задачи:

- рассмотреть повествовательные формы как фактор, обусловливающий существование интеграционных и дезинтеграционных синтаксических процессов в русских художественных текстах рубежа ХХ – ХХI вв.;

- выявить сущность синтаксической интеграции и дезинтеграции;

- установить основания квалификации синтаксических процессов как интеграционных и дезинтеграционных;

- охарактеризовать интеграционные и дезинтеграционные синтаксические процессы в русских художественных текстах в зависимости от отнесенности их к литературному направлению;

- определить механизм взаимодействия интеграционных и дезинтеграционных синтаксических процессов;

- установить функции интеграционных и дезинтеграционных процессов в русских художественных текстах рубежа ХХ – ХХI вв.

Гипотеза предпринятого исследования базируется, во-первых, на учении о повествовательных формах (Г.Н. Акимова, Е.А. Иванчикова, Н.А. Кожевникова и др.), свидетельствующих о стилевом присутствии автора и являющихся фактором, обусловливающим порождение и существование синтаксических процессов в художественных текстах, относящихся к разным литературным направлениям, вовторых, на утверждении (Л.Г. Бабенко, Е.А. Покровской, А.А. Чувакина и др.) о том, что синтаксические процессы репрезентируют изменения, происходящие в русской художественной прозе, обусловленные взаимодействием (О.В. Богданова, Н.

Иванова, С.С. Имехелова и др.) литературных направлений, влиянием одного направления на другое (Н.Г. Бабенко, Ж. Бодрийяр, М.Н. Липовецкий и др.).

Методологическим основанием данной работы послужили исследования, посвященные изучению структурных и смысловых особенностей русской художественной прозы рубежа ХХ – ХХI вв. (А.И. Куляпин, Н.Л.

Лейдерман, М.Н. Липовецкий, Н.А. Фатеева и др.) и повествовательных форм в художественном тексте (Г.Н. Акимова, Р. Барт, Г.А. Золотова, Н.А. Николина, Н.С. Валгина, В.В. Виноградов, Е.А. Иванчикова, Н.А. Кожевникова, В.В.

Одинцов, М.Ю. Сидорова и др.), основанные на системном подходе к изучению синтаксических процессов (И.И. Горина, Е.Ю. Иванова, В.В. Красных, Л.Н.

Мурзин, А.Ф. Папина, Е.А. Покровская, А.П. Сковородников, С.Г. Фоменко, А.А. Чувакин, Г.Е. Щербань и др.).

В основе лингвопоэтического подхода к исследованию синтаксиса художественных текстов лежит метод лингвопоэтического анализа, позволяющий рассматривать стилистически неоднородные художественные тексты (Н.Г. Бабенко, А.А. Липгарт); учитывающий взаимодействие формы и содержания; предполагающий рассмотрение языкового материала на нескольких уровнях (В.Я. Задорнова).

В качестве частных методик использованы коммуникативный анализ (при изучении повествовательных форм); описательный метод (при рассмотрении структурных и смысловых особенностей русских художественных текстов рубежа ХХ – ХХI вв., изучении синтаксических процессов, обобщении, классификации анализируемого материала), контекстуальный анализ (при выявлении компонентов процессов, описании взаимодействия компонентов в процессах и взаимодействия процессов), семантико-синтаксический, структурно-коммуникативный и структурно-функциональный анализ (при выявлении компонентов процессов, описании взаимодействия компонентов в процессах и взаимодействия процессов, установлении функций процессов).

Материалом исследования послужили тексты романов, повестей, рассказов, эссе представителей современной прозы: Б. Акунина, В. Астафьева, Г. Бакланова, А. Битова, Ю. Бондарева, Д. Гранина, С. Довлатова, Н. Дубова, Викт. Ерофеева, А. Лиханова, В. Маканина, О. Михайлова, В. Пелевина, Л.

Петрушевской, В. Распутина, О. Славниковой, В. Сорокина, В. Токаревой, Н.

Толстой, Т. Толстой, Л. Улицкой и др., – созданные в 1980-х – 2000-х гг. (общим количеством 161 текст), из которых проведена целенаправленная выборка единиц анализа, имеющих функциональную природу.

На рубеже ХХ – ХХI веков тексты художественной прозы, выполненные в рамках постмодернизма, сосуществуют с текстами, относящимися к другим литературным направлениям (М.Н. Липовецкий). Данное обстоятельство и обусловило в качестве материала исследования привлечение текстов русской художественной прозы, относящихся к разным литературным направлениям.

Единицей анализа является фрагмент текста с интеграционным и / или дезинтеграционным процессом.

Предлагаются следующие этапы анализа:

1) в художественном тексте выделяются фрагменты с интеграционными и / или дезинтеграционными синтаксическими процессами;

2) в синтаксическом процессе выделяются компоненты – составные части процесса, взаимное действие которых обеспечивает осуществление процесса;

3) в текстовом фрагменте выявляется механизм взаимодействия интеграционных и / или дезинтеграционных синтаксических процессов;

4) в текстовом фрагменте устанавливается функция интеграционного и / или дезинтеграционного процесса.

Картотека составила более 6 000 единиц анализа.

Научная новизна исследования определяется лингвопоэтическим подходом к изучению процессов синтаксической интеграции и дезинтеграции:

повествовательные формы выступают фактором, обусловливающим порождение и существование синтаксических процессов.

Научная новизна исследования состоит в обосновании парадигмы «тексты русской художественной прозы рубежа ХХ – ХХI веков – повествовательные формы – интеграционные и дезинтеграционные синтаксические процессы»;

обусловлена введением в научный оборот понятий, необходимых для описания базовых синтаксических процессов текста: «интеграция как синтаксический процесс», «дезинтеграция как синтаксический процесс», «компонент процесса», «взаимодействие процессов»; состоит в разработке механизма действия интеграционных и дезинтеграционных синтаксических процессов и методики их анализа и установлении функций интеграционных и дезинтеграционных синтаксических процессов в художественных произведениях 1980-х – 2000-х гг., относящихся к разным литературным направлениям; заключается в выявлении и описании взаимодействия в тексте интеграционных и / или дезинтеграционных синтаксических процессов;

состоит в определении зависимости модификации процессов синтаксической интеграции и дезинтеграции от принадлежности русских художественных текстов рубежа ХХ – ХХI веков к тому или иному литературному направлению.

Теоретическая значимость. Осуществляемое в диссертации исследование открывает дополнительные пути изучения художественного текста в рамках лингвопоэтического подхода, расширяющего функциональные возможности повествовательных форм, обусловливающих порождение и существование синтаксических процессов интеграции и дезинтеграции; создает предпосылки для дальнейшего исследования текстов русской художественной прозы новых десятилетий; расширяет подходы к изучению синтаксических процессов в художественном тексте.

Исследование интеграционных и дезинтеграционных синтаксических процессов открывает новые перспективы в изучении повествовательных форм;

намечает пути изучения художественных текстов, относящихся к разным литературным направлениям и течениям.

Практическая значимость исследования определяется возможностью использования его результатов при изучении речевой структуры художественных текстов, выявлении авторского начала в текстах русской художественной прозы. По материалам исследования прочитаны лекционные курсы «Синтаксис простого предложения», «Синтаксис сложного предложения» (для бакалавров), «Синтаксис текста» (для специалистов); в течение 8 лет читается лекционный курс «Синтаксис художественного текста» (для студентов магистратуры) в Алтайской государственной педагогической академии.

Составлено и выпущено методическое пособие для студентов-филологов «Вопросы и задания по синтаксису текста» (Барнаул, 2005). Разработано и зарегистрировано в научной библиотеке Алтайской государственной педагогической академии электронное методическое пособие для студентовфилологов с одноименным названием.

Положения, выносимые на защиту:

1. Повествовательные формы представляют собой формы, указывающие на субъект, от имени которого предлагается текст, и характеризующие его. В современных художественных текстах повествовательные формы выступают фактором, обусловливающим порождение и существование интеграционных и дезинтеграционных синтаксических процессов в художественных текстах.

2. Интеграция как синтаксический процесс представляет собой объединение компонентов синтаксических процессов или самих синтаксических процессов. Основанием выделения интеграционных синтаксических процессов служат следующие способы проявления повествовательных форм: асимметрия традиционных композиционностилистических форм, нарушение в сцеплении монологических и диалогических реплик, использование цитатных включений, актуализация темы во фрагменте текста. На объединение компонентов процессов или самих процессов указывают а) синтаксический повтор как способ «экспрессивносмысловой акцентуации» (Е.А. Иванчикова); б) несколько речевых планов, не имеющих традиционного синтаксического и пунктуационного оформления; в) один или несколько источников, включенных в авторский текст, не имеющих традиционного синтаксического и пунктуационного оформления.

3. Дезинтеграция как синтаксический процесс представляет собой разъединение компонентов синтаксических процессов или самих синтаксических процессов. Основанием выделения дезинтеграционных синтаксических процессов служат следующие способы проявления повествовательных форм: асимметрия традиционных композиционностилистических форм, нарушение в сцеплении монологических и диалогических реплик, использование цитатных включений, актуализация темы во фрагменте текста, использование «размыкающих» текст синтаксических компонентов. Под разъединением понимается прерывание структурносемантических связей и отношений между компонентами процесса или между самими процессами, оформленное пунктуационно и / или графически.

4. Различаются два типа синтаксической интеграции: внутритекстовая, в создании которой задействованы компоненты одного текста, и межтекстовая, в создании которой задействованы компоненты разных текстов. К процессам внутритекстовой интеграции относятся конструирование чужой речи, усложнение сложных предложений, синтаксический повтор. К процессам межтекстовой интеграции относятся цитирование, аллюзия и реминисценция.

Ведущей формой повествования является повествование от 3-го лица с включением несобственно-прямой речи, предопределяющее структурное и функциональное разнообразие интеграционных синтаксических процессов.

5. К дезинтеграционным синтаксическим процессам относятся вставка, парцелляция, абзацное членение, синтаксическая импликация. Ведущими формами повествования являются сочетание 3-го и 1-го лица, 3-го лица с включением несобственно-прямой речи, повествование от 1-го лица, что предопределяет структурное и функциональное разнообразие дезинтеграционных синтаксических процессов.

6. Взаимодействие процессов синтаксической интеграции и дезинтеграции является характерной приметой текстов русской художественной прозы рубежа ХХ – ХХI веков. Взаимодействие процессов обусловлено следующими способами проявления повествовательных форм: асимметрией традиционных композиционно-стилистических форм, нарушением в сцеплении монологических и диалогических реплик, использованием цитатных включений, актуализацией темы в текстовом фрагменте, использование «размыкающих» текст компонентов. Варианты взаимодействия синтаксических процессов различны: поглощение, последовательность, сосуществование.

7. Специфика русской художественной прозы 1980-х – 2000-х гг., обусловленная сосуществованием / взаимодействием литературных направлений, задает основания модификации интеграционных и дезинтеграционных процессов в современных художественных текстах рубежа ХХ – ХХI вв.

Апробация работы. Результаты, полученные в ходе работы над диссертационным исследованием, были изложены в выступлениях и докладах на конференциях разного уровня: международных (в России и за рубежом) – «Теоретические и методические проблемы русской филологии на современном этапе» (Республика Казахстан, г. Семей, 2007), «VIII ежегодная научнометодическая конференция преподавателей» (Республика Казахстан, г. Семей, 2012), «Русский язык: исторические судьбы и современность» (Москва, 2007), «Вопросы языка и литературы в современных исследованиях» (МоскваЯрославль, 2010), «Актуальные проблемы региональной журналистики» (Астрахань, 2011), «Коммуникативистика в современном мире: человек в мире коммуникации» (Барнаул, 2005, 2010), «Русская словесность в России и Казахстане» (Барнаул, 2011), «Лингво-профи» (Владимир, 2010), «Современная языковая ситуация и совершенствование подготовки учителей-словесников» (Воронеж, 2010), «Язык – текст – дискурс: проблемы интерпретации высказывания в разных коммуникативных сферах» (Самара, 2011), «Современное состояние русской речи: эволюция, тенденции, прогнозы»» (Саратов, 2008), «Интерпретация текста: лингвистический, литературоведческий и методический аспекты» (Чита, 2009); всероссийских – «Информация – Коммуникация – Общество (ИКО – 2010) (Санкт-Петербург, 2010), «Филология: ХХI в. (теория и методика преподавания)» (Барнаул, 2004), «Русский язык в современном мире» (Биробиджан, 2009), «Проблемы современной когнитологии и семантики» (Чебоксары, 2007, 2008) «Язык и межкультурная коммуникация: современное состояние и перспективы» (Якутск, 2010, интернет-конференция).

По теме диссертации опубликовано 48 работ (общий объем публикаций составил 40,3 п.л.), в том числе 2 монографии: «Интеграционные процессы в синтаксисе русской художественной прозы 1980-х – 2000-х гг.» (2008), «Дезинтеграционные процессы в синтаксисе русской художественной прозы 1980-х – 2000-х гг.» (2011); глава «Интеграционные и дезинтеграционные процессы в синтаксисе художественного текста» в коллективной монографии «Текст в коммуникативном пространстве современной России» / научн. ред.

Т.В. Чернышова, А.А. Чувакин (Барнаул, 2011) и 11 статей в журналах, включенных в «Перечень ведущих рецензируемых научных журналов и изданий…».

Структура работы отвечает цели и задачам исследования.

Работа включает введение, четыре главы, заключение, библиографический список, список источников фактического материала. В первой главе выявляется специфика, состояние современных русских художественных текстов, определяются приметы, характеризующие литературу рубежа ХХ – ХХI вв.;

описываются повествовательные формы как фактор, обусловливающий порождение и существование интеграционных и дезинтеграционных синтаксических процессов в текстах художественной прозы 1980-х – 2000-х гг.;

рассматриваются интеграционные и дезинтеграционные синтаксические процессы в текстах русской художественной прозы рубежа ХХ – ХХI вв. как предмет исследования. Вторая глава посвящена изучению процессов синтаксической интеграции в текстах русской художественной прозы рубежа ХХ – ХХI вв. В третьей главе исследуются процессы синтаксической дезинтеграции в текстах русской художественной прозы рубежа ХХ – ХХI вв.

Четвертая глава посвящена рассмотрению взаимодействия интеграционных и / или дезинтеграционных синтаксических процессов в русских художественных текстах 1980-х – 2000-х гг.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обоснована актуальность темы диссертационного исследования, определены его цель, задачи, объект и предмет, обозначены методы и приемы анализа, определены научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы, изложены положения, выносимые на защиту, охарактеризованы источники, приведены данные о структуре работы.

В 1 Главе «Теоретические основания исследования интеграционных и дезинтеграционных процессов в синтаксисе русской художественной прозы 1980-х – 2000-х гг.» излагается предложенная автором концепция исследования интеграционных и дезинтеграционных синтаксических процессов в текстах русской художественной прозы 1980-х – 2000-х гг.

Повествовательные формы представляют собой фактор, обусловливающий порождение и существование интеграционных и дезинтеграционных синтаксических процессов в художественных текстах.

Понятие «современная литература», «литература рубежа ХХ – ХХI вв.», ее временные рамки вызывают споры у исследователей литературного процесса данного периода. Во-первых, подразумеваются тексты, созданные начиная с 1985 г. (С.М. Маланова, Т.А. Тернова), с 1986 г. (Н.Л. Лейдерман, М.Н.

Липовецкий), в конце 1980-х годов (П.А. Ковалев); во-вторых, к периоду современности относят литературу и 1970-х гг. (Л.П. Кременцова); в-третьих, временные рамки современной русской литературы – 90-е годы ХХ – начало ХХI вв. (Н.В. Гашева, Б.В. Кондаков, Е.М. Михина) или последние полтора десятилетия (Е.Г. Елина).

В русской прозе 1980-х – 2000-х гг. сосуществуют две доминирующие тенденции. Одна из них – это реалистическая словесность, вторая – представители которой в разной степени могут быть причислены к постмодернизму (Н.Г. Бабенко, 2008; О.В. Богданова, 2003; Н.Л. Лейдерман, М.Н. Липовецкий, 1997, 2006; И.С. Скоропанова, 2007).

Несмотря на то, что реализм и постмодернизм как литературные направления изучены, не представляется возможным установить, а) в каких отношениях – синтеза, диалога и / или др. – они находятся друг с другом, б) чем обусловлено «состояние» современной литературы: общим кризисом культуры, экспансией массовой литературы, влиянием кино, телевидения и / или др.

На зависимость синтаксической структуры художественного текста от тенденций развития литературы указывается в работах В.Г. Адмони, Е.А.

Иванчиковой, И.П. Ильина, Н.А. Кожевниковой, Е.А. Покровской, А.А.

Чувакина и др.

На основе анализа работ, посвященных изучению структурных и смысловых особенностей текстов русской художественной прозы рубежа ХХ – ХХI вв., выявлено, что современная литература (художественные тексты, созданные в разное время (1980-е гг., 1990-е гг., 2000-е гг.), относящиеся к разным литературным направлениям) характеризуется рядом признаков, объясняющих явление интеграции и дезинтеграции в синтаксисе текста:

- неоднозначность отнесения отдельного произведения или всего творчества писателя к тому или иному литературному направлению / течению;

- размытость жестких бинарных оппозиций (автор / герой);

- проявление авторской позиции:

а) отказ от традиционного «я», стирание личности, подчеркивание множественности «я»:

- «болезненное» состояние героя;

- взаимодействие речевых планов рассказчиков, повествователя и рассказчика;

- использование в авторском тексте нескольких источников;

б) явление авторской маски;

- гибридизация, изменение жанров, порождающие новые формы;

- использование приемов коллажа, монтажа при создании текста;

- связность и целостность текста;

- плюрализм языков, моделей, стилей, используемых как равноправные;

- интертекстуальность, опора на всю историю человеческой культуры и ее переосмысление.

Первый признак (неоднозначность отнесения отдельного произведения или всего творчества писателя к тому или иному литературному направлению / течению) является универсальным, указывающим на специфику современной литературы. Следующие за ним признаки отражают особенности формы (гибридизация, изменение жанров, порождающие новые формы; использование приемов коллажа, монтажа при создании текста), содержания (проявление авторской позиции; плюрализм языков, моделей, стилей, используемых как равноправные), формы и содержания одновременно (размытость жестких бинарных оппозиций (автор / герой); связность и целостность) текстов художественной прозы 1980-х – 2000-х годов.

На рубеже ХХ – ХХI веков новая литература, по общему мнению (А.

Генис, М.Н. Липовецкий, А.С. Мамонтов, А.Н. Новиков, А.Ф. Папина, Н.А.

Фатеева и др.), требует иного категориального аппарата, отличного от уже существующего, т.к. часть литературного потока остается «неохваченной» или не может быть адекватно описана.

На фоне отмечающихся в последнее время разночтений в трактовке категорий и понятий «авторская модальность», «образ автора», «повествовательная структура», «субъект говорящий», «субъект повествующий» (Н.Г. Бабенко, Н.С. Болотнова, В.З. Демьянков, Н.А.

Кожевникова, М.Ю. Сидорова, Г.Г. Хисамова, Т.В. Чернышова, А.А. Чувакин и др.), в понимании авторской позиции (размытость жестких бинарных оппозиций, отказ от традиционного «я», стирание личности, подчеркивание множественности «я», явление авторской маски) обращает на себя внимание позиция, характеризующая говорящего как субъекта повествования (Е.А.

Иванчикова, 1990) или создающего субъективную организацию повествования (Е.А. Иванчикова, URL, 1992).

Понятие повествовательной формы универсальное, использующееся в различных направлениях исследования художественной прозы. Особенно активно оно развивалось в 1960-е – 1980-е гг. (Р. Барт, В.В. Виноградов, Е.А.

Иванчикова, Н.А. Кожевникова, В.В. Одинцов и др.): при изучении смены разных форм и типов речи в композиции художественного произведения, синтезируемых в образе автора (В.В.Виноградов), при установлении зависимости изобразительной направленности повествовательной формы от жанра произведения (Е.А. Иванчикова), при соотнесении автора, рассказчика и героя произведения (Н.А. Кожевникова). Интерес к исследованию повествовательных форм не прекращается и на рубеже ХХ – ХХI вв. (Г.Н.

Акимова, Н.С. Валгина, Н.В. Журди, Д.К. Карслиева, Д.Д. Кузнецова, Т.Г.

Кучина, Н.Н. Маркова, О.М. Моргулева, Н.А. Николина, Н.В. Прасолова, О.В.

Якунина и др.): при изучении формы представления и авторской модальности (Н.С. Валгина), при соотнесении с повествовательной структурой (О.М.

Моргулева, О.В. Якунина), при исследовании вариативности повествовательных форм (Т.Г. Кучина, Т.Н. Маркова), при противопоставлении речевого и нарративного режимов интерпретации (Е.В. Падучева).

Универсальность повествовательных форм: обращение к ним при изучении формы представления и авторской модальности, при соотнесении с повествовательной структурой, при исследовании вариативности повествовательных форм и др. – предопределяет расширение границ их изучения.

В диссертационном исследовании повествовательные формы определяются как формы, указывающие на субъект, от имени которого предлагается текст, и характеризующие его.

Повествовательные формы в текстах русской художественной прозы рубежа ХХ – ХХI вв. являются фактором, обусловливающим порождение и существование интеграционных и дезинтеграционных синтаксических процессов.

В ходе исследования выделены следующие способы проявления повествовательных форм:

- асимметрия традиционных композиционно-стилистических форм:

происходит присвоение, поглощение речевой партией повествователя – рассказчика речевой партии героя или речь повествователя – рассказчика содержит «пересказ» речи героя. Например: Так или иначе, Галина Ефимовна месяца два тихонько плакала, поглядывала исподтишка собачьими глазами на дочь и все не могла понять, как это Таня в свои неполные девятнадцать ничего не боится, ничего не стыдится, и, когда Галина Ефимовна намекнула дочери, что, может, надо бы с Андреем отношения оформить, та холодно пожала плечами: – А это еще зачем? (Л. Улицкая «Орловы-Соколовы»);

- нарушение в сцеплении монологических и диалогических реплик: в монологическую реплику включаются реплики диалогические, оформленные как свободная прямая и / или несобственно-прямая речь или наблюдается чередование диалогических реплик и несобственно-прямой речи. Например:

Александра Эрнестовна достает чудное варенье, ей подарили, вы только попробуйте, нет, нет, вы попробуйте, ах, ах, ах, нет слов, да, это что-то необыкновенное, правда же, удивительное? Правда, правда, сколько на свете живу, никогда такого… ну, как я рада, я знала, что вам понравится, возьмите еще, берите, берите, я вас умоляю! (О, черт, опять у меня будут болеть зубы!) (Т. Толстая «Милая Шура»);

- использование цитатных включений: цитата может быть полной или трансформированной. Например: Что-то я другой такой страны не знаю, где при выходе из магазина беззащитных женщин подстерегали бы переодетые в штатское милиционеры и отнимали бы сдачу (Т. Толстая «Стране нужна валюта»);

- актуализация темы в текстовом фрагменте. Например: До войны они друг друга не знали, в июле оказались в одной части, узнав, что земляки, держались вместе. Вместе они были всего два месяца, но иной фронтовой день оказывался весомее дружбы в обычной жизни (Н. Дубов «Родные и близкие»);

- использование «размыкающих» (В.В. Бабайцева) текст синтаксических компонентов. Например: Благоприятное стечение обстоятельств: встреча на вокзале, немедленный отъезд Анфилогова (в квартиру его сразу же вселилась приехавшая на сессию племянница-студентка, очень цепкая девица с люминесцентным маникюром и подвижными бедрышками, от которой Крылов едва увернулся) – дало им возможность сразу оторваться от реальной жизни, где оба они играли обыкновенные роли и были обыкновенными людьми (О. Славникова «2017»).

Повествовательные формы как фактор, обусловливающий существование интеграционных и дезинтеграционных синтаксических процессов, полифункциональны. Во-первых, они выявляют механизм действия интеграционных и / или дезинтеграционных синтаксических процессов. Во-вторых, определяют функции синтаксических процессов в художественном тексте.

Например: В младенчестве, правда (Лева был зачат в роковом году), случилось с ним, вернее, с его родителями кое-какое неприятное перемещение в сторону их замечательного предка, так сказать, «во глубину сибирских руд» (А. Битов «Пушкинский дом»). В данном фрагменте текста выделяются следующие синтаксические процессы: вставка, конструирование чужой речи, цитирование. Вставной компонент относится не к отдельному члену предложения или сочетанию слов, а к компоненту, также, в свою очередь, являющемуся осложняющим – вводному слову «правда». Сигналами несобственно-прямой речи являются следующие: называние героя, характерное для речевой манеры героя(-ев), а не повествователя, «осторожное» упоминание о времени (роковой год), оценочная реплика (кое-какое неприятное перемещение в сторону их замечательного предка, так сказать, «во глубину сибирских руд»). Компоненты процессов взаимодействуют между собой:

исходный компонент процесса цитирования «во глубину сибирских руд» появляется в составе чужеречного компонента – несобственно-прямой речи процесса конструирования чужой речи. Данные синтаксические процессы выполняют во фрагменте текста общую функцию: содержат дополнительную информацию, касающуюся жизни героя.

Синтаксические процессы, понимаемые как совокупность последовательных или взаимосвязанных действий, активно исследуются в лингвистической науке на протяжении последних четырех десятилетий (Г.Н.

Акимова, Н.С. Валгина, И.Р. Гальперин, Е.А. Иванчикова, Н.А. Кожевникова, Л.Н. Мурзин, Н.А. Николина, Е.А. Покровская, А.А. Чувакин и др.).

Круг проблем, которыми занимаются исследователи, широк: рассмотрение синтаксических процессов под деривационным углом зрения (Л.Н. Мурзин), выявление зависимости синтаксических процессов от различных социальных факторов (А.Г. Акимова, Н.С. Валгина) и др. Данное исследование представляет собой развитие линии, намеченной в работах Е.А. Иванчиковой, Н.А.

Кожевниковой, Е.А. Покровской, посвященных изучению синтаксических процессов на материале лирических и прозаических текстов, созданных до 1990-х гг.

Повествовательные формы как факторы обусловили порождение следующих синтаксических процессов: конструирование чужой речи, усложнение сложных предложений, синтаксический повтор, цитирование, аллюзия и реминисценция, вставка, парцелляция, абзацное членение, синтаксическая импликация. Данные синтаксические процессы образуют группы интеграционных и дезинтеграционных процессов, отличающихся связью между компонентами.

Под компонентом понимаются составные части процесса, взаимное действие которых обеспечивает осуществление процесса. Синтаксический процесс – действия, осуществляемые между компонентами процесса.

Например: Провалиться бы под землю и навсегда там остаться, вот о чем подумалось в эту минуту мучительно покрасневшему Тюльпанову (Б.

Акунин «Особые поручения»). Компоненты процесса конструирования чужой речи следуют друг за другом, тогда как в следующем примере один компонент включается в другой: Лева уже планировал паломничество к нему, самостоятельное, тайное, как бы против воли диктатора-отца, и много намечтал разных картинок, которые своей сладкой и слезящей силой успокаивали его и отодвигали это его намерение в непрестанное будущее… да и как так вдруг?.. почему именно завтра?.. первое движение оказалось давно пропущенным, и Лева уже привыкал к тому, что это он однажды, конечно, сделает, потом, потом… как вдруг позвонил дед (А. Битов «Пушкинский дом»). Авторский компонент поглощает компонент чужеречный.

Интеграция как синтаксический процесс представляет собой объединение компонентов синтаксических процессов или самих синтаксических процессов. Основанием выделения интеграционных синтаксических процессов послужили следующие способы проявления повествовательных форм: асимметрия традиционных композиционностилистических форм, нарушение в сцеплении монологических и диалогических реплик, использование цитатных включений, актуализация темы во фрагменте текста, использование «размыкающих» текст синтаксических компонентов. Последний способ (использование «размыкающих» текст компонентов) является универсальным, обусловливающим появление интеграционных и дезинтеграционных синтаксических процессов.

Применительно интеграционных процессов данный способ актуален в том случае, если происходит поглощение вставным компонентом компонента чужеречного.

Объединение проявляется наличием во фрагменте текста а) синтаксического повтора как способа «экспрессивно-смысловой акцентуации» (Е.А. Иванчикова) (На самом деле дома что-то происходило. Скрыто или явно всегда что-то происходит (Д. Гранин «Картина»); б) нескольких речевых планов, не имеющих традиционного синтаксического и пунктуационного оформления (Какие уж тут фанаберии на рубль, вздохнул Фандорин и решил, что добавит собственный полтинник, – тогда хватит на пармские фиалки (Б.

Акунин «Азазель»); в) одного или нескольких источников, включенных в авторский текст, не имеющих традиционного синтаксического и пунктуационного оформления (Еще ты дремлешь, друг прелестный? Не спи, вставай, кудрявая! Бессмысленный и беспощадный мужичок, наклонившись, что-то делает с железом, и свеча, при которой Пушкин, треща и проклиная, с отвращением читает полную обмана жизнь свою, колеблется на ветру.

Собаки рвут младенца, и мальчики кровавые в глазах (Т. Толстая «Сюжет»).

Дезинтеграция как синтаксический процесс представляет собой разъединение компонентов синтаксических процессов или самих синтаксических процессов. Основанием выделения дезинтеграционных синтаксических процессов послужили следующие способы проявления повествовательных форм: асимметрия традиционных композиционностилистических форм, нарушение в сцеплении монологических и диалогических реплик, использование цитатных включений, актуализация темы во фрагменте текста, использование «размыкающих» текст синтаксических компонентов.

Под разъединением понимается прерывание структурно-семантических связей и отношений между компонентами процесса или между самими процессами, оформленное пунктуационно (Северный город, куда меня распределили – мне выпал город, что уж тут поделаешь, я вела себя честно, – был не так уж мал, за двести тысяч жителей, и учителей литературы там хватало (А. Лиханов «Благие намерения») и / или графически (Я моюсь грязной водой, стекшей с тел мывшихся до меня женщин.

Наевшись пасхальных крошек, мыши превращались в летучих мышей.

Арабский пупок – молок.

На всякий случай я прячусь во ржи (Викт. Ерофеев «Мы из Интернета»).

Механизм действия интеграционных и дезинтеграционных синтаксических процессов включает взаимодействие компонентов в процессах, взаимодействие процессов.

Взаимодействие процессов – совместное или попеременное существование интеграционных и / или дезинтеграционных процессов во фрагменте текста. Например: (Примечание: Господи, кого я вырастила! Голова седеет на глазах! В тот вечер, я помню, Тимочка стал как-то странно кашлять, я проснулась, а он просто лаял: хав! хав! и не мог вдохнуть воздух, это было страшно, он все выдыхал, выдыхал, съеживался в комок, становился сереньким, воздух выходил из него с этим лаем, он посинел и не мог вздохнуть, а все только лаял и лаял и от испуга начал плакать. Мы это знаем, мы это проходили, ничего, это отек гортани и ложный круп, острый фарингит, я это пережила с детьми, и первое: надо усадить и успокоить, ноги в горячую воду с горчицей и вызвать «Скорую помощь», но все сразу не сделаешь, в «Скорую» не дозвонишься, нужен второй человек, а второй человек в это время смотрите что пишет) (Л. Петрушевская «Время ночь»). Два заключительных усложненных сложных предложения в составе вставного компонента включают такие интеграционные процессы, как конструирование чужой речи (лаял: хав! хав!) и синтаксический повтор (параллелизм) (Мы это знаем, мы это проходили). Дезинтеграционным процессом – синтаксической импликацией завершается фрагмент текста: отсутствует регламентированный знак между частями сложного предложения (смотрите что пишет).

Во 2 Главе «Процессы интеграции в синтаксисе русской художественной прозы 1980-х – 2000-х гг.» рассматриваются синтаксические процессы внутритекстовой и межтекстовой интеграции, выявляется их специфика в зависимости от отнесенности художественного текста к литературному направлению.

Исследование синтаксических процессов внутритекстовой интеграции базируется на работах Л.Г. Бабенко, А.Т. Давлетьяровой, Н.А. Кожевниковой, М.К. Милых, О.И. Москальской, О.В. Омелькиной, А.Ф. Папиной, Е.А.

Покровской, А.А. Чувакина и др.

К синтаксическим процессам внутритекстовой интеграции отнесены конструирование чужой речи, усложнение сложных предложений, синтаксические повторы. Общим для данных процессов является то, что в их создании задействованы компоненты одного текста.

Конструирование чужой речи исследуется как синтаксический процесс, который создается взаимодействием авторского и чужеречного компонента.

Авторский компонент – речь повествователя, рассказчика, вводящая чужую речь, следующая за ней, прерывающая е. Чужеречный компонент – речь героя, рассказчика, вводимая речью повествователя, рассказчика, предшествующая ей, прерываемая ею. Взаимодействие компонентов, создающих процесс конструирования чужой речи, зависит от способа передачи чужой речи, количества компонентов, задействованных в его создании, формы речи / общения.

В ходе исследования установлено, что способами проявления повествовательных форм, обусловливающими порождение процесса конструирования чужой речи в прозаических художественных текстах рубежа ХХ – ХХI вв., являются следующие: асимметрия традиционных композиционно-стилистических форм; нарушение в сцеплении монологических и диалогических реплик. В основе названных способов лежит «смешение» речевых партий повествователя, рассказчика, героя(-ев). В отдельных случаях асимметрия традиционных композиционно-стилистических форм и нарушение в сцеплении монологических и диалогических реплик наблюдается одновременно, когда повествователь-рассказчик пересказывает диалог, участником которого были герои или он сам.

В текстах художественной прозы 1980-х – 1990-х гг. используются конструкции с прямой, свободной прямой, косвенной, тематической речью.

Несмотря на это, наиболее распространенной конструкцией и в 1980-е, и в 1990-е, и в 2000-е гг. остается конструкция с несобственно-прямой речью, позволяющая включаться в оценку происходящего сразу нескольким субъектам повествования, многограннее изображать предмет описания. Например: Но никто не мог предположить, что все происходящее теперь в этой далекой, бывшей, вычеркнутой из жизни стране – пропади она пропадом! – будет так больно отзываться… (Л. Улицкая «Веселые похороны). Чужеречный компонент (пропади она пропадом!) поглощается авторским компонентом.

Преобладание чужеречного компонента – несобственно-прямой речи над другими видами чужеречных компонентов обусловлено асимметрией традиционных композиционно-стилистических форм.

Во второй половине 1990-х – 2000-х гг. используются смешанные конструкции с чужой речью: конструкции, совмещающие в себе признаки косвенной (тематической) и несобственно-прямой речи; со свободной прямой речью, сменяющие друг друга; со свободной прямой и косвенной речью; с несобственно-прямой и свободной прямой речью; конструкции, совмещающие в себе признаки прямой (свободной прямой), косвенной и несобственно-прямой речи. Например: Вечером, взяв в постель плюшевого зайца, он рассказывал ему про свою будущую жизнь – как он будет гулять когда захочет, дружить со всеми детьми, как приедут к нему в гости мама с негодяем и привезут сладких фруктов, как папины легкие женщины будут летать с ним по воздуху наяву, словно во сне (Т. Толстая «Петерс»). Во фрагменте текста взаимодействуют конструкции с косвенной (тематической) и несобственнопрямой речью. Несобственно-прямая речь (комментарии и оценки двух героев:

бабушки (мама с негодяем) и мальчика Петерса (папины легкие женщины) «включается» в речь косвенную.

Взаимодействие компонентов в составе процесса конструирования чужой речи связано в конце ХХ – начале ХХI веков с активизацией такой особенности художественных текстов, как размытость жестких бинарных оппозиций (автор / герой). Помимо повествователя или рассказчика, субъектом речи в художественном тексте выступает повествователь-рассказчик и герой(-и).

Усложнение сложных предложений исследуется как синтаксический процесс, который создается компонентами, различающимися структурно, по смыслу, по цели высказывания и эмоциональной окраске. Усложнение сложных предложений создается взаимодействием более чем двух компонентов, следующих друг за другом, вбирающих друг друга, «растворяющихся» друг в друге.

Способами проявления повествовательных форм, обусловливающими порождение процесса усложнения сложных предложений в прозаических художественных текстах рубежа ХХ – ХХI вв., являются следующие:

асимметрия традиционных композиционно-стилистических форм, нарушение в сцеплении монологических и диалогических реплик, использование цитатных включений, актуализация темы во фрагменте текста, использование «размыкающих» текст синтаксических компонентов. Двумя основными способами являются асимметрия традиционных композиционностилистических форм и нарушение в сцеплении монологических и диалогических реплик, которые обусловливают появление остальных способов.

Разнообразие способов вызвано тем, что в объединении участвуют компоненты, различающиеся структурно и по смыслу, по цели высказывания и эмоциональной окраске.

Например, в тексте рассказа Т. Толстой «Свидание с птицей» соединение предикативных частей строится на основе ассоциативных, а не логических связей: К тридцати пяти годам после длительного периода невеселых проб и ошибок – не стоит о них говорить – она ясно поняла, что ей нужно: нужно ей безумную, сумасшедшую любовь, с рыданиями, букетами, с полуночными ожиданиями телефонного звонка, с ночными погонями на такси, с роковыми препятствиями, изменами и прощениями, нужна такая звериная, знаете ли, страсть – черная ветреная ночь с огнями, чтобы пустяком показался классический женский подвиг – стоптать семь пар женских сапог, изломать семь железных посохов, изгрызть семь железных хлебов – и получить в награду как высший дар не золотую какую-нибудь розу, не белый пьедестал, а обгорелую спичку или автобусный, в шарик скатанный билетик с пиршественного стола, где поел светлый король, избранник сердца. В полипредикативной конструкции в качестве компонентов используются вставная и вводная конструкции (включающие несобственнопрямую речь), многочисленные уточняющие и однородные члены предложения, в свою очередь содержащие контактные слова для придаточных предложений.

Признаком ассоциативной связи является реминисценция, позволяющая «увеличить» предложение за счет прибавления дополнительных смыслов (классический женский подвиг – стоптать семь пар женских сапог, изломать семь железных посохов, изгрызть семь железных хлебов – и получить в награду как высший дар не золотую какую-нибудь розу, не белый пьедестал, а обгорелую спичку или автобусный, в шарик скатанный билетик с пиршественного стола, где поел светлый король, избранник сердца). Исходный текст улучшает способ передачи информации в авторском тексте, способствует его адекватному пониманию, отсылает к ранее созданному образу и устанавливает взаимосвязь и соотношение авторского текста с исходным.

Усложненные сложные предложения «раздвигают» время и «расширяют» пространство текста, «показывают» героев, находящихся в разных местах в одно и то же время, «передают» состояние героев с позиции повествователя – рассказчика и самих героев. Невозможность выделения из усложненного сложного предложения его компонентов в самостоятельные синтаксические единицы обусловлена их значимостью (каждого в отдельности и во взаимодействии друг с другом) в конкретном фрагменте текста.

Усложнение сложных предложений в художественных текстах рубежа ХХ – ХХI веков – это один из основных интеграционных процессов в синтаксисе.

Помимо собственно синтаксических средств связи, в организации таких процессов (в 1990-е, 2000-е гг.) задействованы композиционные, ассоциативные, морфологические, лексические средства.

Повтор исследуется как синтаксический процесс, в котором компоненты появляются последовательно. В качестве компонентов выступают самостоятельные предложения, части предложения, члены предложения.

Основным способом проявления повествовательных форм, обусловливающим порождение синтаксических повторов в русских художественных текстах рубежа ХХ – ХХI вв., является способ актуализации темы во фрагменте текста. Например: Лосев сиял. Лосев чувствовал свое могущество и щедрость или Он был в ударе. Он чувствовал, что Таня любуется им (Д. Гранин «Картина»). Анафорический повтор и параллелизм фокусируют внимание читателей на герое, на его состоянии, его действиях.

В текстах русской художественной прозы 1980-х – 2000-х годов синтаксические повторы взаимодействуют с лексическими повторами, т.к.

именно повторение слова выполняет функцию основного строительного материала любого текста, в том числе художественного, и составляет его ядро.

Одним из видов повторов является синтаксический стык, функция которого заключается в том, чтобы создать единую картину действия, показать поведение героя, его внутреннее состояние, сопоставить некоторые факты, события, явления.

Синтаксические повторы позволяют выявить, как герой связан с окружающей природой, другими героями (параллелизм), кто из героев (чьи поступки, настроения) является(-ются) ведущим(-ими) в данном фрагменте текста (параллелизм, анафора). С помощью синтаксических повторов создается динамика действия (полисиндетон), актуализируется ключевой момент повествования (стык).

Исследование синтаксических процессов межтекстовой интеграции базируется на работах Н.Д. Арутюновой, Р. Барта, М.М. Бахтина, Ю.А.

Высочиной, Ю. Кристевой, Н.А. Кузьминой, Г.Г. Слышкина, Н.А. Фатеевой и др.

К синтаксическим процессам межтекстовой интеграции относится цитирование, аллюзия и реминисценция. Общим для данных процессов является то, что в их создании задействованы компоненты разных текстов.

Цитирование исследуется как синтаксический процесс, который создается взаимодействием исходного и авторского компонентов. Исходный компонент – это словосочетание, предложение, ряд предложений, включенных в авторский компонент. Авторский компонент – это фрагмент текста, включающий исходный компонент.

Выявить исходный компонент в авторском компоненте возможно благодаря следующим сигналам: пунктуационным, графическим, называнию автора исходного текста. Исходный текст включается в авторский текст как самостоятельное предложение, часть предложения.

Взаимодействие компонентов в процессе может быть следующим:

авторский компонент предшествует исходному компоненту, авторский и исходный компоненты сосуществуют, авторский компонент поглощает исходный.

Способом проявления повествовательных форм, обусловливающим порождение цитирования в русских художественных текстах рубежа ХХ – ХХI вв., является способ использования цитатных включений.

На активное использование цитат указывают сами авторы текстов художественной прозы. Например: И цитаты, как потом она стала догадываться, занимали огромное место в этих разговорах. Как будто, кроме обычного русского, они владели еще каким-то языком, упрятанным внутри общеупотребимого (Л. Улицкая «Сквозная линия»).

Роман И. Ефимова «Неверная» начинается авторским предупреждением:

…в тексте будут встречаться цитаты или заимствования из произведений других авторов, не выходящие – как он надеется – за рамки принятых в литературе правил и приличий.

Одним из видов цитаты в текстах русской художественной прозы 1980-х – 1990-х годов является полная цитата, получающая новый / измененный смысл относительно исходного текста. Наблюдается широкое использование элементов цитирования в речи повествователя, рассказчика.

В 1990-х гг. процесс цитирования модифицируется: цитата реализуется в конструкциях не только с прямой, но и с косвенной речью.

В текстах художественной прозы рубежа ХХ – ХХI веков используется цитата трансформированная, наблюдается автоцитация (цитатные включения, которые взяты из собственных художественных текстов писателей, как правило, при повторе сходных тем, сюжетов, образов), отражающая внутреннее состояние героя. Например: И пожаловалась, и, может быть, заплакала бы, и тогда Медея, приложившись несколько раз в молчании к толстенной стопочке, дала бы ей понять, что страдания и бедствия для того и даются, чтобы вопрос «за что?» превратился в вопрос «для чего?», и тогда заканчиваются бесплодные попытки найти виновного, оправдать себя, получить доказательства собственной невиновности и рушится выдуманный жестокими и немилосердными людьми закон соизмеримости греха с тяжестью наказания, потому что нет у Бога таких наказаний, которые обрушиваются на невинных младенцев (Л. Улицкая «Медея и ее дети»).

Вопросы «за что?» и «для чего?», волнуют и другую героиню из одноименного рассказа («За что и для чего…») из сборника «Люди нашего царя». Такие и подобные вопросы задают себе люди, оказавшиеся в тяжелой (как героиня из рассказа «За что и для чего…»), может быть, безвыходной ситуации (как героиня из романа «Медея и ее дети»).

Аллюзия и реминисценция исследуются как синтаксический процесс, который создается взаимодействием исходного и авторского компонентов.

Исходный компонент – это словосочетание, предложение, ряд предложений, включенных в авторский компонент. Авторский компонент – это фрагмент текста, включающий исходный компонент.

Выявление исходного компонента в авторском компоненте не всегда представляется возможным, т.к. нет соответствующих показателей, как при цитировании (пунктуационных, графических, называние автора исходного текста), позволяющих отделять включенный компонент от включающего компонента.

Исходный текст включается в авторский текст в качестве главных и / или второстепенных членов предложения, самостоятельного предложения, части сложного предложения. Взаимодействие компонентов в процессе может быть следующим: авторский и исходный компоненты сосуществуют, авторский компонент поглощает исходный.

Способом проявления повествовательных форм, обусловливающим порождение аллюзий и реминисценций в русских художественных тексах рубежа ХХ – ХХI вв., является использование цитатных включений.

В качестве исходного компонента в авторском компоненте используются имена героев художественных произведений; имена героев мифов, сказок;

название предметов из мифов, сказок; имена исторических деятелей; имена известных лиц; названия мест, исторических событий; названия ранее созданных произведений; строки из ранее созданных произведений; устойчивые выражения, фразеологизмы; пословицы и поговорки; считалочки; анекдоты;

слова-символы, слова-образы (сигналы времени). Например, в повести Л.

Улицкой «Веселые похороны» в нескольких предложениях описываются августовские события 1991-го года: Как античная драма, действие шло уже три дня, и за это время прошлое, от которого они более или менее основательно отгородились, снова вошло в их жизнь, и они ужасались, плакали, искали знакомые лица в огромной толпе возле Белого дома… Исходный текст, включаясь в авторский текст, «растворяется» в нем, становясь его полноправным членом. Цитируемый компонент, вне зависимости от объема (сочетание слов, предложение, несколько предложений), вносит дополнительные смыслы в авторский текст.

Повсеместное использование (во всех частях текста) цитатных включений объясняется явлением интертекстуальности. Аллюзии и реминисценции отсылают не к конкретному литературному или историческому источнику, а к фоновым знаниям читателей.

В некоторых случаях отмечается нагромождение разнородных, разностилевых фрагментов в авторском тексте. Данное явление объясняется такими признаками современной прозы, как проявление авторской позиции, плюрализм языков, моделей, стилей, реализуемых как равноправные.

Например, в тексте рассказа Т. Толстой «Йорик» имеется отсылка к стихотворению А. Блока «Незнакомка»:...декадентская Афродита с тяжелым узлом темно-золотых волос, шурша шелками и дыша французскими духами и модными норвежскими туманами... и песням революционной поры:... и кавалер барышню хочет украсть, и вода бьет фонтаном на все стороны моря, и мир вращается, крутится, вертится, хочет упасть, и стоит на трех китах, и срывается с них в головокружительные бездны времени.

В 3 Главе «Процессы дезинтеграции в синтаксисе Руссой художественной прозы 1980-х – 2000-х гг.» рассматриваются дезинтеграционные синтаксические процессы, выявляется их специфика в зависимости от отнесенности художественного текста к литературному направлению.

Исследование дезинтеграционных синтаксических процессов базируется на работах Г.Н. Акимовой, О.Г. Артемовой, Н.С. Валгиной, Ю.В. Ванникова, А.Н. Володченко, Е.А. Иванчиковой, Н.П. Перфильевой, Е.А. Покровской, Ю.Г.

Полякова, А.П. Сковородникова, О.О. Скоробогатовой, А.А. Чувакина, Н.Ю.

Шведовой, Г.Е. Щербань др.

К дезинтеграционным синтаксическим процессам относятся вставка, парцелляция, абзацное членение, синтаксическая импликация.

В числе процессов синтаксической дезинтеграции выделяем процесс, который не имеет синтаксических показателей, равных по своему механизму вставке, парцелляции, абзацному членению. Однако на уровне текста этот процесс может быть усмотрен. Мы называем его процессом синтаксической импликации. Его выражение обеспечивается пунктуацией – нерегламентированными знаками препинания, позволяющими «расчленять» компоненты без грамматического, пунктуационного на то указания.

Вставка исследуется как синтаксический процесс, который создается взаимодействием вставного компонента и компонента, его включающего.

Вставной компонент – это вставная конструкция, включенная во фрагмент текста. Включающий компонент – это фрагмент текста, содержащий вставную конструкцию.

Взаимодействие вставного и включающего компонентов зависит от наличия / отсутствия формальных средств связи между вставной конструкцией и фрагментом текста; их смысловой и структурной полноты / неполноты;

совпадения / несовпадения по типу повествования, эмоциональной и стилистической окраске; единичности / множественности вставных конструкций в составе основного предложения; структуры вставной конструкции. Вне зависимости от того, в какой степени вставные конструкции расчленяют фрагмент текста, они являются одним из способов репрезентации повествовательных форм.

Способами проявления повествовательных форм, обусловливающими порождение процесса вставки в русских художественных тексах рубежа ХХ – ХХI вв., являются следующие: асимметрия традиционных композиционностилистических форм, использование «размыкающих» текст компонентов;

нарушение в сцеплении монологических и диалогических реплик, использование «размыкающих» текст компонентов.

Если повествование в художественных текстах 1980-х – 2000-х годов ведется от лица рассказчика, то вставной компонент содержит дополнительную информацию к включающему компоненту, позволяющую понять действия, поступки, мысли героев, их состояние. Например: Добирались сюда с экспедициями и совсем чужие, незнакомые люди из больших, по-чудному звучащих городов, которые, оказывается, действительно существуют на свете, а не придуманы только в книжках (одно лишь название своей деревни представлялось понятным и вечным, словно с нее и пошла земля, остальные почему-то походили на шуточные, несерьезные, которым то ли верить, то ли нет) (В. Распутин «Вниз и вверх по течению»).

Если повествование ведется от третьего лица, то вставной компонент является показателями несобственно-прямой речи. В текстах художественной прозы имеются вставки, в которых наблюдается тесная связь между компонентами и в которых эта связь нарушена. Например: Она была проста, но в этой простоте славянского лица с точеными, ровной дугой бровями и огромными ресницами (впрочем, почти бесцветными, если их не подкрасить) заключалось главное обаяние: неспособность надоесть, примелькаться своей оригинальностью – простота бесконечности (О. Михайлов «Час разлуки»).

Принадлежность художественных текстов 1980-х гг. к одному из литературных направлений не влияет на функции вставок. Единственное отличие постмодернистских художественных текстов данного периода – использование в них вставных компонентов, равных самостоятельным предложениям или абзацам.

В текстах художественной прозы 1990-х гг. изменяется тип повествования, что, в свою очередь, оказывает влияние на функции вставных компонентов. Так, сообщать о событиях может не один, а несколько рассказчиков, первый из которых является автором включающего компонента, а второй – вставного компонента. В художественных текстах 1990-х – 2000-х гг., как ранее в 1980-х гг., при повествовании от 3-го лица вставной компонент включает несобственно-прямую речь.

В качестве отличительной особенности художественных текстов рубежа ХХ – ХХI вв. выявлено: вставной компонент, являющийся показателем несобственно-прямой речи, может быть составляющим компонентом не только речи повествователя, но и речи рассказчика. Например: После маленькой Пьентамоники, где Роберта – профессор изучения русской ташистики (плюс она еще и профессор-лингвист, семиотика там и структурный анализ в приложении к архаическим формам предвидения, мне этого не понять, я как раз объект изучения) – после этого итальянского благоустроенного захолустья Роберта попадает в условия Москвы, где для инвалида нет ничего (Л. Петрушевская «Кредо»). Вставной компонент содержит уточнение к той информации, которая появляется во включающем компоненте, и «раскрывает» еще одного субъекта речи – рассказчика.

В ходе исследования установлено, что степень разъединения включающего компонента вставным компонентом не зависит от принадлежности художественного текста к тому или иному литературному направлению, от функционирования его в речи повествователя или рассказчика.

Парцелляция исследуется как синтаксический процесс, который создается взаимодействием базового компонента и парцеллята. Базовый компонент – компонент, предшествующий парцелляту, отделенному от него знаком конца предложения. Парцеллят – компонент, следующий за базовым компонентом, отделенный от него знаком конца предложения.

В качестве парцеллята может выступать однородный член, обособленный член, уточняющий член предложения, придаточное предложение. Компоненты, создающие парцелляцию, появляются в процессе последовательно. Например:

Утром приятно толкнуть дверь рукой: она трогается с места, как допотопная дрезина. Вползает в день. Обреченно хрипит. Тюкается о холодильник. И умирает до обеда (В. Сорокин «Кухня») Базовый компонент – «Утром приятно толкнуть дверь рукой: она трогается с места, как допотопная дрезина» предшествует парцелляту, отделяется от него точкой. Парцеллят – «Вползает в день. Обреченно хрипит.

Тюкается о холодильник. И умирает до обеда» следует за базовым компонентом, отделяется от него точкой.

Способами проявления повествовательных форм, обусловливающими порождение процесса парцелляции в русских художественных тексах рубежа ХХ – ХХI вв., являются следующие: использование «размыкающих» синтаксических компонентов, нарушение в сцеплении монологических и диалогических реплик.

Парцелляция в художественных текстах 1980-х – 2000-х гг., принадлежащих к разным литературным направлениям, – это, во-первых, способ актуализировать действия, мысли, состояния героев, возможность узнать, что переживают, чувствуют герои в данную минуту; во-вторых, – выражение отношения повествователя – рассказчика к тому, о чем сообщается:

граница между базовым компонентом и парцеллятом может служить границей между авторским повествованием и несобственно-прямой речью.

Абзацное членение исследуется как синтаксический процесс, в котором компоненты следуют друг за другом. Если фрагмент текста включает два абзаца, то абзац, открывающий повествование называется начальным / первичным, следующий за ним – заключительным / вторичным. Если фрагмент включает более двух абзацев, то наименование абзацев зависит от порядка их появления в тексте. Компоненты располагаются в абзацном членении как синтаксическом процессе последовательно.

Способами проявления повествовательных форм, обусловливающими порождение абзацного членения в русских художественных тексах рубежа ХХ – ХХI вв., являются следующие: асимметрия традиционных композиционностилистических форм; нарушение в сцеплении монологических и диалогических реплик; актуализация темы в текстовом фрагменте;

использование «размыкающих» синтаксических компонентов.

Абзацы-предложения в текстах художественной прозы 1980-х годов содержат оценку повествователя, рассказчика относительно происходящего, передают эмоциональное состояние героя. В абзацах-фрагментах сосуществует несколько речевых планов: помимо говорящего – повествователя в описании ситуации участвует герой.

Некоторые художественные тексты, созданные в 1990-е годы, состоят из одного абзаца, несмотря на очевидную динамику повествования, членение их не происходит: объединяющим, связующим началом является повествователь – рассказчик, точнее, описание его внутреннего состояния, переживаний.

В русских прозаических текстах рубежа ХХ – ХХI веков, состоящих из абзацев-предложений, нарушены логические, структурные и семантические связи между компонентами. Например:

Змеи устремятся на свои свадьбы.

Ноги спутаю веревками.

Надену тулуп навыворот.

Мой заголовок: христианин.

Арабка – имя узла (Викт. Ерофеев «Мы из Интернета»). Данные предложения не связаны друг с другом по смыслу и грамматически.

Разъединение компонентов в абзацном членении происходит за счет того, что абзац вводит новый речевой слой; является стержневой фразой, заключающей в себе логический вывод ко всему тому, о чем сообщалось ранее;

акцентирует внимание читателя на действиях, состоянии, положении одного из героев. Например, заключительный абзац из текста рассказа Т. Толстой «Любишь – не любишь» – это и вставной компонент, и чужеречный компонент, и исходный текст – реминисцентная отсыла к ранее созданному тексту:

Марьиванна, напившись чаю, повеселевшая, заходит в детскую сказать спокойной ночи. Отчего это ребенок так плачет? Ну-ну-ну. Что случилось? Порезалась?.. Животик болит?.. Наказали?..

(Нет, нет, не то, не то! Молчи. Не понимаешь! Просто в голубой тарелке, на дне, гуси-лебеди вот-вот схватят бегущих детей, а ручки у девочки облупились, и ей нечем прикрыть голову, нечем держать братика!) Разъединение компонентов в абзацном членении происходит за счет того, что второй абзац – это отступление говорящего – рассказчика, не касающееся информации, заключенной в первом абзаце.

Синтаксическая импликация исследуется как синтаксический процесс, который создается взаимодействием предшествующего и последующего компонентов. Предшествующий компонент – компонент, находящийся до нерегламентированного знака препинания. Последующий компонент – компонент, находящийся после нерегламентированного знака препинания.

Нерегламентированный знак препинания – это знак, заменяющий регламентированный, поставленный без учета существующих норм пунктуации. Компоненты, создающие синтаксическую импликацию, появляются в процессе последовательно.

Способами проявления повествовательных форм, обусловливающими существование синтаксической импликации в русских художественных текстах рубежа ХХ – ХХI вв., являются следующие: использование «размыкающих» синтаксических компонентов, асимметрия традиционных композиционностилистических форм.

Из знаков препинания, занимающих в предложении нетипичное место, выделяются тире и многоточие. Несмотря на то, что последний знак – знак конца предложения, в художественных текстах 1980-х – 2000-х гг. он встречается и в середине предложения. Именно такое местоположение многоточия создает разъединенность компонентов текста. Оно может сигнализировать о значимости описываемого момента, последующий компонент конкретизирует информацию, о которой сообщалось в предшествующем компоненте, вне зависимости от того, касается ли это кого-то из героев или ситуации в целом. Например: Все замирали и оборачивались и так оказывались поражены, что даже не смеялись; рука не успевала подняться, чтобы указать на него пальцем, – он успевал гордо прошаркать мимо, обозначив, что – господи! – можно сказать, десять, даже пятнадцать лет прошло, как корова языком слизнула... потому что он – был все тот же (А. Битов «Пушкинский дом»). Те же функции выполняет знак «тире», помимо этого он стоит на границе авторской и чужой речи. Например: Нет, сначала выпили, потом закурили, и Сережка негромко спросил – ну как? (В. Маканин «А рассказ начинался…»).

Во фрагменте, равном усложненному сложному предложению, в русских художественных текстах 1980-х – 2000-х годов может быть несколько нерегламентированных знаков препинания, т.к. разнородные компоненты, составляющие усложненное сложное предложение, прогнозируют появление в них таких знаков. Например: Зина пережила с городом все – и подконвойный исход девяноста тысяч евреев в ад Бабьего яра, и взрывы, а потом огненное полыхание Крещатика и прорезной, и, как грибы, расплодившиеся частные лавочки и комиссионки, где торговали награбленным в опустевших квартирах, и наконец... первые советские танки, ворвавшиеся в город (Н.

Дубов «Родные и близкие»). Нерегламентированными знаками в данном фрагменте текста являются тире после обобщающего слова, перед однородными компонентами и многоточие, появляющееся в тексте после вводного элемента. Однородные члены предложения, с одной стороны, раскрывают, конкретизируют обобщающее слово, с другой, выполняют добавочную функцию: содержат вывод, итог относительно всего того, о чем было сказано ранее. Именно эта функция и прогнозирует постановку перед ними (однородными членами) тире. Несмотря на то, что завершающаяся часть предложения, находящаяся после многоточия, – это последний из однородного ряда компонент, его появление после фигуры умолчания позволяет судить и о состоянии героини, и о том, каким долгожданным был наступивший момент (первые советские танки, ворвавшиеся в город). Подобное выделение однородного компонента было необходимо: так в тексте указывается на значимость момента, с которым у всех, и у героини, в частности, связаны надежды на будущее.

Нерегламентированным знаком конца предложения, стоящим на границе предшествующего и последующего компонентов, является точка. Данный знак указывает на отношения, возникающие между компонентами парцелляции.

В 4 главе «Взаимодействие процессов интеграции и дезинтеграции в синтаксисе русской художественной прозы 1980-х – 2000-х гг.» рассматриваются интеграционные и дезинтеграционные синтаксические процессы, выявляется специфика их взаимодействия.

Взаимодействие интеграционных синтаксических процессов исследуется как синтаксический процесс, который создается несколькими интеграционными процессами в одном фрагменте текста.

Взаимодействие интеграционных синтаксических процессов описывается но нескольким параметрам: отнесение процесса к внутритекстовой / межтекстовой интеграции (во взаимодействии участвуют процессы внутритекстовой, межтекстовой, внутритекстовой и межтекстовой интеграции), количество интеграционных синтаксических процессов, участвующих во взаимодействии (два процесса, более двух процессов).

Взаимодействие дезинтеграционных синтаксических процессов исследуется как синтаксический процесс, который создается несколькими дезинтеграционными процессами в одном фрагменте текста. Во взаимодействии могут участвовать два и более дезинтеграционных синтаксических процесса.

Взаимодействие интеграционных и дезинтеграционных синтаксических процессов исследуется как синтаксический процесс, который создается интеграционными и дезинтеграционными процессами в одном фрагменте текста.

Универсальным процессом, вступающим во взаимодействие как с интеграционными, так и дезинтеграционными процессами, является процесс усложнения сложного предложения, специфика которого предопределяет наличие в составе нескольких процессов.

Взаимодействие интеграционных и дезинтеграционных синтаксических процессов обусловлено всеми имеющимися способами проявления повествовательных форм: асимметрией традиционных композиционностилистических форм, нарушением в сцеплении монологических и диалогических реплик, использованием цитатных включений, актуализацией темы в текстовом фрагменте, использованием «размыкающих» текст компонентов.

Взаимодействие интеграционных и дезинтеграционных синтаксических процессов осуществляется в случаях, когда - во фрагменте текста соотносится несколько точек зрения на возникшую проблему, описываемую ситуацию. Например: Маша дорожила своей работой и следила за тем, чтобы быть в форме: есть в одно время и засыпать – в одно время. Но у Феликса была манера – приходить к Маше перед сном и рассуждать о вечном. Маша слушала его недолго. Вернее, даже не слушала.

Не вникала в слова, чтобы не забивать себе голову ненужной и информацией… Потом объявляла:

– Все. Я сплю.

И тушила свет (В. Токарева «Маша и Феликс»). Позиция повествователя может быть открытой (дает оценку происходящему) или отстраненной (безоценочно сообщает о фактах). Во фрагменте текста несобственно-прямая речь включается в речь повествователя, тем самым расширяются границы повествования: от сообщения о положении во времени и пространстве каждого героя к оценке сложившейся ситуации одним из героев. Авторский компонент процесса конструирования чужой речи – это в то же самое время базовый компонент (Потом объявляла) и парцеллят (И тушила свет) процесса парцелляции;

- изменяется пространственно-временная организация художественного текста. Например: Маша вспомнила старый мультфильм про похождения маленького серого волка в каких-то очень тесных и мрачно-размалеванных подмосковных пространствах; в мультфильме все это иногда исчезало и непонятно откуда появлялся залитый полуденным солнцем простор, почти прозрачный, где по бледной акварельной дороге шел вдаль еле прорисованный перышком странник.

Маша потрясла головой, чтобы прийти в себя, и огляделась. Ей показалось, что составные части окружающего – все эти кусты и деревья, травы и темные облака, только что плотно смыкавшиеся друг с другом, – раздвинулись под ударами бубна и в просветах между ними открылся на секунду странный, светлый и незнакомый мир (В. Пелевин «Бубен Верхнего Мира»). Благодаря аллюзивной отсылке (старый мультфильм про похождения маленького серого волка) происходит трансформация пространства текста.

Соединение во фрагменте нескольких временных планов наблюдается в том случае, если герой вспоминает о чем-то или думает о будущем: Давнымдавно, по ту сторону снов, на земле стояло детство, ветры молчали, спали за далекими синими лесами, была живая Женечка… И вот из растущего с каждым годом гербария минувших дней – пестрых и зеленых, тусклых и раскрашенных – память вынимает, любуясь, все один и тот же листок – первое дачное утро (Т. Толстая «Самая любимая»).

Не представляется возможным установить, какой из процессов, участвующих во взаимодействии, является ведущим: компонент одного процесса является одновременно компонентом другого процесса или компонент одного процесса поглощает сразу оба компонента другого процесса. Например:

Ходили слухи, что в концертный зал подложат бомбу. Что у входа будут якобы дежурить патрули. Что наиболее активных зрителей лишат восьмой программы и фудстемпов. Что организатора гастролей депортируют (С. Довлатов «Иностранка»). Компонент синтаксического повтора является одновременно компонентом парцелляции.

В Заключении подводятся итоги исследования и делается вывод о том, что повествовательные формы в русских художественных текстах, созданных на рубеже ХХ – ХХI веков, обусловливают порождение интеграционных и дезинтеграционных синтаксических процессов.

В ходе анализа установлено, что появление одних синтаксических процессов вызвано единственным способом проявления повествовательных форм (например, синтаксический повтор – актуализация темы во фрагменте текста, аллюзия и реминисценция – использование цитатных включений), появление других – несколькими способами (например, усложнение сложного предложения, вставка).

Повествовательные формы как фактор, являющийся условием существования интеграционных и дезинтеграционных синтаксических процессов, полифункциональны. Во-первых, они выявляют механизм действия интеграционных и / или дезинтеграционных синтаксических процессов. Во-вторых, определяют функции синтаксических процессов в художественном тексте.

Основанием для отнесения конструирования чужой речи, усложнения сложных предложений, синтаксических повторов, цитирования, аллюзии и реминисценции к процессам, создающим связность текста; вставки, парцелляции, абзацного членения, синтаксической импликации – к процессам, обеспечивающим его расчленение, является следующее: в основе каждого из них – совокупность последовательных или взаимосвязанных действий.

Вариативность процессов отличается большим разнообразием в текстах художественной прозы, созданных во второй половине 1980-х гг. (1990-е гг.) – 2000-е гг. Данное явление объясняется общим состоянием литературного процесса на рубеже ХХ – ХХI вв., характеризующимся в общих чертах как «нестабильное», неоднозначное, многоракурсное. Текстам 1990-х – 2000-х гг., с одной стороны, свойственно разрушение связности и цельности, с другой стороны, объединение разнородных компонентов в синтаксические процессы становится признаком современных текстов.

В ходе проведенного исследования выявлено, что в текстах художественной прозы 1990-х – 2000-х гг. меняется функциональная направленность таких интеграционных синтаксических процессов, как конструирование чужой речи, цитирование, аллюзии и реминисценции.

Результатом взаимосвязанных действий компонентов в процессе может быть их разъединении, а не объединение.

Анализ взаимодействия компонентов в процессах позволил установить, что не все и не всегда дезинтеграционные синтаксические процессы разъединяют текст. Так, в ряде случаев парцеллированные конструкции оцениваются как конструкции присоединительные. Не представляется возможным однозначно охарактеризовать вставку, включающую несобственнопрямую речь, как процесс разъединения.

Выявлено, что процессы синтаксической интеграции и дезинтеграции выполняют в тексте как общие, так и специфические функции.

Отсутствие закрепленности за типом взаимодействия компонентов того или иного процесса свидетельствует скорее о близости (т.к. в одной группе находятся компоненты и интеграционных, и дезинтеграционных процессов), а не о полярности данных синтаксических процессов.

Невозможность установления основного и факультативного процессов во взаимодействии интеграционных и дезинтеграционных процессов обусловлена повествовательными формами (во фрагменте художественного текста соотносится несколько точек зрения на возникшую проблему, описываемую ситуацию или изменяется пространственно-временная организация художественного текста), а не временем создания художественного текста и отнесенностью его к литературному направлению.

Общетеоретическая и методологическая стороны исследования создают предпосылки для применения категориального аппарата при описании всей совокупности процессов синтаксической интеграции и дезинтеграции в художественных и иных текстах.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

Рецензированные монографии и коллективная рецензированная монография:

1. Марьина, О.В. Дезинтеграционные процессы в синтаксисе русской художественной прозы 1980-х – 2000-х гг. / О.В. Марьина. – Барнаул :

«Концепт», 2011. – 180 с.

2. Марьина, О.В. Интеграционные процессы в синтаксисе русской художественной прозы 1980-х – 2000-х гг. : Монография / О.В. Марьина. – Барнаул : «Концепт», 2008. – 170 с.

3. Марьина, О.В. Интеграционные и дезинтеграционные процессы в синтаксисе художественного текста / Текст в коммуникативном пространстве современной России : Монография. – Барнаул : Изд-во Алтайского государственного ун-та, 2011. – С. 158-167.

Научные статьи, опубликованные в рецензируемых изданиях, рекомендованных Высшей аттестационной комиссией:

4. Марьина, О.В. Абзацное членение текста как показатель его расчленение (на материале художественных текстов рубежа ХХ – ХХI вв.) / О.В.

Марьина // Филология и человек. Научный журнал. – 2011. – №2. – С. 111117.

5. Марьина, О.В. Взаимодействие дезинтеграционных синтаксических процессов в русских художественных текстах, созданных в 1980-е – 2000-е годы / О.В. Марьина // Вестник Удмуртского университета. Электронный научный журнал. Серия 5: История и филология. – Выпуск 2. – 2011. – С.

118-123.

6. Марьина, О.В. Взаимодействие интеграционных и дезинтеграционных синтаксических процессов в художественных текстах, созданных на рубеже ХХ – ХХI веков / О.В. Марьина // Вестник Челябинского государственного университета. Филология. Искусствоведение. – Вып. 49. – Челябинск : Издво Челябинского государственного ун-та, 2010. – С. 65-69.

7. Марьина, О.В. Внутритекстовая интеграция в синтаксисе русских прозаических текстов 1990-х – 2000-х гг. / О.В. Марьина // Мир науки, культуры, образования №3 (22) Май 2010 г. – Горно-Алтайск, 2010. – С. 4043.

8. Марьина, О.В. Вставные конструкции как показатель расчленения текста (на материале русских прозаических текстов 1980-х – 2000-х годов) / О.В.

Марьина // Филология и человек. Научный журнал. – 2009. – №4. – С. 6168.

9. Марьина, О.В. Дезинтеграционные процессы в синтаксисе русских художественных текстов рубежа ХХ — ХХI веков (к постановке проблемы) / О.В. Марьина // Филология и человек. Научный журнал. – 2010. – №3. – С. 19-29.

10. Марьина, О.В. Композиционно-речевая структура текстов малой прозы В.М. Шукшина в аспекте тенденций постмодернизма / О.В. Марьина, Г.В.

Кукуева // Вестник Новосибирского государственного университета. – Серия: История, филология. 2008. – Том 7. – Вып. : Филология. – Новосибирск : Изд-во Новосибирского государственного ун-та, 2008. – С.

32-37.

11. Марьина, О.В. Образ автора прозаических художественных текстов 1990 — 2000 гг. / О.В. Марьина // Известия Волгоградского государственного педагогического университета. Серия «Филологические науки» №6 (50) 2010. – Волгоград, 2010. – С. 155-158.

12. Марьина, О.В. Повтор как интеграционное средство связи в художественных текстах русской прозы конца ХХ – начала ХХI века / О.В.

Марьина // Вестник Челябинского государственного университета.

Филология. Искусствоведение. – Вып. 21. – Челябинск : «Два комсомольца». – 2008. – С. 104-110.

13. Марьина, О.В. Расчлененные парцеллированные конструкции и их функции в современных художественных текстах рубежа ХХ-ХХI веков / О.В. Марьина // Филология и человек. Научный журнал. – 2009. – №3. – С.

55-62.

14. Марьина, О.В. Цитаты как показатель межтекстовой интеграции (на материале художественных текстов 1980-х – 2000-х гг.) / О.В. Марьина // Мир науки, культуры, образования №5 (24) Октябрь 2010 г. – ГорноАлтайск, 2010. – С. 48-51.

Рецензируемое методическое пособие:

15. Вопросы и задания по синтаксису текста. Методическое пособие для студентов-филологов / Составитель О.В. Марьина. – Барнаул : Типография АЦНТИ, 2005. – 17 с.

Научные статьи, представленные в сборниках научных трудов и материалов конференций:

16. Марьина, О.В. Абзацное членение – один из способов синтаксической дезинтеграции художественного текста рубежа ХХ – ХХI веков / О.В.

Марьина // Язык – текст – литература: коммуникативная парадигма. К 70летию А.А. Чувакина. – Барнаул, 2011. – С.313-317.

17. Марьина, О.В. Авторская пунктуация как показатель расчлененности текста (на материале русских прозаических текстов рубежа ХХ-ХХI вв.) / О.В. Марьина // Материалы международной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Лингво-профи». – Владимир, 2010. – С.4548.

18. Марьина, О.В. Авторские знаки препинания в русских прозаических текстах (на материале произведений 1990-х — 2000-х гг.) / О.В. Марьина // Вопросы языка и литературы в современных исследованиях. Материалы Международной научно-практической конференции «Славянская культура:

истоки, традиции, взаимодействия. ХI Кирилло-Мефодиевские чтения» 1819 мая 2010 г. – Москва-Ярославль, 2010. – С. 269-273.

19. Марьина, О.В. Авторские знаки препинания в текстах рассказов В.

Токаревой [Электронный ресурс] / О.В. Марьина // Язык и межкультурная коммуникация. Материалы II Всероссийской научно-практической интернет-конференции «Язык и межкультурная коммуникация:

современное состояние и перспективы» 23-30 марта 2010 г. Якутский государственный университет // URL : , свободный.

20. Марьина, О.В. Аллюзии и реминисценции как признак интеграционных процессов в художественном тексте (на материале текстов рассказов Татьяны Толстой) / О.В. Марьина, А.С. Ерушова // Проблемы современной когнитологии и семантики. Сборник научных статей по материалам Всероссийской научно-практической конференции «Язык, литература и межкультурная коммуникация», посвященной 160-летию И.Я. Яковлева. – Чебоксары, 2007. – С. 177-181.

21. Марьина, О.В. Взаимодействие речи повествователя-рассказчика и героев в романе М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита» / О.В. Марьина // Актуальные проблемы русистики. Выпуск №3. – Барнаул, 2005. – С. 62-65.

22. Марьина, О.В. Включенный текст с позиции языковой игры (на материале текстов рассказов Натальи Волнистой) / О.В. Марьина, А.С. Ерушова // Язык – текст – дискурс: проблемы интерпретации высказывания в разных коммуникативных сферах. Материалы международной научной конференции. – Самара, 2011. – С. 50-52.

23. Марьина, О.В. Вставные конструкции как проявление (показатель) авторской позиции в художественном тексте (на материале русских прозаических текстов, созданных в 1980-е – 2000-е гг.) / О.В. Марьина // Университетская филология – образование: регулятивная природа коммуникации: материалы Второй международной научно-практической конференции «Коммуникативистика в современном мире: регулятивная природа коммуникации». – Барнаул : Изд-во Алтайского ун-та. – 2009. – Ч.

1. – С. 59-61.

24. Марьина, О.В. Интеграционные и дезинтеграционные процессы в синтаксисе художественных текстов как показатель их слияния и расчленения / О.В. Марьина // Интерпретация текста: лингвистический, литературоведческий и методический аспекты. II Международная научная конференция 30-31 октября 2009 года. – Чита, 2009. – С. 88-90.

25. Марьина, О.В. Интеграционные и дезинтеграционные синтаксические процессы в их взаимодействии в художественных текстах 1990 – 2000-х гг.

/ О.В. Марьина // Русская словесность в России и Казахстане: аспекты интеграции. – Барнаул, 2011. – С. 459-464.

26. Марьина, О.В. К вопросу о речевой структуре художественных текстов (на материале рассказов Т. Толстой) / О.В. Марьина // Языки и литературы народов Горного Алтая. Международный ежегодник 2005. – ГорноАлтайск, 2005. – С. 199-202.

27. Марьина, О.В. Коммуникативная рамка в русских прозаических художественных текстах 1990-х – 2000-х гг. / О.В. Марьина // Информация – Коммуникация – Общество. С.-Пб. : Изд-во СПбГЭТУ «ЛЭТИ», 2010. – С. 108-112.

28. Марьина, О.В. Неполные парцеллированные конструкции в современном художественном тексте как показатель его расчленения / О.В. Марьина // Русский язык в современном мире. Материалы заочной всероссийской научно-практической конференции. 30 апреля 2009 года. – Биробиджан :

ГОУ ВПО «ДВГСГА», 2009. – С. 29-31.

29. Марьина, О.В. Образ автора в русском постмодернистском тексте / О.В.

Марьина, А.С. Ерушова // Университетская филология – образованию:

регулятивная природа коммуникации. Материалы Второй международной научно-практической конференции «Коммуникативистика в современном мире: регулятивная природа коммуникации». Барнаул, 14-18 апреля 2009 г.

Ч.I. – Барнаул, 2009. – С. 61-63.

30. Марьина, О.В. Образ автора в эпических и драматических текстах / О.В.

Марьина // Художественный текст: варианты интерпретации. Материалы Межвузовской научно-практической конференции (20-21 мая 2004).

Выпуск 9. – Бийск, 2004. – С. 184-131. Марьина, О.В. Основные признаки текста / О.В. Марьина // ВУЗ – ШКОЛА (результаты сотрудничества). Сборник статей. Выпуск 1. – Барнаул, 2004. – с. 39-41.

32. Марьина, О.В. Подходы к изучению конструкций с чужой речью / О.В.

Марьина // Диалог культур. 5. Литературоведение. Лингвистика. Сборник межвузовской конференции молодых ученых. – Барнаул : Изд-во Барнаульского гос. пед. университета, 2003. – С. 3-5.

33. Марьина, О.В. Показатели дезинтеграционных процессов в синтаксисе художественных текстов (к постановке проблемы) / О.В. Марьина // Вестник Барнаульского государственного педагогического университета. – Вып. 8. – Серия : Гуманитарные науки. – Барнаул, 2008. – С. 23-28.

34. Марьина, О.В. Полные и редуцированные цитаты в художественных текстах как показатель межтекстовой интеграции (на материале произведений 1980-х – 2000-х гг.) / О.В. Марьина // Актуальные вопросы когнитивной семантики и организации текста. Сборник научных статей по материалам III Всероссийской научно-практической конференции с международным участием «Актуальные вопросы филологии и лингводидактики». – Чебоксары, 2008. – С. 144-150.

35. Марьина, О.В. Реализация конструкций с чужой речью в художественных текстах конца ХХ – начала ХХI в. / О.В. Марьина // Труды и материалы III Международного конгресса исследователей русского языка «Русский язык:

исторические судьбы и современность». – М., 2007. – С. 320.

36. Марьина, О.В. Речевая структура художественного текста / О.В. Марьина // Филология: ХХI в. (теория и методика преподавания). Материалы Всероссийской конференции, посвященной 70-летию БГПУ. – Барнаул, 2004. – С. 60-62.

37. Марьина, О.В. Речевая структура художественных текстов, созданных в 8090-е гг. ХХ века – нач. ХХI вв. / О.В. Марьина // Вестник БГПУ:

Гуманитарные науки. – Вып. 7. – Барнаул : «Концепт». – 2007. – С. 4-8.

38. Марьина, О.В. Речь автора, повествователя / рассказчика в современном русском художественном тексте / О.В. Марьина // Материалы Международной научно-практической конференции «Теоретические и методические проблемы русской филологии на современном этапе». – Том 1. – Семипалатинск, 2007. – С. 96-99.

39. Марьина, О.В. Синтаксическое слияние отрезков текста (на материале русской художественной прозы 1980 – 2000-х годов) / О.В. Марьина // Проблемы речевой коммуникации: Межвузовский сборник научных трудов.

– Вып.8. – Материалы Международной научно-практической конференции «Современное состояние русской речи: эволюция, тенденции, прогнозы». – Саратов, 2008. – С. 297-301.

40. Марьина, О.В. Соотношение авторской речи и речи героев в русском художественном тексте на рубеже 20 – нач. 21 вв. / О.В. Марьина // ВУЗ – ШКОЛА (результаты сотрудничества). Сборник статей. Выпуск 2. – Барнаул, 2006. – С. 51-54.

41. Марьина, О.В. Способы включения интекстов в художественные тексты Н.

Рубановой / О.В. Марьина, А.С. Ерушова // Современная языковая ситуация и совершенствование подготовки учителей-словесников.

Материалы 8 Международной научно-методической конференции. – Воронеж, 2010. – С. 148-142. Марьина, О.В. Структурные признаки художественного текста на рубеже 20 – начала 21 вв. / О.В. Марьина // Филологическое обеспечение профессиональной деятельности: материалы Всероссийской научной конференции (30-31 марта 2006 года). – Барнаул, 2006. – С. 349-352.

43. Марьина, О.В. Субъект и объект речи в художественном тексте / О.В.

Марьина // Текст: проблемы и методы исследования. Межвузовский сборник научных трудов. – Барнаул : Изд-во Барнаульского гос. пед.

университета, 2003. – С. 59-62.

44. Марьина, О.В. Типы неполных предложений и особенности их реализации в эпических текстах / О.В. Марьина // Текст: проблемы и методы исследования. Сборник научных трудов. – Барнаул : Изд-во Барнаульского гос. пед. университета, 2002. – С. 51-54.

45. Марьина, О.В. Функции авторских знаков препинания в художественных текстах Л. Улицкой / О.В. Марьина // Актуальные проблемы русистики.

Сборник научных статей. – Барнаул, 2010. – С. 72-75.

46. Марьина, О.В. Функции вставных конструкций в русских художественных текстах 1980-х – 2000-х гг. / О.В. Марьина // Русский язык: человек, культура, коммуникация – II. Сборник статей. – Екатеринбург, 2010. – С.

82-84.

47. Марьина, О.В. Цитатные включения как заголовок рекламных текстов / О.В. Марьина // Актуальные проблемы региональной журналистики.

Материалы Международной заочной научной конференции. – Астрахань, 2011. – С. 126-128.

48. Марьина, О.В. Цитатные включения как стилевая особенность русской прозы рубежа ХХ – ХХI вв. / О.В. Марьина // В мире научных открытий №4 (10). Часть 3. 2010. – Красноярск, 2010. – С. 107-109.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.