WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

Маркдорф Наталья Михайловна

Иностранные военнопленные и интернированные

в Западной Сибири: 1943-1956 гг.

Специальность: 07.00.02 – Отечественная история

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Новосибирск 2012

Работа выполнена в секторе истории социально-экономического развития

Федерального государственного бюджетного учреждения науки Институт истории

Сибирского отделения Российской академии наук

Научный консультант:  доктор исторических наук, профессор

Букин Сергей Семенович

Официальные оппоненты: доктор исторических наук, профессор

Папков Сергей Андреевич

доктор исторических наук, профессор

Мотревич Владимир Павлович

доктор исторических наук, профессор

Кириллов Виктор Михайлович

Ведущая организация:        Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования  «Саратовский государственный университет им. Н.Г. Чернышевского»

Защита состоится 22 октября 2012 г. в 10 час. 30 мин. на заседании Совета по защите  докторских и кандидатских диссертаций Д 003.030.01 при Федеральном государственном бюджетном учреждении науки Институт истории Сибирского отделения Российской академии наук по адресу: 630090, г. Новосибирск, ул. Николаева, 8.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Федерального государственного бюджетного учреждения науки Институт истории Сибирского отделения Российской академии наук

Автореферат разослан « » 2012 г.

Ученый секретарь диссертационного совета 

доктор исторических наук, профессор  Н.П. Матханова

Общая характеристика работы

Актуальность. История ХХ века оставила свой след в памяти миллионов людей, в различной мере втянутых в мировые войны, кардинально изменившие весь мир. Войны сопровождались уничтожением материальных и духовных ценностей, гибелью огромной массы людей. Трагичным порождением войны был плен – непременный спутник любых вооруженных конфликтов. Лишь во Второй мировой войне через жернова лагерей для военнопленных прошло свыше 35 млн военнослужащих и гражданских лиц. Многие из них не вынесли жестоких испытаний и погибли.

В военное и послевоенное время широкая лагерная сеть была образована в СССР. В ведении Главного управления по военнопленным и интернированным (ГУПВИ) НКВД-МВД СССР находились 267 лагерей, 392 отдельных рабочих батальона (ОРБ), 178 спецгоспиталей. В них содержалось более 4 млн чел. не менее тридцати национальностей1.

Тема военного плена активно разрабатывается с начала 1990-х годов. Сложилось новое, динамично развивающееся направление исторических исследований. С самого начала в нем выделился региональный аспект. В ходе исследований в разрезе отдельных районов в научный оборот вводятся ранее неизученные данные, которые позволяют по-новому подойти к интерпретации и осмыслению общероссийской истории, объективно освещать проблемы военного плена, обсуждать их на международных форумах. Они обогащают ее фактическим материалом, способствуют не только сравнению различных научных концепций, подходов и методов, но и созданию новых направлений в рамках общей тематики.

Актуальность изучения региональной специфики содержания и трудового использования военнопленных и интернированных определяется многими причинами. Так, в Западной Сибири сказывались особенности географического положения, относительно слабое развитие социальной сферы и природно-климатические условия. Людей иной культуры и ментальности, не похожих на советских, «включали» в процесс восстановления и развития советской экономики. Руками военнопленных и интернированных в регионе были возведены жилые и административные здания и индустриальные объекты. На производстве и в быту складывались непростые, но значимые для судеб людей взаимоотношения. Исследование этих вопросов очень важно в научном отношении.

Изучение регионального военно-исторического наследия способствует формированию эффективной системы памятнико-охранительной пропаганды. Выявление и сохранение иностранных воинских захоронений времен Второй мировой войны имеет важное интернациональное значение, так как решает гуманитарную задачу помощи всем заинтересованным людям получить достоверные данные о судьбах своих близких.

Теоретическая и практическая значимость научного изучения феномена военного плена, лагерной системы продиктована формированием в обществе толерантного отношения и сопричастности к истории своей страны и региональной истории как ее части, важностью дальнейшего развития и укрепления международного сотрудничества и гармонизации отношений с европейскими странами, ликвидации «белых пятен» истории Второй мировой войны.

Степень научной разработанности темы. Историография различных аспектов военного плена и интернирования в годы Второй мировой войны и в послевоенный период в настоящее время насчитывает сотни публикаций как отечественных, так и зарубежных исследователей. В отечественной историографии проблемы можно выделить два этапа: 1) 1946-1990 гг.; 2) 1991 г. - до настоящего времени. Особенностью первого периода является идеологизированность отечественных публикаций, их немногочисленность по причине закрытости темы. В то же время, были поставлены теоретически важные вопросы, разработка которых началась на втором этапе. Одним из первых правовые вопросы регулирования военного плена в 1954 г. изучил А.Б. Амелин2.

С 1950-х гг. рассматривается проблема коллаборационизма. Советские граждане, перешедшие на сторону противника, однозначно характеризовались как предатели и «отщепенцы», продавшие родину в годы лихолетья3.

Отличительной чертой этого этапа стало обращение советских историков к «разрешенным» вопросам: судебного преследования пленных в СССР, правомерности уголовного наказания «нарушителей законов и обычаев войны», позитивной роли антифашистского движения в воспитании поверженных врагов, оценки деятельности Национального комитета «Свободная Германия» и Союза немецких офицеров.

В ФРГ поражение в войне рассматривалось как искупление вины за совершенные в СССР преступления немцев во Второй мировой войне. Антикоммунизм и «холодная война» не способствовали критическому анализу, воспоминания о войне сводились к Сталинграду, к нечеловеческим испытаниям, голоду, товариществу во время пребывания в плену. До середины 1950-х гг. немецкие историки и публицисты как «величайший позор 20-го столетия» оценивали факт содержания военнопленных на территории СССР. В этот период ещё не велось открытых дискуссий по историческим, политическим и моральным вопросам военного плена. Их обсуждение ограничивалось лишь отдельными статьями. В ГДР, как и в СССР, тема плена была или под запретом или освещалась в рамках строго идеологизированной заданности

Со второй половины 1950-х гг. в зарубежных публикациях были поставлены вопросы последствий «лагерных заболеваний». В Великобритании и США изданы работы о военно-медицинской помощи раненным и больным, в том числе и пленным4. В 1950 г. по инициативе «Союза возвратившихся в Германию» и научно-врачебного совета началось создание специализированной библиотеки по «лагерным заболеваниям» и способам их лечения.

В 1960-х гг. в публицистике и научных изданиях ФРГ стали подниматься темы, связанные с критическим переосмыслением германо-советских международных отношений (обращение с советскими и немецкими военнопленными, судьба остарбайтеров в рейхе, содержание кладбищ советских солдат, судебное преследование в СССР), что свидетельствовало о возросшем интересе к проблемам плена. В 1960-1980 гг. судебные процессы над пленными во время репатриации (как незаконной попытки задержать военнопленных в СССР) рассмотрели немецкие историки Р. Петершаген, М. Ланг и А. Леманн5. С 1980-х гг. в ФРГ тема военного плена стала одной из наиболее важных и обсуждаемых в научных кругах. Особая роль была отведена сбору воспоминаний. Так, в 15-томном труде «К истории немецких военнопленных второй мировой войны. Немецкие военнопленные в Советском Союзе»6, написанном на основе воспоминаний, собранных в 1960–1970-е гг., семь томов посвящены жизни пленных в СССР. Признать это издание объективным нельзя хотя бы потому, что оно имело узкую источниковую базу. В воспоминаниях имелась чрезмерная доля субъективизма, не соответствующая действительности.

Современная историография складывается с начала 1990-х гг., когда для российских и зарубежных ученых были открыты засекреченные ранее фонды государственных и ведомственных архивов, проливающие свет на разные стороны военного плена в регионах нашего государства. Повысился качественный уровень научных трудов, появились диссертационные, монографические исследования, многочисленные публикации, посвященные общетеоретическим вопросам по истории военного плена, его отдельным аспектам, характеристике определенных национальных групп, деятельности лагерей в СССР. Стали складываться региональные научные центры по изучению проблем военного плена (Волгоград, Европейский север, Средний Урал, Западная и Восточная Сибирь, Дальний Восток).

Дискуссии, начатые в предыдущий период, продолжают современные российские исследователи. Различные точки зрения высказываются по вопросу правового статуса контингента лагерей. Так, В.П. Галицкий считал, что все захваченные на поле боя с оружием в руках солдаты имели статус военнопленных. Противоположных взглядов придерживался Н.А. Морозов, утверждавший, что немцы после Сталинградской битвы были лишены этого статуса. К необходимости более тщательной проработки понятийного аппарата в исторической науке, к разграничению правового положения иностранных пленных и военных преступников призывал В.Б. Конасов. К аналогичным выводам пришла исследовательская группа В. Фидлера, изучившая на основе международного законодательства правовой статус интернированных (в том числе осужденных) в СССР7. А.Е. Епифанов на основе анализа судебные процессов над пленными вермахта пришел к выводу, что многие из них были осуждены необоснованно, а часть настоящих военных преступников избежала наказания8.

До настоящего времени в российской и европейской историографии значительное место отводится обсуждению проблем: оценки ялтинских соглашений, поставивших вопрос о «репарациях трудом»; вопросов терминологии, дефиниций, определения (изменения) правового статуса военнопленных и интернированных из восточноевропейских стран. В работах немецких историков употребляются термины «депортация», «насильственная высылка», «насильственное перемещение». В трудах российских исследователей гражданское население, вывозимое с освобожденной советскими войсками территории, названо интернированными. Интернирование немецких женщин, проблемы массовой депортации из Восточной Европы в СССР исследовали Ф. Клер, Г. Митцка, И. Шмидт, Д. Хендэл9.

В современных отечественных исследованиях коллаборационизм представлен как сложное явление, имевшее под собой глубинные исторические, социально-экономические, психологические, идеологические причины10. В серии современных зарубежных изданий участники национальных формирований вермахта оцениваются в качестве идейных борцов за свержение большевистского тоталитарного строя и создание новой России – союзного с Германией государства, или как идеалисты, не видевшие националистической сущности германского фашизма11.

По оценкам некоторых российских историков, после войны само понятие «репатриация» приобрело своеобразный смысл, означающий насильственное, принудительное возвращение своих граждан и неграждан в СССР. В частности, Ю.Н. Арзамаскин указывал, что коллаборационизм был обусловлен объективными причинами, истоки которых были в национальной политике СССР12.

Определение депортации как насильственной миграции, одной из специфических форм политических репрессий , принуждения государством его подлинных или мнимых политических противников дал П.М. Полян13. Им были подняты важные вопросы необходимости разграничения терминов «этническая чистка» и «депортация», правового статуса, трудового использования (в частности, в угольной промышленности Кузбасса) интернированных, физического состояния и репатриации из СССР14. А.С. Смыкалин дал определение категории военных преступников и на основе анализа оперативных материалов советской контрразведки описал формы и методы ее агентурной работы15. Т.А. Щелокаева16 выделила категории: военнопленных; интернированных; лиц, входивших в добровольческие отряды и лишенных свободы по причинам военного характера. К числу малоизученных проблем в отечественной историографии (ввиду труднодоступности информации) относятся вопросы организации агентурно-оперативной работы в лагерях. Отдельные ее аспекты освещались С.В. Карасевым, А.Е. Епифановым, А.Л. Кузьминых.

Объединяют усилия историков различных стран поиск ответов на спорные вопросы в оценках международных соглашений СССР и ФРГ 1957–1958 гг., их итогов, способствовавших возвращению военных преступников из СССР в Германию. Например, их значению посвятила свою монографию Т.И. Иларионова, обозначившая политико-правовые, философские смысловые составляющие репатриации, давшая  оценку международных и политических процессов 1945–1961 гг.17.

Значительное место в отечественной и зарубежной историографии занимают дискуссионные вопросы политической работы с военнопленными в СССР. Работы ряда современных российских и немецких историков отличают отказ от узко политизированных оценок антифашистского движения и их организаций в СССР, попытки объяснить социально-психологическую мотивацию «немецкого коллаборационизма» в советских лагерях, изменение ценностных ориентиров и настроений пленных с точки зрения феномена политической культуры. Крупный комплекс архивных документов, характеризующий антифашистское движение в Германии и в СССР, был введен в научный оборот В.Б. Конасовым, Б.В. Петелиным18. Особенностям антифашистской работы в лагерях, реакциям военнопленных на политико-идеологические мероприятия посвящены публикации Е.Ю. Бондаренко, В. Айльдемана, В.П. Галицкого и других историков19. В то же время, по мнению В.А. Всеволодова, апогей противоборства долга (присяги) и совести у бывших солдат вермахта приходится именно на период плена, названный К.-Х. Фризером «войной за колючей проволокой»20.

К числу наиболее разработанных тем в отечественной и зарубежной историографии относятся вопросы медико-санитарного обслуживания, материального снабжения, трудового использования контингента лагерей в СССР. В числе первых к этой проблеме обратились в Австрии в Институте по изучению последствий войн им. Больтцмана21. В Германии были выпущены книги А. Хильгера, К. Фритцше, Ф. Заппа и других ученых, повествующие о содержании и труде пленных в различных лагерях СССР. Труду на шахтах Кузбасса посвятил свое исследование Г. Зимат 22. На материалах Службы государственной безопасности бывшей ГДР Г. Фрайбергер, Й. Фроммер, А. Маркер, Р. Штайль в своей коллективной монографии показали влияние на здоровье бывших заключенных политического давления и преследования по идеологическим мотивам23. В советской историографии необходимо отметить диссертацию Г.А. Грибовской, написанную на материалах Военно-медицинского музея Министерства обороны РФ24. Автор провела сравнительный анализ медицинских документов, дала характеристику форм медицинского обслуживания больных в эвакогоспиталях. Во многих работах предпринимались попытки подсчитать количество пленных и их долю в народном хозяйстве СССР. Одним из первых это сделал С.Г. Сидоров25.

В Западной Сибири работами С.С. Букина, А.А. Долголюка в 1990-е гг. было начато изучение истории пребывания пленных и интернированных в Сибири. Ими проведен анализ численности, трудового использования, повседневного быта, продовольственного снабжения, заболеваемости, медицинского обслуживания и смертности пленных26. Характеристика трудового использования иностранных военнопленных среди прочих категорий спецконтингента на угольных предприятиях Кузбасса была дана Р.С. Бикметовым27.

В числе первых проблемам сохранения кладбищ военнопленных и интернированных были посвящены публикации С.С. Букина, С.И. Кузнецова, В.П. Мотревича и других исследователей. В настоящее время на Урале, в Новосибирской и Иркутской областях труды этих авторов положены в основу проектов по установлению судеб военнопленных, выявлению мест их погребения и организации памятных мемориальных мест жертвам Второй мировой войны28.

В то же время, не все аспекты истории военного плена и интернирования, особенно в Западной Сибири, нашли должное освещение. К слабоизученным относятся следующие вопросы: агентурно-оперативная, следственная, идеологическая, политико-пропагандистская работа в лагерях и спецгоспиталях; состояние лечебного дела и его результативность; репатриация в Западную Сибирь власовцев и белоэмигрантов, иных «режимных и подучетных» пленных и их трудовое использование в народном хозяйстве. Пока ещё не определено количество осужденных за различные виды преступлений; не исследован процесс адаптации бывших военнопленных и интернированных в послевоенной Германии. Как следствие, назрела необходимость комплексного изучения проблемы пребывания и трудового использования иностранных военнопленных и интернированных в западносибирском регионе.

Целью диссертационного исследования является комплексный анализ размещения, медицинского обслуживания, эффективности трудового использования, репатриации военнопленных и интернированных. Достижение данной цели определило решение следующих задач:

– рассмотрение процесса формирования лагерной системы, динамики численности контингента лагерей;

– изучение условий лагерного быта, режима, охраны и их влияния на количество и качество трудовых ресурсов в лагерях;

– анализ организации, результативности лечения и оздоровления пленных и интернированных в лагерях и спецгоспиталях;

– исследование организации, процесса и итогов трудового использования военнопленных и интернированных в народном хозяйстве;

– характеристика агентурной, оперативной и следственной работы как способов внеэкономического принуждения к труду;

– изучение пропагандистско-агитационной деятельности политотделов и антифашистских организаций и ее влияния на итоги трудового использования контингента;

– исследование процесса, специфики этапов, результатов и значения репатриации.

Объект исследования: иностранные военнопленные, интернированные, «власовцы», «белоэмигранты», «военные преступники» и другие «режимные» группы, содержащиеся в лагерях, отдельных рабочих батальонах (ОРБ), спецгоспиталях НКВД–МВД СССР в Западной Сибири.

Предмет исследования: политические, социально-экономические, медицинские, физиологические, психологические, идеологические факторы, оказавшие влияние на организацию лагерей; содержание, трудовое использование и репатриацию иностранных военнопленных и интернированных.

Территориальные рамки работы охватывают Тюменскую, Новосибирскую, Кемеровскую области и Алтайский край в современных границах.

Хронологические рамки: 1943–1956 гг. Нижняя граница (1943 г.) обусловлена прибытием первых военнопленных в западносибирские лагеря, а также проводимыми мероприятиями по их организации. Верхняя хронологическая граница (1956 г.) обусловлена репатриацией последних осужденных пленных, находившихся в западносибирских исправительно-трудовых лагерях и тюрьмах.

Методология исследования базируется на широком круге теоретических разработок общесоциологического характера как отечественного, так и зарубежного происхождения, в той или иной степени касающихся военного плена. Основываясь на них, автор придерживался основополагающих принципов исторической науки, в качестве которых выступают историзм и объективность. В соответствии с ними любая проблема и наполняющие ее исторические факты рассматриваются в последовательном развитии и во взаимосвязи с объективными сторонами социальной действительности. В теоретико-методологической концепции работы важное место занял цивилизационный подход. Во Второй мировой войне между собой воевали представители разных цивилизаций со своей историей возникновения и развития, с разными конфессиями и культурой, с непохожим государственным и общественным устройством. В западносибирских лагерях содержались военнопленные и интернированные из многих европейских стран, Японии и других азиатских государств. Даже в жестких условиях лагерного режима и в производственной деятельности они демонстрировали свою самобытность, национальные традиции и менталитет. Их выявление стало одной из задач настоящего исследования.

В качестве теоретического подхода к изучению реальности лагерного быта использовался методологический индивидуализм. Он предполагает применение в ходе исследования такой теоретической позиции, которая игнорирует внеличностные структуры, акцентируя внимание на индивиде и отдельных жизненных ситуациях29. Такой подход продуктивен для изучения межличностных отношений в условиях лагерной повседневности.

Из общенаучных методов познания особое значение имели анализ и синтез, позволившие на основе изучения совокупности событий и объединения в разделы политического, социально-экономического, идеологического, правового, медицинского аспектов истории военного плена, изучив каждый из них в отдельности и совокупности, осветить общую картину, выделить особенности трудового использования различных категорий контингента в лагерях, ОРБ и их пребывания в медико-санитарных учреждениях.

Метод системного анализа позволил раскрыть внутренние механизмы функционирования системы ГУПВИ (ОПВИ) НКВД–МВД СССР. Все процессы и явления рассмотрены в их взаимообусловленности, выявлены причинно-следственные связи и обобщены результаты.

Проблемно-хронологический метод определил структуру и принцип построения диссертации и ее отдельных разделов. Исторические события с учетом выявленных в них общего и особенного, количественных и качественных изменений были объединены в главах и разделах во временной последовательности, общей смысловой тематикой и проблематикой.

С помощью историко-генетического метода описаны причины, ход, динамика и значение исследуемых событий, что позволило в максимально возможной степени приблизиться к воспроизведению реальной истории изучаемого объекта. Были исследованы: вопросы организации лагерей, отдельного рабочего батальона (ОРБ) № 1104 и спецгоспиталей в Западной Сибири; структура, медицинская практика специализированных лечебных учреждений; режим, правонарушения и система наказаний; причины и меры по борьбе с побегами пленных; политико-пропагандистская работа и реакции на нее контингента; особенности трудового использования режимных категорий; процесс и результаты репатриации из Западной Сибири.

С применением историко-типологического метода была проведена классификация источников и полученных из них новых данных. На основе систематизации характерных и специфичных для системы ГУПВИ (ОПВИ) НКВД–МВД СССР показателей выявлены закономерности в изучаемых событиях, раскрыта и обоснована суть происходящих процессов. В работе выделены периоды трудового использования, репатриации пленных и интернированных; дана классификация видов заболеваемости и смертности, данных о воинских кладбищах, типов правонарушений и наказаний, сведений о власовцах и белоэмигрантах по численности, национальному составу, воинским званиям, медико-санитарным показателям, социальной и партийной принадлежности.

Историко-ситуационный метод использован для изучения региональных факторов в контексте военного и послевоенного времени, социалистической экономики, основанной на принудительном труде; меняющейся международной, политической, социально-экономической ситуации в стране и в Западной Сибири. В процессе трансформирующихся отношений между ГУПВИ (ОПВИ) НКВД/МВД СССР, управлениями лагерей, предприятиями, местными государственными и партийными органами власти исследованы правовые, производственные, материально-бытовые, кадровые, медико-санитарные вопросы. В рамках международных договоров, федеральных постановлений рассмотрены проблемы состояния учета, сохранения и ликвидации воинских некрополей; в зависимости от состояния трудовых ресурсов лагерей и экономического положения региона определены причины, стоимость, мероприятия и итоги репатриации по отдельным областям и в Западной Сибири в целом.

С помощью историко-компаративного метода произведены: сопоставление различных групп исторических источников; сравнение освещения одних и тех же событий в документах, отложившихся в центральных и региональных архивах; оценка одновременных факторов, событий, процессов и явлений (типичных и специфичных) и их характеристик с позиций государственных и региональных властей, администраций лагерей и промышленных предприятий в разные хронологические периоды деятельности лагерей и спецгоспиталей (сравнение историко-типологическое, историко-генетическое).

С использованием историко-ретроспективного метода была дана характеристика фактов с позиции современных научных исследований в истории, экономике, медицине, правоведении, психологии.

Количественные (статистический, статистико-комбинаторный) методы позволили выявить количественные характеристики, провести их анализ, усилить доказательность выводов. Динамика численности и ее процентное соотношение были сведены в таблицы, размещенные в приложениях в соответствии с проблематикой исследования. Благодаря методу «технологии OLAP» реализована статистическая обработка компьютерной базы данных (БД) «Иностранные военнопленные и интернированные Второй мировой войны, захороненные на территории Западной Сибири», созданной на основе списков захороненных в Западной Сибири, кладбищенских книг, актов о смерти, о несчастных случаях на производстве, аутопсии, строевой отчетности. В БД 12 394 записи распределены и проанализированы по 12 параметрам (пол, возраст, национальность, подданство, звание, даты смерти и захоронения, номера квадрата и могилы, лагерь, отделение и населенный пункт). Также были использованы методы: историко-биографический (по оперативно-следственным и учетным делам), картографирование лагерей, ОРБ № 1104, спецгоспиталей, цитирование из архивных, мемуарных источников и работ современных психологов.

Источниковая база. Исследование основано как на опубликованных, так и впервые вводимых в научный оборот архивных источниках из 67 фондов 15 государственных центральных (РГВА, ГА РФ, РГАЭ, ММНА, ВММ МО РФ), региональных (ГАКО, ГАНО, ЦХАФ АК, ОСД УАДАК, ГУТО ГАСПИТО) и ведомственных архивов (ИЦ ГУВД Алтайского края, Кемеровской и Тюменской областей). Отдельные сведения получены в документальных фондах Новокузнецкого краеведческого музея, научно-технического музея Кузнецкого металлургического комбината (КМК), Амурского областного краеведческого музея и музея «Мемориальный интернациональный комплекс жертвам II Мировой войны и репрессий» Одессы. При отборе, классификации и анализе учитывались информативность, уникальность и типичность различных видов исторических документов. По уровню принятия, субъекту издания, типам и видам выделены: 1) международные конвенции, договоры, соглашения, дипломатические акты; 2) официальная делопроизводственная, организационно-распорядительная и отчетно-контрольная документация высших органов государственной и местной власти, отделов ГУПВИ и подведомственных ему учреждений; 3) учетно-статистические материалы; 4) оперативные, агентурные, следственные документы; 5) информационно-справочные и картографические материалы; 6) политико-пропагандистские документы; 7) источники личного происхождения (опубликованные, репринтные мемуары, воспоминания жителей Сибири, записанные в 2000–2011 гг.; 8) литературные произведения военнопленных; 9) кино–фото–изобразительные материалы: фотографии кладбищ и памятников; фильмы о пребывании бывших пленных в Кузбассе.

Деятельность УНКВД–УМВД в размещении, обустройстве жилого фонда, учете, численности, в решении жилищно-бытовых условий, материально-техническому обеспечению контингента, кадровых проблем, укрепления охраны и режима представлена делопроизводственной, информационно-статистической и отчетно-контрольной документацией федеральных, местных государственных и ведомственных органов власти и изучена с помощью историко-генетического метода.

Вопросы учета умерших в плену, организации их захоронения, состояния кладбищ рассмотрены на основании сопоставительного анализа приказов, распоряжений, переписки УМВД с ГУПВИ МВД СССР, краевыми, областными, городскими исполкомами, что позволило выявить общие проблемы, степень выполнения хозяйственными, партийными организациями международных и общесоюзных обязательств. Расположение кладбищ, их современное состояние географически локализовано с помощью картографического материала, проектной документации, ситуационных планов, актов, протоколов обследований кладбищ Ассоциацией «Военные мемориалы», кадастровых картосхем, фотографий мемориальных объектов. Ряд сведений о современной дислокации кладбищ получен из опросов местных жителей.

Состояние лечебного дела в лагерных амбулаториях, стационарах и спецгоспиталях, заболеваемость и причины смертности характеризуют государственные и ведомственные инструкции, материалы переписки между администрацией госпиталей и ГУПВИ, лагерями и хозорганами; документы военно-медицинского учета (систематическая строевая и оперативная отчетность, этапные списки, учетные дела на умерших), истории болезней, акты аутопсии. Реакции контингента на проводимый курс лечения изучены по оперативным материалам.

Организация трудового использования пленных и интернированных, выполнение норм выработки, производственные отношения между управлениями лагерей, хозорганами, государственными и партийными структурами исследованы на основе сравнения сведений из делопроизводственной и отчетно-статистической документации западносибирских лагерей, отложившейся в центральных и региональных архивах.

Агентурно-розыскная работа отдела контрразведки (ОКР) СМЕРШ НКВД Западносибирского военного округа, оперотделов лагерей была исследована на основе сопоставительного анализа рассекреченных ориентировок, ведомственной переписки, оперативных дел (разработки, учета, наблюдения, фильтрации и розыска); протоколов допросов. Характеристика агентурно-осведомительской сети дана на основе изученных оперативно-отчетных документов, докладных записок оперотделов региональных управлений НКВД/МВД.

Определенную долю скептицизма в достоверности содержащейся в них информации вызывают ряд вынесенных спецорганами обвинительных заключений и приговоров по итогам рассмотрения оперативных и следственных дел по следующим причинам: наличия ориентировок НКВД-МВД СССР по разоблачению как можно большего числа «враждебного элемента»; низкой продуктивности агентурно-осведомительской сети; большого количества дел-формуляров при достаточно коротких сроках их рассмотрения; отсутствие опыта у части оперативных работников. Поэтому все показатели классифицировались, сопоставлялись, проверялись и дополнялись сведениями из отчетно-распорядительных документов.

Состояние политико-пропагандистской работы отражали материалы ведомственной переписки УНКВД краев и областей, газеты для военнопленных, заявления о вступлении добровольцами в формирующиеся на территории СССР национальные части; листовки, воззвания, резолюции митингов, отзывы и обращения пленных. Сопоставляя сведения из этого комплекса документов с агентурно-оперативными сводками, обзорами и справками оперативных отделов, докладами о политико-моральном состоянии контингента, об итогах выборов в антифашистские комитеты, письмами и отзывами пленных в контексте трансформирующихся государственных идеологических парадигм, международной обстановки, можно проследить эффективность советской пропаганды, ее воздействие на убеждения подневольного контингента.

Характеристика категорий «власовцы» и «военные преступники» дана на основе сопоставительного анализа материалов центральных, но в большей степени ведомственных архивов: отчетности  перед ГУПВИ МВД СССР лагерей, строевых записок, докладов об агентурной, оперативной и следственной работе, ведомственных приказов. Ряд сведений получен из опубликованных и записанных автором воспоминаний. В архивах ИЦ ГУВД Тюменской и Кемеровской областей был изучен комплекс учетных, личных, фильтрационных и дел-формуляров этих категорий.

Нормативно-правовые документы УМВД и санитарных учреждений наиболее показательно отражали процесс и результаты репатриации. Сравнение и систематизация данных строевой отчетности, этапных списков позволили уточнить количество репатриированных по областям и Западной Сибири в целом. Типовые акты обследования эшелонов в пути, материалы ревизий и проверок, телеграфная переписка ГУПВИ МВД СССР с лагерями; Главного санитарного управления с УМВД Приморья помогли определить причины и количество санитарных потерь в пути.

Научная новизна. На основе широкого круга источников, в том числе впервые вводимых в научный оборот, комплексно исследована степень влияния различных факторов на содержание, режим, медицинское обслуживание, рентабельность и организацию труда иностранных военнопленных, интернированных в Западной Сибири.

Впервые обстоятельно изучены численность, национальный состав, воинские звания, физическое состояние, содержание, трудовое использование «власовцев» и «военных преступников» в Кемеровской области; рассмотрен вопрос об экономической рентабельности режимных отделений лагеря № 525 и режимного лагеря № 464.

Исследованы организация, состояние и итоги лечебного дела, роль западносибирских спецгоспиталей как лечебно-диагностических и консультативных центров в восстановлении физического состояния контингента.

Проанализированы задачи, результаты деятельности отдела контразведки СМЕРШ Западносибирского военного округа, оперативно-чекистских отделов в западносибирских проверочно-фильтрационных лагерях (ПФЛ), лагерях и спецгоспиталях: специфика, организация агентурно-оперативной, следственной работы и ее влияние на режим, производственный процесс, материальное, финансовое состояние лагерей.

Определено количество осужденных в лагерях. Показаны эволюция государственных политико-идеологических задач и направлений, в соответствии с которыми осуществлялась агитационно-пропагандистская деятельность как в годы войны, так и после ее окончания, ее значение в решении производственных вопросов; влияние периодических изданий для военнопленных на становление и развитие антифашистского движения, а также реакции контингента на агитационные мероприятия.

Были найдены следственные материалы, история болезни, акты о смерти и аутопсии, которые позволили проследить основные этапы биографии выдающегося ученого, горного инженера, доктора геологических наук, заведующего Лабораторией Алтайского Горного Округа (1909 г.), управляющего акционерным обществом «Копикуз» В.Н. Мамонтова.

Определены количественный и качественный состав административно-хозяйственного и медицинского персонала, причины текучести кадров, уточнена динамика побегов, комплекс мер по их ликвидации, значение мероприятий УМВД, партийных и государственных органов власти для организации труда пленных и интернированных. Произведено картографирование дислокации лагерей, ОРБ и спецгоспиталей в Западной Сибири.

С помощью созданной компьютерной базы данных определены численность и процентное соотношение по национальностям, подданству, воинским званиям, возрасту захороненных как по отдельным кладбищам, так и в Западной Сибири в целом. Составлен каталог 56 западносибирских кладбищ с указанием общих исторических сведений, географической локализации, времени открытия, ликвидации и передачи под юрисдикцию региональных органов власти, сохранности, наличия памятного знака, численности погребенных. Определены перспективы дальнейшей работы по поиску утраченных воинских некрополей.

Дополнительная характеристика дана процессу, основным репарационных этапам и их специфике. Показано значение репатриации как фактора, влиявшего на эффективность трудового использования контингента лагерей и отдельного рабочего батальона (ОРБ). Уточнено количество отправленных на родину, рассчитаны финансовые затраты на их репатриацию. На основе воспоминаний бывших немецких военнопленных и интернированных рассмотрены вопросы их социально-психологической адаптации в послевоенной Германии.

Основные положения, выносимые на защиту.

– В условиях острого дефицита трудовых ресурсов военных и первых послевоенных лет военнопленные и интернированные стали важным источником пополнения кадрами трудовых коллективов промышленности и строительства.

– Из всех «режимных категорий», задействованных в сибирской экономике, самая низкая производительность труда наблюдалась у «власовцев», а позднее – у «военных преступников». Это снижало производственные показатели деятельности тех лагерей и лагерных отделений, в которых они содержались.

– Действенная система лечения и оздоровления обитателей западносибирских лагерей по объективным и субъективным причинам формировалась медленно. Более эффективно она начала функционировать лишь со второй половины 1947 г.

– Относительно высокие показатели смертности военнопленных и интернированных объяснялись их чрезвычайной физической ослабленностью при поступлении в сибирские лагеря, а также плохой подготовленностью последних к их приему и содержанию. В то же время официальная политика и практическая деятельность руководства страны и ГУПВИ была направлена на сохранение «трудового фонда».

– Агентурная, оперативная и следственная работа позволяла выявлять среди пленных государственных преступников, организаторов саботажа и вредителей. Одновременно она способствовала укреплению антифашистского движения и в определенной мере решению производственных задач. Деятельность спецорганов не всегда была объективной. Имелись многочисленные случаи фальсификаций, подтасовок, негативно сказывавшихся на судьбах людей.

– Деятельность антифашистского движения в лагерях происходила в условиях открытой и скрытой конфронтации военнопленных. Тем не менее, с помощью антифашистских активов, разнообразных пропагандистско-агитационных форм, а также за счет усиления карательных мер, в 1948–1949 гг. появилась возможность решать ряд производственных проблем.

– Репатриация военнопленных и интернированных привела к улучшению качественного состава рабочей силы, сокращению расходов на восстановление ее трудоспособности; способствовала сохранению определенной устойчивости лагерной экономики.

Научно-практическая значимость работы. Материалы, обобщения и выводы, полученные в диссертации, могут быть использованы историками, психологами, политологами, культурологами, экологами для обобщающих трудов, в том числе по истории Кузбасса, Алтайского края, Новосибирской и Тюменской областей, Сибири, СССР, РФ; при разработке учебных курсов, при написании монографий, учебников, при дальнейшем исследовании истории военного плена.

Составленная в ходе исследования компьютерная база данных по захороненным в Западной Сибири пленным и интернированным помогла в обработке крупного массива информации, а также установлении мест погребения по запросам частных лиц из европейских стран, что подтверждает практическую значимость исследования для современного общества.

Апробация результатов исследования. Основные положения и материалы диссертации были обсуждены в секторе истории социально-экономического развития и Ученом совете Института истории СО РАН, на кафедре отечественной истории НФИ КемГУ.

Результаты исследования отражены в учебных курсах; при разработке справочника «Историко-культурное и природное наследие»; в курсе лекций, прочитанных в Университете Сорбонна № 1 (Париж, 2007 г.); в материалах семинаров, круглых столов, на тренингах по истории немцев Сибири, России в Российско-немецких домах Томска, Новосибирска и Центров немецкой культуры г. Новокузнецка и г. Благовещенска, BIZ – Образовательно-информационных центрах Москвы, Украины и Казахстана.

Основные положения и результаты диссертационного исследования изложены в монографии, сборнике документов и материалов, публикациях в журналах, входящих в перечень ВАК; в иных научных изданиях, в докладах на научных конференциях.

Отдельные результаты диссертации использованы ООО экологическим агентством ИнЭкА - консалтинг при обследовании и картографировании природоохранных территорий Новокузнецка. Компьютерная база данных «Захороненные на территории Западной Сибири иностранные военнопленные и интернированные» передана в распоряжение информационных центров ГУВД Тюменской и Кемеровской областей.

Структура диссертации определена в соответствии с исследовательскими целью, задачами и логикой изложения материала. Диссертация включает введение, 6 глав, заключение, список источников и используемой литературы, приложения (165 таблиц, 4 карты).

Основное содержание диссертации

Во введении обоснованы актуальность темы, дана характеристика историографии, источников; определены цель, задачи, объект, предмет исследования, методология, территориальные и хронологические рамки, научная новизна, сформулированы выносимые на защиту положения, практическая значимость и апробация работы.

В главе 1 «Историография, источники и методы их исследования» характеризуются основные проблемы, отраженные в научных публикациях по истории военного плена как в нашей стране, так и за рубежом; источники, методы исследования.

Глава 2 «Формирование лагерной сети в Западной Сибири» посвящена изучению истории становления системы УНКВД-УМВД, лагерей, ОРБ. В разделе «Размещение и численность военнопленных и интернированных» дана характеристика основных этапов формирования лагерей, прослежена динамика численности, национальный состав, распределение контингента по промышленным предприятиям и строительным организациям западносибирских областей. Можно выделить военный и послевоенный периоды пребывания и трудового использования иностранных военнопленных и интернированных в Западной Сибири: 1) с мая 1943 г. по сентябрь 1944 г. больных на лечение принимал спецгоспиталь № 1512 в Славгороде; начали свою деятельность лагеря: № 93 в Тюменской области (май 1943 г.), № 199 в Новосибирской области (июль 1944 г.), в Кемеровской области – № 142, № 162 и № 203; в декабре 1944 г. организованы проверочно-фильтрационные лагеря № 0314 и № 0315, часть контингента из которых была направлена в лагеря для военнопленных; 2) апрель 1945 – первая половина 1949 гг. – период основной деятельности лагерей для военнопленных (№№ 36, 93, 128, 199, 503, 511, 526), ОРБ № 1104 и спецгоспиталей НКВД–МВД СССР (№ 2494, № 1407) на территории Западной Сибири, завершившийся репатриацией большинства военнопленных и интернированных; 3) август 1949 – июль 1950 гг. – период работы режимного лагеря МВД СССР № 464 в Кузбассе. В 1943–1948 гг. лагеря планомерно пополнялись иностранной рабочей силой. Ввиду высоких заболеваемости и смертности, деятельности оперативно-розыскных служб в лагерях численность контингента постоянно менялась.

В Кемеровскую область летом 1945 г. из Юденбурга были репатриированы около 20 тыс. власовцев и белоэмигрантов. После проведенной фильтрации в ПФЛ № 0314 и № 0315 более 6 000 «власовцев» сконцентрировал крупнейший в Западной Сибири лагерь МВД СССР № 525, отделения которого в Прокопьевске и  в Сталинске изначально были ориентированы на содержание и трудовое использование режимных, осужденных пленных и интернированных.

Более 50 % от общего количества пленных были закреплены за промышленными предприятиями. Несмотря на то, что при распределении контингента приоритет был отдан Дальневосточному и Восточносибирскому экономическим регионам, доля пленных и интернированных в составе рабочих и служащих в Западной Сибири в 1946 г. составила 2,8 %. В Кемеровской области они были преимущественно распределены по угольным и химическим предприятиям, в Тюменской – на торфоразработках и в лесной промышленности, в Новосибирской области и Алтайском крае – в машиностроении, на строительстве предприятий тяжелой индустрии. Во всех западносибирских областях труд пленных и интернированных активно использовался в жилищно-гражданском строительстве и в сельском хозяйстве.

За 1946–1948 гг. доля иностранных рабочих в западносибирском экономическом районе увеличилась до 3 %, так как преимущество при распределении новых трудовых ресурсов было отдано угольным трестам. Со второй половины 1947 г. завоз подневольных рабочих на промышленные предприятия осуществлялся по строго согласованному с министерствами и ведомствами графику и в соответствии с их планами. Самый высокий процент военнопленных от общей численности занятых наблюдался в строительных организациях Министерства предприятий тяжелой индустрии. Например, в тресте «Кемеровотяжстрой» доля иностранных рабочих колебалась от 19,5 % (1946 г.) до 25,7 % (1947 г.); 29,9 % (1948 г.) и 15,3 % (1949 г.). По тресту «Алтайстрой» военнопленные составляли 17,7 % (1946 г.); 29,4 % (1947 г.) и 7,8 % (1948 г.). Всего численность военнопленных и интернированных, прибывших в регион в 1943-1950 гг., составляла 97,5 тыс. чел.: в Кемеровской области – 54-60 тыс.; в Тюменской области – 4-4,5 тыс.; в Новосибирской области – 12-15 тыс.; в Алтайском крае – 16-17 тыс.30

В разделе «Условия лагерного быта» рассмотрены вопросы материально-бытового обеспечения контингента продуктами питания, обмундированием, топливом; показана деятельность мастерских и подсобных хозяйств. В 1943–1947 гг. самыми неблагополучными по жилищно-бытовым условиям и, как следствие, по медицинским показателям являлись лагеря Кемеровской области и Алтайского края. Ввиду несогласованности действий руководителей НКВД – МВД разного ранга медленно и на очень низком количественном и качественном уровне решались жилищно-бытовые проблемы, плохо было организовано снабжение лагерей продовольствием и обмундированием. В условиях военного и послевоенного времени сказывался дефицит помещений, строительных материалов и финансовых средств.

Роль подсобных хозяйств в деле обеспечения контингента продовольствием, а мастерских - одеждой и обувью, стала значительной лишь после того, как удалось отладить механизм их работы. Действовавшие в лагерях  мастерские существенного дохода не приносили и никак не влияли на улучшение финансового состояния лагерей. В то же время они помогали поддерживать лагерное хозяйство, ремонтировать обувь и другие личные вещи пленных. В мастерских был задействован контингент, не выводимый на контрагентские работы.

В 1946–1947 гг. были ликвидированы мелкие подкомандировки, часть малокомплектных лагерных отделений, а освободившийся контингент был направлен на укомплектование крупных промышленных и строительных трестов. Этот комплекс мер позволил улучшить контроль над размещением трудовых ресурсов, повысить эффективность их труда. Проведенные за 1948–1950-е гг. мероприятия по улучшению жилищно-бытовых условий, а также усилившийся медицинский контроль над санитарным состоянием и снабжением в лагерях привели к стабилизации физического состояния военнопленных. Коренное изменение жилищно-бытовых условий во многом способствовало росту производительности труда пленных, занятых на промышленном производстве.

В разделе «Режим и охрана военнопленных и интернированных» автор приходит к заключению, что одной из трудно решаемых являлась проблема качественного подбора кадров. Нарушения лагерного режима, жесткая необходимость организации производственного процесса выдвинули вопросы комплектования вольнонаемными кадрами, укрепления режима и охраны контингента на первый план. Ротация административно-хозяйственных управленцев, привлечение на службу лиц, обладавших опытом работы в органах МВД, позволили  ликвидировать многие просчеты в управлении и к концу 1947 г. более качественно организовать охрану контингента, укрепить режим, что способствовало упорядочению производственных отношений между лагерями и промышленными предприятиями, администрацией лагерей и руководством гарнизонов конвойных войск. Тем не менее, до конца решить проблему комплектования качественным персоналом лагеря, гарнизоны конвойных войск и вневедомственную охрану так и не удалось, о чем свидетельствовали многочисленные нарушения режима и побеги военнопленных.

Глава 3 «Медико-санитарное обслуживание иностранных военнопленных и интернированных» содержит три раздела. В разделе «Организация лечения и оздоровления в лагерях» дана характеристика заболеваемости, смертности военнопленных в разные годы. В 1943-1944 г. удельный вес алиментарной дистрофии в общем количестве заболеваний колебался в пределах 60–80 %. Отмечается, что проблема укомплектованности медицинскими кадрами лагерей была одной из самых острых. Наем и ротация медицинских кадров не зависели от национальной принадлежности, а определялись лишь их личностными и деловыми качествами.

Стационары и амбулатории в должной мере не обеспечивались медикаментами, хозяйственным инвентарем и постельными принадлежностями, из-за запоздалой госпитализации в лазареты увеличивались заболеваемость и смертность. К началу 1948 г. недокомплект медицинских кадров в основном был ликвидирован. Это удалось сделать за счет привлечения военнопленных терапевтов, хирургов, отоларингологов, дерматологов, санитарных и зубных врачей. Например, в Кемеровской области штатное расписание предусматривало наличие 55 врачей и 57 фельдшеров. На долю пленных приходилось 70 % от общей численности медицинских работников. В Тюменской области должности врачей, санитаров были на 50 % заполнены военнопленными и немцами-спецпоселенцами.

В 1945-1947 гг. стационарные больные составляли более 25 % от общей численности контингента. В результате проведенных мероприятий по оздоровлению, а также благодаря репатриации на родину больных и нетрудоспособных, процент смертности в 1947 г. по сравнению с 1946 г. снизился на 23 %, а в 1948 г. составлял 2,4 % от общего числа всех санитарных потерь. По возрастным категориям процентное соотношение умерших молодых лиц трудоспособного возраста (15-45 лет) как офицерского, так и рядового состава, преобладало над старшими возрастными категориями, что объяснялось неблагоприятными условиями труда, использованием ослабленных людей в цехах основного производства, в шахтах, на работах в гражданском строительстве. В Кузбассе доля смертности в угольной промышленности была самой высокой в западносибирском регионе. Это было обусловлено тяжелыми условиями труда и привлечением на работы режимного контингента, продолжительность рабочего дня которого составляла 12 часов. В 1948-1949 гг. смертность значительно сократилась и составила 2,4 % и 0,7 %. Был отлажен механизм медико-санитарного обслуживания в лагерях. Исходя из анализа архивных документов, общее число умерших насчитывало 13 265 чел. В Кемеровской области число умерших равнялось 7 137 чел. (12,4 %); в Новосибирской области – 3 953 чел. (19,7 %); в Тюменской области – 318 чел. (7,1 %); на территории Алтайского края – 2 857 чел. (16,8 %). Всего по Западной Сибири смертность составила 13,6 % от общего числа военнопленных и интернированных.

Недооценка опасности распространения эпидемии, отсутствие карантинных ограничений и эпидемических барьеров, недостаточная вакцинация и иммунизация привели к вспышке сыпного и брюшного тифов (особенно среди японских пленных) в лагерях Алтайского края и Кемеровской области. Сопутствующими заболеваниями на фоне ослабленного иммунитета являлись воспаление легких, грипп, сердечно-сосудистые заболевания, дававшие высокий процент летальных исходов. Первые случаи заболевания сыпным тифом в лагерях зарегистрировали в ноябре 1945 г., но медицинский персонал ставил диагноз грипп, поэтому администрация санкций на наложение карантина не дала. Военнопленных продолжали выводить на работы хозорганов. Увеличению заболеваемости и смертности способствовала несвоевременная госпитализация больных с подозрением на тиф. Например, в алтайских лагерях около 35 % больных умерли в бараках, тогда как по документам они значились лазаретными больными.

В 1943–1947 гг. основными причинами, обусловившими рост заболеваемости и смертности, являлись: высокий уровень психо-физиологического напряжения; поступление в лагеря значительного числа нетрудоспособных; нехватка помещений для лазаретов и амбулаторий или их переуплотненность; дефицит медикаментов; случаи включения больных дистрофией в I-III группы трудоспособности (в спецгоспитали и стационары они не направлялись, лечение проходили амбулаторно). В результате количество нетрудоспособных пленных и интернированных увеличивалось постоянно, на восстановление их трудоспособности требовались немалые финансовые ресурсы.

Мероприятия ГУПВИ МВД СССР по трудовому использованию пленных и интернированных сочетались с комплексом мер по их физическому оздоровлению (контроль над бытовыми условиями и нормами питания, постоянное инспектирование лагерей ГУПВИ/ОПВИ МВД СССР). Меры по устранению проблем, препятствующих эффективной работе оздоровительных учреждений, проведенные в лагерях в 1948-1949 гг., позволили улучшить качество трудовых ресурсов. Применение современных методов лечения и диагностики, организация индивидуального ухода за тяжелобольными, контроль над своевременным выполнением врачебных назначений свидетельствовали о совершенствовании лечебного дела в западносибирских лагерях. Весь медицинский персонал и контингент в обязательном порядке подвергался ежегодной сезонной вакцинации к различным инфекционным заболеваниям (тифы, туберкулез).

В отличие от фашистской Германии в СССР не проводилось политики, направленной на физическое уничтожение узников лагерей. Руководством ГУПВИ перед лагерными администрациями постоянно ставились задачи по сохранению «трудового фонда», по оздоровлению военнопленных и интернированных. Совместно с местными властными структурами была создана сеть сцецгоспиталей. В лагерях функционировали лазареты комнаты отдыха, а позднее и специальные оздоровительные лаготделения. С другой стороны, объективные трудности военных и послевоенных лет не позволяли обеспечить нормальных жилищных условий и качественное питание. В таких условиях в данное время жили очень многие гражданские жители. Местные хозяйственные и партийные органы всеми возможными способами оказывали давление на региональные управления НКВД-МВД с требованием вывода на работы как можно большего числа людей. Все эти причины негативно сказывались на здоровье людей.

Во втором разделе «Лечебное дело в спецгоспиталях» изучена деятельность трех специальных госпиталей на территории Западной Сибири. Спецгоспиталь № 1512, действовавший в Славгороде Алтайского края в годы войны, в силу объективных причин вынужден был сокращать сроки лечения пациентов, направляемых из лагеря № 93. Руководство госпиталя преследовало цель обслуживания максимального количества больных, зачастую в ущерб качеству их лечения. Как следствие, снижения заболеваемости и смертности в тюменском лагере № 93 не произошло, так как возвращавшиеся из госпиталя нуждались в дополнительном лечении, помещались в стационары или направлялись обратно в госпиталь. Тем не менее, благодаря самоотверженности медиков всем поступившим больным оказывалась неотложная квалифицированная помощь, было организовано качественное их выхаживание, исходя из местных условий и ограниченных медикаментозных средств.

В послевоенное время западносибирский регион, в котором сложилась  неблагоприятная эпидемиологическая обстановка и наблюдался относительно  высокий уровень санитарных потерь среди контингента лагерей,  испытывал потребность в специализированных медицинских учреждениях (хотя бы по одному в  области или в крае) с коечным фондом не ниже 4–5 % к общему количеству военнопленных. Однако на территории Алтайского края, Кемеровской и Тюменской областей (до декабря 1948 г.) из-за отсутствия подходящего жилого фонда спецгоспиталей не было. Единственный в регионе спецгоспиталь № 2494 не обеспечивал необходимой лечебной помощью даже один новосибирский лагерь № 199. С открытием спецгоспиталя № 1407 в г. Сталинске, удалось максимально приблизить квалифицированную медицинскую помощь к кузбасским лагерям; сократить государственные расходы по перевозкам из области в область (больных – в спецгоспитали, выздоровевших – обратно в лагерь); успешнее по сравнению с лагерными стационарами лечить инфекционные заболевания; более результативно восстанавливать физическое состояние людей. Спецгоспитали стали лечебно-консультативными, диагностическими базами для лечебных учреждений в лагерях, а также научными и учебными центрами по специализированной профессиональной переподготовке врачебного и среднего медицинского персонала в системе НКВД–МВД СССР.

В разделе «Проблемы учета умерших и организации захоронений» автор приходит к заключению, что в послевоенные годы никакого ухода за кладбищами иностранных военнопленных в Западной Сибири не велось. Более того, региональными органами власти и местным населением часть из них была уничтожена. Аналогичная ситуация наблюдалась в других частях страны. Таким образом, Советский Союз, его центральные и местные власти не выполняли международные и государственные обязательства по сохранению погребений бывших военных и гражданских лиц иностранных государств. В одних случаях причинами такого положения стало отсутствие официальных разрешительных документов на проведение захоронений, серьезные нарушения при ведении отчетно-учетной документации (матрикулярных списков, актов на погребение). К тому же, с 1958 г. произошло сокращение финансирования восстановительных работ, затраты на эти цели и на поддержание порядка были переложены на региональные бюджеты. Местные власти постарались избавиться от таких кладбищ. По составленным в региональных государственных учреждениях и ведомствах актам ликвидированными захоронениями объявили даже те, которые не были затронуты ни хозяйственной деятельностью, ни местным населением. Однако были и такие, которые оказались в зоне активного промышленного освоения (горные и торфоразработки), гражданского строительства; были заброшены, распаханы под сельскохозяйственные угодья. Некачественное оформление учетной документации, грубые нарушения процедуры и порядка погребения привели к невозможности в настоящее время установить точное число умерших и захороненных на отдельных кладбищах и в целом на территории Западной Сибири.

В 4-й главе «Трудовое использование иностранных военнопленных и интернированных» рассмотрены две проблемы. В разделе «Вовлечение военнопленных и интернированных в производственную деятельность» отмечено, что все мероприятия ГУПВИ МВД СССР по линии трудового использования контингента лагерей проводились в сочетании с комплексом мер по его физическому оздоровлению. В 1943–1945 гг. в лагеря прибывали в основном физически слабые и не способные к полноценной трудовой деятельности люди. При выводе таких пленных на работы на промышленные предприятия и в строительные организации они не могли выполнять нормы выработки даже на легких работах.

Высокий процент больных и длительно нетрудоспособных обусловил уменьшение плановых заданий, и, как следствие, ежедневного заработка, что позволило начальникам лагерей отчитаться о выполнении всех производственных показателей и в целом сгладить безрадостную реальную картину состояния трудовых ресурсов. Реальный вклад военнопленных и интернированных оказывался ниже, чем первоначально планировалось. Эффект от их использования на производстве снижался. Сокращалась доходность лагерей от контрагентской деятельности. В свою очередь это вело к удорожанию стоимости содержания контингента, невозможности полной реализации существующих норм по продовольственному обеспечению, созданию приемлемых жилищно-бытовых условий. Действующие по принципу самоокупаемости лагеря не могли покрывать расходы на содержание контингента, нуждались в государственных дотациях. Из всех лагерей, существовавших в Сибири, к концу 1945 г. прибыльным стал лишь один – № 199, дислоцировавшийся в г. Новосибирске.

Значительного повышения производительности туда не произошло и в 1946 – 1947 гг., хотя в производственных показателях можно проследить определенную динамику. Улучшение качества трудовых ресурсов было достигнуто за счет репатриации больных и ослабленных; по-прежнему до конца не был решен комплекс санитарных, медицинских, жилищно-бытовых проблем. В малокомплектных, не отвечающих санитарным нормам подкомандировках, допускались многочисленные нарушения режима. Из-за бесконтрольности администрации в них необоснованно удлинялся рабочий день, имели место значительные перерывы в питании, что приводило к физической деградации людей, низкой производительности их труда и в конечном итоге – к нецелесообразности существования самих подкомандировок. Производственные отношения осложняли постоянные конфликты между лагерями, хозорганами обкомами и райкомами, приводившие к срывам договорных обязательств. Как следствие, в целом о рентабельности производственной деятельности большинства лагерей не приходилось говорить и в этот период.

Использование военнопленных и интернированных было оправдано в тяжелых социально-экономических условиях военного и послевоенного времени, так как позволяло покрывать постоянный дефицит трудовых ресурсов, прежде всего на угледобыче, торфоразработках, лесозагатовках, в машиностроении и на строительстве. За счет более качественной организации производственного процесса в 1948–1949 гг. были достигнуты более высокие результаты в трудовом использовании пленных и интернированных. Только в этот период и благодаря достигнутым результатам лагеря для военнопленных стали полностью покрывать расходы на свое содержание.

В разделе «Труд «власовцев» и «военных преступников» в индустрии Кузбасса» исследованы вопросы пребывания, труда репатриантов, попавших в западносибирские лагеря для военнопленных. Правовой статус, трудовое использование и режим содержания «власовцев» определяло «положение о режимных лагерях» от 1944 г. В отличие от других западносибирских регионов «власовцы» и «военные преступники» были сосредоточены в Кузбассе, в котором часть лагерных отделений лагеря № 525 действовали как режимные. Это была особая категория военнопленных, которая в связи с имеющимися на них компрометирующих материалов, репатриации не подлежала. Их предполагалось максимально использовать в промышленности с тяжелыми и вредными условиями труда. Даже после вынесения приговора практически все осужденные остались на территории Кузбасса.

Труд «власовцев» использовался в основном на угледобыче (тресты «Молотовуголь», «Куйбышевуголь»), а также на наиболее трудоемких строительных работах в Кузбассе («Кузбассшахтострой», «Кузбасспромстройматериалы»), «Сибстройпуть», «Востокжилстрой»). На эффективность труда «режимных» («подучетных») военнопленных в Кемеровской области самым серьезным образом оказали влияние высокие заболеваемость и смертность. Только за вторую половину 1945 г. количество санитарных потерь в лагере МВД СССР № 525 составило 182 чел. (48,5 % от общего числа умерших в этой категории военнопленных) или 4,6 % от общего числа умерших в Кемеровской области.

За 1946–1947 гг. заболеваемость алиментарной дистрофией выросла на 30–40 %, количество нетрудоспособных увеличился на 34,3 %, а в январе 1948 г. в лагерном отделении № 25/13/7 был объявлен режим чрезвычайного положения. Физическая деградация основной массы контингента происходила еще и потому, что незанятые на подземных работах в угольной промышленности власовцы, как правило, в выходные дни привлекались к строительству в зоне и ремонту дорог, чем лишались полноценного отдыха. Кроме того, в течение всего рабочего дня амбулаторные больные задействовались на переборке картофеля, а военнопленные III группы трудоспособности (42,6 %) и больные дистрофией (4,8 %) использовались на производстве (на подземных работах) наравне с I–II категориями по 10–12 часов в сутки, в том числе на земляных, погрузочно-разгрузочных работах, относящихся к среднему и тяжелому физическому труду. В лазарете больные дистрофией размещались скученно, при дефиците медикаментов и при практически полном отсутствии лечения.

Это был самый нерентабельный в трудовом использовании контингент, содержание которого себя не оправдывало, что повлекло за собой снижение всех производственных показателей одного из крупнейших в Западной Сибири лагеря № 525. На организацию и эффективность труда «режимных» пленных (как и доходность отделений) оказали влияние нерешенность медицинских и санитарно-бытовых проблем; высокая степень эксплуатации и интенсивный характер выполняемых работ на производстве с особо опасными условиями труда; высокий уровень производственного травматизма; просчеты в организации режима и охраны. Среди «власовцев» был отмечен высокий процент лиц, склонных к побегам и саботажу. Власовцы, бывшие эмигранты и члены их семей являлись категориями пленных, наименее адаптированными к условиям сибирской лагерной повседневности как физически, так и социально-психологически.

«Режимных» пленных отличала незаинтересованность к труду. Показатели производительности их труда достигались за счет предельно допустимого увеличения рабочего дня (до 12 часов), максимально высоких норм выработки и привлечения на самые сложные и трудоемкие участки работ. Чрезмерные нервно-физические перегрузки приводили к преждевременному износу человеческого организма, к увеличению смертности среди лиц трудоспособных возрастов.

В Кузбассе действовал режимный лагерь № 464 (1949-1950 гг.), в который направлялись осужденные за воинские и экономические преступления. После завершения массовой репатриации пленных и интернированных потребность кузбасских промышленных предприятий в дополнительной рабочей силе была по-прежнему велика, поэтому «режимный» контингент за исключением подследственных и больных, направлялся на горные работы и строительство.

Постоянная фильтрационно-следственная работа среди осужденных и подследственных осложняла финансовое состояние в лагерях № 525 и № 464, так как эти военнопленные и интернированные на контрагентские работы не выводились, активно использовались на допросах, в судебных процессах в качестве свидетелей, находились под судом, часто переводились из одного отделения в другое, отправлялись тюрьмы. Лагерь № 464 до начала 1950 г. был дотационным, убытки от его деятельности составили 708 тыс. руб. Однако в первой половине 1950 г. он стал рентабельным, стоимость всех выполненных работ составила более 18 млн. руб.

Глава 5 «Методы и способы внеэкономического воздействия и принуждения к труду» состоит из двух разделов. В первом из них «Агентурная, оперативная и следственная работа» прослежена динамика задач, видов деятельности Отдела контразведки СМЕРШ Западносибирского военного округа, оперотделов лагерей и спецгоспиталей; дана характеристика агентурно-осведомительской сети; типов преступлений и наказаний; определено количество осужденных за воинские и экономические преступления пленных.

В январе 1945 г. при УНКВД краев и областей создавались оперативно-чекистские отделения и отделения по делам о военнопленных и интернированных, которые выполняли задачи агентурно-оперативной, следственной, антифашистской и воспитательной работы. В период массового поступления контингента в западносибирском регионе организация агентурно-осведомительской сети была затруднена по целому ряду причин. С формированием двух новых подразделений при УНКВД краев и областей возникла двойственность подчинения лагерных оперативно-чекистских отделений. В июне 1945 г. оперативно-чекистские отделения лагерей преобразовали в подотчетные УНКВД оперативно-чекистские отделы с разграниченными функциями: 1-е отделение – агентурно-оперативное; 2-е отделение – следственное; 3-е отделение – по проведению антифашистской работы. Лагеря испытывали острый дефицит переводчиков. Большинство военнопленных, знающих русский язык, были настроены антисоветски и не желали сотрудничать с оперативно-следственными органами.

Постоянные оперативно-следственные и агентурные мероприятия были направлены на решение производственных задач, укрепление режима содержания и подавление сопротивления военнопленных и интернированных, не смирившихся с новым статусом и положением, осуществлявших экономические (саботаж, вредительство) и идеологические (агитация, пропаганда) диверсии. Это приводило к срывам государственных заданий на важнейших объектах народного хозяйства, к человеческим потерям, влияло на морально-психологический климат на производстве и в лагерях. Агентурные и оперативные мероприятия позволили обезвредить и привлечь к ответственности государственных преступников, с помощью репрессивных мер укрепить позиции антифашистского движения. Контролируя деятельность управленческого и хозяйственного аппарата, оперативные отделы способствовали укреплению финансовой дисциплины, сокращению задолженности лагерей.

В разделе «Политико-пропагандистская и антифашистская деятельность в лагерях, ОРБ и спецгоспиталях» исследованы задачи, формы, методы и результаты политико-пропагандистской работы, антифашистского движения. Идеологическое «воспитание» соотносилось с производственными задачами лагерей, в соответствии с которыми строилась деятельность политотделов. Эволюция идеологических парадигм в контексте меняющейся международной обстановки и экономической ситуации в стране и регионе определяла пропагандистские, агитационные формы работы как разъяснительного, так и силового характера. Проводимая в лагерях агитационно-пропагандистская работа среди военнопленных и интернированных долгое время оценивалась не удовлетворительно. Об этом свидетельствовали донесения многочисленных проверок. Из содержащихся в них материалов следовало, что руководство ГУПВИ МВД СССР считало, что в ряды антифашистов вступало намного меньше пленных, чем бы им хотелось. Не удовлетворяло их и активное отторжение многими узниками лагерей идеологии социализма и коммунизма. По их мнению, отдельные руководители хозяйственных органов недооценивали важность и необходимость проведения данного вида работы. Кроме того, они ставили в вину директорскому корпусу чинимые ими препятствия по репатриации на родину передовиков производства, что расходилось с обещаниями, данными им администрацией лагерей.

«Воспитание новых сторонников социалистического строя» происходило с большим трудом и постоянно наталкивалось на непонимание, скрытое сопротивление, а иногда открытую конфронтацию и националистические настроения контингента лагерей. Наиболее высокая степень сопротивления антифашистской деятельности наблюдалась в 1945–1947 гг. Определенных успехов в пропагандистской, культурно-досуговой, политико-воспитательной работе политотделы достигли в последующие два года. В этот период среди военнопленных и интернированных было развернуто социалистическое соревнование. Однако за стахановские «прорывы» приходилось расплачиваться здоровьем и человеческими жизнями.

В 6-й главе «Репатриация иностранных военнопленных и интернированных» дан анализ целей, этапов и итогов репатриации военнопленных и интернированных. В разделе «Возвращение военнопленных и интернированных на родину (1945-1947 гг.)» констатируется, что в этот период репатриация в основном проводилась с целью сохранения и восполнения «трудового фонда» лагерей и отдельного рабочего батальона № 1104 и способствовала улучшению его качественного состава и снижению стоимости рабочей силы, сокращению расходов на восстановление ее трудоспособности и лечение, что позволяло в определенной мере повышать уровень рентабельности лагерей. Тяжелое социально-экономическое положение в Западной Сибири в послевоенное время обострило проблему эффективности трудового использования военнопленных и интернированных. В 1945–1947 гг. не задействованные на контрагентских работах больные, инвалиды, женщины и дети, лица старших возрастов в западносибирских лагерях и ОРБ составляли от 30 до 65 %. Увеличение количества иностранной рабочей силы за счет ввоза новых партий интернированных из лагерей и тюрем Германии не способствовало улучшению ее качества и повлекло за собой неизбежные проблемы в распределении и организации труда контингента лагерей и отдельных рабочих батальонов, поскольку поставило под угрозу срыва выполнение государственных планов (прежде всего в угледобыче) на стратегически важных объектах народного хозяйства.

В 1945-1947 гг. было репатриировано 33,3 тыс. нетрудоспособных пленных и интернированных, что являлось важным фактором сохранения и восполнения трудовых ресурсов, улучшения рентабельности и эффективности производства в послевоенное время. Отправка на родину преимущественно больных, сильно ослабленных в физическом отношении людей являлась сложной проблемой. В целом же эту крупномасштабную акцию  региональные УМВД и Управления сибирских лагерей выполнили успешно.

В разделе «Особенности репатриации в 1948-1950 гг.» указывается, что одной из главных задач ГУПВИ (ОПВИ) УМВД СССР являлась реализация решения правительства о полной репатриации военнопленных и интернированных, поэтому в срок, оставшийся до полной ликвидации лагерей, предполагалось максимально рационально и эффективно использовать военнопленных и интернированных, работающих на стройках, предприятиях министерств и ведомств, с условием жесткого соблюдения правил охраны труда и техники безопасности. В этот период в лагеря перестали завозить интернированных из лагерей и тюрем Европы. В то же время промышленность по-прежнему нуждалась в привлечении дополнительных трудовых ресурсов. Отток трудовых ресурсов из региона негативно сказывался на их деятельности.

За период 1948–1950 гг. было отправлено на родину 50,5 % контингента, содержащегося в Западной Сибири, что потребовало серьезного вклада материальных, финансовых и людских ресурсов. Всего в 1945–1950 гг. из Западной Сибири было репатриировано 67 360 военнопленных и интернированных. В том числе: из лагерей Тюменской области – 2 200 чел., Алтайского края – 9 563 чел., Новосибирской области – 10 246 чел., Кемеровской области – 45 351 чел. На территории Западной Сибири в лагерях ГУЛАГа остались осужденные за воинские, экономические и политические преступления.

В разделе «Проблемы социально-психологической адаптации репатриантов в послевоенном обществе» на основе анализа мемуарной литературы, изданной в Германии, публикаций современных российских психологов констатируется, что социально-психологическая адаптация вернувшихся из советского плена в послевоенной Европе происходила болезненно и зависела от тяжести условий жизни в плену, перенесенных болезней (алиментарная дистрофия, брюшной тиф, патологическое голодание), физических и психологических травм. Все освобожденные из лагерей нуждались во врачебной, особенно психологической и социальной поддержке. Потребовалась помощь психологов и длительное лечение, чтобы вновь вернуться к полноценной жизни. Проблемы адаптации, психофизические патологии бывших пленных и интернированных, поведение людей в экстремальных условиях были в центре внимания проведенного в Копенгагене в июне 1954 г. конгресса по социальной медицине, разработавшего комплекс мер по социальной реабилитации бывших узников лагерей в обществе, а также предоставившего перечень мер и рекомендаций по преодолению последствий плена в  правительственные структуры с целью создания новой социальной программы.

С 1950 г. в ФРГ действует общественная организация «Союз возвратившихся в Германию» («Союз вернувшихся домой»), при которой в 1952-м г. был создан научно-врачебный совет, изучающий «лагерные заболевания» и способы их лечения, исследующий адаптационные механизмы человека, как в условиях военного плена, так и в послевоенной мирной жизни. Одним из результатов деятельности организации явилось оказание финансовой помощи нуждающимся в медицинской и психологической реабилитации. По инициативе организации был принят закон о военнопленных, гарантирующий им различные права и льготы. В Германии действует Международная федерация военнопленных, осуществляющая тесные контакты с правительствами, государственными и общественными структурами ряда европейских стран.

В заключении подводятся основные итоги работы. В военные и послевоенные годы в СССР была основана широкая сеть лагерей и лаготделений, контролируемых Главным управлением по военнопленным и интернированным (ГУПВИ) НКВД-МВД. При их создании учитывались потребность хозяйственных организаций региона в рабочей силе и возможность максимальной занятости военнопленных и интернированных в Западной Сибири. Они являлись одной из социальных групп, за счет которой происходило комплектование производственных коллективов ведущих отраслей экономики (преимущественно в промышленности и строительстве, приоритетных для каждой области).

На производительности труда пленных и интернированных сказывались нерешенность хозяйственно-бытовых, медицинских, продовольственных проблем. Нормативные государственные документы, ведомственные инструкции и договоры с хозяйствующими субъектами предусматривали для военнопленных и интернированных восьмичасовой рабочий день. С целью повышения доходности лагерей и отдельных лаготделений, их руководители часто переводили пленных с объекта на объект, использовали их на сверхурочных работах. Такая практика приводила к росту физического, нервно-эмоционального напряжения, к увеличению санитарных потерь, вносила диссонанс в производственные отношения. В то же время, руководство хозорганов, областные и партийные комиссии не допускались на территорию лагерных отделений, в связи с этим были лишены возможности осуществлять контроль над жизнеобеспечением людей, принимать своевременные меры по их снабжению.

На укрепление производственной и финансовой дисциплины была направлена деятельность оперативных отделов лагерей. Агентура и осведомители вели наблюдение за рациональным использованием рабочего времени, количественными и качественными результатами труда. Осуществляя контроль над деятельностью управленческого и хозяйственного аппарата оперативные отделы способствовали укреплению финансовой дисциплины.

Политотделы и антифашистские активы по возможности контролировали показатели использования трудовых ресурсов лагерей, производительность труда и его охрану, чем способствовали повышению эффективности трудового использования пленных и интернированных. В то же время рекордные показатели обеспечивались искусственно за счет приписок результатов труда других бригад, отдельных работников, или двойной отчетности.

Социальная, физиологическая, психологическая, трудовая адаптация иностранных рабочих к новой этнической социокультурной среде и к неблагоприятным природно-климатическим условиям происходила медленно. Высокая степень социально-психологической дезадаптации к новым жизненным реалиям наблюдалась в среде «власовцев», что было обусловлено устойчивой физической деградацией людей, особенностями их национального менталитета, враждебным отношением со стороны гражданского населения, администрации, охраны и иного персонала лагерей. В отличие от других категорий военнопленных на контрагентские работы направлялись «власовцы» как рядового, так и офицерского состава. При дефиците трудовых ресурсов в Кузбассе это позволяло на короткий срок обеспечить трудоемкие и опасные участки рабочей силой, перенеся «центр тяжести» с вольнонаемных работников на режимный контингент.

В 1943 – первой половине 1948 гг. заметного улучшения физического состояния людей достигнуть не удалось. Одним из методов улучшения качественного состояния «трудового фонда» лагерей являлась репатриация. Эффективность лагерной экономики возрастала, так как сокращались расходы на восстановление трудоспособности ослабленных и лечение больных людей.

Стараясь не допустить сокращения трудовых ресурсов, ГУПВИ МВД СССР постоянно направлял в регион крупные партии военнопленных и интернированных. Однако качественного улучшения «трудового фонда» лагерей до сентября 1948 г. не произошло. Причиной такого положения являлось поступление в 1945–1947 гг. в основном ослабленных и нетрудоспособных интернированных (в том числе из спецлагерей Германии) и больших санитарных потерь, что отрицательно сказывалось на результатах хозяйственной деятельности лагерей и отдельного рабочего батальона.

В качестве одного из стимулов первоочередной репатриации пленных и интернированных на родину руководством ГУПВИ и управлений лагерей декларировался высокопроизводительный труд. На практике лишь единицы передовиков производства, выполняющих и перевыполняющих нормы выработки, были включены в состав репатриантов. Как следствие, ударный труд для основной массы людей становился своего рода политической декларацией, идеологической уловкой. В то же время, с экономической точки зрения такое решение было целесообразным.

В 1943–1947 гг. лагеря постоянно нуждались в дотациях со стороны государства. Основными причинами низкой эффективности их производственной деятельности являлись: использование ослабленных пленных и интернированных на промышленных предприятиях с особо тяжелыми условиями и высокой интенсивностью труда; низкий профессионализм, скрытый и даже явный саботаж; нарушения лагерями и хозорганами взаимных обязательств по соблюдению режима труда, продолжительности рабочего дня, техники безопасности, а также использование карательно-репрессивных методов стимулирования труда при нерациональном использовании рабочего времени.

Труд военнопленных и интернированных широко применялся в народном хозяйстве западносибирского региона. Его использование было оправдано в условиях острого дефицита вольнонаемных работников в военное и послевоенное время. В 1948–1949 гг. были достигнуты более высокие результаты производительности труда, что стало следствием улучшения физического состояния людей, более качественной организации производственного процесса. В свою очередь это способствовало росту рентабельности лагерей и их отделений.

Список основных работ, опубликованных по теме диссертации

Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых научных изданиях,

рекомендованных ВАК:

  1. Маркдорф Н.М. Организация лечебного дела и трудоиспользование иностранных военнопленных в Западной Сибири в 1943-1948 гг. (на примере Алтайского края) // Вестник Самарского научного центра РАН. 2008. Т. 10. № 4 (26). С. 1131-1140.
  2. Маркдорф Н.М. Лагерный персонал и охрана иностранных военнопленных в лагерях Западной Сибири (1945-1949 гг.) // Гуманитарные науки в Сибири. 2008. № 2. С. 94-98.
  3. Маркдорф Н.М. Возвращение иностранных военнопленных из лагерей МВД СССР Западной Сибири на родину: общесоюзные и региональные аспекты (1945-1950- годы) // Вестник Самарского научного центра РАН. 2009. Т. 11. № 2 (28). С. 163-170. 
  4. Маркдорф Н.М. Проблемы сохранения и восстановления иностранных воинских захоронений Второй мировой войны в Западной Сибири: 1943-1990-е гг. // Известия Алтайского государственного университета. 2009. № 4/1 (64)/1. С. 140-147.
  5. Маркдорф Н.М. Власовцы и белоэмигранты в лагерях Кемеровской области (1945-1955 гг.) // Гуманитарные науки в Сибири. 2010. № 4 (68/1). С.93-96.
  6. Маркдорф Н.М. История становления лечебного дела в спецгоспиталях Народного комиссариата внутренних дел – Министерства внутренних дел СССР Западной Сибири: 1942-1950-е гг. // Известия Алтайского государственного университета. 2010. № 4/1. С. 165-172.
  7. Маркдорф Н.М. О специфике агентурной, оперативной и следственной работы в западносибирских лагерях НКВД-МВД СССР (1943-1950) // Известия Самарского научного центра РАН. 2010. Т. 12. № 6. С. 102-109.
  8. Маркдорф Н.М. Антифашистское движение военнопленных в западносибирских лагерях НКВД-МВД СССР и его роль в организации трудового процесса // Известия Саратовского государственного университета. 2010. Т. 10. С. 109-114.
  9. Маркдорф Н.М. К вопросу о толерантности иностранных военнопленных в послевоенном советском обществе // Вестник Кемеровского государственного университета культуры и искусств. 2012. № 18. С. 51-56.
  10. Маркдорф Н.М. Агентурно-оперативная и следственная работа в лагерях НКВД-МВД СССР: источниковедческий аспект // Вестник Красноярского государственного педагогического университета им. В.П. Астафьева. 2012. № 1 (19). С. 357-359.
  11. Маркдорф Н.М. Социально-психологическая адаптации репатриантов в послевоенной Германии // Гуманитарные науки в Сибири. 2012. № 1. С. 78-81.
  12. Маркдорф Н.М. Медико-санитарное обеспечение иностранных военнопленных и интернированных в лагерях и рабочих батальонах Западной Сибири: 1943-1950 годы // Вестник Омского университета. 2012. № 3. С. 132-135.

Монографии и сборники документов:

  1. Маркдорф-Сергеева Н.М., Бикметов Р.С. Иностранные военнопленные в Кузбассе. Документы и материалы. Кемерово, 2002. 252 с.
  2. Маркдорф Н.М. Иностранные военнопленные, интернированные, власовцы, белоэмигранты в Западной Сибири: 1942-1956 гг. М., 2011. 234 с.

Статьи в других научных изданиях:

  1. Маркдорф Н.М. Немецкие военнопленные в Сталинске // Индустриальный потенциал регионов России: Всероссийские научные чтения. Кемерово, 1999. С. 196-198.
  2. Маркдорф Н.М. Немецкие военнопленные на предприятиях юга Кузбасса // Германия и Россия в ХХ веке: две тоталитарные диктатуры, два пути к демократии: Материалы Международной научной конференции, посвященной 10-летию объединения Германии. Кемерово, 2001. С. 178-182.
  3. Маркдорф-Сергеева Н.М. Отношение к военнопленным в Сталинске в послевоенные годы // Наука и образование: Материалы Всероссийской научной конференции. Белово, 2002. С. 117-121.
  4. Маркдорф Н.М. Положение немецких военнопленных в Сталинске (1945-1956 гг.) // Тоталитарный менталитет: проблемы изучения, пути преодоления: Материалы Международной научной конференции. Кемерово, 2003. С. 218-226.
  5. Маркдорф (Сергеева Н.М.), Бикметов Р.С. Иностранные военнопленные в Кузбассе. Проблемы изучения // КЛИО: журнал для ученых. №3 (22). СПб, 2003. С. 173-186.
  6. Sergeeva (Markdorf) Natalia. Problems of research and preservation of the foreign war prisoners burial memorial complexes (1943-1952) in the Southern Siberia (Kuzbass) // Abstracts and papers of V International congress of IASSA. (Alaska, USA, May, 2004). Anchored (USA): University Fairbanks, 2004. S. 67-68.
  7. Маркдорф Н.М. Захоронения иностранных военнопленных в Кузбассе в 1940-1950-е годы // Немцы в Сибири: история, язык, культура: Материалы Международной научной конференции. Красноярск, 2005. С. 67-75. 
  8. Маркдорф Н.М. В условиях военного плена // Человек в экстремальных условиях: Материалы XVIII Международной научной конференции. СПб, 2005. С. 6-9.
  9. Маркдорф Н.М. Возвращение из плена // Немцы Сибири: история и современность: Материалы V Международной научно-практической конференции. Омск, 2006. С. 55-58. 
  10. Маркдорф Н.М. О деятельности лагеря для военнопленных № 525 МВД СССР // Aus Sibirien – 2006: Научно-информационный сборник: Материалы III Международной научно-практической конференции «Стеллеровские чтения». Тюмень, 2006. С. 65-68. 
  11. Маркдорф Н.М. Проблема толерантности во взаимоотношениях немецких военнопленных с населением Западной Сибири в 1940-1950-е годы // Российское государство, общество и этнические немцы: основные этапы и характер взаимоотношений (XIV-XIX вв.): Материалы Международной XI научной конференции. М., 2007. С. 337-350.
  12. Маркдорф Н.М. Проблемы социально-психологической адаптации бывших немецких военнопленных в условиях послевоенного мира // Политическое насилие в исторической памяти Германии и России: Сборник научных статей. Кемерово, 2007. С. 359-368.
  13. Маркдорф Н.М. Репатриация иностранных военнопленных из лагерей МВД СССР Западной Сибири (1945-1950 гг.) // Актуальные проблемы истории Саяно-Алтая и сопредельных территорий: Материалы II Международной научно-практической конференции. Ч. 2. Абакан, 2007. С. 70-78.
  14. Маркдорф Н.М. Трудовое использование и содержание интернированных Германии и Польши в отдельном рабочем батальоне № 1104 на территории Западной Сибири // Aus Sibirien – 2008: Научно-информационный сборник. Тюмень, 2008. С. 112-116.
  15. Маркдорф Н.М. Немецкие военнопленные в Западной Сибири (1943-1950 гг.): проблемы трудового использования // Научное сообщество этнических немцев в Центральной Азии и России: современное состояние и перспективы: Материалы Международной научно-методической конференции. Караганда, 2008. С. 76-86.
  16. Маркдорф Н.М. Спецгоспиталь №1407: размещение, деятельность, медицинское обслуживание военнопленных и интернированных // Амурская область: история и современность: Материалы Всероссийской научно-практической конференции. Благовещенск, 2009. С. 23-30.
  17. Маркдорф Н.М. Эффективность трудового использования интернированных и мобилизованных немцев в лагерях для военнопленных НКВД-МВД СССР и ОРБ № 1104 в Западной Сибири (1945-1949 гг.) // Немцы России – прошлое, настоящее, перспективы становления: Материалы Международной научно-практической конференции. Томск, 2009. С. 108-111.
  18. Маркдорф Н.М. К вопросу о содержании и трудовом использовании власовцев и казаков-белоэмигрантов в лагерях для военнопленных МВД СССР в Кузбассе (1945-1955) // Казачество Сибири: от Ермака до наших дней (история, язык, культура): Материалы Международной научно-практической конференции. Тюмень, 2009. С. 107-113.
  19. Маркдорф Н.М. Об особенностях трудовой деятельности лагеря НКВД-МВД СССР № 93 для военнопленных в Тюмени (1943-1948) // Тобольск научный: Материалы шестой Всероссийской научно-практической конференции. Тобольск, 2009. С. 200-204.
  20. Маркдорф Н.М. Особенности региональной политики по сохранению и восстановлению иностранных воинских захоронений Второй мировой войны в Западной Сибири // Этнические немцы России: исторический феномен «народа в пути»: Материалы XII Международной научно-практической конференции. М., 2009. С. 286-294.
  21. Маркдорф Н.М. Участие сибиряков в Великой Отечественной войне // Казаки в Тюменском регионе: от Ермака до наших дней (краткий очерк): Коллективная монография. Тюмень, 2010. С. 86-96. (13 п.л., авторский вклад 0,4 п.л.).
  22. Маркдорф Н.М. К вопросу о пребывании иностранных военнопленных на территории Алтайского края (1943–1948) // Соприкосновение с историей: история и культура немцев Сибири: Материалы II межрегиональной и III Международной научно-практических конференций. Барнаул, 2010. С. 168-179.
  23. Маркдорф Н.М. О численности советских военнопленных в Германии и немецких военнопленных и интернированных в СССР: 1941-1955 гг. // Соприкосновение с историей: история и культура немцев Сибири: Материалы II межрегиональной и III Международной научно-практических конференций. Вып. 2. Барнаул, 2010. С. 179-189.
  24. Маркдорф Н.М. Репатриация японских военнопленных из лагерей для военнопленных НКДВ-МВД СССР Западной Сибири // Дальний Восток России и страны Азиатско-Тихоокеанского региона: Материалы Международной научно-практической конференции. Ч. 1. Благовещенск, 2010. С. 150-176.
  25. Маркдорф Н.М. Организация медицинского контроля над трудовым использованием иностранных военнопленных в Западной Сибири (1943-1950) // Вестник Кемеровского государственного университета: Журнал теоретических и прикладных исследований. 2010. № 1(41). С. 218-223. 
  26. Маркдорф Н.М. К вопросу об организации оперативно-агентурной работы в лагерях, спецгоспиталях НКВД-МВД СССР Западной Сибири (1943-1950) // Немцы Сибири: история и культура: Материалы VI Международной научно-практической конференции Омск, 2010. С. 84-90.
  27. Маркдорф Н.М. Лагерь № 464 МВД СССР для военнопленных: содержание и трудовое использование режимного и осужденного контингента // К 65-летию Великой Победы: взгляд из XXI века: Сборник научных трудов / Под общ. ред. Н.М. Маркдорф, А.П. Яркова. Новокузнецк, 2010. С. 113-126.
  28. Маркдорф Н.М. О казаках и казачьих формированиях вермахта // К 65-летию Великой Победы: взгляд из XXI века: Сборник научных трудов / Под общ. ред. Н.М. Маркдорф, А.П. Яркова. Новокузнецк, 2010. С. 92-108.
  29. Маркдорф Н.М. К вопросу об оперативной и следственной работе среди власовцев и казаков-эмигрантов в лагерях НКВД-МВД СССР в Западной Сибири (1944-1955) // Казачество Сибири от Ермака до наших дней: Материалы Всероссийской научно-практической конференции. Тюмень, 2010. С. 137-142.
  30. Маркдорф Н.М. О физическом состоянии и трудовом использовании казаков-эмигрантов и власовцев в лагерях НКВД-МВД СССР Западной Сибири (1945-1955 годы) // Сибирское казачество: история и современность: Сборник научных статей. Омск, 2011. С. 192-201. 
  31. Маркдорф Н.М. Проблемы сохранения иностранных воинских захоронений в Западной Сибири: исторический опыт, перспективы и значение для современности // Вузовская корпоративная организация и гражданское общество: Материалы Международной научно-практической конференции. Омск, 2011. С. 123-130.
  32. Маркдорф Н.М. О политико-просветительской деятельности газеты «Нахрихтен» для немецких военнопленных в западносибирских лагерях (1945-1949 гг.) // Гражданская идентичность и внутренний мир российских немцев в годы Великой Отечественной войны и в исторической памяти потомков: Материалы XIII Международной научной конференции. М., 2011. С. 193-206. 
  33. Маркдорф Н.М. О советских немцах, немцах-спецпоселенцах в западносибирских лагерях НКВД-МВД СССР для военнопленных: 1943-1950 гг. // Начальный период Великой Отечественной войны и депортация российских немцев: взгляды и оценки через 70 лет: Материалы III Международной научно-практической конференции. М., 2011. С. 769-775.
  34. Маркдорф Н.М. О культурно-просветительной работе среди военнопленных и интернированных в Западной Сибири (1945-1955) // Вопросы германской истории: Сборник научных трудов. Днепропетровск, 2011. С. 278-290.
  35. Маркдорф Н.М. К вопросу о правовом статусе иностранных военнопленных и интернированных в современной историографии // Aus Sibirien-2011: научно-информационный сборник. Тюмень, 2011. С. 132-136.
  36. Маркдорф Н.М. Репатриация в Западную Сибирь: «крест судьбы» или расплата за предательство? // Россия и Германия. Научный гумбольдтовский журнал. М., 2012. № 1(3). С. 5-9.

1 Букин С.С., Долголюк А.А. Формирование лагерей военнопленных и интернированных в Сибири // Гуманитарные науки в Сибири. 2000. № 2. С. 49–53.

2 Амелин А.Б. Международно-правовое регулирование военного плена: автореф. диссерт…канд. юрид. наук. М., 1954.

3 Дембицкий Н. П. Судьба пленных // Война и общество, 1941–1945. М., 2004.

4 Grew F. The Army medical services. Administration // History of the Second World War. Vol. 1. London, 1953; Flory D. Prisroners of  War. New-York, 1956.

5 Petershagen R. Gewissen in Aufruhr. Berlin: Verlag der Nation, 1969; Lаng М. Stalins Strafjustiz gegen deutsche Soldaten. Die Massenprozesse gegen deutsche Kriegsgefangene in den Jahren 1949 und 1950 in historischer Sicht.. Неrford, 1981; Lehmann A. Gefangenschaft und Heimkehr. Deutsche Kriegsgefangene in der Sowjetunion. Mnchen, 1986.

6 Zur Geschichte der deutschen Kriegsgefangenen des Zweiten Weltkrieges. Die deutschen Kriegsgefangenen in der Sowjetunion / Hrsg. v. Maschke E. 15 Bnde. Mnchen – Bielefeld, 1967–1974. 

7 Fiedler Wilfried (Hrsg.). Deportation Vertreibung „Ethnische Suberung“. Vlkerrechtlicher Stellenwert und wissenschaftliche Bewltigung in der Gefangenshaft (Forschungsergebnisse der Studiengruppe fr Politik und Vlkerrecht, Bd. 28). Meckenheim, 1999.

8 Епифанов А.Е. Ответственность за военные преступления, совершенные на территории СССР в период Великой Отечественной войны (историко-правовой аспект): автореф. диссерт…докт. юрид. наук. М., 2001.

9 Klier F. Verschleppt ans Ende der Welt. Schicksale deutscher Frauen in sowjetischen Arbeitslagern. Berlin–Frankfurt, 1996; Mitzka H. Zur Geschichte der Massendeportation von Ostdeutschen in die Sowjetunion im Jahre 1945. Einhausen, 1998; Schmidt I. Unfreiwillige Reise nach Sibirien: Jugenderinnerungen einer alten Frau. Berlin – Brandenburg, 2005; Hendel D. Die Deportationen deutscher Frauen und Mdchen in die Sowjetunion 1944–1945. Berlin, 2008.

10 Семиряга М.И. Коллаборационизм. Природа, типология, проявления в годы Второй мировой войны. М., 2000.

11 Крикунов П. Казаки. Между Гитлером и Сталиным (Крестовый поход против большевизма). М., 2005.; Ланнуа Ф. Казаки Паннвица.1942–1945. М., 2006; Науменко В.Г. Великое предательство. М., 2009.

12 Арзамаскин Ю.Н. Заложники второй мировой войны. Репатриация советских граждан в 1944–1953 гг. М., 2001.

13 Полян П.М. География принудительных миграций в СССР: автореф. диссерт…докт. географ. наук. М., 1998.

14 Полян П.М. Жертвы двух диктатур. Остарбайтеры и военнопленные в Третьем Рейхе и их репатриация. М., 1996.

15 Смыкалин А.С. Пенитенциарная система Советской России 1917 – начала 60-х гг.: Историко-юридическое исследование: автореф. диссерт…докт. юрид. наук. Екатеринбург, 1998.

16 Щелокаева Т.А. Правовой статус иностранных военнопленных в СССР (1939–1956 гг.): автореф. диссерт…канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2000.

17 Иларионова Т.С. Российские немцы в советско-западногерманских послевоенных отношениях: 1945–1961 гг. М., 2010.

18 Конасов В.Б., Петелин Б.В. Сопротивление и плен: документы и материалы по истории антифашистского движения сопротивления и военного плена в Германии и в СССР, 1933–1955 гг. Ч. 1. Вологда, 2000.

19 Бондаренко Е.Ю. «Школы коммунизма» для японских военнопленных // Россия и АТР. 1994. № 1; Eildermann W. Die Antifaschule. Erinnerungen an eine Frontschule der Roten Armee. Berlin, Dietz, 1985; Галицкий В.П. Проблемы антифашистского движения вчера, сегодня, завтра // Поиск исторической правды. Борьба антифашистских организаций против нацизма в период Второй мировой войны: история и современность. М., 2003.

20 Всеволодов В.А. Осуждение немецкими военнопленными преступлений вермахта // Трегедия войны - трагедия плена. Сборник материалов международной научно-практической конференции. М., 1999; Фризер К.-Х. Национальный Комитет «Свободная Германия»: «Война за колючей проволокой в лагерях военнопленных» // Вторая мировая война / Дискуссии, основные тенденции. Результаты исследований. М., 1996.

21 Karner S. Im Archipel GUPVI. Kriegsgefangenschaft und Internierung in der Sowjetunion, 1941–1956. Wien, Mnchen; Oldenburg, 1995.

22 Hilger А. Deutsche Kriegsgefangene in der Sowjetunion: 1941–1956. Kriegsgefangenenpolitik, Lageralltag und Erinnerung. Essen: Klartext–Verl., 2000; Fritzsche C. Das Ziel – berleben. Sechs Jahre hinter Stacheldraht. Zweibrcken (Germany), 2000; Sapp Franz. Gefangen in Stalingrad. 1943–1946. Bechtermnz Verlag. Augsburg, 2000; Simat H. Zwischen Taiga und Transsibirienbahn: Tatsachenbericht aus den Lagerregionen Jurga und Ansherka. Frankfurt, 1950.

23 Freyberger Harald, Frommer Jrg, Maercker Andreas, Steil Regina. Gesundheitliche Folgen politischer Haft in der DDR. Herausgegeben von der Konferenz der Landesbeauftrangten fr die Unterlagen des Staatssicherheitsdienstes der ehemaligen DDR. Dresden, 2003.

24 Грибовская Г.А. Организация медицинского обслуживания раненных и больных военнопленных в период Великой отечественной войны. 1941–1945 гг.: диссерт…канд. мед. наук. Л., 1990.

25 Сидоров С.Г. Труд военнопленных в СССР. 1939–1956 гг.: автореф. диссерт…докт. ист. наук. Волгоград, 2001.

26Букин С.С., Долголюк А.А. Военнопленные в Сибири: условия лагерного быта // Сибирь в XVI-XX веках: экономика, общественно-политическая жизнь и культура. Новосибирск, 1977; Их же. Продовольственная проблема в сибирских лагерях для военнопленных (1943–1949 гг.) // Социокультурное развитие Сибири XVII–XX вв. Новосибирск, 1998; Их же. Трудовое использование военнопленных в Сибири // Из прошлого Сибири: Межвузовский сборник научных трудов. Новосибирск, 1999; Их же. Медицинская помощь военнопленным в сибирских лагерях // Социальные проблемы сибирских городов в ретроспективе XX века. Новосибирск, 2001; Их же. Гибель в плену: к урокам Второй мировой войны // Немецкий этнос в Сибири. Альманах гуманитарных исследований. Вып.3. Новосибирск, 2002; Букин С.С. Военнопленные в Новосибирске. Исторический очерк и документальная коллекция. Новосибирск, 2005.

27 Бикметов Р.С. Использование спецконтингента в создании и наращивании экономического потенциала Кузбасса в конце 1920-х - второй половине 1950-х гг.: автореф. диссерт…докт. ист. наук. Барнаул, 2011.

28 Мотревич В.П. На братских могилах // Уральский федеральный округ: общественно-политический журнал. Екатеринбург, 2003. № 5.

29 Побережников И.В. Переход от традиционного к индустриальному обществу: теоретико-методологическая проблема модернизации. М., 2006.

30 Букин С.С., Долголюк А.А. Формирование лагерей военнопленных и интернированных в Сибири // Гуманитарные науки в Сибири. 2000. № 2. С. 49–53.







© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.