WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

                                               

Козина Татьяна Николаевна

христианскиЕ архетипЫ в РУССКОЙ МЕНТАЛЬНОСТИ

(на материале художественно-литературной

практикИ Рубежа 19902000-х годов)

Специальность 24.00.01 – Теория и история культуры

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

доктора культурологии

Саранск – 2012

Работа выполнена в отделе теории и истории культуры ГКУ РМ «Научно-исследовательский институт гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия»

Научный консультант:        доктор философских наук, профессор

  Юрчёнкова Нина Георгиевна

Официальные оппоненты:                Сиротина Ирина Львовна

               доктор философских наук, профессор,

       заведующий кафедрой дизайна и рекламы        ФГБОУ ВПО «Мордовский государственный университет имени Н. П. Огарева»                

Жиндеева Елена Александровна

доктор филологических наук, профессор кафедры литературы и методики обучения литературе ФГБОУ ВПО «Мордовский государственный педагогический  институт имени М. Е. Евсевьева»

       

       Пугачев Олег Сергеевич

       доктор философских наук, профессор

кафедры философии и истории  ФГБОУ ВПО «Пензенская государственная сельскохозяйственная академия»,  заместитель директора по научной работе ФГУК «Государственный Лермонтовский музей-заповедник «Тарханы»».

Ведущая организация        ФГБОУ ВПО «Нижегородский государственный педагогический университет имени Козьмы Минина»

Защита состоится 12 декабря 2012 года в 11.30 часов на заседании диссертационного совета Д 212.117.10 при ФГБОУ ВПО «Мордовский государственный университет имени Н. П. Огарева» по адресу: 430005, г. Саранск, ул. Полежаева 44, корпус 3, ауд. 432.

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке имени  М. М. Бахтина ФГБОУ ВПО «Мордовский государственный университет  имени Н. П. Огарева».

Автореферат разослан «___»__________ 2012 г.

Ученый секретарь диссертационного совета Кузнецова Юлия Викторовна      

общая характеристика работы

Актуальность исследования. Современное культурологическое знание переосмысливает проблемы, которые традиционно ставились и решались отдельными гуманитарными науками: искусствоведением, историей, литературоведением, психологией и т. д. Потребность в комплексном анализе явлений культуры, основанном не только на междисциплинарном подходе, но и на принципиально новом, синтезирующем знании, интегративные тенденции,  выраженные в культурологии, – делает актуальным обращение к ментальным основам отечественной культуры, сформировавшим облик современного  человека.

Внутренний мир русского народа, его идеалы и устремления в наиболее полной мере отражены в классической литературе, которая дает образцы национального характера в его различных проявлениях. В этой связи, определяя литературу как диахронное и синхронное развитие культуры в целом, французский филолог ХХ века А. Компаньон отмечает, что «литературная традиция представляет собой синхроническую систему литературных текстов, которая все время находится в движении, перестраиваясь по мере появления новых произведений»1.

В данной теоретической ситуации необходим синтез конкретного материала и абстрактно-теоретических разработок, принципов для осуществления культурологического анализа христианских архетипов в русской ментальности, отличающегося междисциплинарным характером. Так, сопряжение литературно-художественной практики на рубеже 1990–2000-х годов с общей теорией архетипа, позволит прояснить не только содержание современной культуры, но и глубже осмыслить актуальные проблемы искусства: мотивы, образы, реминисценции и т. п. 

Актуальность темы диссертационного исследования обусловлена не только обращением к русской прозе XX–XXI веков, но и методологическим обоснованием теории христианских архетипов, что способствует осмыслению новых реалий отечественной культуры. Отметим, что в научных работах 1990-х годов определяются главные векторы изучения русской словесности. Особый интерес вызывает исследование интертекстуальных связей классической литературы и Евангелия. Заметной тенденцией развития русской прозы конца ХХ – начала XXI веков становится возвращение канонических жанров рождественского и пасхального рассказов в контекст современной культуры. В основе этих жанровых форм литературы – архетипы «Рождество», «Преображение», «Пасха» и др., обращение к которым способно активизировать ментальную память человека и тем самым способствовать его движению к духовному идеалу. Христианские архетипы выступают в качестве необходимых условий развития культуры, закрепляющих память предшествующих поколений и образно выражающих логику развития культуры. Комплексное культурологическое осмысление христианских архетипов в русской ментальности на материале современной прозы осуществляется впервые.

Степень научной разработанности проблемы.  Термин «архетип» занял прочные позиции в современной науке (философия, культурология, социология, филология, психология и пр.). Появление теории архетипа было обусловлено выходом «Золотой ветви» Дж. Фрейзера – работы по исследованию мифа. В начале ХХ века К.-Г. Юнг создает теорию, согласно которой архетипы понимаются как «первичные образы», «повторяющиеся модели опыта», сохранившиеся в «коллективном бессознательном» человечества. Они нашли  отражение в мифах, религиозных верованиях, а также в литературных произведениях. В середине ХХ века теорией архетипа занимаются М. Бодкин, Р. Грейвз,  Дж. Кэмпбелл, Г. У. Найт, Ф. Уилрайт и др. Их поиск сводится к осмыслению повторяющихся мифологических моделей (mythical patterns) в литературе. На связь литературных произведений и архетипов указывает Ж. Женетт: «Мне кажется потому, что в литературе историческим, то есть длящимся и изменяющимся объектом может быть не произведение, а те трансцендентные произведениям элементы, образующие набор возможностей литературной игры …риторические коды, приемы повествования, поэтические структуры и т. д.»2.  Исследуя роль воображения в творчестве У. Блейка, в «Анатомии критики»  Н. Фрай развивает архетипический подход в сочетании с интерпретацией Библии. Ему принадлежит формулировка важнейшей задачи теории литературы ХХ века – необходимости создания координирующего принципа, который помог бы осознать литературные явления как части одного целого, подобно теории эволюции в биологии.

Для исследования проблемы христианского архетипа основополагающей стала статья С. С. Аверинцева, в которой автор выдвигает два фундаментальных положения: 1) матричные возможности архетипа, определяющие «архетипический характер внушения», дающие «власть над умами»; 2) многоуровневая структура архетипа, его развитие от простейшего к более сложному3. Позднее  к исследованию теории архетипа обращается И. П. Смирнов. Он высказывает мнение о том, что архетипы – это не психологическая, а логико-смысловая основа литературного творчества и намечает интертекстуальную линию развития архетипа4.

Последние десятилетия отмечены возросшим интересом литературоведов к проблеме архетипа. Объектом изучения Е. М. Мелетинского являются литературно-мифологические архетипы на уровне сюжета и героя – их происхождение и дальнейшая трансформация5.

Взаимоуподобление архетипа мифу обозначено в работах А. Ф. Косарева и А. М. Руткевича6. Мифологические концепции архетипа рассматриваются в трудах С. Б. Борисова, Л. В. Дербеневой, Е. В. Ивановой, М. Элиаде, К. П. Эстес и др.7 Авторы работ не всегда четко разграничивают понятия «миф» и «архетип», что является в теории архетипа одним из недостатков, сохранившихся до наших дней как наследие мифологической школы.

Монументальным обобщающим трудом по истории и теории архетипа стала монография «От сущности к имени» А. Ю. Большаковой. В опубликованной первой части будущего пятитомного научного труда исследователь утверждает познаваемость архетипа, доказывая свою точку зрения анализом классических произведений мировой литературы. Исследуя особую природу архетипа, Большакова четко определяет его свойства и отмечает его прямую связь с нравственным ядром произведения. По ее мнению, в современной науке архетип исследуется не только как мифологическая, но и как «собственно коммуникативная модель, имеющая пространственно-темпоральную специфику». Далее в своем исследовании Большакова констатирует, что архетип, являясь «ментальной художественной доминантой», составляет в литературном процессе подвижный центр. «Некоторые исследователи, – продолжает  теоретик литературы, – считают  возможным даже говорить о “стягивании” литературного процесса к архетипу» 8.

Все большее распространение в литературоведении получает исследование сокровенной библейской основы литературных образов, что является следствием «типологической устойчивости и высокой степени обобщения» архетипа9. Особый интерес в контексте нашего исследования представляют работы В. М. Головко, Т. Ю. Малковой, Л. И. Сазоновой, М. А. Робинсон, А. В. Чернова и др.10 Следует отметить крайне малое количество работ по данной проблеме на материале современной прозы. Среди них публикации Г. А. Мехралиевой,  В. Н. Романовой, Т. Л. Рыбальченко и  др. 11

Как показывает проделанный нами анализ, исследование библейских элементов в современной литературе ведется автономно, по традиции – в рамках одного произведения. Но не следует забывать, что они включены в более масштабную структуру: одна из главных особенностей архетипа – это невозможность изолированного существования в отдельном произведении. Изменить ракурс исследования и включить в архетипическую структуру на правах компонентов целые произведения и даже литературные направления удалось  первым смог И. А. Есаулову. Опираясь на исследования В. Н. Топорова и А. Н. Ужанкова12, Есаулов приходит к выводу, что на развитие русской литературы глубинное воздействие оказал пасхальный архетип, явившийся следствием принятия Русью православия. Исследованию влияния пасхального архетипа на русскую литературу он посвятил фундаментальный труд13, в котором  присоединился к утверждению медиевистов о том, что началом русской литературы послужило «Слово о Законе и Благодати». Но  Есаулов идет дальше, создавая собственную концепцию истории русской словесности. Рассматривая рождественский и пасхальный архетипы, он изучает их воздействие на художественное творчество, а также на некоторые философские теории. Подтверждение собственной концепции Есаулов находит в произведениях И. Э. Бабеля,  Н. В. Гоголя, М. Горького, Ф. М. Достоевского, Б. Л. Пастернака, А. П. Платонова, А. П. Чехова и др., чьи тексты он включает в свой анализ.

Таким образом, современное гуманитарное знание внесло заметный вклад  в изучение теории архетипа, многие положения которой определяют методологию исследований в различных областях науки. Так, в литературоведении теория архетипа претворяется в практику исследования отдельных произведений отечественной прозы и литературных направлений. Вместе с тем,  следует признать, что исследование влияния более глобальной структуры – христианских архетипов в современной русской прозе – не являлось предметом целостного научного осмысления.

Особо значимую для исследования теоретико-методологическую базу составили структурно-семиотический метод анализа культуры (Р. Барт, Ж. Делез, Ж. Деррида, К. Леви-Стросс, Ч. Пирс, У. Эко и др.), а также герменевтический подход к проблемам текста и интерпретации (М. М. Бахтин, В. С. Библер,  С. И. Великовский, Ю. М. Лотман и др.).

Научно-теоретической основой диссертации послужили труды классиков отечественной гуманитарной науки А. Н. Веселовского,  В. В. Кожинова,  Д. С. Лихачева, Г. Н. Поспелова, В. Я. Проппа, Б. В. Томашевского и др. Важную роль в формировании общей концепции работы сыграли теоретические  и прикладные труды отечественных исследователей С. С. Аверинцева,  А. Ю. Большаковой, Ю. Б. Борева, С. Г. Бочарова,  С. Н. Бройтмана, М. Л. Гаспарова, М. М. Голубкова, М. М. Дунаева, А. Л. Казина, В. А. Котельникова,  Н. Л. Лейдермана, А. М. Любомудрова, Е. М. Мелетинского, А. М. Панченко, Б. Н. Путилова, Н. Д. Тамарченко, А. Б. Тарасова, В. И. Тюпы, В. Е. Хализева, А. Я. Эсалнек и др. Важное значение в решении поставленных задач имели работы исследователей русской прозы: Е. Н. Душечкиной, В. В. Ерофеева, И. А. Есаулова, В. Н. Захарова, И. П. Золотусского, Т. А. Касаткиной, В. А. Кошелева, В. А. Недзвецкого, Э. Ф. Шафранской и  др.

Теоретико-методологическая база работы включает в себя концепты  и теории авторов, связанных с философией культуры (П. Рикер, З. Фрейд, М. Хайдеггер, Й. Хейзинга, К.-Г. Юнг и др.); культурной антропологией (Н. А. Бердяев, С. Н. Булгаков, Н. И. Воронина, Г. Д. Гачев, В. В. Зеньковский, М. М. Мамардашвили, П. С. Флоренский и др.); эстетикой (Ю. Б. Борев,  А. Ф. Еремеев, М. С. Каган, Н. И. Киященко, Н. А. Хренов и др.); литературоведением (М. К. Азадовский, Г. А. Гуковский, В. М. Жирмунский, А. В. Михайлов, А. А. Потебня,  Б. М. Эйхенбаум и др.).

Мы опирались на теоретические разработки дефиниций, представленные в современном гуманитарном знании в культурологической парадигме: ментальность (А. С. Ахиезер, А. Л. Баткин, В. П. Визгин, А. Я. Гуревич, И. Г. Дубов, В. К. Кантор, Е. М. Михина, И. Л. Сиротина, С. С. Хоружий, О. И. Шульман и др.), архетип (С. Б. Борисов, Л. В. Дербенева, Е. В. Иванова, М. Элиаде, К. П. Эстес, К.-Г. Юнг и др.), литературный архетип (В. М. Головко, И. А. Есаулов, Т. Ю. Малкова, Л. И. Сазонова, М. А. Робинсон, А. В. Чернов  и др.), интертекстуальность (Ю. Кристева), текст (Р. Барт, К. Леви-Стросс, Ф. де Соссюр, У. Эко и М. М. Бахтин, Ю. М. Лотман, Г. Г. Почепцов, Ю. С. Степанов и др.).

Объектом диссертационного исследования являются христианские архетипы, отражающие специфику национальной ментальности.

Предметом данного исследования выступает заключенная в русской ментальности система христианских архетипов, проявляющихся в художественной (литературной) практике  рубежа 1990–2000-х годов.

Цель исследования состоит в изучении христианских архетипов русской ментальности, которые нашли свое отражение в отечественной прозе 1990–2000-х годов.  В соответствии с целью были определены следующие задачи:

– концептуализировать русскую ментальность на основе построения модели христианских архетипов;

– верифицировать понятие «христианский архетип» для репрезентативного описания духовных основ русской ментальности;

– выявить и обосновать влияние христианских архетипов на русскую  словесность;

– обозначить методологические границы и возможности применения интертекстуального подхода для анализа функционирования христианских  архетипов;

– выявить многообразие мотивов и функций библейских коннотаций, определить основные этапы актуализации религиозных мотивов на примере русской прозы ХХ–XXI веков;

– исследовать развитие архетипов «Пасха» и «Рождество» в современной русской прозе.

Материалом исследования являются наиболее репрезентативные с точки зрения избранного аспекта исследования прозаические тексты отечественных авторов 1990–2000-х годов. Полнота и объективность представленной картины обеспечиваются привлечением большого количества имен писателей (более 70 авторов) и их произведений (около 100). В работе анализируется творчество В. П. Астафьева, В. И. Белова, Л. А. Жуховицкого, Ю. П. Казакова,  В. Г. Распутина, В. М. Шукшина, активно работавших в 1960–1980-е годы;  Б. П. Екимова, О. А. Николаевой,  Л. С. Петрушевской,  В. С. Токаревой, Т. Н. Толстой и др., вступивших в литературу позднее и продолжающих публиковать свои произведения в 1990–2000-е годы; Н. А. Горловой, Д. А. Ермакова, А. А. Иванова, Н. Л. Ключаревой, М. А. Кучерской,  И. Л. Мамаевой, З. Прилепина, Г. У. Садулаева и др., начавших свою деятельность в 1990–2000-е годы.

Теоретико-методологические основания исследования. Методология исследования обусловлена характером поставленных в диссертации задач и опирается на системный подход к изучению феноменов духовной культуры. Этот подход реализуется на основе использования совокупности прикладных методов типологизации, сравнения, структурирования и анализа, которыми оперируют различные гуманитарные отрасли знания: культурология, эстетика, культурная антропология, история, литературоведение. Значительную роль  при этом играет междисциплинарный интертекстуальный подход к анализу текста, который сложился на стыке философии, семиотики, антропологии и филологии.

Формированию теории христианских архепитов способствует системный подход, направленный на интеграцию исследовательского материала, накопленного различными областями знания, он позволяет: 1) выявить философско-культурологический характер закономерностей, непосредственно проявляющихся в развитии христианских архетипов в художественной (литературной) практике рубежа 1990–2000-х годов; 2) определить взаимосвязь различных форм духовного опыта в процессе трансформации христианских архетипов; 3) «расшифровать» смысл феноменов христианских архетипов в произведениях современных авторов. Допуская максимально широкий взгляд на изучаемые явления, системный подход требует использования трех направлений исследовательской методологии:

­– герменевтическая область исследования направлена на интерпретацию текстов художественной практики 1990–2000-х годов в контексте развития отечественной культуры;

­– семиотический анализ текстов выявляет специфические черты функционирования христианских архетипов в отечественной прозе и определяет пути их дальнейшей инверсии;

– в историко-культурном плане прослеживается развитие и соединение диахронных и синхронных изменений в русской ментальности.

Методологическое значение интертекстуального метода исследования заключается в сопоставлении типологически сходных явлений (произведений, жанров, направлений и т. д.) как вариаций на общие темы; выявлении архетипической основы анализируемых текстов; изучении трансформации религиозных архетипов в литературе.

Гипотеза исследования. «Архетип» и «ментальность» будучи взаимосвязанными парадигмальными концептами, продуцируют новый концепт «христианский архетип» русской ментальности, не имеющий традиции научного осмысления в современной культурологии. Автор предположил, что данная дефиниция является онтологически значимой в современной культуре и может быть верифицирована в контексте литературно-художественной практики 1990–2000-х годов. Модель русской ментальности включает в себя традиционные для ментальности русской культуры черты (духовность, православие, смирение, толерантность и т. д.) и находит выражение в литературе. Обоснованию духовной основы русской ментальности в литературно-художественном творчестве способствует интертекстуальный подход, который определяет важнейшие христианские архетипы, обладающие многоуровневой повествовательной структурой и отсылающие читателя к первообразам (Рождение, Преображение, Спасение, Воскресение и др.). Парадигмальные сдвиги в культуре ХХ века приводят к инверсии христианских архетипов («Рождество», «Пасха») в литературе, изменяя их сакральное содержание.

Научная новизна работы заключается в следующем:

– впервые в отечественной культурологии русская ментальность концептуализирована на основе построения модели христианских архетипов;

– осуществлена верификация концепта «христианский архетип» для репрезентативного описания духовных основ русской ментальности;

– обосновано влияние системы христианских архетипов на русскую словесность;

– исследование христианских  архетипов в прозаических произведениях конца ХХ – начала XXI века впервые осуществляется с позиций интертекстуального подхода;

– показано многообразие проявлений религиозных мотивов в архитектонике современных прозаических произведений, определены функции библейских коннотаций, сакральных образов в структуре произведений и процесс десакрализации евангельских мотивов в современной литературе;

– комплексно исследованы пасхальный и рождественский архетипы в современной русской прозе, определены основные тенденции их развития и жанровые модификации.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. В связи с тем, что понятия «ментальность» и «архетип» имеют широкое и неоднозначное толкование в гуманитаристике, автор моделирует их взаимную интеграцию в современной культуре. Доминантой модели христианских архетипов является ментальность как коллективно-личностное образование, состоящее из устойчивых духовных ценностей, навыков, автоматизмов, латентных привычек, долговременных стереотипов, которое отражает общую духовную настроенность, образ мышления, мировосприятие отдельного человека или социальной группы. В модели христианских архетипов значение имеют пространственно-временные характеристики ментальности, которые лежат в основе поведения, жизни, образуя онтологический уровень модели христианских архетипов. Русская ментальность в наиболее полной мере отражена в национальной литературе, которая, в свою очередь, формирует духовный облик и ментальность русского народа.

2. Ментальные установки русского народа способствовали укорененности в национальной истории и культуре, а также в индивидуальном опыте каждого человека христианских архетипов. Концепт «христианский архетип», предложенный автором для объяснения и понимания духовных основ современной культуры, выявляет основы русской ментальности (смирение, повиновение, бескорыстие, благожелательность, жертвенность, милосердие, сострадание, терпение, аскетизм и т. д.). Христианский архетип – ценностная константа культурных текстов, обеспечивающая их нравственные и эстетические  ценности и выражающая аксиологический уровень. Важнейшими архетипами являются «Рождество», «Крещение», «Сретение», «Преображение», «Пасха» (Воскресение).

3. Система христианских архетипов оказывает влияние на русскую словесность и является методологическим основанием для анализа текстов художественно-литературной практики 1990–2000-х годов. На гносеологическом уровне христианские архетипы для писателя является инструментом познания и преобразования художественного мира своей прозы в идеальный мир; для читателя – создаются определенные условия восприятия; «горизонт ожидания» христианских архетипов задается через заглавие, рамочные компоненты, вход  в текст, сквозные образы, мотивы, цитаты, аллюзии, реминисценции и т. п.

4. Термин «интертекстуальность» широко используется в современном гуманитарном знании и обозначает совокупность межтекстовых связей, бессознательных или осмысленных. Интертекстуальность является не только диалогом между текстами, но и методологическим подходом к анализу литературы  и культуры в целом. Для литературы рубежа XX–XXI веков характерно то, что евангельские мотивы звучат в произведениях прозаиков разных школ и направлений, принимая различные формы: являются заглавием произведения, повторяются в качестве устойчивых лексических единиц, являются звеном композиции, проявляют себя в качестве основных принципов организации системы образов. Основными способами интертекстуального взаимодействия христианских архетипов в современной прозе являются: использование устойчивых жанровых форм; переработка тем и сюжетов; архетипические образы; явная  и скрытая цитация; заглавия, отсылающие к священному тексту; аллюзии; реминисценции; подражание; заимствование; «обнажение» архитектонических связей рассматриваемого произведения с Евангелием. Анализ современной литературы, показывает, что произведения Д. Е. Галковского (постмодернизм) и Ю. П. Вяземского (массовая культура)  объединяет обращение к одному предтексту – Библии.

5. Социальные потрясения начала ХХ века оказали влияние на русскую культуру. На основании изменения сакральных образов и функций библейских коннотаций выделены этапы актуализации религиозных мотивов в отечественной прозе:

– в 1920–1930-е годы христианские архетипы русской литературы заменяются советской символикой (Р. Б. Гуль «Конь рыжий»); проблемы духовной жизни человека уходят из официальной прозы, но продолжают существовать  в «потаенной литературе» (Б. Л. Пастернак «Доктор Живаго»);

– в эпоху 40-х годов и послевоенное десятилетие одной из главных тем литературы становится физическое и духовное спасение человека;

– в 1960-е годы писатели-«деревенщики» (В. И. Белов, В. Г. Распутин,  В. М. Шукшин) обратились к вечным ценностям, начали включать в свои тексты библейские мотивы покаяния, беспредельной материнской любви, по-детски чистой души, верности, сострадания, прощения за грехи и обретения единства с Божьим миром;

– отображая духовную жизнь советских людей, произведения русской прозы 1960–1980-х годов выражают то, что свойственно архетипу «Преображение». В произведениях тех лет появились темы поиска человеком своего места в жизни, страданий человека, загубившего свою душу (В. П. Астафьев «Людочка», Ю. П. Казаков «Свечечка», В. Г. Распутин «Живи и помни»);

– в произведениях новой прозы в 1990-е годы главенствует тема – Апокалипсиса. Проза духовного направления возрождается, но приобретает иной характер. Всех писателей объединяет одно – интерес к судьбе простого человека. Но это не прежний «маленький человек» русской классической литературы,  а обычная, живущая ежедневными заботами личность. Предтекстом для большинства современных прозаических произведений становится Библия, в них переплетаются ее знаки, элементы, мотивы, выдвигая на первый план чувство любви и сострадания авторов к своим героям;

– современная русская проза представляет иной тип писателя. Его творчество не ограничено никакими стандартами. Прозаики интуитивно уловили духовные запросы современников, этим и объясняется обращение многих писателей к тексту Библии.

6. В произведениях современных авторов широко представлены архетипы «Рождество», «Преображение», «Пасха» («Воскресение»). Традиционное предпочтение праздника Воскресения Христова Рождеству в России привело к появлению в литературе жанра пасхального рассказа, исходными формами которого стали литургическая поэзия, притча и литургическая драма. Русские прозаики (И. А. Бунин,  Ф. М. Достоевский, М. Е. Салтыков-Щедрин) обратились к этому жанру во второй половине XIX века, испытав влияние историко-этнографической и публицистической литературы (Н. И. Костомарова, С. В. Максимова). Постепенно определилась содержательная составляющая пасхального жанра, время его действия (от Прощеного воскресенья до Дня Святого Духа). Отсюда и непременные атрибуты в повествовании: храм, колокольный звон, пасхальное целование, пасхальное яйцо и кулич. Его основные жанровые признаки обусловили принцип развития сюжета (пасхальное ожидание  и вера в чудо Воскресения), позволяющий раскрыть тему преображения жизни, уничтожения в себе «ветхого человека», очищения от грехов, прощения обидчика во имя спасения души, способности радоваться чужому счастью. Жанр рождественского рассказа появляется в европейских литературах как отклик на главный христианский праздник в Западной Европе, оттуда его мотивы были восприняты русской литературой. Истоки святочного жанра лежат в русском фольклоре, в несказочной прозе: быличках и бывальщинах. В рождественском рассказе – это время Рождества и устремленность сюжета к чудесному событию (неожиданная помощь, обновление жизни, любовь действенная, традиции рождественской благотворительности). Здесь присутствуют непременные атрибуты – ель, звезда, ясли, свечи, подарки, традиционные герои – семья, сиротка, вводится малая фольклорная форма – христославье. Святочный рассказ воспроизводит время Святок – дней веселья, ряжения, забав, отсюда установка на достоверность, стремление напугать, дать нравственный урок. Непременные атрибуты святочного рассказа – метель,  замерзшая река, овраг, кладбище, традиционные герои – инфернальные силы. В современной литературе святочный жанр востребован мало, наблюдается его тяготение к большим эпическим формам (Н. Ю. Климонтович «Против часовой», О. А. Николаева «Ничего страшного»).

Научно-практическая значимость диссертации заключается в следующем:

– материалы, содержание и результаты исследования могут служить методологическими ориентирами в разработке прикладной культурологии и интерпретации текста. Комплексный характер исследования и актуальность его темы позволяет применить выводы и материалы диссертации в общих и специальных курсах теории культуры, культурологии, литературоведения, интерпретации текста, а также в специальных курсах и семинарах, посвященных становлению философии текста и выработке новой методологии интерпретации;

– практическую значимость имеют описанные в работе стратегии интерпретации христианских архетипов, отражающих специфику национального самосознания; анализ функционирования христианских архетипов; моделирование взаимной интеграции понятия «ментальность» и «архетип в современной культуре.

Достоверность исследования обеспечивается использованием сочетания традиционных методов гуманитарного знания (культурологии, академического литературоведения) и современных исследовательских подходов, выбором круга авторов и наиболее репрезентативных прозаических текстов второй половины ХХ – начала XXI веков.

Апробация результатов исследования. Основные положения, содержание и выводы диссертации отражены более чем в 60 публикациях автора, в том числе в 2 монографиях, 7 учебных пособиях, 10 статьях и рецензиях, опубликованных в изданиях, входящих в перечень ВАК РФ. Материалы диссертационного исследования представлялись в докладах на: международных (СПб., 2002; М., 2004, 2005; Пенза, 2009, 2011), всероссийских (М., 2006; Пенза, 2007, 2008, 2009; Арзамас, 2003), региональных и межвузовских научно-практических конференциях (Пенза, 2006; М., 2010); Материалы диссертации использовались в лекционных курсах «История отечественной литературы» и «Литература  с основами литературоведения», предназначенных для студентов, ГОУ ВПО «Пензенский государственный педагогический университет имени В. Г. Белинского» (2008–2011).

Диссертация обсуждена в отделе теории и истории культуры НИИ Гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия 22 июня 2011 года.

Структура работы подчинена общей логике исследования и включает введение, четыре главы (двенадцать параграфов), заключение, библиографический список (371 наименование).

основное содержание работы

Во Введении диссертант обосновал актуальность, научную новизну, объект, предмет, методологию и хронологические рамки исследования, представил степень изученности проблемы, определил теоретическую и практическую значимость, сформулировал цель, задачи и положения, выносимые на защиту.

Первая глава «Христианский архетип как основа русской  ментальности» посвящена выявлению особенностей  русской ментальности  и рассмотрению отражения этой духовной основы в отечественной словесности.

В параграфе 1.1 «Русская ментальность: архетипический подход» автор дает анализ основных исследований последних десятилетий, посвященных проблеме ментальности14, позволивший ему сделать вывод, что культура народа формируется под влиянием национального мышления. В то же время мышление зачастую определяется культурными особенностями. Человек мыслит, исходя из понятий, сформированных в культуре нации. Именно поэтому соискатель приходит к выводу о том, что менталитет следует понимать шире, чем национальное мышление. Культурные составляющие, и в особенности язык, являются самостоятельными характеристиками менталитета. При изучении менталитета конкретной эпохи, конкретной социальной группы или класса часто употребляют термин «ментальность». Обзор основных подходов к рассмотрению категорий «менталитет» и «ментальность» указывает на диалектическую взаимосвязь указанных понятий. Как коллективно-личностное образование ментальность представляет собой устойчивые духовные ценности, навыки, автоматизмы, латентные привычки, долговременные стереотипы, которые рассматриваются в определенных пространственно-временных границах и являются основой поведения, образа жизни. Поэтому понятие «ментальность» отражает общую духовную настроенность, образ мышления, мировосприятие отдельного человека или социальной группы.

История России показывает, что на формирование русской ментальности оказывали влияние многие факторы, которые обусловили её своеобразие: язычество и христианство, славянское и инородное, западноевропейское и восточное, самодержавно-монархическое и советское, деспотическое и демократическое. Религиозность является одной из глубинных черт характера русского народа, поэтому религиозное мировоззрение оставалось внутренней потребностью многих людей даже в советский период. Религиозность как бессознательная вера в идеалы, идеи, духовное начало находится в глубине каждой русской души. Это позволяет автору утверждать, что православие оказало большое влияние на формирование ментальности русских. Православие воспитывало у людей смирение, повиновение, стремление к избавлению от отрицательных привычек в поведении. Под влиянием православия сформировались такие ментальные черты, как бескорыстие, благожелательность, жертвенность, милосердие, сострадание, терпение, аскетизм.

В параграфе 1.2 «Влияние христианских архетипов на русскую словесность» автор исследует развитие духовного вектора русской прозы. На рубеже веков в русской прозе можно зафиксировать отдельные христианские архетипы, которые отражают процессы общекультурной эволюции.

Социальные потрясения начала ХХ века сказались на состоянии русской культуры. В 1920–1930-е годы новая власть стремится утвердить единый взгляд на мир и на место человека в нем. Христианские архетипы русской литературы заменяются советской символикой, а проблемы духовной жизни человека уходят из официально признанной литературы, но продолжают существовать в произведениях «потаенной литературы». Рождественский и пасхальный жанры укрываются в нише детской литературы, получив при этом иную интерпретацию. На первый план в них выдвигается мотив социальной  несправедливости.

Все значительные по воздействию направления художественной мысли берут свое начало в военной эпохе и периоде первого послевоенного десятилетия. Необходимость единения всего народа для победы над врагом, патриотическая позиция Русской православной церкви заставили советское правительство изменить религиозную политику в первые дни Великой Отечественной войны. Обращение к военной теме дало возможность вновь возвратиться к душевному миру человека.

Усиление критического пафоса литературы особенно заметно в произведениях «деревенской» прозы, сутью которой стала трагедия крестьянства  и родной страны. Появившиеся в советской литературе 1960-х годов писатели, представляющие это направление, были определены как «деревенщики».  В своих произведениях они поднимали темы спасения человеком своей души, обретения единства с Божьим миром.

В произведениях русской прозы 1960–1980-х годов, отображающих духовную жизнь советских людей, вновь зазвучали темы поиска человеком своего места в жизни, страданий человека, загубившего свою душу. В деревенскую прозу возвращаются такие ценностные понятия, как «мир», «земля», «дом», «народ», «семья». Художественную значимость обретают реалии повседневного быта.

В произведениях новой прозы в 1990-е годы главенствует тема – Апокалипсиса. В 1986 году начинается публикация произведений писателей русского зарубежья. С этим же периодом связано начало массовых изданий произведений «потаенной» литературы. Проза духовного направления возрождается, но приобретает иной характер. Всех писателей объединяет одно – интерес к судьбе простого человека. Но это не прежний «маленький человек» русской классической литературы, а обычная, живущая ежедневными заботами личность. Предтекстом для большинства современных прозаических произведений становится Библия, в них переплетаются ее знаки, элементы, мотивы, выдвигая на первый план чувство любви и сострадания авторов к своим героям. Современная проза вновь начинает отображать сущностные процессы в жизни общества. 

Художественно-литературная практика представляет иной тип писателя. Его творчество не ограничено никакими стандартами. Прозаики интуитивно уловили духовные запросы современников, этим и объясняется обращение многих писателей к тексту Библии.

Во второй главе «Духовная основа русской  ментальности в литературно-художественном творчестве» диссертант рассматривает основные тенденции бытования библейских мотивов и образов в русской прозе.

В параграфе 2.1 «Интертекстуальный подход к анализу прозы» автор освещает вопрос изученности межтекстовых взаимосвязей в современном литературоведении. Диссертант отмечает, что любое художественное произведение становится актуальным только благодаря его взаимодействию с другими  в общем межтекстовом пространстве культуры. Во вновь создаваемом произведении соединяются знаки, восходящие к разным текстам, они дополняют и уточняют упоминания об уже сказанном. Изучение таких интертекстуальных аспектов произведения стало особенно актуальным на рубеже XX–XXI веков.  В этой связи анализируются позиции ведущих мировых (Р. Барта, Ю. Кристевой)15, а также отечественных (М. М. Бахтина, Ю. Б. Борева, А. Н. Веселовского,  Б. В. Томашевского)16 ученых.

Под понятием «интертекст» в современной культурологии автор определяет совокупность межтекстовых связей, поэтому «интертекстуальность» – это диалог между текстами. Исследование  интертекстуального аспекта дает возможность через соотнесенность одного текста с другим определить смысловую полноту и семантическую множественность «младшего» текста. Интертекстуальность может являться как фактом коллективного бессознательного («схождением»), так и сознательно используемым литературным приемом. Явление интертекстуальности позволяет говорить о воздействии христианских архетипов на развитие литературного процесса. Формы такого художественного взаимодействия могут быть различны: использование устойчивых жанровых форм, переработка тем и сюжетов, архетипические образы, явная и скрытая цитация, заглавия, отсылающие к тексту Библии, аллюзии, реминисценции, подражание, заимствование, «обнажение» архитектонических связей рассматриваемого произведения с Евангелием.

Анализируемые романы Ю. П. Вяземского и Д. Е. Галковского17,  при всей их несхожести, объединены введением  в текст «подставного» автора, фигура которого позволяет выражать позицию писателя опосредованно, в результате чего  неавторские речевые единицы приобретают собственную художественную функцию.

Исследование романа Д. Е. Галковского с точки зрения использования в нем христианских архетипов убеждает в том, что постмодернизм демонтирует человека, лишает его цельности. А личность – главное завоевание христианства. Отменяя иерархию, опираясь на плюрализм во всем, постмодернизм ведет человека в «бесконечный тупик». Галковский акцентирует внимание на точках духовной деградации Одинокова. От духовной пустоты его герой переходит к озлобленности.

Созданный Ю. П. Вяземским романный цикл основан на пасхальном архетипе. Развертывая свой текст, автор заставляет каждого читателя рефлексировать и рецептивно дополнять его, проводя параллель с собственной жизнью. Идейным центром первой книги становится сцена из евангельской притчи – проклятие бесплодной смоковницы. Иисус Христос обращается со словами Истины ко всем жителям Иерусалима. Речевые высказывания апостолов в ключевых сценах романа «Сладкие весенние баккуроты. Великий понедельник» становятся своеобразным художественным комментарием евангельских событий. Три отрывка из Евангелия, введенные в роман «Детство Понтия Пилата. Трудный вторник» Ю. П. Вяземского, являются повторами в плане архитектоники. Играя конструктивную роль, они несут важную смысловую нагрузку: выделяют ведущие темы повествования, развертывают ключевые оппозиции текста и актуализируют его интертекстуальные связи с Евангелием. В результате бытовой план дополняет метафизический и подчиняется ему, помогая раскрытию идеи произведения.

В параграфе 2.2 «Библейские мотивы в прозе 19601980-х годов» автором представлена история изучения теории мотива в работах отечественных ученых18. В сознании людей, исповедующих православие, библейские мотивы, обладающие некоторой самостоятельностью, на протяжении многих веков хранились как определенный культурный код. Художественная практика каждой исторической эпохи находит в Библии необходимое на данном этапе развития общества идейно-содержательное наполнение культурных текстов. В дореволюционной прозе библейские мотивы пронизывали художественную ткань многих произведений. После революционных событий 1917 года перед авторами прозы ставится иная задача: утрата прежних культурных паттернов  и полный переход на новые.

Возрождение библейских мотивов в русской литературе конца 1960-х годов объясняется созревшей потребностью общества в решении нравственных проблем. В художественном творчестве 1960–1980-х годов появляются произведения, в которых авторы, передавая социокультурный опыт русского народа, включают в тексты идейные и социальные установки православия.

Мотив божественной красоты мира звучит в повести «Прощание с Матерой» В. Г. Распутина. Прозаик утверждает, что только библейское выражение «и всякой твари по паре» способно охарактеризовать то идеальное состояние, в котором пребывала Матера. Реминисценция – характеристика идеальной микромодели будущего мира. В. Г. Распутин использует библейское выражение для создания особого трагического пафоса произведения. Евангельские мотивы смирения, милосердия и прощения становятся основной темой рассказа В. Г.  Распутина «Василий и Василиса». А в повести В. И. Белова «Привычное дело» – это главные черты характера героя. Его образ является воплощением мистического пласта народного сознания, того, что К.-Г. Юнг определил как «коллективное бессознательное» – системы интуитивно принятых верований  и идеалов, определявших нравственные законы народной жизни в течение многих столетий. Мотив устремленности души человека к Богу звучит в рассказе «Свечечка» Ю. П. Казакова. В атеистическую эпоху автор говорит о божественной сути души человека, поднимаясь в экзистенциальные сферы бытия. Мотив креста в рассказе «Людочка» В. П. Астафьева воспринимается как символ угасшей русской деревни, а в повести «Живи и помни» В. Г. Распутина – предвещает трагическую развязку судьбы героини. Евангельский мотив материнской любви, проходя через рассказы В. М. Шукшина («Письмо», «Материнское сердце», «В профиль и анфас», «На кладбище»), несет в себе абсолютную (божественную) нравственную меру. Мотивы жизни и смерти (В. И. Белов «Привычное дело», В. М. Шукшин «Осенью», «Жил человек…») помогают героям обрести понимание ценности жизни.

Появление библейских мотивов в художественной практике 1960–1980-х годов свидетельствует о восстановлении прежней культурной парадигмы, дает возможность для более глубоких культурологических исследований.

В параграфе 2.3 «Функции библейских коннотаций в заглавиях прозаических произведений 19902000-х годов» диссертант рассматривает те дополнительные значения, которые получает художественный текст, включенный в интертекстуальное пространство. В итоге, как показал анализ семантики заглавий, возникает  возможность увидеть созданную прозаиком онтологическую модель мира. Произведения, использующие библейские мотивы условно можно разделить на три группы. К первой отнесены те, в которых заглавие выражает авторское видение изображаемых событий, а также обеспечивает реализацию целостности замысла прозаика (Н. А. Горлова «Окалелипсы», В. А. Шаров «Будьте как дети»)19. Ко второй группе заглавий современной прозы отнесены оценочные, которые обнажают проблему художественного текста. В них доминирует рецептивная интенция названия (Ю. В. Бондарев «Искушение», А. А. Иванов «Общага-на-Крови», С. Ю. Минаев «Дyxless», З. Прилепин «Грех»)20.  К третьей группе заглавий современных произведений относятся те, которые совмещают в себе функции библейских коннотаций первой и второй групп (Г. У. Садулаев «Бич Божий»)21, обеспечивая реализацию целостности авторского замысла. Пронизывая весь художественный текст, библейские коннотации создают в современной прозе эффект подтекста, обогащая смысловую сферу.

В параграфе 2.4 «Сакральные образы в структуре современных произведений» автор показывает, что сакральные образы помогают авторам обозначить путь к гармонизации жизни.

Наиболее употребляемы в современной прозе сакральные образы – «Бога Живаго» (М. А. Кучерская «Бог дождя», В. А. Чугунов «Мечтатели»), Богородица (Э. С. Кочергин «Крещенные крестами»), крест (Н. Ф. Иванов «Золотисто-золотой», В. О. Пелевин «Т»), монах (Д. А. Ермаков «На берегу», Л. С. Петрушевская «Завещание старого монаха»), священник (Н. Л. Ключарева «Россия: общий вагон», В. А. Чугунов «Мечтатель»), душа (Е. В. Минькина «Утро бабочки», В. В. Набоков «Рождество», Л. С. Петрушевская «Черная бабочка»). Обращаясь к архетипической памяти своих респондентов, прозаики обозначают момент духовного опыта героев, делая попытку соизмерить современность  с вечностью. Сакральные образы предстают в современной прозе как «идеальная модель высшего порядка»22, которую вновь и вновь повторяют. Даже претерпевая десакрализацию («Утро бабочки» Е. В. Минькиной, «Женский роман»  А. Снежиной), они продолжают оставаться священными, удерживая в себе «концепцию периодического сотворения»23.

В третьей главе «Эволюция пасхального архетипа» диссертант рассматривает особенности ментальных установок, выраженных в жанре пасхального рассказа.

В параграфе 3.1 «Становление жанра пасхального рассказа» автор устанавливает, что архетипы «Спасение», «Воскресение в жизнь вечную» сформированы в сознании русских людей под влиянием Евангелия. Глубинная укоренённость предпочтения Воскресения Христова перед Рождеством в России привела к появлению в литературе жанра пасхального рассказа. Его вид определился не сразу. Исходными формами стали литургическая поэзия, притча и литургическая драма. Значимость Пасхи в сознании русских людей как праздника праздников в числе первых осознал А. С. Хомяков. Переводя на русский язык «Рождественскую песнь в прозе» Ч. Диккенса, русский философ и публицист перерабатывает её в «Светлое Христово Воскресенье». Удовлетворяя потребности читателей в новом жанре, автор перенёс действие в Россию, дал героям русские имена, рассказал о пасхальных обычаях. Первое произведение, где обстоятельно сформулирована особая значимость Пасхи для русского человека, – «Выбранные места из переписки с друзьями» Н. В.  Гоголя.

Жанр пасхального рассказа формировался в основном под влиянием историко-этнографических и публицистических книг русских исследователей24. Они определяли его содержательную составляющую, способствовали определению времени действия пасхального рассказа. Его рамки фиксируются достаточно широко: от Прощеного воскресенья до Дня Святого Духа. Этот период включает в себя Преображение, Чистый понедельник, Великий пост, Страстную неделю, Пасху, Светлую Седмицу, Вознесение Господне, День Святой Троицы.

Со второй половины XIX века наиболее известные русские прозаики обратились к написанию пасхальных рассказов (И. А. Бунин, Н. С. Лесков, М. Е. Салтыков-Щедрин, К. М. Станюкович, А. П. Чехов). В этот период сложились их жанровые каноны: соотнесённость действия рассказа со временем подготовки  и празднования Пасхи, сосредоточенность на проблеме духовного преображения человека, способности его к самоотречению, преодолению нравственных испытаний, наличие учительского пафоса. Идейное содержание пасхального рассказа связано с темой преображения жизни, уничтожения в себе «ветхого человека», очищения от грехов, прощения обидчика во имя спасения души, способности радоваться чужому. Основной принцип развития сюжета – пасхальное ожидание и вера в чудо Воскресения. В пасхальном рассказе появляются непременные атрибуты: храм, колокольный звон, пасхальное целование, пасхальное яйцо и кулич. Стремясь объективно отобразить действительность, писатели (иногда неосознанно) проецируют жизнь вымышленных героев на идеальную жизнь Нового Завета.

Возникнув в древнерусской словесности, пасхальный архетип пронизывает классическую литературу XIX века, затухая под воздействием социальных катаклизмов в ХХ веке. Развитие жанра пасхального рассказа приостанавливается в советский период, и только  представители литературы русского зарубежья продолжают оттачивать эту форму. В последние годы заметно возрождение этого жанра.

В параграфе 3.2 «Пасхальный жанр в современном литературном контексте: от малых форм к большим» на основе анализа литературно-художественных журналов («Новый мир», «Нева», «Наш современник», «Октябрь»), выходивших в конце ХХ – начале XXI века, диссертант считает, что  жанр пасхального рассказа практически не востребован. Это объясняется не только длительным запретом, но и строгостью жанровых канонов. Дальнейшее развитие пасхального жанра связано с появлением крупной формы.

Роман «Чудо» Ю. Н. Арабова органично объединяет универсалии рождественского и пасхального архетипов, обнаруживая неоспоримое главенство второго. В произведении проявляется «историческая инверсия». Её функция в данном тексте в том, что авторское «мифологическое и художественное мышление локализует в прошлом такие категории, как цель, идеал, справедливость, совершенство, гармоническое состояние человека и общества и т. п.»25. В недавнем прошлом прозаик пытается отыскать истоки трагедии российского общества конца 1990-х годов. Эта цель, став доминирующей, полностью овладевает вниманием читателя. Знаменательна роль такого сегмента внешней композиции, как заглавие. Авторское имя текста выделяет парадигматически значимое событие, с которым связаны все сюжетные линии романа. Создаваемая писателем онтологическая картина мира получается объемной и неодномерной благодаря пасхальному времени действия. Вписывая текст в каноны пасхального жанра, Ю. Н. Арабов придаёт роману философское звучание.

В параграфе 3.3 «Пасхальный архетип в прозе 19902000-х годов» автор исследует корпус художественных текстов, в которых обнаруживается флуктуация пасхального архетипа. В одних произведениях («Фетисыч»  Б. П. Екимова, «Можно и нельзя» В. С. Токаревой, «Соня» Т. Н. Толстой) 26 исследуемая универсалия присутствует имплицитно, в других («Ленкина свадьба» И. Л. Мамаевой)27 – управляет сюжетом или жизнью героев («Поп» А. Ю. Сегеня)28. Там, где обнаруживается внезапное, не обусловленное внешними, материалистическими причинами духовное прозрение человека, рефлексирует пасхальный архетип.

В четвертой главе «Модификации рождественского архетипа»  автор рассматривает вопрос о становлении жанра рождественского рассказа, выявляются его канонические признаки и отличие от святочного рассказа, а также  исследуется вопрос о модификации рождественского архетипа в русской  культуре.

В параграфе 4.1 «Развитие жанра рождественского рассказа» диссертант утверждает, что жанры рождественского и святочного рассказов не получили должного теоретического обоснования, неразграничение этих жанровых форм ведет к неверной трактовке произведения. В ходе исследования выявлены различия  в жанрах рождественского и святочного рассказов.

Интерпретируя рождественские произведения, автор исходит из природы праздника, давшего название жанру. Без чуда не может состояться ни одно произведение, относящееся к рождественскому жанру. Поэтому основной принцип развития сюжета – устремленность к чудесному событию (неожиданная помощь, обновление жизни, любовь действенная, традиции рождественской благотворительности). Здесь присутствуют непременные атрибуты этого праздника – ель, звезда, ясли, свечи, подарки, традиционные герои – семья, сиротка, вводится малая фольклорная форма христославья.

Жанр рождественского рассказа появляется в европейских литературах как отклик на главный христианский праздник в Западной Европе. Его мотивы были восприняты русской литературой. Однако заимствование осуществлялось не механически, а на основе творческой переработки, определявшейся самобытными культурными традициями русского народа, его эстетическими представлениями. Истоки святочного жанра – в русском фольклоре, в несказочной прозе: быличке и бывальщине. Интерес к ним был ограничен Святками.  Названные жанры имеют установку на достоверность, их прикладное назначение – передавать исторические, политические, религиозные, бытовые и другие новости, развеселить или напугать, дать нравственный урок. Непременные  атрибуты святочного рассказа – метель,  замерзшая река, овраг, кладбище, традиционные герои – инфернальные силы. Поскольку время действия этого рассказа рождественский сочельник, то в сюжете присутствует колядка, гадание,  ряжение.

В первой половине XIX века в России становятся известны произведения европейской литературы, посвященные теме Рождества Э. Т. А. Гофмана,  Х. К. Андерсена и Ч. Диккенса. Уже в середине XIX века появляются русские произведения рождественской тематики. Этот жанр обладал устойчивыми структурными свойствами, определенным сюжетом, и его публикация, как правило, приурочивалась к праздничным дням. К теме Рождества обращаются многие писатели конца XIX – начала ХХ века (Л. Н. Андреев, Ф. М. Достоевский, А. И. Куприн, Н. Д. Телешов, А. П. Чехов), которые размышляли о милосердии, любви, сострадании, доброте, надежде.

В параграфе 4.2 «Рождественский архетип в современной прозе» автор исследует процессы трансформации рождественской темы на примере жанра рождественского рассказа. Возрождение годового православного круга, восстановление прежней обрядности способствовали появлению новых произведений рождественской тематики. Среди культурных текстов встречаются традиционные, в которых национально-религиозная самобытность выходит на первое место в системе ценностных приоритетов (В. Н. Крупин «Зимние ступени»,  Д. В. Щелоков «Перед Рождеством»)29. Время действия в них точно вписывается в жанровые рамки. Мотив любви к ближнему становится частью мира, созданного писателями.

Но в большей части современных произведений рождественской тематики констатируются различные модификации. Фиксируя процесс социальной аномии, авторы (М. А. Бонч-Осмоловская «Рождественский романс», В. Ф. Семенов «Рондо на день Рождества Христова», Л. Е. Улицкая «Приставная лестница»)30 показывают, что в условиях современного социокультурного кризиса он ведет к варваризации общества. Другие прозаики (Б. П. Екимов «Праздник»)31 через модификацию рождественского жанра исследуют деперсонализацию бытия, являющуюся результатом пренебрежения уникальностью и неповторимостью человеческой индивидуальности. Проявлением еще одной модификации классического жанра становится изменение способа восприятия пространства  и времени. С целью создания более точного отражения реалий эпохи писатели (В. С. Токарева «Рождественский рассказ», Л. Е. Улицкая «Капустное чудо»)32 переносят события в иную временную плоскость. Моделируя культурную картину мира, изменяющую способы восприятия времени и пространства, прозаики (М. А. Бонч-Осмоловская «Рождественский романс»,  Л. Е. Улицкая «Путь осла»)33 переводят скрытые смыслы на вербальный уровень, обнажая мотив распространения Евангелия по всей земле. Феномен смыкания рождественской и пасхальной парадигмы (Д. М. Володихин «Доброволец», Р. У. Хуснутдинова «Рождество в зоне», Д. В. Шаманский «Рождество»)34 становится проявлением способности христианских архетипов быть духовно организующей основой деятельности героев. Подобная модификация жанрового канона окончательно отделяет рождественскую форму от святочной.

В параграфе 4.3 «Святочные произведения в литературе последних лет» диссертант анализирует роман «Против часовой» Н. Ю. Климонтович и повесть «Ничего страшного» О. А. Николаевой35. Благодаря их изучению установлено, что новаторство современных прозаиков проявляется в обращении к созданию крупных жанровых форм исследуемого вида, хотя сам святочный жанр востребован мало.

В Заключении подводятся итоги исследования, формулируются выводы, намечаются перспективы дальнейшего изучения поставленной проблемы. Автор подчеркивает, что православные традиции всегда были в генетической памяти русского народа. Даже почти восьмидесятилетняя эпоха атеизма не смогла уничтожить укорененность тех или иных форм в традиционной жизни людей. Эти традиции получили наиболее полное воплощение в искусстве слова. В 1990-е годы появляются первые работы литературоведов, исследующих христианский характер русской литературы. Потребность в подобном рассмотрении назрела в последней четверти ХХ века. М. М. Бахтин подчеркивал, что  «в отрыве от глубокого анализа культуры», при котором игнорируются её «могучие глубинные течения», – при подобном подходе «невозможно проникновение в глубину больших произведений»36. Таким «глубинным течением» для русской словесности, на наш взгляд, стали христианские архетипы. Сформированные под влиянием православия, впервые проявленные в древнерусской словесности, они  пронизывают русскую литературу вплоть до начала ХХ века.

Понятие «христианский архетип» как инструмент исследования позволил увидеть многие существенные стороны современных произведений: преемственность в жизни человеческого рода, неразрывную связь времени, сохранение памяти о прошлом. Он создает в культурной среде потребность в обращении  к Евангелию как некоему нравственному эталону. Под влиянием Евангелия в русской литературе появляются жанры рождественского и пасхального рассказов. Как показано в данном исследовании, в период 1990-х годов эти «забытые» жанры возвращаются в нашу жизнь, при этом происходит переход к использованию крупных эпических форм повести и романа. Насыщая эпические произведения философским содержанием, христианские архетипы пронизывают все уровни их структуры: заглавия, эпиграфы, цитаты, аллюзии, реминисценции, пересказ чужого текста. Кроме того, современные прозаики заимствуют из предтекста сакральные образы.

В исследовании рассматривались все аспекты композиции современных текстов, через которые проступают библейские мотивы. Пронизывая архитектонику эпического произведения, они обеспечивают выделение важнейших смыслов текста, тем самым активизируя внимание читателей на его содержательно-концептуальной информации. Благодаря этому ликвидируется однобокость в изображении жизни русских людей ХХ–XXI веков, картина мира расширяется и обогащается. Произведений, основанных на христианских архетипах, с каждым годом издается все больше, сейчас они представляют собой основательный массив текстов.

Основные положения и выводы диссертации отражены в следующих публикациях автора37:

Монографии

1. Козина Т. Н. Пасхальность  в современной русской прозе: монография. – Пенза: Пензенский государственный педагогический университет имени В. Г. Белинского, 2009. – 148 с. (8,6 п. л.).

2. Козина Т. Н. Рождественский и святочный жанры в литературе конца ХХ – начала XXI веков: монография. – Пенза: Пензенский государственный педагогический университет имени В. Г. Белинского, 2011. – 103 с. (6 п. л.).

3. Козина Т. Н. Рождество и Святки: Возвращение в современную прозу. – Saarbrcken: LAP LAMBERT Academic Publishing GmbH & Co. KG, 2012. – 101 с. (6 п. л.).

Учебные пособия

4. Козина Т. Н. Методическое пособие по литературе ХХ века. – Пенза: ПГПИ имени В. Г. Белинского, 1993. – 34 с. (2,2 п. л.).

5. Козина Т. Н. Новые темы в школьной программе. – Пенза: ПГПИ имени В. Г. Белинского, 1993. – 51 с. (3,2 п. л.).

6. Рассказы и истории для детей по формированию общечеловеческих ценностей: методическое пособие / сост. Т. Н. Козина, Н. Л. Ильина. – Пенза: ПГПУ имени В. Г. Белинского, 1998. – 38 с. (2,4 п. л.) (в соавторстве).

7. Литературное краеведение: практикум / Т. Н. Козина, Г. В. Пранцова  [и др.] / под ред. Г. В. Пранцовой. – Саранск: МГПИ, 2000. – 54 с. (3,1 п. л.) (в соавторстве).

8. Козина Т. Н. Современная русская проза: Программа элективного курса для 9 класса // Учебные программы курсов по выбору для организации предпрофильной подготовки учащихся основной школы / авт.-сост. И. И. Московкина. – Пенза, 2004. – С. 29–34 (0,38 п. л.).

9. Козина Т. Н. Русские писатели о мордовском народе: программа элективного курса для 10 класса // Программы элективных курсов для организации профильной подготовки учащихся средней школы. Образовательная область «Филология»: учебно-методическое пособие. Ч. 1. – Пенза: Изд-во Пензенского ИПК и ПРО, 2005. – С. 88–94 (0,44 п. л.).

10. Козина Т. Н. Евангельские мотивы в современном литературном контексте. – Пенза: Пензенский государственный педагогический университет имени  В. Г. Белинского, 2009. – 156 с. (9 п. л.).

Статьи, опубликованные в периодических изданиях,

входящих в Перечень  ВАК Министерства образования и науки РФ

11. Козина Т. Н. Раздумья об истинных ценностях (повесть Л. Жуховицкого «Девочка на две недели» в IX классе) // Русская словесность. – 2006. – № 5. – С. 43–45 (0,2 п. л.).

12. Козина Т. Н. Библейские коннотации в заглавиях современных прозаических произведений как выражение авторской позиции // Вестник МГОУ. Серия «Русская филология». – 2010. – № 1. – М.: Изд-во МГОУ. – С. 136–140 (0,38 п. л.).

13. Козина Т. Н. Пасхальная идея в романе Ю. Н. Арабова «Чудо» // Известия Самарского научного центра Российской академии наук. – Т. 12. – № 5. –  2010. –  С. 200–204 (0,38 п. л.).

14. Козина Т. Н. Знакомство с евангельскими мотивами при изучении рассказа  Т. Н. Толстой «Соня» // Русская словесность. – 2010. – № 1. – С. 37–39 (0,2 п. л.).

15. Козина Т. Н. Евангельские мотивы в новейшей русской прозе: проблема интертекстуальности // Вестник Пятигорского государственного лингвистического университета. – 2010. – № 2. – С. 216–219 (0,26 п. л.).

16. Козина Т. Н. Пасхальный рассказ в русской словесности // Вестник Нижегородского университета имени Н. И. Лобачевского. – 2010. – № 6. – С. 376–380 (0,38 п. л.).

17. Козина Т. Н. Библейские мотивы в русской прозе 1960–1980-х годов // Известия Пензенского государственного педагогического университета имени В. Г. Белинского: гуманитарные науки. – 2011. – № 23. – С. 169–174 (0,44 п. л.).

18. Козина Т. Н. Возвращение жанра: пасхальный рассказ в современной прозе // Известия Самарского научного центра Российской академии наук. –  Т. 13. –  № 2. – 2011. – С. 159–162 (0,26 п. л.).

19. Козина Т. Н. Святочная повесть О. А. Николаевой «Ничего страшного» // Вестник Ленинградского государственного университета имени А. С. Пушкина: научный журнал. – № 1. – Т. 1. Филология. – СПб., 2011. – С. 59–66 (0,5 п. л.).

20. Козина Т. Н., Юрчёнкова Н. Г. Пасхальность в современной русской прозе  о деревне // Известия Самарского научного центра Российской академии наук. –  Т. 13. – № 2 (4). – 2011. – С. 944–948 (0,38 п. л.) (в соавторстве).

Статьи, опубликованные в других научных изданиях

21. Козина Т. Н. Проблема добра и милосердия в прозе 80–90-х годов ХХ века // Актуальные проблемы образования: наука на рубеже веков: ученые записки Ульяновского государственного университета: сер. Образование / под общ. ред. Л. И. Петриевой. – Ульяновск: УлГУ, 2000. – Вып. 4 (2) – С. 86–88 (0,2 п. л.).

22. Спецкурс «Литературное краеведение» в содержании вузовского образования // Актуальные проблемы образования: наука и просвещение: ученые записки Ульяновского государственного университета: сер. Образование /  Т. Н. Козина, Г. В. Пранцова [и др.] / под общ. ред. Л. И. Петриевой. – Ульяновск: УлГУ, 2001. – Вып. 1 (5). – С. 100–104 (0,38 п. л.) (в соавторстве).

23. Козина Т. Н. Тема любви в рассказе И. А. Бунина «Чистый понедельник» // Актуальные проблемы образования: наука и просвещение: ученые записки Ульяновского государственного университета: сер. Образование / под общ. ред. Л. И. Петриевой. – Ульяновск: УлГУ, 2001. – Вып. 1 (5). – С. 112–114 (0,2 п. л.).

24. Козина Т. Н. Пензенские страницы в романе «Конь рыжий» П. Б. Гуля // Проблемы литературного образования: межвуз. сб. науч. тр. / под общ. ред. Г. В. Пранцовой. – Пенза: Пензенский государственный педагогический университет имени В. Г. Белинского, 2003. – Вып. 3 – С. 59–62  (0,26 п. л.).

25. Козина Т. Н. Мотив духовного «странничества» в рассказе И. А. Бунина «Чистый понедельник» // Славянская культура: истоки, традиции, взаимодействие: материалы Международной научной конференции «Кирилло-Мефодиевские чтения»: 11–15 мая 2004. – М., 2004. – С. 48–52 (0,38 с).

26. Козина Т. Н., Козина А. А. Знакомство с миром классики (на примере жизни и творчества М. Ю. Лермонтова) // Современное образование: научные подходы, опыт, проблемы, перспективы: материалы II Всероссийской научно-практической конференции «Артемовские чтения». – Пенза: ПГПУ имени В. Г. Белинского, 2005. – С. 344–347 (0,26 п. л.) (в соавторстве).

27. Козина Т. Н. Элективные курсы по литературе для учащихся гуманитарного профиля // Новые подходы в гуманитарных исследованиях: право, философия, история, лингвистика: межвуз. сб. науч. тр.– Саранск: РНИИЦ, 2006. – Вып. VI. – С. 264–269 (0,44 п. л.).

28. Козина Т. Н. Изображение жизни народов Поволжья в русской литературе // Современное образование: научные подходы, опыт, проблемы, перспективы. – Пенза: ПГПУ имени В. Г. Белинского, 2007. – С. 315–317 (0,2 п. л.).

29. Козина Т. Н. 1917 год в произведениях русских писателей // Революция и общество: материалы Всероссийской научно-практической конференции, посвященной 90-летию революции 1917 года в России / под ред. В. А. Власова. – Пенза: ПГПУ имени В. Г. Белинского; Пензенское отделение российского общества историков-архивистов, 2007. – С. 55–57 (0,2 п. л.).

30. Козина Т. Н. Мотив духовного «странничества» в рассказе И. А. Бунина «Чистый понедельник» // Русский язык и литература для школьников. – М.: Школьная Пресса. – 2007. – № 1. – С. 5–8 (0,26 п. л.).

31. Козина Т. Н. Евангельские реминисценции в рассказе Т. Н. Толстой «Соня» // Современное образование: научные подходы, опыт, проблемы, перспективы: материалы всероссийской научно-практической конференции / под общ. ред. докт. пед. наук, профессора М. А. Родионова. – Пенза: ПГПУ имени В. Г. Белинского, 2008. – Т. 2. – С. 21–23 (0,2 п. л.).

32. Козина Т. Н. Библейские мотивы в заглавиях современных прозаических произведений // Экология русского языка: материалы 2-й Всероссийской научной конференции. – Пенза: ПГПУ имени В. Г. Белинского, 2009. – С. 33–37 (0,38 п. л.).

33. Козина Т. Н. Мотив воскресения в рассказе Н. А. Горловой «Пасха» // Современное образование: научные подходы, опыт, проблемы, перспективы: материалы V Всероссийской  научно-практической конференции с международным участием «Артемовские чтения» / под общ. ред. д.п.н. М. А. Родионова. – Пенза: ПГПУ имени В. Г. Белинского, 2009. – Т. 2. – С. 20–22 (0,3 п. л.).

34. Козина Т. Н. Пасхальность современной прозы // Русский язык: проблемы функционирования и методики преподавания на современном этапе: материалы Международной научно-практической конференции (Пенза, 18–20 мая 2009) / отв. ред. доц. Т. И. Суркова. – Пенза: ПГПУ имени В. Г. Белинского, 2009. –  С. 37–39 (0,2 п. л.).

35. Козина Т. Н. Знакомство с евангельским текстом при изучении рассказа Т. Н. Толстой «Соня» // Проблемы филологического образования: сб. науч. тр.– Саратов: Изд-во «ИП Баженов», 2009. – Вып. 2. – С. 112–115 (0,26 п. л.).

36. Козина Т. Н. Интертекстуальный аспект романа Ю. П. Вяземского «Детство Понтия Пилата. Трудный вторник» // Актуальные проблемы филологического образования: наука-вуз-школа: материалы всероссийской научно-практической конференции с международным участием. – Пенза: ПГПУ имени В. Г. Белинского, 2010. – Ч. 1. – С. 74–78 (0,38 п. л.).

37. Козина Т. Н. Жанр пасхального рассказа в современной русской литературе // Материалы Восьмой научно-методической конференции «Гуманитарные науки и православная культура». – М.: МПГУ, 2011. – С. 85–90 (0,44 п. л.).

38. Козина Т. Н. Трансформация евангельских мотивов в рассказе «Рождественский романс» М. А. Бонч-Осмоловской // Экология русского языка: материалы 2 (40)-й Международной научной конференции. – Пенза: Изд-во ПГПУ имени В. Г. Белинского, 2011. – С. 123–126 (0,26 п. л.).

39. Козина Т. Н. Солнце на кончике пера: писатель и власть // Гражданин мира. – Ижевск: Удмуртский государственный университет, 2011. – С. 154–156 (0,2 п. л.).

40.  Козина Т. Н. Рождественский и святочный жанры в русской прозе // Aktuln vymoenost vedy-2012: materly VIII meznrodn vdecko-praktck konference 27 ervna – 05 ervenc 2012 roku. – Praha: Publishing House «Education and Science» s. r. o., 2012. – Dil 8: Filosofie. – C. 26–30.


1  Компаньон А. Демон теории. – М., 2001. – С. 40.

2 Женетт Ж. Фигуры: в 2 т. – М., 1998. – Т. 2. – С. 13

3 Аверинцев С. С. «Аналитическая психология» К.-Г. Юнга и закономерности творческой фантазии // Вопросы литературы. – 1970. – № 3. – С. 125.

4 Смирнов И. П. Диахроническая трансформация литературных жанров и мотивов. – Wien, 1981; Смирнов И. П. Порождение интертекста. Элементы интертекстуального анализа с примерами из творчества Б. Л. Пастернака. – СПб., 1995.

5 Мелетинский Е. М. О литературных архетипах. – М. 1994; Литературные архетипы и универсалии / под ред. Е. Мелетинского. – М., 2001.

6 Косарев А. Ф. Философия мира: мифология и ее эвристическая значимость. – СПб., 2000; Руткевич А. М. Жизнь и воззрения К.-Г. Юнга // Юнг К.-Г. Архетип и символ. – М, 1991.

7 Борисов С. Б. Дева как архетипический образ русской литературы. – Омск, 1995; Дербене- ва Л. В. Архетип и миф как архаические составляющие русской реалистической литературы XIX века. – Иваново-Франковск, 2007;  Иванова Е. В. Мифологический архетип диалектического мышления в свете антитезы добра и зла. – Екатеринбург, 1995; Элиаде М. Миф о вечном возвращении. Архетипы и повторяемость. – СПб., 1998; Эстес К. П. Бегущая с волками: женский архетип в мифах и сказаниях. – Киев, 2000.

8 Большакова А. Ю. От сущности к имени: теории архетипа. – Ч. 1. – Ульяновск, 2010. – С. 30, 37.

9 Большакова А. Ю. Архетип в теоретической мысли ХХ века // Теоретико-литературные итоги ХХ века / редкол.: Ю. Б. Борев [и др.]. – М., 2003. – С. 309.

10 Головко В. М. Черты национального архетипа в мифологеме Христа произведений  И. С. Тургенева. – Указ. изд. – С. 231–294; Малкова Т. Ю. Мифопоэтическая основа демонических образов и мотивов в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита» // Молодой ученый. – Тюмень, 2011. – № 2. – Т. 1. – С. 218–223; Сазонова Л. И., Робинсон М. А. Миф о дьяволе в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита» // Труды Отдела древнерусской литературы / Российская академия наук. Институт русской литературы (Пушкинский Дом). – СПб., 1996. – Т. 50. –С. 763–784; Чернов А. В. Архетип «блудного сына» в русской литературе XIX века // Евангельский текст в русской литературе XVIII–XX веков: Цитата, реминисценция, мотив, сюжет, жанр: сб. науч. тр. – Петрозаводск, 1994. – С. 151–158.

11 Мехралиева Г. А. Христианские образы и мотивы в сказках Л. С. Петрушевской // VIII Пасхальные чтения: материалы Восьмой научно-методической конференции «Гуманитарные науки и православная культура». – М., 2011. – С. 104-108; Романова В. Н. Архетипическая основа образов в прозе Захара Прилепина // Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук. – М., 2010. – № 2. – С. 169–171; Рыбальченко Т. Л. Ситуация возвращения в сюжетах русской реалистической прозы 1950–1990-х гг. // Вестник Томского государственного университета. Филология. – 2007. – № 1. – С. 58–82.

12 Топоров В. Н. Святые и святость в русской духовной культуре. – М., 1995 – Т. 1: Первый век христианства на Руси. – С. 359; Ужанков А. Н. Когда и где было прочитано Иларионом «Слово о Законе и благодати» // Герменевтика древнерусской литературы. – М., 1994. –  Сб. 7. –  Ч. 1. – С. 102.

13 Есаулов И. А. Пасхальность русской словесности. – М., 2004.

14 Российская ментальность: материалы «круглого стола» // Вопросы философии. – 1994. – № 1. – С. 25–53. См. также: Козловский В. В. Понятие ментальности в социологической перспективе // Социология и социальная антропология. – СПб., 1997. – Т. 1–2; Усенко О. Г.  К определению понятия «менталитет» // Русская история: проблемы менталитета. – М., 1994. – С. 4–15; Ануфриев Е. А., Лесная Л. В. Российский менталитет как социально-политический феномен // Социально-политический журнал. – 1997. – № 3. – С. 16–17; Гуревич А. Я. Историческая наука и историческая антропология // Вопросы философии. – 1988. – № 1. – С. 56–70; Гуревич П. С., Шульман О. И. Ментальность как тип культуры // Гуревич П. С. Культурология. – М., 2003. – С. 238–251.

15 Барт Р.  Избранные работы: Семиотика. Поэтика. – М., 1989; Кристева Ю. Бахтин, слово, диалог, роман (1967) // Французская семиотика. От структурализма к постструктурализму. – М., 2000.

16 Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. – М., 1979; Борев Ю. Б. Художественная культура ХХ века. – М., 2007; Веселовский А. Н. Историческая поэтика. – М., 1989; Томашевский Б. В. Теория литературы. Поэтика. – М., 1999.

17 Вяземский Ю. П. Сладкие весенние баккуроты. Великий понедельник. – М., 2009; Вяземский Ю. П. Детство Понтия Пилата. Трудный вторник. – М., 2010; Галковский Д. Е. Бесконечный тупик: в 2 кн. – М., 2008.

18 Веселовский А. Н. Историческая поэтика. – М, 1989; Гаспаров Б. М. Литературные лейтмотивы. – М., 1994; Пропп В. Я. Морфология сказки. – Л., 1928. – Вып. XII; Томашевский Б. В. Теория литературы. Поэтика. – М., 1999.

19 Горлова Н. А. Окалелипсы // Наш современник. – 1998. – № 7; Шаров В. А. Будьте как дети: роман // Знамя. – 2008. – № 1–2.

20 Бондарев Ю. В. Искушение: роман // Роман-газета. – 1992. – № 13–14; Иванов А. А. Общага–на–Крови: роман. – СПб., 2007; Минаев С. Ю. Дyxless: повесть о ненастоящем человеке. – М., 2006; Прилепин З. Н. Грех: роман в рассказах. – М., 2007.

21 Садулаев Г. У. Бич Божий: рассказ // Знамя. – 2008. – № 7.

22 Большакова А. Ю. Указ. соч. – Ч. 1. – Ульяновск, 2010. – С. 195.

23 Там же. – С. 196.

24 Костомаров Н. И. Домашняя жизнь и нравы великорусского народа. – М., 1993; Макси- мов С. В. Избранное. – М., 1981; Терещенко А. В. История культуры русского народа. – М., 2007.

25 Бахтин М. М. Эпос и роман. – СПб., 2000. – С. 75–76.

26 Екимов Б. П. Фетисыч: рассказ // Новый мир. – 1996. – № 2; Токарева В. С. День без вранья: сборник. – М., 2005; Толстая Т. Н. Не кысь. – М., 2003.

27 Мамаева И. Л. Земля Гай. – М., 2006.

28 Сегень А. Ю. Поп: роман // Наш современник. – 2006. – № 6–7.

29 Крупин В. Н. Зимние ступени // Православный паломник. – 2003. – № 6; Щелоков Д. В. Перед Рождеством // Наш современник. – 2008. – № 1.

30 Бонч-Осмоловская М. А. Рождественский романс // Нева. – 2005. – № 7; Семенов В. Ф. Рондо на день Рождества Христова // Черный квадрат. – М., 2008; Улицкая Л. Е. Приставная лестница // Люди нашего царя. – М., 2005.

31 Екимов Б. П. Праздник // Новый мир. – 2010. – № 7.

32 Токарева В. С. Гладкое личико. – М., 2001; Улицкая Л. Е. Детство сорок девять. – М., 2003.

33 Улицкая Л. Е. Люди нашего царя. – М., 2005.

34 Володихин Д. М. Доброволец. – СПб., 2007; Хуснутдинова Р. Рождество в зоне: сказка // Знамя. – 2004. – № 12; Шаманский Д. В. Рождество: рассказ // Нева. – 2005. – № 7.

35 Климонтович Н. Ю. Против часовой: роман // Октябрь. – 2004. – № 11; Николаева О. А. Ничего страшного: святочная повесть // Знамя. – 2005. – № 12.

36 Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. – М., 1979. – С. 330.

37 Всего по теме диссертации автором опубликовано 63 работы общим объемом 133,52 п. л.

 






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.