WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

УДК 94 (47+57)

Фетюков Александр Борисович

Взаимоотношения власти и художественной интеллигенции

в советском обществе (по материалам Ленинграда. 19561964 гг.)

Специальность: 07.00.02 – Отечественная история

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук

Санкт-Петербург

2012

Работа выполнена на кафедре русской истории Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Российский государственный педагогический университет им. А. И. Герцена»

Научный руководитель

       доктор исторических наук, профессор,

профессор кафедры русской истории Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена

       Давыдов Александр Юрьевич

       

Официальные оппоненты:

       доктор исторических наук,

заведующий отделом современной истории России Санкт-Петербургского института истории Российской академии наук

       Чистиков Александр Николаевич

       кандидат исторических наук,

сотрудник отдела контроля качества подготовки специалистов Санкт-Петербургского института гуманитарного образования

       Смирнов Даниил Сергеевич

Ведущая организация:

Автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Ленинградский государственный университет им. А. С. Пушкина»

Защита состоится «_22__» марта 2012 г. в _17___ часов _30___ минут на заседании диссертационного совета Д 212.199.06, созданного на базе Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Российский государственный педагогический университет им. А. И. Герцена» по адресу: 191186, г. Санкт-Петербург, наб. р. Мойки, 48, корпус 20, ауд. 212.

С диссертацией можно ознакомиться в фундаментальной библиотеке Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена (г. Санкт-Петербург, наб. р. Мойки, 48, корпус 5).

Автореферат разослан «____» ____________ 2012 г.

Ученый секретарь диссертационного совета,

кандидат исторических наук, доцент        Г. К. Шлыкова

    1. I. Общая характеристика исследования

Актуальность исследования. Автор изучает взаимоотношения власти и художественной интеллигенции на переломном этапе советской истории. Идеологическая обстановка, претерпевшая изменения после XX съезда КПСС, обусловила и возникновение новшеств во взаимодействии власти и деятелей искусств. Обозначились идейные расхождения в тандеме власть – интеллигенция, а также и в творческой среде; они послужили, как представляется, основой для дальнейшего размежевания в 1960-х–1980-х гг. В центр исследования поставлен региональный аспект политики партии и государства в области художественной культуры. Изучение особенностей культурной политики на материалах одного из крупнейших культурных центров (примечательно: в Ленинграде в изучаемый период был сосредоточен второй по численности – после московского – отряд художественной интеллигенции) способствует выяснению сложных и противоречивых явлений десталинизации. Работа обладает актуальностью и в контексте современных дискуссий о сущности интеллигенции (в частности – о феномене советской интеллигенции), ее прошлом и будущем, положении и роли в обществе.

Объект и предмет исследования. Объектом исследования избраны взаимоотношения между партийными и государственными органами, с одной стороны, и художественной интеллигенцией, с другой. Предметом исследования выступают механизмы выработки и реализации культурной политики; формы, методы и результаты взаимодействия власти и художественной интеллигенции на материалах Ленинграда.

Поскольку в научной литературе встречаются различные подходы к определению «интеллигенции», поясним, что мы придерживались социально-профессионального (социологического) понимания этого термина. Интеллигенция рассматривается как социальный слой общества, профессионально занимающийся умственным трудом и создающий культурные ценности. В свою очередь, под художественной интеллигенцией в диссертации понимается социально-профессиональная группа лиц квалифицированного умственного труда, профессионально занимающаяся творческой деятельностью по созданию художественных ценностей.

Цель и задачи исследования. Цель исследования – изучение различных аспектов взаимоотношений власти и художественной интеллигенции Ленинграда. Задачи исследования:

1. Изучить идеологические установки партии в отношении художественной культуры, ее тематического и идейного содержания.

2. Исследовать механизмы проведения культурной политики, тенденции в эволюции форм и методов контроля за ее осуществлением.

3. Выявить периоды деятельности партийных и советских органов, в задачи которых входило курирование художественной интеллигенции.

4. Определить изменение численного состава, особенности социального облика художественной интеллигенции.

5. Восстановить картину повседневной жизни (имеются в виду жилищно-бытовые условия, материальное положение и т. д.) деятелей искусств.

6. Проанализировать особенности организационной структуры, форм и методов работы отделений творческих союзов и художественных фондов; определить направления их взаимодействия с властными структурами.

7. Выявить отношение творческих работников к мероприятиям партийных и государственных органов в отношении регламентации содержания произведений литературы и искусства.

8. Рассмотреть различные формы взаимодействия творческих коллективов с населением в контексте проводившейся партийными органами культурно-идеологической, пропагандистской и воспитательной работы.

Хронологические рамки исследования. Временные рамки работы охватывают период 1956–1964 гг. – от XX съезда КПСС, положившего начало кампании по десталинизации и оказавшего сильнейшее влияние на деятельность художественной интеллигенции, до конца 1964 г., когда стали определяться некоторые переломные тенденции в культурной политике.

Территориальные рамки исследования. Взаимоотношения власти и художественной интеллигенции рассматриваются на материалах одного из крупнейших городов и культурных центров – Ленинграда. Взаимодействие власти и деятелей искусств в Ленинграде отличалось своеобразием. Отметим, что город представлялся символом Октябрьской революции, и идеологической ситуации в нем придавалось особое значение.

Степень изученности темы. Осмысление перемен, произошедших во взаимоотношениях власти и художественной интеллигенции после XX съезда КПСС, началось уже в «хрущевский» период. Творческие успехи объяснялись политикой партии по укреплению связи деятелей искусств с народом. Упоминались соответствующие партийные решения и рассказывалось – разумеется, в приукрашенном виде – об их вдохновляющем воздействии на творческих деятелей. Вышли статьи и исследования, посвященные новым формам культурно-идеологической работы с населением: народным университетам культуры, школам для самодеятельных художников и воскресным чтениям1. В годы, когда страной руководил Н. С. Хрущев, исследователи обратились и к вопросу культурного шефства интеллигенции над селом2. В. А. Смышляев, рассматривавший это движение по материалам Ленинграда, еще в 1960-е гг. отмечал проявления кампанейщины в его организации.

В последующие годы – с середины 1960-х до середины 1980-х гг. – были созданы обобщающие труды, посвященные истории интеллигенции и культурного строительства. В исследованиях М. П. Кима, М. Т. Иовчука, В. Т. Ермакова отражалось содержание культурной революции в СССР3. Историками разрабатывались вопросы, связанные с формированием, сущностью и положением советской интеллигенции на различных этапах4.

Атрибутом культурной политики партии оставалась деятельность, направленная на форсированное сближение социальных групп. Тема «союза труда и искусства», помощи художественной интеллигенции труженикам города и деревни оставалась весьма актуальной в «брежневское» время5.

В шестом томе обобщающего исследования, подготовленного Ленинградским отделением Института истории СССР Академии наук СССР, в центр внимания были поставлены реалии послевоенного периода истории Ленинграда (1946–1965 гг.)6. Авторы разделов, посвященных культуре – Л. Ф. Ершов, В. А. Шошин, З. В. Степанов и др. – сделали вывод о переломном значении XX съезда КПСС для развития партийно-государственной культурной политики.

Трансформация общественно-политической ситуации в конце 1980-х гг. открыла доступ к исследованию различных аспектов советской истории. В поисках новых возможностей развития общества историки обратились к изучению опыта «хрущевского» десятилетия. Были обнародованы новые источники. Деятели искусств смоги опубликовать воспоминания и размышления о «хрущевской» культурной политике. Впервые – без ретуши.

В статье, посвященной роли писателей в советском обществе, Т. А. Луковцева затронула вопрос о «союзе труда и искусства». Исследовательница сделала вывод об излишней напористости власти в его насаждении, назвала прикрепление писателей к предприятиям и учреждениям надуманными мерами7.

В 1991 г. в свет вышла монография, в которой затрагивались интересующие нас сюжеты – работа Т. В. Беловой «Культура и власть»8. «Хрущевский» период был обозначен исследовательницей как «духовный ренессанс», возможность наступления которого при консервативном в вопросах культуры лидере Белова связала с идеологическим коллапсом.

В постсоветское время историки по-прежнему стремились осмыслить значение XX съезда для эволюции культурной политики, а также конкретизировать содержание, хронологические рамки и периоды «оттепели», определить степень влияния характера и личных качеств Хрущева на проводившуюся культурную политику9.

Взаимоотношения власти и художественной интеллигенции в «хрущевский» период поставлены в центр внимания исследователей М. Р. Зезиной и А. Д. Бородая10. Были изучены численность и состав интеллигенции, положение в творческих союзах, размежевание в среде деятелей искусств по различным вопросам общественно-политической жизни. Зезина выделила два этапа по взаимоотношениях власти и интеллигенции: взаимодействия в борьбе за преодоление культа личности (1956–1961 гг.) и укрепления личной власти Хрущева (1961–1964 гг.).

Начало 1960-х гг. как рубеж между двумя этапами выделяли и некоторые другие исследователи. В то же время в работах историков, рассматривавших те же процессы на региональном уровне, были предложены другие подходы к определению периодизации11. Очевидно, что несмотря на общесоюзную тенденцию ужесточения руководства литературой и искусством, начало прессинга и более смелого вмешательства местных властей в творческую жизнь происходило асинхронно и зависело в том числе и от региональных особенностей.

Особое место занимало изучение материального достатка художественной интеллигенции и финансирования творческих организаций. К. Б. Соколов пришел к выводу, что художественная интеллигенция выполняла госзаказ по формированию у своей аудитории необходимой картины мира. В этом отношении Соколов высоко оценивал результативность материального стимулирования деятелей искусств: интеллигенция нуждалась во власти, которая создавала ей условия для труда и обеспечивала весьма высокий уровень жизни12. Схожие выводы сделала В. А. Антипина: в обмен на фактическое положение «государственных служащих» власть предоставляла интеллигенции различные блага и привилегии13.

Положение об огосударствлении общественных организаций интеллигенции находим в работах профессора В. С. Волкова. В то же время исследователь отмечал, что партия не смогла в полной мере решить задачу создания принципиально новой, социалистической интеллигенции. В составе интеллигенции были «люди, думавшие и поступавшие не так, как требовала партия»14. Интеллигенция как социальная группа сохраняла многообразие как в конце 1930-х гг., так и в «брежневско-сусловский» период. Этот факт свидетельствует о том, что различие между советской и дореволюционной интеллигенцией не было столь радикальным15.

Заметим, что комплекс проблем, связанных с изучением интеллигенции, серьезно разрабатывался в последние годы. Наряду с В. С. Волковым такие ученые как В. С. Меметов, В. Л. Соскин, М. Е. Главацкий и др. принимали участие в конференциях, проводившихся в Уральском и Ивановском университетах (с 1998 г. при последнем работает НИИ интеллигентоведения). Обсуждались теоретико-методологические и практические вопросы. В частности, научное сообщество признало многообразие серьезно аргументированных подходов к определению и трактовкам термина «интеллигенция»16.

История взаимоотношений власти и художественной интеллигенции в СССР, изученная преимущественно по материалам центральных творческих союзов и представленная вышеперечисленными работами, представляет собой серьезную историко-фактическую и методологическую базу для исследования взаимодействий власти и художественной интеллигенции в одном из крупнейших культурных центров – Ленинграде.

Различным аспектам истории послевоенного Ленинграда посвящена монография А. З. Ваксера17. На основе документов обкома, хранящихся в архивных фондах, в одной из глав историк обратился к изучению взаимоотношений власти и деятелей искусств в Ленинграде (на примере писателей). Этот процесс предстает как череда противостояний, проработок и разносов неугодных произведений и их авторов. Обратившись к работе творческих союзов, Ваксер справедливо отнес их к числу «огосударствленных организаций», предоставлявших своим членам творческие возможности и материальные блага, а также осуществлявших партийно-государственный контроль за их деятельностью.

Многие исследования последнего времени связаны с историей цензуры. В ряде статей А. В. Блюма было отражено влияние цензурных и партийных органов Ленинграда на судьбу литературных произведений18. Еще одним перспективным направлением в постсоветский период стало изучение истории неподцензурного искусства19. В центре внимания исследователей оказались художники (в том числе и члены творческих союзов!), чьи взгляды отличались от общепринятых, а произведения не соответствовали канонам социалистического реализма.

Отдельно остановимся на зарубежной литературе. Представляют интерес труды, посвященные политическому развитию СССР; их авторы исследовали эволюцию взаимоотношений Н. С. Хрущева с деятелями искусств20. Опубликованы и монографии, в которых изучены проблемы социальной истории советского общества, положения и роли интеллигенции21. Л. Г. Черчвард выделил позитивные и негативные аспекты во взаимоотношениях власти и интеллигенции. К позитивным он отнес материальную поддержку науки и искусства, привлечение интеллигенции к работе в госаппарате, публичное признание через присвоение наград и почетных званий. Среди негативных аспектов – цензура, ограничения на зарубежные поездки, необходимость утверждать незначительные подчас решения относительно организационных преобразований и развития науки и искусства на высшем партийном уровне. Б. Деминг отметил, что одним из факторов, влиявших на культурную политику партии, было положение СССР на международной арене. Идеологический нажим на интеллигенцию усиливался после Венгерского восстания и Карибского кризиса.

Пытаясь дать оценку историографии вопроса, нельзя не обратить внимание на присущие ей противоречия. В советское время многие проблемы вовсе не затрагивались, при освещении других доминировали идеологические установки. В то же время в работах советских историков обнаруживаем множество ценных фактов. Между тем в перестроечный и постперестроечный периоды существенно расширились представления о взаимоотношениях власти и художественной интеллигенции, был решен ряд важных научных проблем. Получили оценку встречи партийных руководителей с деятелями искусств, были изучены кампании общесоюзного масштаба («дело Пастернака», борьба с абстракционизмом и др.). Внимание исследователей, затрагивавших проблемы эволюции взаимоотношений власти и художественной интеллигенции в Ленинграде, привлекли, прежде всего, работа цензурных органов и получившее всесоюзный резонанс «дело Бродского». Между тем, во многом остаются неисследованными формы и методы партийного воздействия на художественную интеллигенцию, отношение деятелей искусств к партийным требованиям и мероприятиям. Недостаточное освещение получило материальное стимулирование творческих работников и его роль в выполнении ими партийного заказа. Важнейшая проблема – установление «союза труда и искусства» – рассматривалась в контексте выполнения определенных партийных директив. Сложность и противоречивость этого явления нередко оставалась за пределами внимания ученых.

Таким образом, выбранная нами тема требует дальнейшего и всестороннего изучения.

Источниковая база исследования. Решая поставленные выше задачи, мы используем обширный комплекс источников. Речь идет о документах КПСС, законодательных актах и постановлениях правительства, публикациях статистических источников, делопроизводственной документации государственных учреждений и общественных организаций, материалах периодической печати, мемуарах. Особую роль играют интервью, взятые автором у деятелей искусств.

Основополагающее значение для изучения нашей темы имеют документы, обнаруженные в 19 фондах 4 архивохранилищ: Российского государственного архива новейшей истории (РГАНИ), Российского государственного архива литературы и искусства (РГАЛИ), Центрального государственного архива историко-политических документов Санкт-Петербурга (ЦГАИПД СПб), Центрального государственного архива литературы и искусства Санкт-Петербурга (ЦГАЛИ СПб).

Документы высших партийных органов представлены стенограммами заседаний и материалами Президиума ЦК КПСС, стенографическим отчетом Июньского (1963 г.) пленума ЦК КПСС, материалами Идеологической комиссии ЦК КПСС, справками и записками Секретариата и отделов ЦК КПСС22. Важное место отводится изучению выступлений Н. С. Хрущева, сделанных на встречах с художественной интеллигенцией и опубликованных впоследствии на страницах печати и в отдельных сборниках23. Неопубликованная часть стенограммы одного из совещаний в ЦК КПСС, на котором выступал Хрущев, была обнаружена автором в фондах РГАНИ24.

Существенное значение имеют документы ленинградских партийных организаций различных уровней, хранящиеся в фондах ЦГАИПД СПб. Прежде всего – Ленинградского обкома (ф. 24) и Ленинградского промышленного обкома (ф. 8437)25. Особый интерес для нас представляли стенограммы совещаний с деятелями литературы и искусства, проведенные в областном комитете26. На них художественной интеллигенции разъяснялись задачи, поставленные партией в свете решений съездов и выступлений Хрущева. Документы помогают определить, какими методами пользовались партийные органы для руководства работой художественной интеллигенции; проследить, как менялись эти методы в течение изучаемого периода.

Изучая документы партийного комитета Дзержинского района (на его территории было сосредоточено большое количество культурно-просветительных и идеологических учреждений), мы сделали выводы о роли районных комитетов в руководстве культурой27.

Важную роль в исследовании сыграли сосредоточенные в фондах ЦГАИПД СПб документы первичных партийных организаций Ленинградских отделений Союза писателей (ф. 2960), Союза композиторов (ф. 6150), Союза художников (ф. 2239), Всероссийского театрального общества (ф. 5154), представленные протоколами собраний и заседаний бюро28. Эти материалы помогли установить особенности социального облика художественной интеллигенции, выявить отношение творческих работников к требованиям партии и к отдельным культурно-идеологическим мероприятиям, исследовать процесс установления «союза труда и искусства».

Помимо документов КПСС, нами также были изучены материалы законодательного характера. Следует учитывать, что поскольку руководство художественной интеллигенцией было прерогативой партийных структур, постольку в первую очередь мы ориентировались на партийные документы.

К написанию диссертационной работы были привлечены статистические источники, содержащие показатели социального и культурного развития ленинградского региона29.

Были изучены делопроизводственные документы. Мы работали с бюллетенями Исполкома Ленгорсовета, в которых публиковались решения этого органа власти. Вопросы, посвященные идеологической работе и развитию культуры, рассматривались довольно часто30. Для изучения руководства театральным искусством важны отложившиеся в фондах ЦГАЛИ СПб документы Управления культуры Исполкома Ленгорсовета (ф. 105)31.

Обширную группу делопроизводственных документов составляют материалы творческих союзов. Деятельность их руководящих органов освещается в документах всесоюзных и республиканских съездов32. В многообразных справках представлена информация о численном, возрастном и образовательном составе творческих союзов, об источниках финансовых поступлений, о работе правлений и комиссий по оказанию материальной помощи33.

Были изучены многочисленные отчеты, содержащие схожую информацию, но применительно к работе Ленинградских отделений творческих союзов34. Как правило, материалы о работе региональных организаций более детализированы, в них перечисляются конкретные мероприятия, отражающие связь деятелей искусств с трудящимися (приводятся списки выездов на заводы и в колхозы, даты и темы конференций и т. д.). Эти данные помогают определить формы, методы и объемы той работы, что по требованию партии велась с населением.

Помимо вышеуказанных опубликованных материалов, автором были изучены делопроизводственные документы Ленинградских отделений творческих союзов – писателей, композиторов и работников кинематографии, хранящиеся в ЦГАЛИ СПб (ф. 183, 348, 371). На заседаниях их руководящих органов (правлений, секретариатов, оргкомитетов) и на общих собраниях, представленных протоколами и стенограммами, обсуждались творческие, финансовые и организационные вопросы35. Документы дополнили наши сведения о материальном положении художественной интеллигенции, о характере внутрисоюзных отношений и разногласиях в коллективах деятелей искусств.

Среди финансовых документов творческих союзов – штатные расписания, сметы и отчеты о хозяйственной деятельности36. На основании этих данных мы можем делать выводы об источниках поступлений, а также об основных направлениях расходования средств. Все это позволяет предметнее рассуждать о роли материального стимулирования как рычага, использовавшегося властью в целях мобилизации сил художественной интеллигенции на создание идейных, идеологически нацеленных произведений.

Были изучены делопроизводственные документы местных отделений Литературного и Музыкального фондов, хранящиеся в ЦГАЛИ СПб (ф. 372, 447). Протоколы заседаний правлений и годовые отчеты позволяют судить о том, как решались вопросы оказания различных видов помощи – оплаты командировок, распределения путевок, предоставления денежных пособий и др.37 Мы проанализировали расходы фондов; подсчитали, какая доля помощи приходилась на содействие творчеству, а какая представляла собой материальное вспомоществование, не связанное с созданием произведений искусства.

Выявить отношение творческих деятелей к участию в оплачиваемых и «бесплатных» мероприятиях по пропаганде искусства (встречах, лекциях, концертах) нам помогло изучение документов Ленинградских групп пропаганды – художественной литературы, советской музыки и советского киноискусства38.

Не менее значимую группу источников образуют материалы периодической печати изучаемого периода. Среди них – общеполитические и теоретические журналы «Коммунист», «Политическое самообразование», «Партийная жизнь», литературно-художественные журналы «Нева», «Звезда», «Советская музыка», «Театр». Обзоры событий художественной жизни, сообщения об участии деятелей искусств в партийных мероприятиях, многообразные материалы о связях творческих работников с народом, критические статьи и заметки публиковались на страницах центральных и местных газет («Правда», «Ленинградская правда», «Смена», «Вечерний Ленинград», «Литературная газета»).

При написании текста диссертации использовались мемуары (в основном – перестроечного и постсоветского периодов) московских и ленинградских творческих деятелей39. Многие из них – Д. А. Гранин, Е. П. Серебровская, И. Муравьева – описывали свои взаимоотношения с партийными руководителями, рассказывали о попытках преодолеть цензурные запреты. Другие – Э. М. Белютин, Я. А. Гордин, Е. Г. Эткинд – вспоминали о своем участии в нашумевших событиях начала 1960-х гг. – выставке абстракционистов в московском Манеже и «деле Бродского». Ценные свидетельства относительно материального стимулирования деятелей искусств, морального облика интеллигенции, отношения творческих работников к партийным требованиям были найдены в воспоминаниях искусствоведа М. Ю. Германа40.

Мы также использовали информацию, полученную в ходе интервью с представителями художественной интеллигенции Ленинграда. На наши вопросы ответили Е. Д. Выходцева (в 1953–1967 гг. – директор Дома композиторов Ленинградского отделения Союза композиторов) и Ю. М. Шаблыкин (с 1956 г. – член Ленинградского отделения Союза художников). Использование опубликованных мемуаров, а также материалов интервью позволяет нам взглянуть на проблему с позиции социальной истории, истории повседневности.

Таким образом, в работе представлен комплекс многообразных источников, изучение которого позволяет решить задачи исследования.

Методология исследования. В диссертации использован комплекс общенаучных и специальных методов. К общенаучным относятся институциональный и системный подходы. С их помощью изучены структуры и направления деятельности партийных и государственных органов (в задачи которых входило курирование художественной интеллигенции), а также творческих союзов и учреждений культуры; выявлены многообразные связи внутри изучаемых объектов, в их взаимоотношениях между собой и с другими объектами. Из общенаучных методов нами также применяются анализ и синтез, индукция и дедукция. К специальным методам, которые используются в ходе исследования, относятся историко-генетический, историко-сравнительный, хронологический, синхронный, диахронный. Кроме того, широко применяется количественный метод.

Положения, выносимые на защиту:

1. Активизация общения деятелей искусств с рабочим классом и крестьянством рассматривалась властью как один из способов коммунистического воспитания художественной интеллигенции, как попытка обогатить ее присущими людям труда лучшими социальными качествами. Вместе с тем, кампании по сближению интеллигенции с народом были присущи элементы утопизма.

2. Власть отнеслась к контролю над становлением «союза труда и искусства» формально, оценивая его эффективность преимущественно по количественным показателям. Культурно-идеологическая работа проводилась в виде кампаний, что серьезно снижало ее эффективность. В то же время, эта деятельность способствовала формированию и расширению круга читателей, зрителей, слушателей среди рабочих и тружеников села.

3. Взаимоотношения власти и художественной интеллигенции в изучаемый период по-прежнему понимались в первую очередь как партийное руководство литературой и искусством. По примеру центральных властей, Ленинградский обком время от времени устраивал встречи с деятелями искусств, на которых новые задачи ставились ведущими партийными руководителями. Вместе с тем, интеллигенция обеспечивала поддержку партийным мероприятиям, участвовала в работе структур КПСС и в комиссии по культуре Ленсовета. Деятели искусств активно содействовали проведению партийных и государственных праздников и юбилеев.

4. Власти добивались создания произведений на современную, советскую тематику. После XX съезда партийное руководство потребовало и добилось многократного усиления пропаганды в художественных произведениях образа В. И. Ленина.

5. В изучаемый период все более важную роль играли партийные организации творческих союзов, театров и киностудий; они выступали в роли посредников между партийным руководством и художественной средой.

6. Партия и государство стали чаще делать акцент на материальном стимулировании художественного процесса. Члены творческих союзов находились в привилегированном положении по части жилищно-бытовых условий и материального достатка. Финансовое благополучие союзов было основано на преференциальной политике партии и государства. Используя финансовые рычаги творческих союзов и их художественных фондов, власть оказывала воздействие на деятелей искусств.

Новизна исследования. В диссертационном исследовании впервые изучен весь комплекс взаимоотношений власти и художественной интеллигенции Ленинграда в последовавшее после переломного XX съезда КПСС девятилетие (1956–1964 гг.). Автор рассматривает деятельность власти по активизации общения деятелей искусств с представителями производственных коллективов не только как средство подъема культурного уровня народа, но и как попытку воспитать интеллигенцию в духе коммунизма через приобщение ее к присущим заводчанам и сельским труженикам ценностям. В том, что рабочий класс являлся в данном отношении носителем коллективистских начал, сомневаться не позволяла идеология.

Выявлены основные формы и методы взаимодействия партийных органов (прежде всего – обкома) с творческими сообществами. Определено значение встреч партийных руководителей с художественной интеллигенцией.

Теоретическая значимость исследования. В работе содержится попытка освободить представления о взаимоотношениях власти и художественной интеллигенции в период хрущевской оттепели от наслоений, вызванных естественным стремлением современников упрощать исторический процесс. В этом неоценимую помощь оказала теория дискурса, которая предполагает: людям присуще оценивать явления категориями своего времени.

В частности, было установлено, что выработанный партией позитивный курс на создание «союза труда и искусства» столкнулся с бюрократической рутиной и превратился, во многих случаях, в перечень формально проводимых выездов деятелей искусств на заводы и в колхозы. Сопоставив воспоминания деятелей искусств (в том числе материалы интервью, взятых автором у участников исследуемых событий) и другие документы, мы установили, что не лекции и выступления, проводившиеся по требованию партии, а преимущественно неформальное общение творческих деятелей с рабочими и тружениками села обнаруживало общие интересы.

Автор попытался выявить, как осуществлялось взаимодействие центральных и региональных партийных властей в области культурной политики и как это взаимодействие отражалось на положении художественной интеллигенции.

Практическая значимость. Материалы и результаты диссертационного исследования могут быть востребованы для написания трудов, составления лекционных курсов и проведения семинаров, посвященных послевоенной истории СССР, истории культурной политики, истории социальной и духовной жизни советского общества. Подходы и наработки исследования могут представлять интерес для историков, искусствоведов, культурологов и творческих работников.

Апробация результатов. Отдельные положения диссертации нашли отражение в ряде докладов на научных конференциях, а также в представленных публикациях.

Структура исследования. Диссертация включает 254 листа. Исследование состоит из введения (с. 3–34), двух глав, разделенных на параграфы (с. 35–211), заключения (с. 212–218), списка использованных источников и литературы (с. 219–253), а также приложения (с. 254). В работе были использованы 293 наименования источников и 111 наименований литературы. Приложение А на с. 254 включает 1 диаграмму.

II. Основное содержание диссертации

Во «Введении» обоснована актуальность темы, показаны цели и задачи диссертации, хронологические рамки, степень изученности проблемы, ее новизна, дана характеристика использованных источников и методологическая основа исследования.

Первая глава диссертации «Власть и художественная интеллигенция: формы воздействия и приспособления. 1956–1959 гг.» подразделяется на три параграфа и посвящена организации партийно-государственного руководства коллективами художественной интеллигенции, вопросам материального стимулирования творческих деятелей, а также новым культурно-идеологическим задачам, вызванным XX съездом КПСС.

В первом параграфе «Организация партийно-государственного воздействия на деятелей искусств» были исследованы направления деятельности партийных и государственных органов, работавших с художественной интеллигенцией.

Взаимодействие партии с творческими коллективами осуществлялось, прежде всего, через Отдел науки, школ и культуры Ленинградского обкома КПСС. После разделения партийных организаций на промышленные и сельские эта работа проводилась по линии Идеологического отдела Ленинградского промышленного обкома. Вопросы о работе творческих организаций, о репертуаре ленинградских театров, об эстетическом воспитании молодежи и т. п. рассматривались на заседаниях бюро и на пленумах обкома. Большое значение имели организуемые обкомом совещания работников литературы и искусства, на которых давалась оценка работе художественной интеллигенции, предъявлялись требования к дальнейшему развитию ее творчества. Назовем лишь некоторые вопросы, которым были посвящены такие совещания: «О состоянии и мерах по дальнейшему улучшению работы театров г. Ленинграда», «XXI съезд КПСС и задачи работников литературы и искусства», «О связи творческих работников с народом». На совещаниях присутствовали, выступали с докладами, критиковали отдельных творческих работников, ставили задачи руководители Ленинградской партийной организации – И. В. Спиридонов, Б. А. Покровский, В. С. Толстиков, Г. А. Богданов и др.

Вышестоящие структуры КПСС стремились проводить свою линию через первичные ячейки в творческих союзах и учреждениях культуры. Секретари и инструкторы (прежде всего – райкомов и обкома) присутствовали на собраниях парторганизаций интеллигенции, наблюдали за ходом дискуссий, выступали с разъяснением партийной позиции по тому или иному вопросу.

Советские органы, в частности, Исполком Ленгорсовета и его Управление культуры во главе с В. А. Колобашкиным, осуществляли руководство в первую очередь театральным искусством.

На основе протоколов собраний первичной парторганизации Управления, а также стенограмм совещаний с театральными работниками, нами было установлено, что руководители Управления не пользовались большим авторитетом в театральной среде. Рекомендации Управления, в отличие от замечаний партийных органов, не воспринимались как безусловное руководство к действию. Отдел искусств, состоявший из 6 человек, не мог контролировать содержание всех постановок, в итоге на сцену нередко просачивались «идейно неполноценные» спектакли. Осознавая эти факты, Управление стремилось убедить театральных работников, чтобы те самостоятельно контролировали идейное содержание спектаклей и вовремя пресекали попытки их «протаскивания». Либеральная линия Управления во взаимоотношениях с театрами вызывала негативную реакцию со стороны партийных органов.

Мы изучили положение дел в организациях художественной интеллигенции – в Ленинградских отделениях союзов писателей, композиторов, художников, работников кинематографии, а также Всероссийского театрального общества. На основе протоколов заседаний правлений, а также опубликованных делопроизводственных документов, были определены их численность, состав руководителей, структура, основные направления деятельности. Союзы писателей, композиторов и художников оказывали существенное воздействие на творчество своих членов. Особенностью кинематографической и театральной организаций, напротив, была их координирующая, направляющая функция: вопросы репертуарного характера рассматривались непосредственно на киностудиях и в театрах (их деятельность нами также изучена).

Была установлена роль первичных партийных ячеек творческих коллективов в организации воздействия на деятелей искусств. Они стремились оказывать влияние не только на членов и кандидатов КПСС, но и на беспартийных. Коммунисты избирались членами правлений союзов, состояли в бюро творческих секций. На основе протоколов партсобраний и заседаний партбюро было установлено, что именно первичные ячейки и их руководители взяли на себя основную работу по проведению партийной линии в сознание деятелей искусств.

Второй параграф «Эволюция системы материального стимулирования» посвящен важному инструменту воздействия со стороны партийных и государственных органов – материальному обеспечению художественной интеллигенции. Попечительство в отношении материального достатка власти оценивали как важную часть комплекса мероприятий по привлечению симпатий деятелей искусств.

Документальную основу параграфа составили годовые финансовые отчеты Ленинградских отделений творческих союзов, протоколы заседаний правлений и отчеты местных отделений фондов – Литературного, Музыкального и Художественного, мемуары деятелей искусств.

Прежде всего, была исследована финансовая деятельность творческих организаций, выявлены источники их доходов и статьи расходов. Было установлено, что бюджеты творческих союзов и их фондов формировались в основном за счет ассигнований государственных органов и прибыли от хозяйственной деятельности подведомственных союзам учреждений и предприятий (обеспеченной преференциальным налогообложением – форма косвенных государственных субсидий).

Мы выявили и проанализировали статьи, по которым творческие организации расходовали свои средства.

Особенностью «хрущевского» времени стало направление главной части финансовых вливаний на жилищное строительство. Жилье рассматривалось в первую очередь как рабочее место, а тяжелые жилищные условия – как причина творческого простоя. Ленинградские отделения творческих союзов вели собственное и долевое (совместно с другими организациями) строительство, а также организовывали для своих членов жилищно-строительные кооперативы. Были возведены многоквартирные дома для писателей и художников. Композиторы вели долевое строительство, и только в 1957–1959 гг. новые квартиры получили 38 человек (30% состава организации!). В некоторых случаях добивались предоставления жилья через Исполком Ленгорсовета.

Помимо жилья, некоторым категориям художественной интеллигенции требовались отдельные помещения для работы. Распределением мастерских для живописцев и скульпторов занимались правления Ленинградских отделений Союза художников и Художественного фонда. Те, чья профессиональная и общественная деятельность не вызывала нареканий, не стеснялись отказываться от «неудобных» мастерских, зная, что вскоре получат помещение поближе к дому (например, так сделал секретарь парторганизации Г. А. Калинкин). Замеченные в отступлении от соцреалистических канонов с трудом добивались предоставления площадей. Чтобы не потерять мастерские, художники были вынуждены постоянно участвовать в выставках, то есть писать соцреалистические произведения. Таким образом, создание условий для творчества художников относилось к числу наиболее эффективных механизмов для обеспечения их лояльности к партийным требованиям.

Нами были рассмотрены и формы творческого содействия. Среди них – предоставление путевок в Дома творчества. Зачастую деятели искусств использовали их для бесплатного отдыха. Хотя руководители союзов и фондов были об этом осведомлены, они продолжали утверждать любые заявки деятелей искусств, следовавших в фарваторе культурной политики.

Фонды оказывали и прямую материальную поддержку – предоставляли пособия по содействию творчеству, безвозмездную финансовую помощь и возвратные ссуды. Интересен первый из вышеуказанных видов содействия. Считалось, что такого рода выплаты представляют собой форму именно творческой помощи. Однако нередко они расходовались не на создание произведений, а на собственные нужды.

Используя данные бюджетов Ленинградских отделений Литературного, Музыкального и Художественного фондов за 1956 г., мы выяснили, что помощь, выделенная непосредственно на создание произведений (путевки в Дома творчества, командировки, творческие пособия) составила соответственно 23%, 29% и 64% от расходов этих организаций. Остальные затраты приходились на материально-бытовую помощь, не связанную с осуществлением профессиональной деятельности (пособия, медицинское обеспечение, путевки в Дома отдыха). Такая же ситуация сохранялась и в дальнейшем.

Таким образом, партия и государство выработали многообразные формы и методы прямого и опосредованного оказания материально-финансовой помощи деятелям культуры. Используя финансовые рычаги и действуя через творческие объединения, власть формировала идейно-политическое содержание произведений литературы и искусства.

В третьем параграфе «XX съезд КПСС: новые общественные настроения и новые задачи» были изучены взаимоотношения власти и художественной интеллигенции в 1956–1959 гг. Особое место было уделено анализу идеологической кампании 1956 г., открывшейся XX съездом КПСС.

В свете новых веяний некоторые деятели искусств пытались переосмыслить постановления 1946–1948 гг. о художественной культуре. XX съезд объективно подводил творческих работников к осознанию необходимости обойти этот краеугольный камень сталинской художественной политики. Наибольшую активность проявили О. Ф. Берггольц и В. К. Кетлинская. Деятели искусства стали смелее выступать и с неприкрытой критикой в адрес партийных работников. Осуществлялось это в контексте непрестанных жалоб на администрирование и мелкую опеку партии. Власти были обеспокоены этими фактами проявления свободомыслия в творческой среде. Идейные «шатания» творческих работников отражались на содержании их произведений. В частности, подвергся критике рассказ Д. А. Гранина «Собственное мнение».

В конце 1956 г. власти были встревожены и событиями в Венгрии (напомним, что антисоветские настроения начали там распространяться, в том числе, на площадках литературных дискуссий). Руководители города потребовали преодолеть шатания в творческих организациях, а затем бросить силы деятелей искусств на работу с молодежью, что должно было служить одной из превентивных мер по части предотвращения венгерского варианта.

Перелом в идеологической работе партийных структур (в частности, в их культурной политике) относится к декабрю 1956 г. и связан с рассылкой на места закрытого письма ЦК КПСС «Об усилении политической работы партийных организаций в массах и пресечении вылазок антисоветских, враждебных элементов». Письмо было призвано окончательно вразумить отдельных творческих деятелей. Как и в постановлениях 1946–1948 гг., были определены конкретные объекты критики: в качестве примера приводилась, в частности, позиция О. Ф. Берггольц. Большинство ленинградских литераторов (но не все) вслед за партийным документом осудили поведение поэтессы и потребовали от нее публичного раскаяния.

Таким образом, к концу 1956 – началу 1957 гг. отчетливо проявился раскол в среде художественной интеллигенции; обозначилось противостояние консерваторов, вооруженных тезисами из письма ЦК КПСС, и менее ортодоксальных творческих деятелей, апеллировавших к решениям XX съезда.

Нами были проанализированы задачи, поставленные в этом период партией в области культурной политики. В статье Н. С. Хрущева «За тесную связь литературы и искусства с жизнью народа» (28 августа 1957 г.), на совещаниях руководителей Ленинграда с деятелями искусств последние призывались отображать события современности – труд рабочего класса и крестьянства. Творческий коллектив, работа которого не была направлена преимущественно на решение современной темы, считался отстающим. Качество работы творческих организаций во многом определялось тем, в какой степени в них работали над современной темой. При этом количественные данные во многом подменяли собой качественные.

К числу самых актуальных тем (в том числе и проходивших в рубрике «современные») относили ленинскую. Акцентирование общественного внимания на жизни и деятельности В. И. Ленина было призвано заполнить идеологический вакуум, возникший после XX съезда. Призывы к отображению этой стратегически значимой темы постоянно звучали с трибун совещаний и со страниц газет и журналов. В целях выяснения вопроса относительно значимости ленинской темы для литературы и искусства Ленинграда, мы провели подсчеты. Выяснялась частота упоминаний имени Ленина в журнале «Звезда» – органе ленинградской писательской организации – в 1954–1955, 1957–1958 и 1962–1963 гг. Исследовав 72 номера журнала, мы пришли к выразительным выводам. После смерти Сталина интерес к жизни и деятельности Ленина повышался вплоть до 1957 г., когда произошел своего рода «всплеск» упоминаний его имени. Ленин упоминался 202 раза в 1954 г., 482 раза в 1955 г., и это значение достигло максимальной отметки в 1323 раза в 1957 г. Затем этот показатель падает до 445 раз в 1958 г., 226 раз в 1962 г. и 389 раз в 1963 г. Имя вождя революции упоминалось в журнале на несколько порядков чаще, чем любое другое. Налицо стремление политического руководства с помощью художественной интеллигенции скорректировать общественные ориентиры. Начиная с 1958 г. внимание к ленинской теме снижается. Делается крен в сторону более тактичной и умеренной идеологической линии. К тому же следует учесть, что связанные с юбилеями мероприятия к 1958 г. уже завершились.

Было установлено, что идеологическая работа все более приобретала характер кампаний. Время от времени проводились мероприятия (праздники, дни, недели искусства, кино, поэзии и т. п.), организованные в сжатые сроки и с максимальной концентрацией сил. Для периода между кампаниями было характерно снижение интенсивности идеологической работы с населением. Мы проанализировали ход и итоги одной из самых масштабных культурно-идеологических кампаний – Первого ленинградского фестиваля искусств «Белые ночи», прошедшего с 7 по 22 июня 1958 г.

Был сделан вывод о том, что новые общественные настроения после XX съезда КПСС во многом изменили форму постановки задач, на решение которых власть нацеливала ленинградскую художественную интеллигенцию. При их решении преобладал кампанейский подход, присущий идеологической и культурной политике «хрущевского» времени. Обозначился раскол в среде деятелей искусств, по-разному относившихся к решениям XX съезда.

Вторая глава диссертации «Культурная политика и художественная интеллигенция Ленинграда в 1960–1964 гг.» подразделяется на два параграфа и посвящена новым методам организации воздействия на деятелей искусств в указанный период.

В первом параграфе главы «Поиски "чуждой" идеологии и борьба с ней» были сформулированы особенности взаимоотношений власти и художественной интеллигенции в начале 1960-х гг. Среди них – ориентация на новые установки и поиск новых стимулов для работы деятелей искусств, безуспешные попытки преодолеть кампанейщину в культурно-идеологической работе, настойчивые требования значительно увеличить количество встреч деятелей искусств с трудящимися и внедрить в эту сферу планомерность.

Ленинградские авторы стали смелее затрагивать в своих произведениях острые проблемы истории, современного положения и перспектив развития общества. Это порождало трения в отношениях с властью. Партийные руководители устраивали «разносы» произведений и проработки их авторов. Изменилась тональность встреч и совещаний с членами творческих союзов. Большое место в выступлениях на них партийных руководителей стала занимать жесткая критика союзов и их отдельных представителей. В данном отношении руководство города следовало в фарватере общесоюзной культурной политики.

В указанный период власти активно привлекали интеллигенцию к партийной учебе. Однако многие члены творческих союзов стремились уклониться от посещения лекций и семинаров. В параграфе был сделан вывод: деятели культуры перестали опасаться последствий своего неучастия (в качестве объекта) в пропагандистской работе партии.

Было установлено, какое значение имело постановление ЦК КПСС «О задачах партийной пропаганды в современных условиях» (9 января 1960 г.) для изменений во взаимоотношениях власти и деятелей искусств Ленинграда. Пытаясь следовать постановлению и опасаясь критики, местные начальники активизировали нажим на интеллигенцию.

«Проработки» начались уже на рубеже 1959 и 1960 гг. Под огнем критики оказался главный редактор «Невы» С. А. Воронин. Руководители обкома и горкома пытались отговорить его публиковать рассказ «В родных местах». Предостережению Воронин не внял и потерпел крушение. В результате дискуссии в Союзе писателей рассказ подвергся осуждению, был назван ошибочным и ущербным. Под огнем критики оказался спектакль «Горе от ума» в постановке Г. А. Товстоногова (1962 г.). Секретарь горкома Ю. А. Лавриков предложил режиссеру снять эпиграф – «Догадал меня черт родиться в России с душой и талантом», но тот отказался выполнять просьбу партийного руководителя. Показательные для новой эпохи факты.

Власти стали все чаще обращать внимание и на «непорядки» в изобразительном искусстве. В параграфе были проанализированы ход и значение для культурной политики посещения Н. С. Хрущевым Манежа 1 декабря 1962 г., его встреч с художественной интеллигенцией в декабре 1962 г. и в марте 1963 г.

Положение в среде ленинградской интеллигенции также внушало властям опасения. Поэтому сам председатель Идеологической комиссии ЦК КПСС Л. Ф. Ильичев решил выехать в Ленинград для участия в проработке. Примечательно, что партийные руководители Ленинграда и Ильичев встретились с активом работников искусств уже 14 марта 1963 г. – через неделю после приема в Кремле. Содержание основного доклада, сделанного В. С. Толстиковом, было призвано образумить деятелей литературы и искусства. В нарушение «традиции» перечислять достигнутые успехи и указывать на отдельные недостатки, речь была построена на обвинениях. Ленинградский руководитель подражал Хрущеву.

Партийные организации творческих союзов поспешили принять решения, направленные на улучшение своей работы. Своими жесткими и непримиримыми формулировками они существенно отличались от постановлений, ранее принимавшихся в первичных организациях. Резко усилился самоконтроль за содержанием мероприятий, проходивших в Домах писателя, художника, композитора. Но некоторые «ошибочные» работы продолжали доходить до читателя, зрителя, слушателя. В этой связи в параграфе были проанализированы кампании по критике очерка Ф. А. Абрамова «Вокруг да около», цензурные проработки журналов «Нева» и «Звезда», сборников «Молодой Ленинград» (1963 г.) и «День поэзии» (1963 г.).

Особое место в череде кампаний против деятелей искусств занимает «дело Бродского». Поэт пугал не столько содержанием своих стихов, сколько независимостью и неподконтрольностью ленинградской писательской организации. На основе мемуарных источников и периодической печати мы подробно изучили ход процесса против поэта, показали, какую роль в нем играли партийные руководители Ленинграда.

В параграфе был сделан вывод о том, что в 1960–1964 гг. культурная политика ленинградских властей, сохраняя в основном свои прежние положения, была более активной, наступательной и порой агрессивной в своей реализации. Партийные руководители в условиях брожения и разномыслия художественной интеллигенции уже не упускали возможности устроить разнос тому или иному творческому деятелю. Ярко проявилось стремление властей усилить контроль над интеллигенцией – как над членами союзов, так и над «одиночками». На это влияли и события, происходившие на общесоюзном уровне – местные власти не могли не следовать за изгибами политики Н. С. Хрущева в области литературы и искусства.

Во втором параграфе «Власть и новые подходы к коммунистическому воспитанию художественной интеллигенции» были проанализированы изменения, произошедшие во взаимоотношениях власти, деятелей искусств и трудящихся фабрик, заводов, сельских предприятий. Мы выяснили, какие факторы побудили партийное руководство инициировать перемены. В их числе – распространение «нездоровых настроений» в творческой среде, и как следствие – увеличение числа резонансных «ошибочных произведений». Имелись претензии и к социальному облику интеллигенции, к ее морально-нравственным качествам (плохая посещаемость собраний, нежелание заниматься партийной учебой, пьянство).

Власти сформулировали новую идею – отойти от сталинских методов сплошных проработок и перманентного прямого воздействия на интеллигенцию. Методом решения проблем партия избрала, в частности, «союз труда и искусства». Налаживание между ними постоянных связей мыслилось способом исправления ошибочных взглядов и улучшения неустойчивого социального облика межклассовой прослойки – интеллигенции. Положительные качества – идейность, коллективизм, здоровую нравственность – она должна была перенимать у рабочего класса, считавшегося авангардом советского общества, а также у колхозного крестьянства.

Задуманное осуществлялось в разных формах. Предполагалось, что связи с рабочими будут налаживаться на праздниках искусств, во время выездов на заводы и в клубы, на общественных просмотрах и обсуждениях новых книг, кинофильмов и спектаклей. Одной из форм стало привлечение творческих работников к участию в различных образовательных проектах (в частности – народных университетах культуры).

Особенное внимание партия уделяла участию художественной интеллигенции в культурно-воспитательной и пропагандистской работе на селе. С 1957 г. установилась практика отправки агитбригад обкома в районы области, «оторванные» от культурно-идеологических учреждений. К этой работе привлекались как коммунисты, так и беспартийные деятели искусств.

В параграфе была исследована такая форма связи интеллигенции с народом как культурное шефство. Наибольший размах это движение получило в начале 1960-х гг., после закрепления творческих организаций за районами Ленинградской области. Этим решением обком добивался того, чтобы деятели литературы и искусства работали на селе постоянно, а не наездами. Закрепление союзов и театров за целыми районами было затеяно ради «галочек», стало очередным проявлением формализма. Ведь на практике они шефствовали над отдельными учреждениями культуры и колхозами района. Часто ограничивались одним или двумя.

В отчетах творческих организаций и в выступлениях их руководителей отмечались успехи шефской работы, приводились высокие показатели. Тем не менее, документы и рассказы деятелей искусств о своих поездках свидетельствуют о пробуксовках установления «союза труда и искусства». Практика шефской работы расходилась с теоретическими построениями идеологов. Дело в том, что схема изначально содержала утопические элементы.

Присущая интеллигенции потребность в постоянном общении с трудящимися, в каждодневном изучении жизни народа не получила практического подтверждения. Многие деятели искусств, а порой и целые творческие коллективы пытались избавиться от несвойственных и навязанных сверху функций, искали всевозможные пути для сокращения объемов «бесплатной» работы.

Маститые и успешные деятели искусств выступали крайне редко. Между тем, нежелание, а порой и прямой отказ маститых участвовать в шефской работе, не приводили к снижению количества мероприятий. Так, если писатели в начале изучаемого периода ежегодно проводили от 700 до 1000 «бесплатных» мероприятий (20–25% от общего количества их выступлений), то в первой половине 1960-х гг. проводилось уже от 1500 до 1800 встреч на общественных началах (их удельный вес вырос до 35–40%). В основном в шефской работе принимали участие малоизвестные.

Для воздействия на деятелей искусств использовалось сочетание проработок и материального стимулирования. Выполнение общественных поручений и участие в шефской работе учитывались при выделении помощи из художественных фондов, при присвоении творческим деятелям почетных званий.

Развивая шефское движение, власти пытались найти «дешевый» способ поднятия культурного уровня рабочих и колхозников, постепенно ликвидируя коммерческое начало во взаимоотношениях художественной интеллигенции с трудящимися. Тем не менее, многие творческие работники воспринимали шефские выступления только как «нагрузку» к оплачиваемым.

Позитивное начинание было испорчено и формальным подходом. Об этом свидетельствуют документы групп пропаганды творческих союзов, материалы их первичных парторганизаций, а также взятые у деятелей искусств интервью. Во главу угла ставилось количество встреч. По этому показателю оценивалась работа творческих союзов и учреждений культуры. Партийные руководители не интересовались недостатками и проблемами, подмеченными на производстве и в деревне деятелями искусств. При таком отношении пыл охладевал даже у энтузиастов. Формализм властей порождал формализм в отчетах творческих организаций. В погоне за высокими показателями и многие мероприятия проводились формально.

Обслуживание трудящихся силами художественной интеллигенции способствовало решению некоторых культурно-идеологических задач. Но в целом выработанные формы этой работы себя не оправдали. Неэффективность «союза труда и искусства» была обусловлена сильным влиянием утопического идеала, а также недостатками в практической реализации этого начинания.

В заключении делается вывод о том, что формами постановки задач перед художественной интеллигенцией выступали совещания, постановления, беседы с руководителями творческих союзов, доведение партийной позиции через инструкторов. Важным рычагом воздействия были первичные партийные организации, нацеливавшие своих членов на создание идейных, тематически современных произведений. Современность понималась достаточно широко – в круг «современных» входили прежде всего историко-революционная и ленинская темы. После XX съезда отчетливо прослеживается форсированное обращение к Ленину. Для пропаганды его образа активно использовались художественные произведения.

Благополучие творческих союзов во многом зависело от отношения со стороны партийных и государственных деятелей. Используя финансовые рычаги творческих союзов и их художественных фондов, власти проводили стимулирование деятелей искусств на создание идейных произведений. Вместе с тем, характерными признаками идеологической работы партии на ее различных уровнях оставались кампанейщина и формальный подход. Эти факторы, в совокупности с заложенными в организации «союза труда и искусства» утопическими элементами, обусловили низкую эффективность этого позитивного начинания.

Основные положения и выводы диссертации отражены в следующих публикациях:

1. Фетюков А. Б. Новая форма партийного воздействия на интеллигенцию (по материалам встреч Н. С. Хрущева с деятелями литературы и искусства. 1957–1963 гг.) // Герценовские чтения 2009. Актуальные проблемы социальных наук. СПб., 2010. С. 135–138. 0,2 п. л.

2. Фетюков А. Б. Образ Ленина – вождя Октябрьской революции – в ленинградской периодической печати в период хрущевской «оттепели» // Революция 1917 года в России: Новые подходы и взгляды. СПб., 2010. С. 151–155. 0,2 п. л.

3. Фетюков А. Б. XX съезд КПСС и ленинградская художественная интеллигенция // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. 2011. № 4. Ч. III. С. 183186. 0,5 п. л.

4. Фетюков А. Б. В. П. Соловьев-Седой во главе творческого союза ленинградских композиторов // Общество. Среда. Развитие. 2011. № 2. С. 5356. 0,4 п. л.

5. Фетюков А. Б. Новые данные об идеологических кампаниях «хрущевского» времени (первый Ленинградский фестиваль искусств «Белые ночи») // Герценовские чтения 2010. Актуальные проблемы социальных наук. Ч. 1. СПб., 2011. С. 143–147. 0,25 п. л.

6. Фетюков А. Б. Художественная интеллигенция в «хрущевский» период: состав и социальный облик (по материалам Ленинграда) // Вестник Ленинградского Государственного университета имени А. С. Пушкина. 2011. № 2. Т. 4. История. С. 113122. 0,6 п. л.


1        Дубровина Л. В. Народные университеты. М., 1963 ; Елизаров В. П., Адуевский Ю. А. Воскресные чтения. Л., 1960 ; Иванова З. М. Школа оформителей наглядной агитации // Идеология и труд. Л., 1965. С. 176–186 ; Кондрашев Г. Ф. Рожденные народной инициативой // Народные университеты культуры: сб. ст. Л., 1960. С. 3–12.

2        Смышляев В. А. Город – селу (Культурно-техническое шефство Ленинграда над сельскими районами). Л., 1962 ; Форстман Г. В. КПСС – организатор шефства города над деревней (1953–1962 гг.): Автореф. дисс. на соиск. учен. степ. к. ист. н. М., 1964.

3        Ермаков В. Т. О содержании и хронологических рамках культурной революции в СССР // Вопросы истории. 1966. № 10. С. 58–64 ; Иовчук М. Т., Коган Л. Н. Советская социалистическая культура: исторический опыт и современные проблемы. М., 1979 ; Ким М. П. О сущности культурной революции и этапах ее осуществления в СССР // Культурная революция в СССР (1917–1965 гг.). М., 1967. С. 5–39.

4        Советская интеллигенция. (История формирования и роста. 1917–1965 гг.) // под. ред. Р. С. Ивановой. М., 1969 ; Советская интеллигенция. Краткий очерк истории (1917–1975 гг.). М., 1977 ; Советская интеллигенция и ее роль в строительстве коммунизма / редкол.: Ц. А. Степанян (гл. ред.), М. Х. Игитханян, Ф. Т. Константинов и др. М., 1983 ; Федюкин С. А. Интеллигенция развитого социалистического общества // Культура развитого социализма. Некоторые вопросы теории и истории. М., 1978. С. 253–270.

5        Крупенков Е. Я. Шефство города над деревней в Белорусской ССР (1959–1979 гг.). Минск, 1980 ; Смышляев В. А. Всенародный трудовой подвиг (Из истории деятельности Ленинградской партийной организации по оказанию помощи целинным районам страны). Л., 1974 ; Татарчук Л. И. Культурное шефство города над селом в период развитого социализма: Автореф. дисс. на соиск. учен. степ. к. пед. н. М., 1977.

6        Очерки истории Ленинграда. Т. 6 / отв. ред. З. В. Степанов. Л., 1970.

7        Луковцева Т. А. Поиск путей обновления общества и советская литература в 50-х–60-х годах // Вопросы истории КПСС. 1989. № 1. С. 36–49.

8        Белова Т. В. Культура и власть. М., 1991.

9        Аксютин Ю. В. Хрущевская «оттепель» и общественные настроения в СССР в 1953–1964 гг. М., 2004 ; Пыжиков А. В. Оттепель: Идеологические новации и проекты (1953–1964). М., 1998.

10        Бородай А. Д. Н. С. Хрущев и молодое поколение художественной интеллигенции: Страницы истории. М., 1999 ; Зезина М. Р. Советская художественная интеллигенция и власть в 1950-е–60-е годы. М., 1999.

11        Адамович И. В. Власть и художественная интеллигенция Карелии в 1950-е – первой половине 1960-х гг.: Автореф. дисс. на соиск. учен. степ. к. ист. н. Петрозаводск, 2005 ; Романова Н. В. Культурная политика и художественная интеллигенция Кубани и Ставрополья (1953–1964 гг.): Автореф. дисс. на соиск. учен. степ. к. ист. н. Ставрополь, 2005 ; Сизов С. Г. Региональные органы ВКП(б) – КПСС и интеллигенция Западной Сибири в 1946–1964 гг.: Автореф. дисс. на соиск. учен. степ. д. ист. н. Омск, 2004 ; Хаплехамитов Р. Б. Татарская творческая интеллигенция и власть (1944–1965 гг.): Автореф. дисс. на соиск. учен. степ. к. ист. н. Казань, 2008.

12        Соколов К. Б. Художественная культура и власть в постсталинской России: союз и борьба (1953–1985 гг.). СПб., 2007. С. 8, 71, 475.

13        Антипина В. А. Повседневная жизнь советских писателей. 1930–1950-е годы. М., 2005. С. 353–357.

14        Волков В. С. Главная закономерность процесса формирования советской интеллигенции // Интеллигенция. Провинция. Отечество: Проблемы истории, культуры, политики: Тез. докл. межгос. науч.-теорет. конф., Иваново, 24–25 сент. 1996 г. Иваново, 1996. С. 10.

15        Его же. Идейно-политические позиции интеллигенции СССР в конце 30-х гг. // Российская интеллигенция: XX век: Тез. докл. и сообщ. науч. конф. 23–24 февр. 1994 г. Екатеринбург, 1994. С. 32–34.

16        Интеллигенция: Вопросы теории и методологии / под ред. В. С. Меметова. Иваново, 2010. С. 16.

17        Ваксер А. З. Ленинград послевоенный: 1945–1982 годы. СПб., 2005.

18        Блюм А. В. «Звезда» после августа 1946-го: Хроника цензурных репрессий 1940–1960-х годов // Звезда. 2004. № 1. С. 152–160 ; Его же. «Нева» в годы оттепели и застоя: Хроника цензурных репрессий // Нева. 2005. № 4. С. 237–245 ; Его же. Поэт и цензор. По «оттепельным» документам Ленинграда // Звезда. 1997. № 10. С. 216–221 ; Исключить всякие упоминания… Очерки истории советской цензуры / сост. Т. М. Горяева. Минск, 1995.

19        Березовский В. Н. Движение диссидентов в СССР в 60-х – первой половине 80-х гг. // Россия в XX веке: Историки мира спорят. М., 1994. С. 615–621 ; Долинин В. Э., Северюхин Д. Я. Преодоление немоты: Ленинградский самиздат в контексте независимого культурного движения 1953–1991. СПб., 2003 ; История ленинградской неподцензурной литературы: 1950–1980-е гг. / под ред. Б. И. Иванова. СПб., 2000 ; Савицкий С. Андеграунд. (История и мифы ленинградской неофициальной литературы). М, 2002 ; Самиздат: По материалам конференции «30 лет независимой печати. (1950-е–1980-е гг.)». Санкт-Петербург, 25–27 апреля 1992 г. / ред.-сост. В. Долинин, Б. Иванов. СПб., 1993 ; Северюхин Д. Я. «Выставочная проза» Петербурга: Из истории художественного рынка. СПб., 2003 ; Шехтер Т. Е. Неофициальное искусство Петербурга (Ленинграда) как явление культуры второй половины XX века. СПб., 1995.

20        Таубман У. Хрущев / Пер. с англ. М., 2005 ; Cambridge history of Russia. Vol. 3. The twentieth century / Ed. by Suny R. G. Cambridge, 2006 ; Crankshaw E. Khrushchev. A career. New York, 1966 ; McCauley M. The Soviet Union since 1917. London ; New York, 1985.

21        Эггелинг В. Политика и культура при Хрущеве и Брежневе: 1953–1970 гг. М., 1999 ; Cambridge history of Russian literature. Rev. ed. / Ed. by Moser C. A. Cambridge, 1992 ; Churchward L. G. The Soviet intelligentsia. An essay on the social structure and roles of Soviet intellectuals during the 60s. London ; Boston, 1973 ; Deming B. Soviet Russian literature since Stalin. Cambridge etc., 1978 ; Field D. Private life and communist morality in Khrushchev’s Russia. New York, 2007 ; Kozlov D. Naming of social evil: The readers of Novyi Mir and Vladimir Dudintsev’s Not by Bread Alone, 1956–1959 and beyond // The dilemmas of De-Stalinization. Negotiating cultural and social change in the Khrushchev era. New York, 2007. P. 80–98 ; Lygo E. The need for new voices. Writers’ Union policy towards young writers, 1953–1964 // Ibid. P. 193–208.97 ; Nove A. Social welfare in the USSR // Russia under Khrushchev: An anthology from problems of communism. New York, 1962. P. 571–590.

22        Аппарат ЦК КПСС и культура. 1953–1957: документы / отв. ред. В. Ю. Афиани. М., 2001 ; Аппарат ЦК КПСС и культура. 1958–1964: документы / отв. ред. В. Ю. Афиани. М., 2005 ; Доклад Н. С. Хрущева о культе личности Сталина на XX съезде КПСС: документы / отв. ред. К. Аймермахер. М., 2002 ; Документы свидетельствуют… Как партия руководила литературой. Ошибочные выступления // Вопросы литературы. 1996. № 3. С. 291–303 ; Идеологические комиссии ЦК КПСС. 1958–1964: документы / сост. Е. С. Афанасьева, В. Ю. Афиани (отв. ред.), Л. А. Величанская и др. М., 1998 ; История советской политической цензуры. Документы и комментарии / отв. ред. Т. М. Горяева. М., 1997 ; КПСС. ЦК. Пленум. 1963. Июнь. Стеногр. отчет. М., 1963 ; Президиум ЦК КПСС. 1954–1964. Черновые протокольные записи заседаний. Стенограммы. Постановления: в 3 т. / редкол.: А. А. Фурсенко (гл. ред.) и др. М., 2003.

23        «А вы сидите, как сурок, и о демократии говорите»: Выступление Н. С. Хрущева на совещании писателей в ЦК КПСС 13 мая 1957 г. // Источник. 2003. № 6. С. 77–90 ; «Ну, идите, показывайте мне свою мазню»: Высказывания Н. С. Хрущева при посещении выставки произведений московских художников 1 декабря 1962 г. // Там же. С. 159–168 ; Хрущев Н. С. Высокая идейность и художественное мастерство – великая сила советской литературы и искусства // Правда. 1963. 10 марта ; Его же. Высокое призвание литературы и искусства. М., 1963 ; Его же. За тесную связь литературы и искусства с жизнью народа // Правда. 1957. 28 августа ; Его же. Служение народу – высокое призвание советских писателей // Там же. 1959. 24 мая.

24        РГАНИ. Ф. 5. Оп. 36. Д. 33.

25        ЦГАИПД СПб. Ф. 24. Оп. 94. Д. 25 ; Там же. Оп. 96. Д. 143 ; Там же. Оп. 106. Д. 94, 100, 134 ; Там же. Ф. 8437. Оп. 5. Д. 94.

26        Там же. Ф. 24. Оп. 92. Д. 286 ; Там же. Оп. 96. Д. 140 ; Там же. Оп. 106. Д. 132 ; Там же. Оп. 113. Д. 40, 41; Там же. Оп. 124. Д. 107.

27        Там же. Ф. 408. Оп. 21. Д. 1, 2.

28        Там же. Ф. 2239. Оп. 3. Д. 8, 11, 18, 21, 24, 28 ; Там же. Ф. 2960. Оп. 6. Д. 1–3, 5–8, 10, 11, 14, 15, 17, 18, 20–26 ; Там же. Ф. 5154. Оп. 4. Д. 1, 3, 10, 13, 14 ; Там же. Ф. 6150. Оп. 2. Д. 4, 5, 7, 8, 11, 13, 14, 16, 17, 19–21.

29        Итоги Всесоюзной переписи населения 1959 года: РСФСР. М., 1963 ; Ленинград и Ленинградская область в цифрах: стат. сб. Л., 1961 ; Ленинград и Ленинградская область в цифрах: стат. сб. Л., 1964 ; Народное хозяйство РСФСР в 1964 году: стат. ежегодник. М., 1965.

30        О работе ленинградских театров // Бюллетень Исполнительного Комитета Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся. 1960. № 3. С. 15–17 ; О состоянии и мерах улучшения работы детских театров Ленинграда // Там же. 1963. № 20. С. 16–17 ; Отчет о работе Управления культуры Исполкома Ленгорсовета: Решение Исполнительного Комитета Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся от 25 ноября 1957 года, № 55, п. 1-з. Извлечение // Там же. 1957. № 24. С. 4–6.

31        ЦГАЛИ СПб. Ф. 105. Оп. 1. Д. 426, 581, 688, 704, 705, 707, 710, 713, 714, 765, 788, 820, 821, 824, 831, 1151, 1304, 1320, 1494.

32        Десятый съезд Всероссийского театрального общества 16–19 ноября 1959 г. М., 1960 ; Материалы Второго Всесоюзного съезда советских композиторов. М., 1958 ; Материалы Первого Всесоюзного съезда советских художников 27 февраля – 7 марта 1957 года. М., 1958 ; Первый учредительный съезд писателей Российской Федерации. 7–13 декабря 1958 года. Стеногр. отчет. М., 1959 ; Первый Учредительный съезд художников РСФСР 21–24 июня 1960 года. Сокр. стеногр. Л., 1961 ; Третий съезд писателей СССР. 18–23 мая 1959 г. Стеногр. отчет. М., 1959.

33        Всероссийское театральное общество между IX и X делегатскими съездами (1955–1959). М., 1959 ; Второму Всесоюзному съезду художников: Материалы о работе правления Союза художников СССР / отв. ред. Д. С. Суслов. М., 1963 ; Материалы о деятельности Союза работников кинематографии СССР. М., 1965 ; Об организационно-творческой работе правления Союза писателей СССР за 1955–1958 годы. М., 1959 ; Отчет о работе Всероссийского театрального общества между X и XI съездами (декабрь 1959 – декабрь 1963 гг.). М., 1964 ; Справка о деятельности Оргкомитета Союза художников РСФСР по подготовке к первому учредительному съезду художников РСФСР за период с 3 сентября 1957 года по июнь 1960 года / сост. Б. К. Смирнов, Л. В. Гавриленко, В. И. Борунова; ред. А. М. Грицай. М., 1960 ; Справочник Союза композиторов СССР на 1960 год. М., 1960.

34 Отчет о работе Правления Ленинградского отделения Всероссийского театрального общества (1954–1957 гг.). Л., 1958 ; Отчет Оргбюро Ленинградского отделения Союза работников кинематографии СССР за период с 1 января 1958 года по 1 декабря 1962 года. Л., 1963 ; Справка о проделанной работе за период с 1 ноября 1955 г. по 10 декабря 1957 г.: Приложение к Отчетному докладу правления Ленинградского Союза Советских художников. Л., 1957 ; Справка о проделанной работе за период с 20 декабря 1957 г. по 10 мая 1960 г.: Приложение к Отчетному докладу правления Ленинградского отделения Союза художников РСФСР. Л., 1960 ; Справка о работе за период с IV 1962 по IV 1965 г.: Приложение к отчетному докладу Правления Ленинградского отделения Союза художников РСФСР. Л., 1965 и др.

35        ЦГАЛИ СПб. Ф. 183. Оп. 1. Д. 2, 11 ; Там же. Ф. 348. Оп. 1. Д. 397, 402, 403, 442, 487; Там же. Ф. 371. Оп. 1. Д. 267–269, 304–307 ; Там же. Оп. 4. Д. 14.

36        Там же. Ф. 348. Оп. 1. Д. 437а, 438, 481, 550, 696, 775, 917, 978 ; Там же. Ф. 371. Оп. 1. Д. 327, 328, 475, 496.

37        Там же. Ф. 372. Оп. 1. Д. 64, 67, 69, 74, 97, 98; Там же. Ф. 447. Оп. 1. Д. 36, 41, 43, 47, 54.

38        Там же. Ф. 371. Оп. 5. Д. 69, 100–102 ; Там же. Ф. 403. Оп. 1. Д. 3, 5, 6, 7, 13.

39        Белютин Э. М. Хрущев и Манеж // Дружба народов. 1990. № 1. С. 136–161 ; Горбовский Г. Я. Остывшие следы. Записки литератора. Л., 1991 ; Гордин Я. А. Дело Бродского // Нева. 1989. № 2. С. 134–166 ; Гранин Д. А. Интелегенды: Статьи, выступления, эссе. СПб., 2007 ; Его же. Причуды моей памяти. М., 2009 ; Дудинцев В. Д. Между двумя романами // Нева. 2000. № 1. С. 6–98 ; Конецкий В. Париж без праздника. Непутевые заметки, письма // Нева. 1989. № 1. C. 78–115 ; Мархасев Л. С. Белки в колесе: Записки из Дома радио. СПб., 2004 ; Муравьева И. Как нас отучали от правды // Нева. 1991. № 5. С. 158–171 ; Неизвестный Э. Говорит Неизвестный. М., 1992 ; Его же. Письма. М., 2000 ; Ромм М. И. Четыре встречи с Н. С. Хрущевым // Свет и тени великого десятилетия. Л., 1989. С. 309–327 ; Серебровская Е. П. Между прошлым и будущим. Записки свидетеля. Ч. 2. СПб., 1995 ; Ее же. О нем, о гордости нашей // Нева. 1998. № 2 С. 216–221 ; Солженицын А. И. Бодался теленок с дубом: Очерки литературной жизни. М., 1996 ; Соловьев-Седой В. П. Пути-дороги: Воспоминания, рассказы о песнях, мысли об искусстве. Л., 1982 ; Штерн Л. Я. Поэт без пьедестала: Воспоминания об Иосифе Бродском. М., 2010 ; Эткинд Е. Г. Записки незаговорщика; Барселонская проза. СПб., 2001.

40        Герман М. Ю. Сложное прошедшее. 2-е изд. СПб., 2006.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.