WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

Мерко Елизавета Петровна

ЭВОЛЮЦИЯ ИНСТУТА ОПЕКУНСТВА ДЕТЕЙ-СИРОТ В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ В 1890 1914 гг. (НА МАТЕРИАЛАХ ГУБЕРНИЙ ЦЕНТРАЛЬНОГО ЧЕРНОЗЕМЬЯ)

Специальность: 07. 00. 02 – Отечественная история

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук

Белгород – 2012

Работа выполнена на кафедре российской и всеобщей истории ФГАОУ ВПО «Белгородский государственный национальный исследовательский университет» (НИУ «БелГУ»)

Научный руководитель:

Шаповалов Владимир Анатольевич

доктор исторических наук, профессор

Официальные оппоненты:

Перепелицын Александр Викторович

доктор исторических наук, профессор

Воронежский государственный педаго-

гический университет

профессор кафедры истории России

Оноприенко Инна Григорьевна

кандидат исторических наук, доцент

Белгородский государственный национальный исследовательский университет

доцент кафедры документоведения

Ведущая организация:

ФГБОУ ВПО «Курский государствен-ный университет»

Защита состоится 31 мая в 12:00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.015.11 по защите докторских и кандидатских диссертаций при ФГАОУ ВПО «Белгородский государственный национальный исследовательский университет» (НИУ «БелГУ») по адресу: 308007, г. Белгород, ул. Студенческая, 14, зал заседаний Ученого совета, ауд. 260.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Белгородского государственного национального исследовательского университета (НИУ «БелГУ»).

Текст автореферата размещен на официальном сайте ФГАОУ ВПО «Белгородский государственный национальный исследовательский университет» http:// www.bsu.edu.ru

Автореферат разослан «____» апреля 2012 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат исторических наук, доцент И.Т. Шатохин

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы диссертации. Отношение к детству и детям, особенно к сиротам, является неотъемлемым критерием социальной зре­лости любого общества на любой стадии его развития. Именно в нем син­тезировано трансформируются духовные, нравственные, правовые, соци­ально-экономические аспекты поддержки и развития подрастающего по­коления, основы будущего конкретного этноса, государственного образо­вания. В России система социального призрения сирот имеет давнюю и сложную историю с определенной спецификой применительно к отдель­ным сословным сообществам, стратам и регионам. Как правило, если в научных работах фрагментарно затрагивались данные вопросы, то они были связаны с моносословным анализом. Исследователи не прибегали к сопоставлению общего и особенного в данном процессе, а это не позво­ляло рассматривать изучаемую проблему в контексте эволюции социаль­ного призрения представителей «элиты и массы». Исследовательская по­становка этого вопроса и определяет актуальность настоящего диссерта­ционного исследования, его связь с современностью.

Изучение межсословной эволюции института опекунства позволит воссоздать полную картину особенностей функционирования одной из наиболее распространенных в Российской империи форм призрения, вы­явить положительные и отрицательные стороны ее функционирования, охарактеризовать причины недостатков; показать целесообразность при­менения семейных форм воспитания несовершеннолетних, оставшихся без попечения родителей, таких как опека и попечительство, усыновле­ние, патронат; обобщить правомерность существования сиротских воспи­тательных учреждений, исходя из привилегированного или непривилеги­рованного статуса ребенка-сироты. Указанные проблемы могут быть спроецированы на состояние института опекунства в современном рос­сийском обществе, при этом ясно, что от решения этих вопросов сегодня зависит духовное и нравственное будущее Отечества.

Объектом исследования является институт опекунства детей-сирот в Российской империи.

Предметом исследования является процесс эволюции опекунских отношений в Центральном Черноземье в 1890 – 1914 гг. на примере дво­рянского и крестьянского сословий.

Хронологические рамки исследования охватывают период 1890 – 1914 гг. Нижний хронологический рубеж обусловлен в основном завер­шением правового оформления института опекунского призрения детей-сирот, введением должности земских участковых начальников, которые привнесли существенные новшества в опекунскую практику в крестьян­ской среде: появилась возможность рассматривать данный процесс во всем его многообразии и вариативности с учетом накопленного опыта. Верхняя граница обусловлена серьезным ростом числа детей-сирот в пе­риод революционных потрясений начала XX в., последствиями русско-японской войны, началом Первой мировой войны. В этот период про­блема призрения детей-сирот становится одной из главных в социальной политике правительства, она была включена в программы различных по­литических партий. Российская общественность понимала, что в вопросе функционирования института опекунства наступает совершенно новый этап.

Географические рамки исследования охватывают территорию Во­ронежской и Курской губерний – типичных аграрных провинциальных регионов Европейской России. Отсутствие крупных городских центров, наличие социальных очагов аграрного перенаселения, характерное для большей части российской провинции, позволяют вычленить общее и особенное в рассматриваемом процессе.

Методологическая основа исследования базируется на принципах историзма и научной объективности. В соответствии с принципом исто­ризма институт опекунства в Российской империи рассматривался во временной динамике в контексте соответствующего исторического фона рубежа XIX – начала XX в. Принцип научной объективности потребовал привлечения совокупности методов исторической науки. Данное иссле­дование основано на применении историко-сравнительного, историко-системного, статистического методов. Историко-сравнительный метод позволил проанализировать и показать общее и особенное в правовой структуре органов института опекунства в Российской империи и Цен­тральном Черноземье, права и обязанности опекунов крестьянского и дворянского сословий. С помощью историко-системного метода удалось сформировать целостное представление о системе призрения сирот, соз­данной российским законодательством, и эффективностью применения этих механизмов на практике на примере конкретного региона. Примене­ние статистического  метода позволило структурировать информацию такого массового источника, как опекунские дела сельских обществ. При проведении исторического анализа на микроуровне был использован про­сопографический метод изучения социальной истории. Его применение позволило уловить связь между «историей жизни» отдельных людей и историей общества – при анализе опекунских дел крестьянского и дво­рянского сословий была выявлена степень защищенности прав детей-си­рот, результативность деятельности опекунских учреждений.

Степень разработанности проблемы. Исследования по проблеме опеки и попечительства в Российской империи можно условно разделить на три периода: дореволюционный (XIX в. – 1917 г.), советский (1920-е – 1980-е гг.), современный (1990-е – 2011 гг.).

Наибольшее внимание к опеке и попечительству как форме призре­ния сирот было проявлено современниками изучаемой проблемы. Особое место среди исследований XIX в. принадлежит труду историка А. Стога «Об общественном призрении в России»1. Анализируя законодательные акты, А. Стог предложил периодизацию системы опеки и попечительства с X по XVIII в.

Проблемы сиротства активно затрагивались на страницах периодиче­ской печати. Авторами Будзько В.А., Ядровым А., Козлининой Е., Сквор­цовым Н.2 рассматривались вопросы незащищенности детей в россий­ском обществе, отсутствие достаточной законодательной базы, способной обеспечить интересы несовершеннолетних. Историческое освещение организации социальной помощи детям в этих работах не преследовало научного осмысления и носило информационный характер. Положитель­ное значение исследовательских статей состоит в самой постановке про­блемы призрения детей-сирот, привлечения к ней внимания обществен­ности.

Системный характер изучения вопроса призрения сирот в отечест­венной историографии происходит лишь в последней трети XIX в., в кон­тексте которого освещались и проблемы института опекунства. Среди исследований публицистического характера можно отметить работы П.И. Георгиевского, Е.Д. Максимова, В.Ф. Дерюжинского, Н. В. Исакова, П. Лыкошина, М.Д. Ван-Путерена, Н.А. Засецкого, И.М. Радецкого, М. Ошанина3. Исследователи достаточно позитивно оценивали формы соци­ального призрения детей-сирот в России, разделяя организационно-пра­вовую структуру системы на три вида – общественную, общественно-государственную и частную. В частности, Е.Д. Максимов отмечал, что значительным достижением системы социальной защиты, построенной в России в XIX в. была ее практическая направленность, масштабы, а также теоретическое осмысление перспективных направлений.

В.И. Герье посвятил одну из своих работ проблеме изучения спосо­бов призрения сирот в иностранных государствах, сравнивая их с систе­мой, существовавшей в России4.

Особое место среди исследований по проблеме опеки и попечитель­ства занимают работы юристов-практиков: А.С. Рабиновича, И.С. Воль­мана, П.А. Пальчинского, А.Л. Савари, И.Я. Германа5. Специальные иссле­дования были посвящены крестьянской опеке6.

Особенно детально институт опекунства затрагивался и в моногра­фиях по гражданскому праву7. Исследователи-правоведы рассматривали функционирование института опекунства в рамках существовавшего за­конодательства. В своих работах исследователи анализировали законода­тельные акты, расположенные в разных отраслях права: семейственном и гражданском. Монографии включали в себя изучение учреждений опе­кунского управления, разделявшихся по сословному принципу и отно­сившихся к разным ведомствам, рассматривалась процедура установле­ния опеки, вопросы, связанные с исполнением опекунских обязанностей, с управлением и распоряжением сиротским имуществом. При освещении некоторых вопросов, авторы приводили примеры из опекунской прак­тики, но так как это не являлось задачей исследования, примеры в тексте немногочисленны, носят выборочный, фрагментарный характер. Анализ недостатков института опекунства присутствует во всех работах по граж­данскому праву. Недостатки института опекунства, по мнению исследо­вателей, заключались в наблюдавшихся «формализме и канцелярщине» опекунских учреждений, чрезмерной регламентации обязанностей опе­куна со стороны закона. Действующие законы о малолетних в России рассматривались и в работе В.М. Сорокина8. После анализа законодатель­ных статей, автор также обращается к недостаткам существовавшей сис­темы опекунства. Решение проблем в опекунской сфере В.М. Сорокин видел в реформировании института с помощью принятия новых законо­дательных актов. Как и многие другие исследователи, главное положи­тельное изменение системы виделось им во всесословности учреждений опеки и подчинению некоторых сфер опекунской деятельности ведению судебных учреждений. Следует отметить, что и сами проекты, и предла­гаемые исследователями идеи по реформированию не вносили принципи­альных изменений в организацию опекунских учреждений, менялись только названия, а суть их деятельности оставалась прежней.

В начале XX в. были переведены работы западных исследователей Э. Мюнстерберга и П.Ф. Ашрота9. В этих работах упор делался на исто­рию призрения сирот в России, которая сравнивалась с историей общест­венного призрения в зарубежных европейских странах.

В советской исторической науке исследования института опекун­ства дореволюционной России фактически отсутствуют. В исследованиях по проблеме призрения сирот внимание уделялось детским сиротским заведениям, именно той форме социального призрения, которому отдава­лось предпочтение в СССР. Общие проблемы сиротства освещены в ра­ботах А.М. Смирнова-Кутачевского, Е.П. Бусыгина, А. Яшина10. Отдель­ные вопросы помощи сиротам, в контексте самостоятельных проблем истории России, нашли своё отражение в работах М. Н. Тихомирова, Б. А. Рыбакова, Л. В.Черепнина, А. Д. Степанского11. Ценность работ заключа­ется в том, что проблемы призрения детей-сирот были внесены в рамки более комплексных вопросов социальной истории России.

В современный период (1990 – 2010 гг.) активизируется интерес к семейным формам содержания детей сирот. Отечественная историогра­фия пополнилась целым рядом серьезных работ, в которых проблема при­зрения сирот получила новое историческое осмысление. В трудах россий­ских историков А.М. Нечаевой, О.Н. Быковой, Т.В. Скляровой, В.Н. Его­шиной, Н.В. Елфимовой, Л.В. Бади, В.Н., П.И. Нещеретнего, М.В. Фир­сова, Е.И. Холостовой, В.П. Мельникова12, в контексте изучения общих вопросов социальной помощи детям-сиротам, затрагивается в частности и проблема функционирования института опекунства. Основной тенден­цией, наблюдающейся в современных исследованиях социальной исто­рии, является особое внимание к процессам оформления и консолидации социальных сословий и групп, в рамках существования которых и рас­сматривается попечение о детях-сиротах. Как и дореволюционные, исто­рики современного этапа достаточно подробно описывают законодатель­ные основы функционирования института опекунства, при этом не уделяя должного внимания реализации опеки и попечительства на практике. На наш, взгляд, следствием этого является некоторая ошибочность выводов. Например, А. М. Нечаева говорит о неразвитости опекунских функций в среде крестьянства, что в определенной степени противоречит фактиче­скому материалу, сохранившемуся в исторических источниках.

В работе М. В. Фирсова представлена периодизация социальной по­мощи с точки зрения «глобальных исторических факторов», которая, од­нако, во многом схожа с периодизацией дореволюционных историков. Согласно периодизации М. В. Фирсова, со второй половины XVII века в России начинался период государственного призрения, продолжавшийся вплоть до середины XIX века. Со второй половины XIX века в стране наступает период общественного и частного призрения. В процесс оказа­ния социальной помощи были вовлечены государственные и обществен­ные структуры, использующие различные способы оказания помощи ну­ждающимся детям.

Кроме исторических исследований тема института опеки и попечи­тельства в конце XIX – начале XX в. затрагивается в работах юридиче­ской направленности13.

Отдельное место среди современных исследований принадлежит Б.Н. Миронову14. «Социальная история России периода империи» явля­ется попыткой научного осмысления разных сторон жизни общества во второй половине XIX – начале XX вв. Автор затрагивает вопросы попе­чения о детях-сиротах в контексте сословно-корпоративной культуры общества. Эволюция сознания, происходившая в разных сословиях на рубеже XIX – начала XX в., служила причиной ухудшения отношения к обязанности «призреть сироту».

Ряд авторов обращается к отдельному исследованию проблемы кре­стьянской опеки15. Среди исследований крестьянской опеки наибольший интерес вызывает работа М.П. Осиповой, основанная на богатом факто­логическом материале, впервые вводимом в научный оборот 16. Крестьян­ская опека, по мнению историка, соответствовала понятию юридического института, существовавшего у других сословий дореволюционной Рос­сии. Изучение опекунской практики крестьянства Тамбовской губернии позволяет признать удовлетворительное состояние опекунского дела в крестьянском быту и соответствие его общему уровню жизни и экономи­ческим реалиям быта сословия.

Такие исследователи, как Н.Л. Емельянов, В.В. Еремян, Л.Л. Жукова, JI.E. Лаптева, М.В. Федоров, Ю.М. Гончаров17, сквозь призму изучения органов местного управления, касаются вопроса об их вкладе в дело при­зрения сирот.

В целом анализ степени изученности проблемы позволяет сделать вывод, что до настоящего времени не было создано комплексного иссле­дования, воссоздающего эволюцию института опекунства детей-сирот как в Российской империи, так и в отдельных регионах. В данном контексте необходимо отметить, что и сама историография рассматриваемой узкой социальной проблемы весьма невелика и только начинает формироваться.

Целью исследования является изучение эволюции института опе­кунства детей-сирот в Российской империи в 1890 – 1914 гг. (на примере Курской и Воронежской губерний).

Поставленная цель предполагает решение следующих задач:

- рассмотреть историю возникновения и становления института опе­кунства в России;

- выделить предмет и задачи института опекунства детей-сирот в правовой системе Российской империи;

- проанализировать правовое регулирование деятельности опекунов органами института опеки;

- исследовать процедуру и практику установления и снятия опеки в отношении детей-сирот в России на примере Центрального Черноземья;

- проанализировать повседневную практику реализации прав и обя­занностей опекунов по отношению к личности и имуществу опекаемых сирот в Курской и Воронежской губерниях;

- выявить специфику деятельности органов института опекунства де­тей-сирот в губерниях Центрального Черноземья;

- рассмотреть организацию и функционирование детских учрежде­ний интернатного типа;

- исследовать деятельность благотворительных организаций, дейст­вовавших на территории Центрального Черноземья.

Источниковую базу исследования составили опубликованные и неопубликованные документы второй половины XIX – начала XX в.

К опубликованной группе источников относятся 1) законодательные акты18, 2) решения и постановления Сената19, 3) дневники и произведения эпистолярного жанра20. Особую группу опубликованных источников составляют материалы, раскрывающие особенности благотворительной деятельности в Курской и Воронежской губерниях21. Законодательные акты, определяющие стороны функционирования института опекунства в конце XIX – начале XX в., представлены в X томе Свода законов Россий­ской империи. Анализ источника позволяет рассмотреть позицию госу­дарственной власти по отношению к институту опекунства. Исследование Общего положения о крестьянах издания 1902 г., а также Положения о земских участковых начальниках позволило рассмотреть юридические основы института крестьянской опеки. В указанных документах законо­датель, не отрицая права крестьян в большинстве случаев применять нормы обычного права, закрепляет обязанность опекунов при отчужде­нии сиротского имущества обращаться к общим гражданским законам.

Архивные материалы представлены документами, хранящимися в Государственном архиве Белгородской области (далее ГАБО), Государст­венном архиве Воронежской области (далее ГАВО), Государственном архиве Курской области (далее ГАКО), Российском государственном историческом архиве (далее РГИА).

Наиболее информативным видом документов являются опекунские дела дворянского и крестьянского сословий. Опекунские дела крестьян, сохранившиеся в фондах волостных правлений, первичная по своему происхождению документация. Использовались опекунские дела Старо­оскольского, Новооскольского, Обоянского, Суджанского, Фатежского уездов22. Перечень документов, содержащихся в каждом крестьянском опекунском деле, состоял из копий приговоров сельских сходов о назна­чении опеки, описи сиротского имущества, годовых отчетов опекунов. В конце 90-х XIX в. документация в делах становится более разнообразной, появляются прошения матерей о назначении их опекуншами к собствен­ным детям и их имуществу, прошения сирот о назначении к ним попечи­телей, предписания земского начальника, учетные ведомости о проверке волостным старшиной сиротского имущества на месте. Опекунские дела дворянского сословия немногочисленны, представлены в количестве трех дел23. В опекунских делах дворян кроме постановления дворянской опеки о назначении опекуна, описи сиротского имущества и ежегодных отчетов содержатся прошения о назначении вдове и сиротам пенсии за службу мужа, метрические выписки, необходимые для поступления в учебные заведения, переписка опекунов с должностными лицами дворянской опеки, а также большое количество квитанций, подтверждающих расход­ные статьи сиротского бюджета. Исследование опекунских дел дворян­ского и крестьянского сословий показало повседневную практику испол­нения опекунской деятельности в губерниях Центрального Черноземья. Материал об опекунской практике крестьян содержится в книгах приго­воров сельских сходов, в которых ежегодно фиксировались факты назна­чения опеки24.

Следующим видом источников является делопроизводственная до­кументация, создававшаяся в процессе опекунской деятельности и сохра­нившаяся в фондах разных архивов: прошения о разрешении продажи сиротского имущества25, жалобы родственников на действия опекуна26, жалобы на неучреждение опеки27, жалобы опекунов на деятельность опе­кунских органов28, жалобы на незаконное устранение от исполнения опе­кунской обязанности29. Объединение указанных источников в одну группу возможно, на наш взгляд, благодаря схожей документации, со­держащейся в них. Как правило, это прошения опекунов, поданные в опе­кунские органы, документы, содержащие решение вопросов самими опе­кунскими органами, или переписка с органами губернской власти. Выс­шей инстанцией при разрешении жалоб, приносимых на действия опеку­нов или опекунских учреждений, в дворянском и крестьянском сословиях являлся Сенат, поэтому в некоторых делах содержатся документы Прави­тельствующего Сената.

Об организации опекунского дела в Курской губернии нам позволяет судить отчет губернатора за 1910 г.30, в котором приводятся статистиче­ские данные об увеличения количества опек в 1910 г. по сравнению с 1890 г., анализируется улучшение к 1910 г. крестьянской опекунской практики в губернии, рассматриваются особенности функционирования института земских начальников.

Деятельность благотворительных заведений в Курской губернии представлена в различных документах: в отчетах о деятельности сирот­ских приютов31, в списках благотворительных организаций и отчетах об их деятельности32. В указанных документах содержится большое количе­ство статистических сведений, которые, на наш взгляд, достаточно прав­диво отражали существовавшую систему благотворительной помощи. Доступность широкому кругу специалистов и образованных граждан исключало возможность существенных искажений. В отчетах попечи­тельств, сохранившихся в фонде «Курского попечительства детских при­ютов», содержатся сведения о количестве приютов и содержащихся в них детей, о приходе и расходе денежных сумм, о личностях благотворите­лей33.

Привлеченная источниковая база позволила решить поставленные задачи при изучении института призрения в Центральном Черноземье в конце XIX – начале XX в.

Научная новизна работы заключается в том, что впервые в отечест­венной историографии на конкретном материале комплексно рассмотрена эволюция института опеки детей-сирот разных сословий в российской провинции во второй половине XIX – начале XX века в контексте «элита – массы». Последний фактор на ранних этапах становления опекунства в России был определяющим.

Была проанализирована система становления института опекунства в Древней Руси и его дальнейшая эволюция, включая трансформацию пра­вотворческой деятельности и религиозной составляющей. Показано, что последний фактор на ранних этапах становления опекунства в России был определяющим.

Была структурирована и охарактеризована нормативно-правовая дея­тельность правительства в XVIII – начале XX вв. в рамках реализации института опеки, с акцентуацией на различные сословные спецификации. Прослежено стремление правительства не удалять опекаемого из «род­ного гнезда», стремясь передать попечение близким родственникам, под­черкивая, что это является христианской добродетелью. Особое внимание уделено повседневной практике установления и функционирования опеки в русской провинции, спектру мотиваций принятия или неприятия на себя обязанностей опекуна, упадку интереса к опекунству на рубеже XIX – начала XX вв.

Практическая значимость исследования состоит в том, что его ос­новные положения могут быть использованы при написании работ по социальной истории России, в частности Центрального Черноземья, в преподавании курса отечественной истории XIX в., а также в качестве краеведческих аспектов в общеобразовательных школах.

Апробация работы была проведена в 2009 – 2012 годах на 6 между­народных научных конференциях в Белгороде (2009 – 2012), Киеве (2010), Тамбове (2010) и 1 всероссийской в Перми (2011). Основные ре­зультаты исследования были освещены в 8 статьях и главе в коллектив­ной монографии (общим объемом 4,6 п.л.), в том числе в трех изданиях, входящих в перечень ВАК.

Структура диссертации включает  введение, три главы (8 парагра­фов), заключение, список источников и литературы, приложение, состоя­щее из таблиц.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы исследования, оп­ределяется объект, предмет, цели, задачи, научная новизна и практическая значимость работы, очерчиваются ее хронологические и территориальные рамки, раскрывается методологическая база исследования, характеризу­ется степень разработанности темы, анализируется источниковая база.

Первая глава «Социально-правовая характеристика правотвор­ческой эволюции института опеки и попечительства детей-сирот в Российской империи» состоит из трех параграфов. В первом параграфе «История возникновения и становления института опекунства в России» характеризуется становление опеки и попечительства в IX – XIX вв., тесно взаимосвязанное с историческим развитием русского государ­ства.

Потребность в призрении сирот прослеживается на протяжении всей истории России. Термин «опека» был заимствован из литовского права. Первоначально опекунские отношения охватывали только заботу о лич­ности сироты, при этом имущество принадлежало всему роду. Надзор и контроль за деятельностью опекуна осуществляли родственники ребенка, их мнение считалось непререкаемым. Следующим важным этапом ста­новления института опекунства явилось принятие на Руси христианства и передача ведению церкви дел об опеке. Право надзора за общественным призрением официально было передано духовенству в 996 г. Владимиром I. Впоследствии государственные власти продолжали уделять внимание призрению сирот: «Духовная детям» Владимира Мономаха, Уложение царя Алексея Михайловича, Указ 3 июля 1677 г. Постепенно круг вопро­сов, возникавших при опеке над несовершеннолетними, приобретал все более четкие очертания. Для периода X – XVII в. в вопросе попечения о сиротах характерно взаимодействие церкви и государственной власти, этот процесс сочетался также с существованием исконно русских обы­чаев. В результате реформ Петра I призрение сирот от ведения церкви было передано органам светской власти. Было установлено 2 способа учреждения опеки: по завещанию и по назначению магистрата. Наиболее полную организацию институт опекунства получил только в 1775 г. с изданием «Учреждений для управления губерний». Законодательно был закреплен уже сложившийся при опеке и попечительстве принцип со­словности. Принятые законодательные статьи касались прежде всего представителей дворянского и мещанского сословий, опека у крестьян в конце XVIII – первой половине XIX в. осуществлялась только в виде опыта, когда на старост и старшин возлагалась обязанность изыскивать средства для пропитания малолетних. В результате эволюции опеки про­изошло ее оформление в юридический институт, опиравшийся на опреде­ленную правовую базу.

Во втором параграфе «Предмет и задачи института опеки и по­печительства детей-сирот в правовой системе Российской империи» рассматриваются законодательные основы института, отражение его функций в социальной политике государства, особенности опекунства как особой формы призрения сирот.

Целью института опекунства в Российской империи было восполне­ние недостатка несовершеннолетнего, оставшегося без попечения родите­лей, в семье. Под опекой в XIX в. понималась правовая связь, правоотно­шения с участием опекуна или попечителя и подопечного – опекаемого сироты. Опека и попечительство представляли собой правовой институт – совокупность норм, регулирующих осуществление данного вида соци­альной заботы о детях-сиротах. В конце XIX – начале XX вв. попечение над личностью детей, оставшихся без родителей, выражалось в перенесе­нии на опекуна большинства прав и обязанностей, лежащих по закону на родителях. Оригинальность отечественного института опеки и попечи­тельства состояла в том, что большая часть его норм была расположена одновременно в двух отраслях законодательства – гражданском и семей­ном. Опекунские отношения в дворянском и мещанском сословиях были закреплены в Своде законов Российской империи, крестьянская же опека была изъята из-под действия гражданских законов. При назначении, про­верке их действий крестьяне руководствовались местными обычаями. В случае отсутствия у крестьян соответствующего местного обычая, регу­лировавшего вопрос опекунской практики, должен был применяться об­щий закон. Возникающие при управлении сиротским имуществом спор­ные вопросы разрешались с помощью разъяснений Сената. Сенатская практика второй половины XIX – начала XX в. изобилует разнообраз­ными разъяснениями, указаниями и решениями. Причиной активной се­натской деятельности является, на наш взгляд, несовершенство законода­тельной базы, неспособной охватить различные отношения, возникающие в опекунской практике. Опека и попечительство как нормы гражданского права имели определенные различия: в связи с тем, что опеку назначали над недееспособными гражданами, опекуны осуществляли от их имени все юридические действия, попечитель же призван был лишь помогать своему подопечному. Попечительство дополняло опеку.

В третьем параграфе «Правовое регулирование деятельности опе­кунов органами института опеки» дается характеристика правовой базы института опекунства, закрепленной в семейном и гражданском за­конодательстве Российской империи, анализируется комплекс решений, разъяснений и указаний Правительствующего Сената, деятельность кото­рого была призвана восполнить пробелы в статьях закона.

Одна из причин несовершенства опеки в конце XIX – начале XX в. состояла в нечеткости отношений опекунских учреждений и опекуна, в неопределенности обозначений пределов прав опекуна при распоряжении имуществом. Этим обусловлено постоянное стремление государственной власти к усовершенствованию института опекунства над несовершенно­летними, оставшимися без попечения родителей.

Пределы деятельности опекунов дворянского сословия, их права и обязанности, касающиеся управления и распоряжения вверенным им имуществом, определялись статьями закона, закрепленными в первой части X тома Свода законов Российской империи. Дополнением к указан­ным статьям служили кассационные решения по жалобам, разъяснения к законодательным статьям, указания Правительствующего Сената.

Опека в крестьянском быту была изъята из-под действия общих гражданских законов и подчинена нормам обычного права. Этот принцип крестьянской опеки был зафиксирован в Положении о крестьянах 1902 г., впервые он был законодательно закреплен в Положении о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости 1861 г.

Внимание законодателя в 1890-1914 гг. было в первую очередь на­правлено на регламентацию деятельности опекунов при отчуждении си­ротского имущества. Большая часть указаний и разъяснений Сената также касалась детализации этой сферы опекунских отношений. Права опеку­нов по распоряжению имуществом были определены в ст. 277 Граждан­ских законов. Законом 12 июля 1889 г. «Положения о земских участковых начальниках» вопросы отчуждения принадлежащих несовершеннолет­ним крестьянам недвижимых имуществ были изъяты из-под действия норм обычного права и подчинены действию ст. 277. В законодательстве все сиротское имущество как в дворянском, так и в крестьянском сосло­виях было условно разделено на несколько видов – движимое и недвижи­мое, в зависимости от его вида опекун был наделен разным количеством прав по распоряжению. Самостоятельной продаже опекуном подлежало только то имущество, которое было отнесено к «жизненным припасам и вещам, скорому тлению и другим тратам подверженным». Опекун прода­вал его по собственному усмотрению, без чьего-либо разрешения и указа­ния. Факт продажи фиксировался опекуном самостоятельно в ежегодном отчете, который он предоставлял в опекунские органы. Продажа вещей, тлению не подверженных, как например, серебра, золота и всякого рода драгоценных камней, допускалась только в определенных законом слу­чаях. Наиболее строго регламентировалось отчуждение опекуном усадьбы и его составных частей. Высшей инстанцией в дворянском со­словии при получении разрешения являлся Правительствующий Сенат, в крестьянском – Губернское по крестьянским делам Присутствие. Про­дажа недвижимых имений разрешалась в тех случаях, когда имущество находилось в ветхости, и необходимо было не допустить его полной по­тери, а также для уплаты долгов, лежащих на наследственном имуществе. Для периода конца XIX – начала XX в. характерно правовое уточнение того, к какому виду относилось то или иное имущество. Примечательно, что указом Сената в 1908 г. в среде крестьянства лошадь, жеребенок и носильное платье изымались из разряда жизненных припасов, поэтому подлежали продаже только с разрешения Губернского по крестьянским делам Присутствия. Созданная система получения разрешений на про­дажу, по замыслу законодателя, должна была оградить от растраты наи­более ценное сиротское имущество, однако на практике созданный меха­низм был слишком громоздким для его применения.

Таким образом, специфика развития института опекунства в конце XIX – начале XX в. заключалась в сближении правовых основ опекунской практики в дворянском и крестьянском сословиях, стремлении законода­теля подчинить определенные сферы крестьянской опеки нормам граж­данского права.

Вторая глава «Принципы реализации правового механизма соци­альной помощи детям-сиротам в конце XIX начале XX в.» состоит из 3 параграфов.

В первом параграфе «Процедура и практика установления и сня­тия опеки в отношении детей-сирот» выявляется ее специфика в гу­берниях Центрального Черноземья.

Процесс установления опеки для разных сословий, несмотря на со­словный характер института опекунства, был одинаков и не менялся в течение XIX в. Процедура установления опеки состояла из нескольких этапов: в первую очередь назначался опекун, затем происходило описание сиротского имущества. Процедура назначения опекуна в сельских обще­ствах происходила на сходе в присутствии двух третей общества и пред­ставителей сельской администрации, а в дворянском сословии – на засе­дании членов дворянской опеки. В среде сельских обывателей – это, прежде всего выборы, хотя и безальтернативные: на сходе происходило обсуждение кандидатуры опекуна, она могла быть предложена старостой или одним из крестьян, претендент в опекуны мог сам предложить свою кандидатуру или, наоборот, отказаться от опекунских обязанностей, отго­ворить сход от собственной кандидатуры, назвав веские причины. В на­чале XX в. все чаще при назначении опекунов на сельском сходе присут­ствовали волостные должностные лица – волостной старшина или его помощник. На наш взгляд, это связано с процессом включения органов волостного правления в опекунскую практику сельских обществ в соот­ветствии с законом 1892 г.

В дворянском сословии назначение опекуна происходило на заседа­нии дворянской опеки без присутствия потенциальных кандидатов в опе­куны, кандидатура принималась постановлением с помощью общего го­лосования членов опеки. В данном случае назначенный опекун, не же­лавший или неспособный по каким-либо причинам исполнять обязанно­сти, не мог сразу отказаться от опекунства: он обязан был принять по описи сиротское имущество и только после этого предоставить прошение в опекунский орган об отстранении его от исполнения обязанностей, ука­зав вескую причину.

Анализ опекунской традиции, наблюдавшейся в Курской и Воронеж­ской губерниях, дает основание утверждать о существовании в дворян­ском и крестьянском сословиях естественной опеки отца, такого вида опеки, при котором после смерти жены ее супруг как единственный ос­тавшийся в живых родитель признавался опекуном своим детям, его права не нуждались в официальном утверждении.

При назначении опекунов в крестьянском и дворянском сословиях Центрального Черноземья руководствовались совершенно разными принципами: в дворянском сословии первоочередное значение отдавалось родственным связям, в крестьянском – хозяйственным интересам сирот. Во всех сохранившихся примерах опекунской практики рыльских дворян после смерти отца опекуншей над детьми становилась вдова – их родная мать, В конце XIX в. опекун над крестьянскими детьми должен был про­должать вести хозяйство, доставшееся сиротам после смерти отца, обра­батывать земельный надел, собирать и реализовывать урожай. Поэтому опекуном на сельском сходе, как правило, выбирали человека, который был заинтересован в выполнении опекунских обязательств и имел воз­можность выполнять их добросовестно. Определяющим мотивом при выборе опекуна в силу особых условий крестьянской жизни, сближавших родственную связь со связью экономической, выступал факт общих хо­зяйственных интересов кандидата в опекуны и малолетнего. Если кресть­янка и ее осиротевшие дети жили раздельно с родственниками покойного мужа в составе малой семьи, то, как правило, если в ней не было других совершеннолетних членов (например, взрослых детей), домохозяйкой становилась вдова. Вдова-домохозяйка, единолично распоряжавшаяся всем имуществом и в силу этого имевшая тесные экономические инте­ресы с сиротами, становилась опекуншей. В 1890 – 1914 гг. в Централь­ном Черноземье крестьянские вдовы – матери сирот достаточно часто (в 58% из рассмотренных случаев) назначались опекуншами к собственным детям, становились во главе хозяйства, воспитывали и содержали детей.

Опись имущества в дворянском и крестьянском сословиях состав­ляла второй этап учреждения опеки, однако для каждого сословия имела свои определенные особенности. Для крестьян процедура описи имуще­ства была бесплатной, в ней были задействованы староста и несколько добросовестных поверенных – оценщиков. Анализ описей сиротского имущества как исторического источника, который содержится в опекун­ских делах сельских обывателей, показывает, что документационное фик­сирование сиротского имущества производилось сельским писарем зара­нее, в обязанности старост (большинство из которых к концу XIX в. про­должали оставаться неграмотными) и приглашенных крестьян входило отмечать в уже составленной описи наличие сиротского имущества на месте. Опись имущества у дворян производилась заседателем дворянской опеки с несколькими посторонними, которыми могли быть представители не только дворянского, но мещанского и крестьянского сословий. Пове­ренные, присутствовавшие при описи сиротского имущества дворян, были в большей степени просто свидетелями, в отличие от крестьянской опеки, не являлись оценщиками. Оценку стоимости имущества произво­дил непосредственно член дворянской опеки. За свои услуги представи­телю дворянской опеки полагалось вознаграждение, которое выплачива­лось ему назначенным опекуном.

Анализ описей сиротского имущества в дворянском сословии Цен­трального Черноземья, позволяют сделать вывод, что дворянские сироты с матерью относились к мелкопоместным и беспоместным дворянам. Общая стоимость дворянских сиротских хозяйств значительно различа­лась: от 2 тыс. руб. в семье Поповкиных до 100 руб. в семье Бырдиных. Основная стоимость имущества складывалась из денежной суммы, в ко­торую был оценен земельный участок, его размер в рассмотренных делах не превышал 25 десятин.

Сиротское имущество сельских обывателей Курской губернии по стоимости было разным, но в большом количестве случаев оно состояло из недвижимого имущества: усадебной и полевой земли, дома, хозяйст­венных построек, и движимого имущества: домашнего скота и предметов, используемых в повседневной жизни. В повседневной жизни существо­вание крестьянских сирот напрямую зависело от количества имущества, оставшегося после смерти одного или обоих родителей. Анализ выборки опекунских дел сельских обывателей, показывает, что в 11 случаях из 30 стоимость сиротского имущества, передаваемого в управление опекуну после одного или обоих родителей, колебалась в районе 300 руб., в 14 случаях из 30 – около 150 руб. и меньше, в 3 случаях стоимость превы­шала 500 руб., и в 2 случаях – 1000 руб. По стоимости практически все, кроме последних двух категорий, хозяйства относились к бедняцким.

Во втором параграфе «Повседневная практика реализации прав и обязанностей опекунов по отношению к личности и имуществу опе­каемых детей-сирот» рассматривается специфика опекунской деятель­ности в Курской и Воронежской губерниях.

Одной из важных обязанностей, возложенной на опекуна, являлось попечение о личности сироты. Учебные заведения, в которых получали образование курские дворянские сироты представлены Рыльской женской прогимназией, Рыльским городским училищем, свое образование сироты продолжали, как правило, в столичных вузах - в Павловском Санкт-Пе­тербургском институте, в Николаевском сиротский институте в Москве, в Гатчинском сиротском институте Императора Николая I, встречен случай обучения в торговой школе в г. Рыльске. Сироты также могли обучаться на частных курсах, например, бухгалтерских и акушерских в Харькове. Сироты сельских обывателей Центрального Черноземья не получали ка­кого-либо образования, а попечение о личности крестьянских сирот со стороны опекуна состояло в их воспитании. Воспитание сирот как и дру­гих крестьянских детей происходило через труд.

Исполняя обязанности попечения об имуществе сирот, опекун яв­лялся представителем интересов малолетних. Руководствуясь в своей деятельности требованиями закона, опекун обязан был не только сохра­нить имущество в целости, но и по возможности увеличить его. Важной задачей, стоявшей перед опекунами в повседневной жизни при исполне­нии обязанностей, являлось ежегодное предоставление в опекунские уч­реждения отчетов о деятельности за период с 1 января прошлого года по 1 января текущего года. Составление отчетов в дворянском и крестьянском сословии имело ряд особенностей. Неграмотность большинства сельских обывателей не позволяла им самостоятельно составлять годовой отчет, они прибегали к помощи сельского писаря. Дворянские опекунов форми­руя ежегодные отчеты, фиксировали в них доходо-расходные статьи на­столько информативно, насколько они сами считали это необходимым.

Типичная для Курской губернии была ситуация, когда сироты явля­лись представителями обедневшего дворянства, проживавшего в городе и не желавшего осуществлять хозяйственную деятельность в наследствен­ном имении. Мать-опекунша с сиротами после смерти главы семейства оставалась в городе и вела жизнь, соответствующую в большей степени мещанскому сословию. Основной доход сирот складывался в результате сдачи в аренду наследственного имущества, сироты со вдовой получали также пенсию за государственную службу отца.

В хозяйстве Курских сирот крестьянского происхождения бюджет­ный оборот состоял из личных и хозяйственных нужд семьи. В трети из рассмотренных сиротских хозяйств наблюдался дефицит бюджета, при­чем разница между суммами доходо-расходных статей в нескольких слу­чаях была значительной и превышала 20 руб. в год. В 20% случаев на­блюдался профицит бюджета, когда ежегодный доход был выше суммы расходных статей. Более распространенной характеристикой сиротских хозяйств Курской губернии являлась сбалансированность бюджета, т.е. суммы доходов и расходов соответствовали друг другу. Доходы, полу­чаемые опекунами от сиротского имущества, складывались из нескольких источников: землепользования, животноводства и других доходных ста­тей. Ежегодный доход в типичной семье состоял из продуктов сельского хозяйства и денежной суммы 20-30 руб., полученной за реализованные на рынке натуральные продукты. Столь незначительная денежная сумма свидетельствует, что основная часть продуктов землепользования и жи­вотноводства употреблялась в пищу сиротам, деньги же за реализованный товар требовались для уплаты налогов и покупку одежды и обуви.

В третьем параграфе «Специфика деятельности органов инсти­тута опекунства детей-сирот в губерниях Центрального Чернозе­мья» рассматривается механизм функционирования опекунских органов. Спецификой сложившейся системы является сословно-корпоративный принцип управления опекой.

Попечение о детях дворян в 1775 г. было передано дворянским опе­кам, в результате реформы 1861 г. попечение о детях сиротах крестьян­ского сословия было отнесено к ведомству сельского схода. Опекунские учреждения не вступали в управление сиротскими делами, осуществляя лишь надзор за деятельностью назначенных опекунов.

Власть дворянской опеки простиралась на тот уезд, в котором она была учреждена. В том случае, если для попечения о несовершеннолет­нем, владеющим имением в разных уездах, был назначен один опекун, дворянская опека имела право принимать от него отчеты об опекунском управлении и по другим уездам. В начале XX в. в состав Воронежской дворянской опеки входили следующие должностные лица, количество которых равнялось 10 человекам: 4 человека дворянских заседателей по выбору, 3 делопроизводителя (один старший, двое младших), 3 писцов. В Курской губернии было создано 15 уездных дворянских опек, они были немногочисленны, количество членов состояло из четырех человек: пред­седателя, двух заседателей и письмоводителя. Основной функцией, про­слеживаемой в журналах заседаний, являлось назначение опекунов и про­верка их деятельности. Особенность исполнения контроля за деятельно­стью опекунов заключалась в установлении переписки между дворянской опекой и опекуном. Непосредственного контакта с опекуном и детьми не производилось, что являлось существенным недостатком. Именно такая система взаимодействия дворянских опек и опекунов послужила причи­ной существовавших в конце XIX – начале XX в. формализма и канце­лярщины, о которых часто упоминали в своих исследованиях современ­ники проблемы.

В соответствии с Общим Положением 1861 года о крестьянах, вы­шедших из крепостной зависимости, полномочиями по надзору был на­делен только сельский сход. Сосредоточение опекунского дела в руках местного управления явилось очевидным недостатком. Решение вопроса последовало только в 1889 г., когда был введен институт земских участ­ковых начальников. Земский участковый начальник как администра­тивно-судебное должностное лицо в русской деревне осуществлял надзор за опеками над малолетними, должен был разрешать жалобы, приноси­мые на действия опекунов. В Курской губернии институт земских на­чальников был введен в действие с 1 сентября 1890 г. При администра­тивном делении губернии на 15 уездов и 194 волости было учреждено 74 земских участка. Состав земских начальников в Курской губернии был образован из местных потомственных дворян-землевладельцев. Дина­мику положительных изменений в крестьянской опекунской сфере в связи с введением новой должности можно проследить благодаря стати­стическим данным, зафиксированным в отчете курского губернатора в 1910 г. Одно из проявлений улучшения состояло в увеличении количества опек и сохранности сиротских капиталов. На 1 сентября 1890 г. их чис­ленность равнялась 3169, общая же сумма сиротских капиталов состав­ляла 98708 руб., однако при проверке на месте наличия этой суммы было обнаружено всего 50069 руб., что в два раза меньше заявленной. В 1910 г. официально назначенных опек было зарегистрировано 17048, т.е. в тече­ние 20 лет количество опекунских дел увеличилось более чем в 5 раз, а общая сумма сиротских капиталов выросла почти в 7 раз и составила 652774 руб. Специфика деятельности органов крестьянского управления в начале XX в. состояла в увеличении степени их включенности в процесс опекунской деятельности, что являлось противоположной существующей в дворянском сословии ситуации. Среди особенностей функционирова­ния дворянских опек в Центральном Черноземье, можно отметить их доста­точно высокую численность в губерниях. В Курской губернии суще­ствовало 15 дворянских опек, тогда как в некоторых губерниях Европейской России их количество могло не превышать трех. В Воронежской дво­рянской опеке состояло на службе большое количество членов – 10 чело­век, несравнимо большее, чем в опеках Курской губернии – 4 человека. Как правило, в дворянских опеках провинциальных городов других гу­берний количество членов также было небольшим и не превышало пяти человек. В Курской губер­нии в большинстве случаев опеки устанавливались над сиротами мелко­поместных дворян. Это соответствовало специфике региона, где преобла­дающим большинством был именно этот слой дворянства. Для дворян­ских и крестьянских опекунских органов Курской и Воронежской губер­ний характерно достаточно добросовестное выполнение своих обязанно­стей. Волокита при рассмотрении дел, затянувшаяся переписка, нерегу­лярное предоставление опекунами отчетов – явления, которые наблюдали в опекунских органах Российской империи исследователи – современ­ники проблемы, по нашему мнению, не были присущи основной части опекунских учрежде­ний Центрального Черноземья.

Третья глава «Социальная регуляция сиротства в конце XIX - начале XX в.» состоит из двух параграфов.

В первом параграфе «Организация и функционирование детских учреждений интернатного типа»

На рубеже XIX – XX вв. содержание детей-сирот в учреждениях интернатного типа являлось одной из форм детского призрения. Призре­нием детей-сирот на территории Центрального Черноземья занимались многие учреждения: Ведомство учреждений Императрицы Марии, Импе­раторское человеколюбивое общество, благотворительные общественные организации, земские и городским учреждения. Важной особенностью сложившейся ситуации являлось сочетание государственной заботы о сиротах и семейных форм воспитания.

К ведомству учреждений Императрицы Марии относилось два от­деления детского приюта, раздельные для детей разных полов. Содержа­ние приюта было возложено на Курское губернское попечительство дет­ских приютов. На призрении приюта находилось около 100 детей разного пола. Для содержания бедных дворян и детей дворянского сословия, ос­тавшихся без попечения родителей был создан Курский Детский Приют имени Великой Княгини Ксении Александровны. Ежегодно в приюте воспитывалось около 30 детей, в 1898 г. их было 28, из них 15 сирот были из числа жителей г. Курска 15, а другие из пределов Курской губернии. Функционировавший в 1890 гг. приют для подкидышей относился к ве­дению земства, на его попечении находилось большое количество мла­денцев – 56 мальчиков и 77 девочек. Финансирование приютов складыва­лось из различных источников: процентов от части первоначального ка­питала, ежегодных членских взносов попечителей, пособий земских уч­реждений, денежных средств, полученных от благотворительных меро­приятий. Деятельность приютов состояла не только в содержании детей-сирот, но и в получении последними обучения. Полученные практические навыки должны были помочь сиротам во взрослой жизни, на основе по­лученных знаний сироты могли поступать в специальные профессио­нальные заведения.

Важную роль в деле призрения сирот в Воронежской губернии иг­рала деятельность земства. Среди недостатков земского призрения сирот в г. Воронеж является несоответствие количества благотворительных заве­дений и численности нуждающихся детей, качество содержания во мно­гих заведениях было неудовлетворительным. Численность сирот в Воро­нежском земском приюте была достаточно высокой для земского приюта, в течение 1901 – 1912 гг. происходило ее увеличение от 178 призреваемых до 580 в 1912 г. Важной формой заботы о детях, попавших в приют, явля­лось стремление передать ребенка на воспитание в приемную крестьян­скую семью. Серьезная проблема – это возвращение большей части пи­томцев обратно в приют после достижения двух-трех летнего возраста (именно в возрасте двух лет плата за содержание ребенка уменьшалась в 2 раза). Следующим учреждением, созданным в Воронежской губернии для попечения о сиротах, являлся Александринский приют Комитета глав­ного попечительства детских приютов, принадлежавший к Ведомству Учреждений Императрицы Марии. В рамках приюта сироты обучались богословию, чтению, письму, элементарным правилам арифметики, по­лучали знания по истории и географии, развивали хоровое пение, занима­лись гимнастикой. Помощь осиротевшим, но находящимся на попечении родственников или назначенных лиц детям оказывалась и Император­ским Человеколюбивым обществом. В его ведении находились низшие (обучавшие основам грамотности), ремесленные и средние учебные заве­дения. Спецификой функционирования сиротских учреждений в Воро­нежской и Курской губерниях являлось их достаточно развитая сеть, по­печению о детях отводилась значительная роль в деятельности благотво­рительных заведений и земства. Однако качество содержания в них было различным и подчас не отвечало стоявшими перед учреждениями зада­чам.

Во втором параграфе «Благотворительность как форма соци­альной поддержки детей-сирот» рассматриваются государственные, земские и частные благотворительные организации, призревавшие сирот.

В губерниях Центрального Черноземья в конце XIX шел интен­сивный процесс создания благотворительных обществ. В губернских Центрах – Воронеже и Курске находилось 10 (соответственно 6 и 4). Бла­готворительные общества оказали помощь в Воронежской губернии 56 детям, в Курской – 330 детям. Курская губерния относилась к губерниям с более высоким уровнем развития благотворительных обществ и находи­лась в ряду таких губерний Российской империи, как Херсонская, Мин­ская, Ярославская, Нижегородская, Черниговская. Главной специфиче­ской чертой дореволюционных организаций было участие в благотвори­тельной деятельности представителей разных сословий и социально-про­фессиональных групп городского населения, что говорит о пробуждении широкой общественной инициативы.

В заключении отмечается, что процессы становления и эволюции института опекунства в России тесно связаны с особенностями развития, которые были присущи тому или иному историческому этапу. С приня­тием христианства в деле попечения о сиротах увеличивается роль нрав­ственной религиозной составляющей. Именно церковь на протяжении XI – XVII в. контролировала исполнение функции призрения сирот в обще­стве. Передача этих прав от церковной власти к светской состоялась в XVIII в., а окончательное превращение опеки и попечительства в юриди­ческий институт произошло в 1775 г., когда был закреплен главный его принцип – сословность. В конце XIX в. институт опекунства опирался на совокупность законодательных норм, закрепленных в X томе Свода зако­нов Российской империи. Статьи закона охватывали только дворянское и мещанское сословие, опекунская деятельность крестьян была подчинена нормам обычного права. Процесс правовой эволюции института опекун­ства осуществлялся в сторону сближения дворянской и крестьянской опек, подчинения последней общим гражданским законам. Специфика законодательной базы опекунства в 1890-1914 гг. заключалась в том, что она не могла охватить все особенности сложившейся практики, прини­маемые законы призваны были восполнять уже существующие пробелы. Именно этим можно объяснить столь активную деятельность Сената, направленную на разрешение вопросов опекунской практики. Сословно-корпоративный принцип управления опекой препятствовал возможности охватить всех нуждающихся в помощи детей-сирот. Процедура установ­ления опеки, единообразная для крестьянского и дворянского сословий, не менялась и в конце XIX – начале XX в. В губерниях Центрального Черноземья материальное положение дворянских сирот соответствовало уровню мелкопоместных дворян, образ жизни которых в тоже время больше соответствовал мещанскому сословию. По материальному поло­жению крестьянские сироты относились к беднейшим категориям своего сословия, однако обла­дали достаточными средствами к существованию. В Воронежской и Кур­ской губерниях достаточно развитой была сеть сиротских заведений. В них оказывалась помощь не только беспризорным детям, но и детям, на­ходящимся на попечении, но нуждавшихся в определенной материальной поддержке.

ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ

Монографии:

1. Вьюнник (Мерко) Е.П. Глава 8. «Нет у нас маменьки, нету тятеньки!.. Сиротки мы трое горемычные!» Система социальной помощи и под­держки детей-сирот в конце XIX – начале XX в. в повседневной прак­тике/ / Трансформация провинциальной повседневности в условиях мо­дернизационного развития России во второй половине XIX – начале XX вв. / Отв. ред. В.А. Шаповалов, И.Т. Шатохин. Белгород: НИУ «БелГУ», ООО «ГиК», 2011. С. 299 – 315. (1,1 п.л.)

В издании из перечня, утвержденного ВАК РФ:

2. Вьюнник (Мерко) Е.П. Правовой механизм социальной помощи де­тям-сиротам сельских обывателей в Центральном Черноземье в конце XIX – начале XX века (1890 – 1914 гг.) // Научные ведомости Белгород­ского государственного университета. Сер.: История. Политология. Эко­номика. Информатика. Белгород, 2010. № 19 (90). Выпуск 16. С. 137- 144. (0,7 п.л.)

3. Вьюнник (Мерко) Е.П. Опекуны и попечители как субъекты право­вого функционализма в отношении детей-сирот в конце XIX в. (по мате­риалам Центрального Черноземья) // Проблемы истории, филологии, культуры. Москва-Магнитогорск-Новосибирск, 2011. № 2(32). С. 152 – 162. (0,8 п.л.)

4. Вьюнник (Мерко) Е.П. Процедура и практика установления и снятия опеки в пореформенный период для несовершеннолетних дворян, остав­шихся без попечения родителей (на материалах Курской губернии) // На­учные ведомости Белгородского государственного университета. Сер.: История. Политология. Экономика. Информатика. Белгород, 2011. № 13 (108). Выпуск 19. С. 119 – 125. (0,6 п.л.)

В других научных изданиях:

5. Вьюнник (Мерко) Е.П. Практика установления и снятия опеки в сельских обществах в конце XIX – начале XX в. (на примере Централь­ного Черноземья) // Сборник научных трудов международной научной конференции студентов, магистрантов и аспирантов «Белгородский диа­лог - 2010»/ Отв. ред. Е.Н. Меньшикова, С.Н. Прокопенко. Белгород, 2010. С. 217 – 220. (0,4 п.л.)

6. Вьюнник (Мерко) Е. Регламентация опекунских мероприятий орга­нами сельского общественного управления в конце XIX – начале XX вв. (на примере Центрального Черноземья) // Дни науки исторического фа­культета - 2010. Матерiали мiжнародноi науково-практичноi конференцii молодих учених. Вип. III. Частина 3. Киев, 2010. С 84-86. (0,2 п.л.)

7. Вьюнник (Мерко) Е.П. Сиротские суды в структуре органов инсти­тута опекунства (по материалам Курской губернии) // Современные про­блемы науки. Сборник материалов 3-й международной научной конфе­ренции: 27 – 28 марта 2010. Тамбов, 2010. С. 3-4. (0,1 п.л.)

8. Вьюнник (Мерко) Е.П. Права и обязанности опекунов по отноше­нию к личности и имуществу несовершеннолетних, оставшихся без попе­чения родителей, в конце XIX – начале XX века в Российской империи // Россия и мир в конце XIX – начале XX в.: материалы IV всероссийской научной конференции молодых ученых, аспирантов и студентов. – Пермь, 2 - 4 февраля 2011. С. 23-27. (0,2 п.л.)

9. Мерко Е.П. Эволюция правового регулирования деятельности опе­кунов над несовершеннолетними сиротами в конце XIX – начале XX вв. // Сборник избранных научных трудов международного научного форума молодых историков «Белгородский диалог – 2012. Проблемы российской и всеобщей истории»/ Отв. ред. С.Н. Прокопенко. Белгород, 2012. С. 130 – 135. (0,5 п.л.)


1 Стог А. Об общественном призрении в России. Т.1. СПб., 1818.

2 Будзько В.А. Общественное попечение о покинутых и бедных детях// Вестник воспитания. 1891. № 5-6. С. 114-126; Козлинина Е. Дети-жертвы эксплуатации// Детская помощь. 1892. № 21-22. С. 68-73; Скворцов Н. Беззащитные дети// Вестник воспитания. 1897. № 6. С. 296-304; Ядров А. О работе малолетних в ремесленных заведениях // Детская помощь. 1892. № 2. С. 23-27.

3 Георгиевский П. И. Политическая экономия. Т.2. 4-е изд. СПб., 1904; Максимов Е. Д. Особые благотворительные ведомства и учреждения. СПб., 1903; его же. Очерки частной благотворительности в России. СПб., 1898; Дерюжинский В.Ф. Заметки об общественном призрении. М., 1908; Исаков Н.В. По вопросу об отношении государства к общественному призрению М., 1894; Ван-Путерен М.Д. Исторический обзор призрения внебрачных детей и подкидышей и настоящее положение этого дела в России. СПб., 1908; О призрении незаконнорожденных детей/ Сост. Н.А. Засецкий. Казань, 1902; Радецкий И.М. Брошенные дети: материалы к вопросу о подкидышах. СПб., 1894.

4 Герье В. И. Записка об историческом развитии способов призрения в иностранных государствах и о теоретических началах правильного его постановки. СПб., 1897.

5 Рабинович А.С. Опека и попечительство по действующему русскому законодательству: Систематический очерк действующего в России законодательства об опеке и попечительстве. М., 1913; Вольман И.С. Опека и попечительство. СПб., 1903; Наставление для опекунов, попечителей и душеприказчиков, а также для лиц, нуждающихся в опеке/ Сост. П.А. Пальчинский. Бобруйск, 1913; Савари А.Л. Опека и попечительство. М., 1903; К вопросу об имуществе, состоящем в опекунском управлении. С Сенатскими разъяснениями/ Сост. И.Я. Герман. Помощник присяжного поверенного округа Московской судебной палаты. М., 1915.

6 Тютчев А.П. Опека у крестьян над малолетними и несовершеннолетними сиротами, безумными, сумасшедшими, глухонемыми, немыми, над имуществом должников и безвестно отсутствующих, и над расточителями. СПб., 1912; Узаконения и решения Правительствующего Сената по крестьянским опекам/ Сост. А.К. Боровский. Петрозаводск, 1900.

7 Мейер Д.И. Русское гражданское право. М., 2003; Загоровский А.И. Курс семейного права. Одесса, 1909; Победоносцев К.П. Курс гражданского права. Часть вторая: Права семейственные, наследственные и завещательные. М., 2003; Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права (по изданию 1907 г.). М., 1995; Анненков К.Н. Система русского гражданского права. Т. I. СПб,1900.

8 Сорокин В.М. Охрана детства. Спб., 1893.

9 Мюнстерберг Э. Призрение бедных. Руководство по практической деятельности в области попечения. СПб., 1900; Ашрот П.Ф. Призрение бедных. СПб., 1902.

10 Смирнов-Кутачевский А.М. Народные сказки о мачехе и падчерице. М., 1944; Бусыгин Е.П. Общественный и семейный быт русского сельского населения Среднего Поволжья. Казань, 1973; Яшин А. Сирота// Избранные произведения в 2 томах. Т. 2. М., 1972. С. 7-126.

11 Тихомиров М.Н. Российское государство XV – ХVII вв. М., 1973; Рыбаков Б.А. Из истории культуры древней Руси: Исследования и заметки. М., 1984; Черепнин Л.В. Земские соборы русского государства в XVI – XVII вв. М., 1978; Степанский А.Д. История общественных организаций дореволюционной России. М., 1979.

12 Нечаева A.M. Охрана детей-сирот в России: история и современность. М., 1994; Егошина В.П., Елфимова Н.В. Из истории призрения и социального обеспечения детей в России. М.,1993; Быкова О.Н., Склярова Т.В. Призрение детей в России: патронат, опека, усыновление// Вестник ПСТГУ. Педагогика. Психология. 2001. Вып. 3. С. 92-109; Нещеретний П.И. Исторические корни и традиции развития благотворительности в России. М., 1993; Бадя Л .В. Прогрессивные идеи социальной педагогики и социальной работы в России: история и современность. М., 1995; Фирсов М.В. Введение в теоретические основы социальной работы. М.-Воронеж, 1997; Холостова Е.И. Генезис социальной работы в России. М, 1995; Мельников В.П., Холостова Е.И. История социальной работы в России: Учебное пособие. М., 2005.

13 Макарова С.В. Институт опеки и попечительства над несовершеннолетними детьми: история его становления в России// Вопросы ювенальной юстиции. М., 2006. № 1(6). С. 5-7; Томилов А.Ю. Правотворческая эволюция институтов опеки и попечительства над несовершеннолетними. Челябинск, 2000.

14 Миронов Б.Н. Социальная история периода империи (XVIII – начало XX в.). Т.1. СПб., 2003.

15 Осипова М.П. Законодательная политика российского правительства в сфере крестьянской опеки (вторая половина XIX в.)// Власть и народ: проблемы взаимодействия (XVII – начало XX вв.): мат-лы IV Бартеневских чтений. Липецк, 2010. С. 192 – 199; Безгин В.Б. Опека малолетних и сирот в русском селе (вторая половина XIX в.)// Юридический мир. 2009. № 2 (146). С. 76-79; Соловьева И. Крестьянские сироты XIX в.// Нескучный сад. Православный журнал о делах милосердия. 2002 № 3. С. 25 - 27.

16 Осипова М.П. Правовые основы и организация опеки над малолетними в крестьянской среде во второй половине XIX – начале XX вв. (по материалам тамбовской губернии). Автореф. дисс. … канд. ист. наук. Тамбов, 2011.

17 Гончаров Ю.М. Городская семья второй половины XIX – начала XX в. М., 2002.

18 Свод законов Российской империи (далее СЗРИ). Т. X. СПб, 1912; СЗРИ. Общее положение о крестьянах, издания 1902 г. Особое приложение к Т. IX, Ч. II. СПб., 1912.; СЗРИ. Свод губернских учреждений, издания 1892 г. Т. II. СПб., 1912.; Положения о земских участковых начальниках. 12 июля 1889 г.//Российское законодательство Х-XX вв.: Т. 7. М., 1989. С. 182-219.

19 Тютрюмов И.М. Законы гражданские с разъяснениями Правительствующего Сената и комментариями русских юристов. Книга первая. Петроград, 1915.

20 Потехин А.А. Крестьянские дети/ Крестьянские судьбы: Рассказы русских писателей второй половины XIX века/ Вступ. Статья и комментарии Ю.В. Лебедева. М., 1986; Петрова Н.Б. Из дневника народной учительницы. Дети-сироты. М., 1915; Погожева Е.Д. Сироты. Из рассказов бабушки. СПб, 1898; Наумович И.Г. Сироты. Историческая повесть для народа свящ. Иоанна Наумовича. М., 1901; Корсаков П.А. Приключения бедного сироты. СПб., 1839.

21 Отчет по призрению покинутых детей Воронежского губернского земства за 1904 г. врача А.А. Раманова. Воронеж, 1905; Отчет по призрению покинутых детей за 1912 г. Воронеж, 1914; Исторический очерк пятидесятилетия Александровского Воонежского детского приюта, состоящего в Ведомстве учреждений императрицы Марии. 1848 – 1898. Воронеж, 1899; Систематический свод постановлений. Воронеж, 1916; Обзор Курской губернии за 1897 г. Курск, 1898.

22 ГАКО. Ф. 188; ГАБО. Ф. 89; ГАБО. Ф. 90

23 ГАКО. Ф. 294. Оп. 1. Д. 987, 989, 991.

24 ГАБО. Ф. 61. Оп. 1. Д. 1-12.

25 РГИА. Ф. 1344. Оп. 21. Д. 740, 1689; ГАВО. Ф. 26. Оп. 20. Д. 67; Ф. 26. Оп. 25. Д. 32; Ф. 26. Оп. 27. Д. 30, 52, 68, 69.

26 ГАВО. Ф. 26. Оп. 27. Д. 33; Ф. 26. Оп. 30. Д. 30.

27 РГИА. Ф. 1344. Оп. 17. Д. 1770;

28 РГИА. Ф. 1344. Оп. 17. Д. 724; Ф. 1344. Оп. 19. Д. 778; ГАВО. Ф. 26. Оп. 20. Д. 46.

29 ГАВО. Ф. 26. Оп. 29. Д. 54; Ф. 26. Оп. 31. Д. 41.

30 РГИА. Ф. 1284. Оп. 194. Д. 88.

31 РГИА. Ф. 1287. Оп. 15. Д. 1758.

32 ГАКО. Ф. 4. Оп. 1. Д.

33 ГАКО. Ф. 169. Оп. 1. Д. 160, 162.

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.