WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

ИСАЕВ  АЛЕКСЕЙ  ВАЛЕРЬЕВИЧ

БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ ЮГО-ЗАПАДНОГО И ЮЖНОГО ФРОНТОВ В НАЧАЛЕ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

(22 июня 9 июля 1941 г.)

Специальность 07.00.02 Отечественная история

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата

исторических наук

Москва 2012

Работа выполнена на кафедре отечественной истории Московского государственного гуманитарного университета

им. М.А. Шолохова

Научный руководитель:

кандидат исторических наук, доцент

Никифоров Юрий Александрович

Официальные оппоненты:

зав. отделом истории войн и геополитики Института всеобщей истории РАН,

доктор исторических наук,

профессор

Мягков Михаил Юрьевич

начальник отдела военной статистики

Института военной истории МО РФ,

кандидат исторических наук,

полковник

Морозов Мирослав Эдуардович

Ведущая организация:

Институт российской истории РАН

Защита состоится «15» мая 2012 г. в «  » часов на заседании диссертационного совета Д 212.136.03 при Московском государственном гуманитарном университете им. М.А. Шолохова по адресу: г. Москва, Рязанский проспект, д. 9.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке МГГУ им. М.А. Шолохова по адресу: г. Москва, ул. В. Радищевская, д. 16 – 18.

Автореферат диссертации разослан «  » апреля 2012 г.

Учёный секретарь Диссертационного совета,

доктор исторических наук, доцент  А.А. Орлов

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования обусловлена следующими обстоятельствами.

Во-первых, недостаточной разработанностью темы в отечественной историографии, отсутствием специальных, в том числе и диссертационных исследований по ней. Во-вторых, значимостью освещения боевых действий на юго-западном направлении для определения основных факторов, предопределивших развитие событий в первые недели Великой Отечественной войны на всем протяжении советско-германского фронта. Соотношение сил сторон на Украине и в Молдавии в полосе Юго-Западного фронта (ЮЗФ) и Южного фронта (ЮФ) было наилучшим, в сравнении с Белоруссией и Прибалтикой, для Красной армии. Тем не менее, здесь советские войска также потерпели поражение. Осмысление его причин должно способствовать более объективной реконструкции хода и результатов приграничных сражений 1941 г. в целом. В-третьих, спорным и дискуссионным характером исследуемой темы. Историографические традиции, сложившиеся в тот или иной период времени, продолжают оказывать свое влияние на современного исследователя. С другой стороны, в современной научной и научно-популярной литературе, посвященной предыстории и началу Великой Отечественной войны, получили распространение идеологизированные и тенденциозные оценки и интерпретации. В то же время ставшие в последнее время доступными для широкого круга исследователей архивные материалы (как отечественные, так и зарубежные) позволяют по-новому взглянуть на события лета 1941 г. и в ряде случаев скорректировать традиционные представления.

Степень изученности темы. Историография темы, которую можно условно разделить на советский и постсоветский периоды, весьма обширна. Однако в отечественной литературе изучение сражений на советско-германском фронте летом 1941 г. сдерживалось закрытостью архивных материалов для независимых исследователей и трудностью использования немецких источников. Поэтому в советской историографии по теме многое не получило освещения или оставалось без анализа. Крайне ограниченным было сопоставление советских источников с немецкими данными.

Следует отметить, что с самого начала советская историография войны распалась на два взаимосвязанных, но непересекающихся направления. Первое составляли доступные широкому кругу читателей открытые публикации, вторую составляли закрытые грифами «секретно» и «ДСП» работы, аудиторией которых являлись преподаватели и слушатели военных академий.

В рамках первого направления в период до середины 1950-х гг. были опубликованы историко-партийные, общеисторические работы по истории Великой Отечественной войны в целом, в которых, однако, событиям лета 1941 г. уделялось мало внимания1.

Крупные «грифованные» исследования, в которых рассматривались боевые действия на Юго-Западном и Южных фронтах в начале войны, появились на рубеже 1950-х и 1960-х гг.2 Также имелись закрытые работы по частным темам, затрагивающие вопросы ведения боевых действий на Украине в начале войны3. В закрытых исследованиях оценки происходившего и принятых командованием решений были откровеннее и резче высказываемых в общедоступной литературе. Еще одной отличительной особенностью грифованных работ был богатый статистический материал: в частности, приводились данные о численности танкового парка механизированных корпусов ЮЗФ (в открытых исследованиях общее количество танков в мехкорпусах не называлось, упоминалось лишь количество танков новых типов — КВ и Т-34). Однако в закрытых работах достаточно слабо использовались данные противника, многие важные эпизоды оказались лишь упомянуты. Традиционной для советской историографии стала высокая оценка боевых возможностей этих танков, поступивших на вооружение Красной армии незадолго до начала войны.

Рубеж 1950-1960-х гг. был отмечен изданием целого ряда открытых обобщающих трудов4. В1959 г. возобновилось прерванное войной издание «Военно-исторического журнала», где публиковались статьи, написанные участниками боевых действий на Юго-Западном и Южном фронтах и сочетавшими воспоминания и аналитический материал по теме5.

Одним из ведущих специалистов в области изучения начала Великой Отечественной войны в советский период являлся В. А. Анфилов. Его работы отличало пусть ограниченное, но использование немецких источников. Это позволило В. А. Анфилову с осторожностью относиться к мемуарной версии событий под Дубно, взятию этого города штурмом так называемой «группой Попеля»6.

В отличие от других периодов войны, изучение боевых действий летом 1941 г. осложнялось утратой в боях значительной части оперативных документов частей, соединений и объединений Красной армии. Это сказывалось на полноте и качестве исследования даже в тех случаях, когда исследователь имел доступ к архивным материалам. Если по действиям мехкорпусов имелись отчеты командиров соединений, на которых базировались исследователи, то прорыв «линии Сталина» они вынужденно описывали лишь общими словами7.

Изучение событий на Юго-Западном фронте в начале войны сдерживалось тем фактом, что сильнейшим 4-м МК фронта командовал А.А. Власов. Своего рода табу, наложенное на эту фигуру, привело к слабому освещению событий в львовском выступе, где активно действовали дивизии 4-го МК. Тем самым нарушалась целостность освещения боевых действий. Львовский выступ надолго стал «белым пятном» в истории начального периода войны.

К числу наиболее заметных трудов, увидевших свет до середины 1980-х гг. и оказавших влияние на развитие историографии темы, следует отнести официальные многотомные истории войны8, работы по действиям отдельных родов войск9, монографию по начальному периоду Второй Мировой войны в целом10 и ряд историй соединений и объединений11. Все они так или иначе касались событий на Юго-Западном и Южном фронтах. Имелись также отдельные публикации по действиям укрепленных районов12. В этот период сложилось представление о танковом сражении в треугольнике Луцк — Броды — Дубно как ключевом событии первых дней войны на Украине. Обычно утверждалось, что в нем участвовало 2 тыс. танков с обеих сторон.

Однако в целом приращение знания о событиях начала войны на Украине и Молдавии в конце 1960-х – первой половине 1980- х гг. следует признать незначительным. По-прежнему «белым пятном» оставались боевые действия в львовском выступе, оставались закрытыми данные о количестве танков в механизированных корпусах ЮЗФ, действия укрепрайонов сводились в основном к обороне отдельных сооружений.

Качественный скачок в изучении темы наметился в перестроечный период, ознаменовавшийся целым рядом публикаций, насыщенных статистическим и фактическим материалом по действиям Юго-Западного и Южного фронтов и входивших в их состав механизированных соединений13. Однако боевые действия в львовском выступе по-прежнему оставались «белым пятном», данные противника также практически не привлекались. При объяснении причин поражений Красной армии летом 1941 г. акцент делался на субъективных факторах.

Следует особо отметить работу по освещению событий на Юго-Западном фронте, проведенную бывшим заместителем начальника оперативного отдела 5-й армии А. В. Владимирским14. Однако его серьезные и глубокие как в отношении фактического, так и в отношении аналитического материала работы ограничивались преимущественно описанием действий 5-й армии ЮЗФ. Также использование немецких источников ограничивалось достаточно узким кругом документов, ставших трофеями Красной армии.

Своего рода итоговым для развития историографии в советский период стал коллективный труд «1941 год — уроки и выводы»15. Он был насыщен статистическим материалом, содержал немало достоверных выводов и обобщений. В то же время на его страницах был высказан сомнительный тезис об обходе немцами Новоград-Волынского УРа при прорыве «линии Сталина».

Открытие архивов в начале 1990-х гг. привело к появлению серьезных публикаций, опирающихся на рассекреченные документы. Большой шаг вперед в освещении действий ВВС Красной армии был сделан благодаря работам Д.Б. Хазанова16. Немало важных фактов о действиях танковых войск СССР было введено в оборот исследователями отдельных образцов боевой техники Красной армии17.

В 1998 г. было издано первое крупное постсоветское исследование истории войны18. Тенденция смещения акцентов от объективных причин (превосходство противника, внезапность нападения) к субъективным (ошибки в управлении войсками, слабая подготовка командиров и командующих) в этой работе сохранилась. Авторами исследования давались достаточно резкие оценки принятых командирами и командующими управленческих решений. Вместе с тем в некоторых история войны оставалась в канве советской историографии, в частности в отношении оценки танков новых типов. Также была принята без оговорок версия о негативной роли ЧВС фронта  Н. Н. Вашугина в управление 8-м механизированным фронтом, изложенная в мемуарах участников событий.

Следует подчеркнуть, что само по себе рассекречивание архивов и даже публикация массы источников вовсе не означает, что все они оказываются освоены историками. Начало 2000-х гг., когда исполнялось 60 лет с начала войны, было отмечено рядом публикаций на тему боевых действий летом 1941 г. Юго-Западному и Южному фронтам была посвящена статья А. Г. Хорькова, в основном освещавшая действия мехсоединений19. К сожалению, статья являлась примером того, что за десять лет с момента падения СССР и открытия архивов отечественная историческая наука практически не продвинулась вперед. Роль и направления действий 4-го МК в львовском выступе не упоминались вовсе. Статистика и динамика потерь мехкорпусов в статье была представлена достаточно бедно. Такой же пример дают работы Р. С. Иринархова20, опирающиеся практически исключительно на советские исследования и опубликованные еще в 1950-е гг. сборники документов. Столь же слабыми в отношении освещения событий в южном секторе советско-германского фронта в начале войны были вышедшие в начале 2000-х гг. в России исследования общего характера21. Они содержали не только серьезные ошибки, но и целый ряд сомнительных утверждений относительно причин катастрофического развития событий в начале войны.

Еще одним примером того, что открытие архивов само по себе не обеспечивает объективного исследования, является большое количество крайне политизированных работ по истории войны 2000-х гг., которые трудно даже назвать научной литературой22. Опираясь практически исключительно на исследования советского периода, их авторы стремились предложить «альтернативные» версии событий, с объяснением причин катастрофы, лежащих не в военной, а в политической плоскости.

Новейшим отечественным исследованием по истории войны является 1-й том нового 12-томника «Великая Отечественная война 1941-1945 годов»23. Его авторами без каких-либо уточнений и оговорок утверждалось, что войска Юго-Западного фронта имели достаточно сил и средств, чтобы «дать агрессору достойный отпор». По-прежнему доминировал акцент на субъективные причины неудач советских войск в начале войны. Использование данных противника отечественными исследователями, работавшими по теме приграничных сражений в постсоветский период оставалось крайне ограниченным.

В зарубежной историографии события начала Великой Отечественной войны на Украине и в Молдавии рассматривались в общих работах. Специального исследования по данной теме не имеется. Иностранные работы можно разделить на опирающиеся практически исключительно на немецкие источники24 и на исследования, в той или иной степени привлекавшие материалы советских исследований25, к числу последних относится германская официальная история войны26. Следует подчеркнуть, что до 1990 г. иностранные исследователи практически не имели доступа к советским оперативным документам, за исключением тех, что стали трофеями вермахта. К немецким документам у западных исследователей имелся практически неограниченный доступ, размах исследований лимитировался лишь ограниченным интересом к теме у зарубежных читателей.

В отдельную группу в ряду иностранной литературы следует выделить истории соединений: танковых27, пехотных28 и авиасоединений29 участвовавших в Приграничном сражении на Украине. Часто они содержали подробные описания отдельных боев. Истории соединений стали исходным материалом для самостоятельных исследований В. Гаупта30 и П. Карелла31.

Подводя итоги историографического осмысления темы, можно констатировать, что при наличии значительного числа научных работ, посвященных началу Великой Отечественной войны и Приграничному сражению на Украине, еще далеко не все дискуссионные вопросы этого периода получили достойное освещение.

Объектом данного исследования избрано Приграничное сражение на Украине и в Молдавии 22 июня — 9 июля 1941 г.

Предметом исследования являются решения военного руководства противоборствующих сторон, организационные структуры войск сторон, формы и методы ведения боевых действий, динамика изменения соотношения сил сторон, данные по понесенным ими в ходе боевых действий потерям, а также оценки и выводы, сделанные в предшествующих работах по данной теме.

Целью исследования является комплексное изучение боевых действий Юго-Западного и Южного фронтов на львовском, дубненском направлениях и в Молдавии и выявление причин неудач Красной армии в противодействии наступлению группы армий «Юг» в рамках приграничного сражения 22 июня — 9 июля 1941 г.

Достижение этой цели было связано с решением ряда задач:

— представить развернутый анализ степени научной изученности заявленной и смежных с ней проблем исследования;

— установить, каким было соотношение сил Красной армии и вермахта в полосе Юго-Западного и Южного фронтов на 22 июня 1941 г.;

— охарактеризовать состояние и дать оценку степени готовности войск Юго-Западного и Южного фронтов к ведению полномасштабных военных действий в момент вторжения вермахта на территорию СССР;

— реконструировать ход оборонительных сражений и действия командования Юго-Западного и Южного фронтов в ходе отражения наступления немецких и румынских войск в период с 22 июня по 9 июля 1941 г.;

— раскрыть формы и методы вооруженной борьбы, применявшиеся советскими войсками на различных этапах сражения, негативные и позитивные факторы, влиявшие на развитие событий и достижение поставленных советским командованием задач;

— выявить и объяснить причины высоких потерь бронетанковой и авиационной техники соединениями Юго-Западного и Южного фронтов в ходе приграничного сражения;

— определить причины поражения ЮЗФ и ЮФ в ходе Приграничного сражения на Украине 22 июня — 9 июля 1941 г.

Хронологические рамки исследования ограничены периодом с февраля 1941 г. по 9 июля 1941 г. В качестве нижней границы избран момент представления правительству Генеральным штабом Красной армии нового мобилизационного плана (12 февраля 1941 г.), известного как МП-41. После тщательного рассмотрения он был утвержден и во многом определил реорганизацию Красной армии весной 1941 г. и облик советских вооруженных сил к началу войны с Германией. Также в феврале 1941 г. началось сосредоточение и развертывание группировки немецких войск для нападения на СССР. В качестве верхней границы хронологических рамок исследования выбрано 9 июля 1941 г. – общепринятая в отечественной историографии дата завершения Приграничного сражения на Украине.

Территориальные рамки исследования ограничены полосой действий Юго-Западного и Южного фронтов Красной армии, в соответствии с планами Генерального штаба КА прикрывавшими государственную границу СССР от р. Припять на севере до Черного моря на юге.

Методологическую основу исследования составили научные принципы объективности и историзма, предусматривающие беспристрастный в политическом отношении анализ собранной информации в контексте конкретной исторической обстановки, использование всех доступных исследователю источников и литературы. В ходе исследования использовались системный, ретроспективный, проблемно-хронологический, сравнительно-исторический методы исследования. Средством достижения прогресса в реконструкции событий представляется сопоставление советских и немецких источников — именно этот методологический подход лег в основу настоящего исследования.

Источниковую базу исследования составил комплекс неопубликованных и опубликованных документов и материалов.

1. Прежде всего, это документы частей, соединений и объединений Красной армии из фондов Центрального архива Министерства обороны Российской Федерации (ЦАМО РФ). Основной документальный материал нами выявлен, изучен и использован из 14 фондов ЦАМО РФ, в которых сосредоточены документы частей, соединений и объединений Юго-Западного и Южного фронтов, а также фонды центральных управлений Красной армии: ф.15 (Военно-исторический отдел ГШ КА), ф.28 (ГШ), ф.35 (штаб ВВС КА), ф.38 (ГАБТУ), ф.81 (ГАУ), ф.131 (КОВО), ф.229 (ЮЗФ), ф.228 (ЮФ), ф.334(6 А), ф.3456(22МК), ф.3029 (34 тд), ф.3018 (19 тд), ф.1230 (81мд), ф.3539 (6 гв. кд). В фондах объединений (ЮЗФ и ЮФ) к работе привлекались документы как оперативного отдела, так и автобронетанкового, оргучетного и укомплектования, командующих артиллерией и ВВС фронта.

Серьезным препятствием для изучения боевых действий Красной армии летом 1941 г. и, в частности, действий Юго-Западного и Южного фронтов в начале Великой Отечественной войны, является бедность фондов ряда соединений и объединений Красной армии в ЦАМО РФ. Главной причиной этого является утрата соответствующих документов в ходе боевых действий. Существующие лакуны отчасти позволяют заполнить отчеты, написанные командирами соединений и объединений по итогам первых боев32. К настоящему времени в научный оборот введена лишь незначительная часть документов частей, соединений и объединений Юго-Западного и Южного фронтов, а также центральных управлений Красной армии, относящихся к лету 1941 г. Некоторые из них опубликованы в тематических сборниках33.

2. Оперативные документы соединений и объединений противника, хранящиеся в фондах Национального управления архивов и документации (National Archives and Records Administration (NARA) и Германского государственного военного архива (Bundes archive / Military archive (BA/MA). Кроме того, были привлечены трофейные документы, сосредоточенные в фонде 500 ЦАМО РФ34. Лакуны в документации соединений и объединений группы армий «Юг» за июнь — июль 1941 г. носят локальный, очаговый характер. Поэтому в целом исследователи располагают достаточно полным комплектом документов участвовавших в боевых действиях на Украине и Молдавии в начале войны дивизий, корпусов, армий и группы армий «Юг». Основной документальный материал нами выявлен, изучен и использован из 15 фондов Национального управления архивов и документации, в которых сосредоточены документы соединений и объединений группы армий «Юг», а также фонды центральных управлений германских вооруженных сил: T78 (OKH/FHO отдел изучения армий востока), T311 (группа армий «Юг»), T312 (6, 17 и 11-я армии) T313 (1-я танковая группа) T314 (III танковый корпус, XXIX армейский корпус, XXXXVIII танковый корпус, XXXXIX горный корпус) T315 (1-я горно-егерская, 111-я и 262-я пехотные, 9, 11 и 14-я танковые дивизии). Из Германского государственного военного архива использовался фонд XIV танкового корпуса и 71-й пехотной дивизии 35. Немецкие оперативные документы вводились в научный оборот достаточно ограничено. К работе привлекались документы верховного командования вермахта, подготовленные и изданные в советский период В. И. Дашичевым36, ВНУ ГШ37, а также Журнал боевых действий Верховного командования вермахта38.

3. Еще одну группу источников составили материалы личного происхождения, прежде всего воспоминания непосредственных участников событий, как с той, так и с другой стороны. Круг мемуарных источников по рассматриваемому периоду по объективным причинам крайне ограничен. Объясняется это, прежде всего, сложной судьбой непосредственных участников событий. Так, при освещении обстановки в штабе Юго-Западного фронта мы вынуждены полагаться на воспоминания начальника оперативного отдела И. Х. Баграмяна39. В отношении действий наиболее укомплектованных мехкорпусов Юго-Западного фронта мемуарные источники в основном представлены командирами тактического звена40.

С немецкой стороны важнейшим источником о действиях вермахта в изучаемый период (с 22.06.1941 по 9.07.1941) является Военный дневник генерал-полковника Ф. Гальдера (Ежедневные записи начальника Генерального штаба сухопутных войск), изданный в СССР в переводе с немецкого41. Для уточнения формулировок привлекался также более ранний англоязычный перевод42.  Кроме того, немалую ценность представляют протоколы допросов немецких генералов, оказавшихся в советском плену. С точки зрения освещения событий июня и начала июля 1941 г. в южном секторе советско-германского фронта первоочередной интерес представляют допросы бывшего командующего 1-й танковой группы Э. фон Клейста43. Существенным недостатком этих разработок было отсутствие у допрашиваемых оперативных документов, даже карт, они были вынуждены практически полностью полагаться на свою память. Что касается мемуаров немецких генералов, командовавших соединениями и объединениями группы армий «Юг» в июне-июле 1941 г., то их число также невелико44.

К числу источников личного происхождения 1989 г. относятся также материалы, собранные в конце 1940-х и первой половине 50-х годов Военно-научным управлением Генерального штаба Вооруженных Сил СССР - так называемые «Пять вопросов Генерального штаба»45. В рамках этого мероприятия тогда были опрошены воевавшие в начале войны на Юго-Западном фронте генералы М.А. Пуркаев, И.Х. Баграмян, Н.П. Иванов, Д.И. Рябышев, П.И. Абрамидзе, З.З. Рогозный, Г.И. Шерстюк, П.В. Черноус, С.Ф. Горохов, полковники П. А. Новичков, Н. Л. Логинов. Вопросы эти касались подготовки планов прикрытия, общей подготовки к отражению агрессии.

4. К работе также привлекались официальные нормативные документы — уставы и наставления Красной армии и вермахта46. Ими руководствовались при ведении боевых действий подразделений, частей и соединений, а также при подготовке оперативной документации.

5. Кроме того, при работе над диссертацией использован статистический и справочный материал, собранный в сборниках: «Боевой состав Советской Армии», «Боевой и численный состав ВС СССР в период Великой Отечественной войны», «Россия и СССР в войнах XX века» 47. В отношении противника в качестве справочных изданий использовались работы Б. Мюллера-Гиллебранда и Г. Тессина48. Кроме того, в диссертации использованы размещенные в сети Интернет базы ОБД «Мемориал» и ОЭБД «Подвиг народа»49, содержащих информацию о советских воинах, погибших, умерших и пропавших без вести в годы Великой Отечественной войны и информацию о наградах участников боевых действий. В условиях нехватки оперативной документации информации из представлений к наградам участников изучаемых событий позволяет уточнить хронологию событий, район действий тех или иных частей, а также результаты боестолкновений.

Комплекс выявленных документов и материалов вполне репрезентативен и позволяет раскрыть различные стороны избранной проблемы и служит основой для объективного освещения темы диссертации.

Научная новизна диссертационного исследования определяется недостаточной изученностью боевых действий на юго-западном направлении в ходе приграничного сражения 22 июня — 9 июля 1941 г. В научный оборот впервые вводится большой массив материалов не только из российских, но и из зарубежных архивов, что позволяет существенно углубить и расширить научные представления о боевых действиях в полосе Юго-Западного и Южного фронтов, реконструировать логику принятия решений советским и немецким командованием. По-новому освещаются действия советских войск при  обороне укрепленных районов на новой и старой границах, в ходе контрударов механизированных корпусов, сдерживающих действий в львовском выступе и действия ВВС ЮЗФ и ЮФ. Всесторонне анализируются причины неудач контрударов механизированных соединений Красной армии, больших потерь боевой и вспомогательной техники. Впервые в отечественной историографии приводятся основанные на изучении документов группы армий «Юг» цифры потерь ударных группировок противника.

Практическая значимость исследования. Результаты диссертационной работы могут найти применение при подготовке новых научных публикаций по различным аспектам данной темы, а также в образовательном процессе высших и средних учебных заведений РФ при подготовке курсов лекций и учебных пособий, в проведении специальных курсов и семинаров, посвященных истории Великой Отечественной войны.

Апробация работы. Основные положения диссертации и выводы по ней были представлены автором в докладах и сообщениях на Международной научной конференции «Германско-советская война в немецких и международных воспоминаниях» (Музей «Зееловские высоты», Зеелов, Германия, апрель 2011 г.); Всероссийской научной конференции «Преддверие и начало Великой Отечественной войны: проблемы современной историографии и источниковедения» (Москва, РГГУ, апрель 2011 г.); Заседании Ассоциации историков Второй мировой войны Национального комитета Российских историков (Москва, ИВИ РАН, апрель 2007 г.), а также открытой лекции в рамках выставки «Ратный подвиг науки» (Москва, Политехнический музей, 22 июня 2010 г.). Кроме того, содержащиеся в диссертации выводы и обобщения отражены в ряде публикаций.

Структура диссертационного исследования определена его целью и задачами. Оно состоит из введения, четырех глав, заключения, списка использованных источников и литературы, приложений.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во введении дано обоснование научной значимости, актуальности проблемы, проанализирована историография вопроса, охарактеризована источниковая база, даны методологические основы исследования, сформулированы цели и задачи исследования.

В первой главе «Общая обстановка и соотношение сил сторон на границе между СССР и Германией на юго-западном направлении к 22 июня 1941 года» показано состояние сил сторон и обрисованы их планы к началу боевых действий. Военное планирование СССР в последние предвоенные месяцы рассматривается с точки зрения сравнения планового и фактического положения и состава войск КОВО и ОдВО (Юго-Западного фронта). Сравнительный анализ показывает, что состав приграничных армий по состоянию на к 22 июня 1941 г. был существенно слабее, чем это предполагалось по планам первой операции. Соответственно делается вывод, что ввести в действие с началом войны заблаговременно подготовленный плана первой операции не представлялось возможным. Имевшиеся в войсках планы прикрытия не отвечали обстановке ввиду того, что они не рассчитывались на отражение удара главных сил противника. Неверная политическая оценка возможности немецкого нападения привела к запаздыванию мероприятий по выдвижению войск из глубины страны ближе к границе. Все это привело к тому, что командование Юго-Западного и Южного фронтов в ходе Приграничного сражения на Украине и в Молдавии вынуждено было импровизировать, принимая решение сообразно обстановке, без опоры на заранее подготовленный план.

При оценке качественного состояния войск сторон указывается на лидерство Германии в указанный период в области строительства самостоятельных механизированных соединений и объединений. Важным преимуществом германских танковых войск, в том виде, в котором они вступили в войну с СССР, была совершенная организационная структура с сильным пехотным звеном, располагавшая артиллерией усиления, включавшей орудия калибром до 210-мм включительно. Диссертант считает целесообразным обратить внимание на существовавшую в вермахте концепцию «панцерштрассе», являвшуюся основой для планирования действий 1-й танковой группы. «Панцерштрассе» представляли собой заранее выбранные в полосе предстоящего наступления дороги с твердым покрытием, соединявшие цепочку населенных пунктов по пути к намеченной цели наступления. Данная концепция была выработана для обеспечения ритмичного снабжения наступающих танковых соединений и максимально быстрого, без серьезных заторов и пробок, движения тысяч автомашин и тягачей немецких моторизованных корпусов. Оборотной стороной строго следования заранее выбранной трассе было определенное ограничение маневра наступающих войск — любое препятствие на «панцерштрассе» требовало безусловного устранения в кратчайшие сроки. Понимание этой концепции создает отправную точку для правильной оценки принимавшихся немецким командованием решений.

В главе проводится количественный и качественный анализ состояния механизированных, авиационных и стрелковых соединений КОВО. В первую очередь вкратце обрисована программа реорганизации танковых войск Красной армии, начавшаяся весной 1941 г. и приведшая к появлению массы новых, слабо укомплектованных соединений. С опорой на планы укомплектования соединений округа боевой и вспомогательной техникой показывается, что даже к концу 1941 г. не предполагалось значительного увеличения числа удовлетворительно оснащенных техникой соединений. Особенно острой оставалась бы нехватка в новых формированиях автотранспорта, обеспечивающего подвижность дивизий как единого целого. Фактическая укомплектованность за несколько недель до войны заставила командира 9-го МК К. К. Рокоссовского, впоследствии выдающегося советского военачальника, сделать вывод: «части [корпуса] как механизированные к выполнению боевой задачи не готовы»50. Как итог анализа приводится оценка из доклада начальника автобронетанкового управления КОВО генерал-майора танковых войск Р. Н. Моргунова от 5 мая 1941 г. Он в числе полностью боеспособных соединений отметил 8 тд, 10 тд, 81 мд, боеспособных 12 тд, 34 тд, 32 тд (с оговоркой «может вести ближний бой»), 37 тд, боеспособными на 40-50% 43 тд 19 МК, 41 тд 22 МК, 39 тд 16 МК, 7 мд51. Т.е. лидерство с точки зрения комплексной оценки боеспособности сохраняли мехсоединения формирования 1940 г.

В развитие комплексной оценки боевых возможностей мехкорпусов КОВО автором работы предложено сравнение числа дивизий сторон, способных действовать как самостоятельные механизированные соединения. Такой подход позволяет отойти от прямолинейного и малоинформативного сравнения только числа танков сторон. Сравнение показывает, что число полноценных подвижных соединений (как просто хорошо укомплектованных, так и в оценке генерала Р. Н. Моргунова) ЮЗФ и ГА «Юг» (без войск в Румынии) оказывается, по крайней мере, соразмерным, без ярко выраженного превосходства советской стороны.

Авиация в конце 1930-х и начале 1940-х гг. была быстро растущим и приобретавшим все большую значимость родом войск. В последние предвоенные месяцы развивались три процесса, которые впоследствии определили ход и результат сражения за небо над Украиной и Молдавией. Во-первых, военно-воздушные силы Красной армии и, в частности Киевского особого военного округа, также были затронуты обширной программой реорганизации, приводившей к снижению боеспособности формируемых и проходящих перевооружение на новую технику авиаполков. Во-вторых, руководство ВВС Красной армии запустило весной 1941 г. программу строительства бетонных взлетных полос для круглогодичной обучения летного состава. В-третьих, германским командованием была спланирована широкомасштабная операция по уничтожению советской авиации на аэродромах. В ходе подготовки к этой операции немцами была вскрыта система базирования ВВС Красной армии. Проводилась же она в благоприятных условиях, ввиду сужения аэродромного маневра ВВС ЮЗФ из-за строительства бетонных ВПП и сниженной ввиду реорганизации боеспособности ряда частей.

В связи с вышесказанным приходится согласиться с оценкой командующего 6-й армией ЮЗФ И.Н. Музыченко, сделанной им по горячим следам событий, но уже в немецком плену. Он сказал тогда следующее: «авиация и танковые войска за 2-3 месяца до начала войны находились в состоянии масштабных преобразований. […] Момент начала войны был самым неблагоприятным из возможных для обоих родов войск»52.

В рамках качественного анализа состояния войск сторон внимание акцентируется на характеристиках артиллерийских тягачей, использовавшихся в мехсоединениях и артиллерийских частях Красной армии. Если с обеспечением тягачами полковой, противотанковой артиллерии и артиллерии большой мощности ситуация была относительно благополучной, то артиллерия мехсоединений и корпусного звена обладала совершенно неудовлетворительной подвижностью ввиду использования устаревших и неадекватных задачам тягачей53. Это впоследствии негативно сказывалось на ходе боевых действий.

Вместе с тем, признается, что советское командование имело возможность подготовить ТВД. Важным достижением стало ускоренное строительство линии укреплений на новой границе. Наиболее боеготовые укрепрайоны (УРы) находились именно на Украине. Владимир-Волынский, Струмиловский и Рава-Русский УР насчитывали 97, 84 и 95 боеготовых сооружений соответственно54. Они перекрывали основные трассы — на Житомир, на Бердичев и на Рава-Русскую. ДОТы этих УРов строились на достаточно высоком техническом уровне, с высокой долей артиллерийских сооружений и шаровыми установками артиллерийских орудий в ДОС. Также сохраняла своей значение так называемая «линия Сталина» на старой границе.

Несмотря на превосходство в 1,1-1,3 раза в численности Киевского особого округа в сравнении с численностью 6-й и 17-й немецких армий и 1-й танковой группы ГА «Юг», формальный подсчет соотношения сил сторон имеет чисто номинальный характер. Он и не отражает действительно обстановки на южном крыле советско-германского фронта. Ввиду упреждения в мобилизации и развертывании войска Юго-Западного фронта встретили противника в трех оперативно не связанных эшелонах, что позволило германским войскам громить их по частям. В первый день войны в первом эшелоне немецких 17-й и 6-й армии находились 20 пехотных и 2 танковых дивизии, а в первом эшелоне советских 5, 6 и 26-й армий — 8 стрелковых, 1 кавалерийская и 1 танковая дивизия. Это обеспечило противнику трех-четырехкратное превосходство на направлениях главных ударов.

Однако помимо количественных соотношений имелись качественные факторы, ухудшавшие и без того неблагоприятную для советских войск обстановку. Низкая подвижность артиллерии, ограниченное число полноценных подвижных соединений, суженный аэродромный маневр, неотмобилизованность войск снижали эффективность принимаемых советским командованием контрмер по сдерживанию противника и в попытках нанести ему поражение активным действиями.

В главе второй «Боевые действия на Юго-Западном фронте 22-25 июня 1941 года» показано зарождение и развитие кризисного положения на Юго-Западном фронте, вызванного ударами численно превосходящего противника по неотмобилизованным войскам приграничных армий. Оборона советских 5-й и 6-й армии была взломана уже в первый день войны как на сокальском, так и на львовском направлениях. Уже к вечеру 22 июня 1941 г. сложилась обстановка, которую исчерпывающе характеризует запись в ЖБД  49-го горного корпуса: «перед 68-й пд активные части на настоящий момент не обнаружены»55. Разница была только в том, что под Сокалем немецкое командование могло развивать успех силами подвижных соединений.

Однако одновременно первый день войны ознаменовался локальными успехами Красной армии в обороне под Владимиром-Волынским и Равой-Русской. Благодаря энергичным действиям командира 87-й стрелковой дивизии Ф. Ф. Алябушева взлом обороны советских войск на владимир-волынском направлении в первый день войны не состоялся. 41-я стрелковая дивизия также сохранила устойчивый фронт обороны под Рава-Русской. Важнейшую роль в достижении этих локальных успехов сыграли строившиеся в предвоенный период на новой государственной границе укрепленные районы.

В диссертационном исследовании показано, что уже в первый день боевых действий 22 июня 1941 г. немецкое командование ввиду упорного сопротивления советских войск под Владимиром-Волынским было вынуждено откорректировать первоначальный план наступления 1-й танковой группы.

Командование Юго-Западного фронта уже с середины дня 22 июня стало работать над планом противодействия наступающему противнику. В немалой степени в целом правильной оценке направлений ударов немцев в первый день войны способствовал тот факт, что ВВС Юго-Западного фронта избежали разгрома на аэродромах, подобного тому, что состоялся в Белоруссии. Несмотря на множество ударов по системе базирования, ВВС ЮЗФ сохранили боеспособность и вели разведку в приграничных районах, что позволило вскрыть сосредоточение крупных механизированных сил противника. Таким образом, уже к концу первого дня войны командование фронта имело цельный и осмысленный план противодействия вторжению агрессора контрударом механизированных корпусов.

Однако 23-25 июня 1941 г. на направлении главного удара противника из состава наиболее боеспособных механизированных соединений ЮЗФ были задействованы для противодействия противнику лишь отдельные отряды. Столкновение с противником слабоукомплектованной и оснащенной лишь танками старых типов 19-й танковой дивизии привело к ее практически полному уничтожению под Александровкой (Войницей) в танковом бою 24 июня. В дальнейшем продвижение немецких танков сдерживалось здесь 1-й противотанковой артиллерийской бригадой К. С. Москаленко, причем с большими для немцев потерями.

Причиной ограниченного ввода в бой против 1-й танковой группы мехкорпусов ЮЗФ этого было то, что командование фронта и командующие армиями оказались в значительной степени дезориентированы множеством реальных и потенциальных угроз на нескольких направлениях одновременно. Соответственно развернулась борьба за право использования имеющихся резервов для противодействия немецкому наступлению на направлении главного удара и в львовском выступе. В свою очередь неверные выводы командования фронта о ближайших планах противника приводили к изматыванию механизированных корпусов длительными маршами.

Тем не менее, как показано в диссертации, данный период характеризовался энергичным противодействием немецкому наступлению в львовском выступе. Командующим 6-й армии И. Н. Музыченко были организованы несколько контрударов по наступающим немецким соединениям XXXXIX и IV армейских корпусов. Особенно ожесточенное сражение развернулось за город Немиров 24 июня 1941 г., занятый немцами город подвергся нескольким атакам советских танков. Вечером 24 июня и днем 25 июня разыгралось сражение на подступах к Яворову. Советские контратаки не остановили, но замедлили наступления противника. Кроме того, был предотвращен обход с фланга успешно оборонявшейся в укреплениях под Рава-Русской 41-й стрелковой дивизии. Бои характеризовались тяжелыми потерями сторон. Состояние 68-й пехотной дивизии характеризовалось в ЖБД ГА «Юг» как «понесшей серьезные потери […] в результате непрерывных танковых атак противника, если не полностью выведенной из строя»56. Дивизия была выведена в резерв группы армий.

Период 22-25 июня также характеризовался напряженной борьбой в воздухе и над аэродромами ВВС ЮЗФ. Авиадивизии Юго-Западного фронта пытались противодействовать наступлению противника ударами с воздуха и одновременно обороняли свои аэродромы от ударов немецкой авиации. Потери на аэродромах в этот период были все еще наибольшими. С 22 по 25 июня 1941 г. ВВС ЮЗФ потеряли уничтоженными и поврежденными 509 самолетов (25,4 % первоначальной численности), в том числе 369 боевых машин — на аэродромах57.

Завершение периода характеризовалось положением неустойчивого равновесия в львовском выступе и прорывом 1-й танковой группы до Луцка и Дубно с форсированием рек Стырь и Иква. Однако одновременно произошла смена планов немецкого командования, вызванная упорным сопротивлением советских войск. В ходе визита Браухича в штаб группы армий «Юг» обсуждался вопрос «целесообразности перехода от глубокого оперативного прорыва в направлении на Киев к тесному оперативному окружению русских войск, ведущих бой в районе Тарнополь — Лемберг»58. Это означало ограничение размаха обхода советских войск 1-й танковой группой и сужение планируемого окружения с Днепра до Буга.

По мнению автора, известная фраза в дневнике Ф. Гальдера (в записи от 26 июня) «У противника, действующего против группы армий «Юг», отмечается твердое и энергичное руководство»59 в немалой степени относится к действиям командующего 6-й армией И. Н. Музыченко. Достаточно высокую оценку он получил также со стороны штаба немецкой 17-й армии, в ЖБД которой отмечалось: «Вражеское командование действует весьма умело, о чем свидетельствуют его контрмеры»60.

В главе третьей «Боевые действия на Юго-Западном фронте 26-30 июня 1941 года» описывается и анализируется кульминация Приграничного сражения на Украине — контрудар механизированных корпусов в районе Луцк — Броды — Дубно. К 26 июня командованию ЮЗФ удалось сосредоточить достаточно крупные силы для контрудара по 1-й танковой группе: 8-й МК сосредоточился в районе Бродов, 15-й МК под Радзеховым, к Дубно и Луцку с востока подходили главные силы 9-го и 19-го МК. Однако промедление с сосредоточением сил для контрудара привело к утрате момента внезапности — немецкая радиоразведка вскрыла сосредоточение 8-го МК. Также промедление с контрударом привело к тому, что на направление наступления 8-го и 15-го МК вышли пехотные дивизии, что ухудшило соотношение сил для Красной армии в предстоящем сражении. Кроме того, длительные марши привели к снижению числа боеготовых танков 8-го МК, по оценке его командира число выведенных в район Бродов 25 июня боевых машин составляло лишь 40-50 % от их наличия на утро первого дня войны61.

Однако немецкая разведка также допускала ошибки в оценке планов противника. Несмотря на обнаружение 8-го МК радиоразведкой, было наверно оценено направление его наступления, предполагалось, что он нанесет удар от Топорова на север. Закрепили заблуждение данные авиаразведки, вскрывшие сосредоточение другого, 15-го МК в районе Топорова.

Реальное направление удара 8-го МК — от Лешнева на Берестечко — было прикрыто гораздо хуже. Вследствие этого переход в наступление 8-го МК привел к возникновению локального кризиса. Для его парирования была задействована авиация. Это был один из первых примеров срыва наступления советского механизированного соединения ударами с воздуха. Части 15-го МК столкнулись с прочной обороной немецкой пехоты, подготовленной для отражения удара вскрытого разведкой 8-го МК, и успеха не имели. О прочности выстроенной немцами на флангах 1-й танковой группы обороны говорит тот факт, что под Радзеховым было потеряно в бою сразу 9 тяжелых танков KB62.

Также сыграла свою роль недооценка противника. 9, 19 и 8-й МК нацеливались на разгром группировки противника, двигавшейся по центральной «панцерштрассе». Угроза же со стороны III моторизованного корпуса, наступавшего по северной «панцерштрассе», оказалась недооценена командованием ЮЗФ. Однако именно III моторизованный корпус оттеснил 9-й и 19-й МК в район Ровно. В итоге контрудар 26 июня не остановил немецкого наступления. День ознаменовался прорывом немцев к Острогу. Здесь уже не было частей и подразделений, кроме тыловых, подчиненных ЮЗФ. Противника пришлось останавливать так называемой «группе Лукина» — разрозненным частям 16-й армии, выгруженным из эшелонов.

Командование фронта было не удовлетворено результатами контрудара. Ввиду неверной оценки ближайших планов противника последовал приказ на вывод 8-го и 15-го МК из боя. Позднее, ввиду того, что верховное командование не поддержало решения ВС ЮЗФ, мехкорпуса получили приказы сменить направления ударов.  Согласно мемуарам участников событий, это привело к разрозненному вступлению 8-го МК в следующую фазу сражения.

Соответственно, в литературе достаточно часто звучат обвинения в адрес члена ВС ЮЗФ корпусного комиссара Н.Н. Вашугина, по мемуарной версии событий прямыми угрозами заставившего вводить корпус в бой по частям. Фактически данный эпизод становится основой для обвинений политического характера, ярким примером вмешательства партии в управление войсками. Однако многочисленные документы не подтверждают эту версию. Приказ ВС ЮЗФ на отход фактически закреплял уже начавшийся отвод дезорганизованных ударами с воздуха частей, приказы на наступление в новом направлении были отданы командованием 8-го МК еще до прибытия на КП корпуса Н. Н. Вашугина.

В ретроспективе, опираясь на советские и немецкие документы, можно сделать вывод, что энергичный сбор частей 8-го МК в импровизированную «группу Попеля» являлся разумными и оправданным в той обстановке решением. Это позволило прорваться в район Дубно, заблокировав тем самым центральную «панцерштрассе» 1-й танковой группы.

Немецкое командование не ожидало удара на Дубно, однако его растерянность не могла продолжаться бесконечно долго. Фланги были сомкнуты и оставшиеся части 8-го МК на соединение с «группой Попеля» пробиться не смогли. Впоследствии, 28-29 июня они были окружены немецкими пехотными дивизиями в районе Ситно, прорывались с боем и понесли большие потери. Здесь в очередной раз проявило себя превосходство противника над ЮЗФ в числе пехотных соединений.

В свою очередь «группа Попеля» прорвалась в район Дубно, однако столкнулась с выстроенной немцами обороной, опиравшейся на 88-мм зенитки. Попытки взять город Дубно штурмом, несмотря на использование тяжелых танков КВ, успеха не имели. Следует признать, что документально подтверждается версия тех исследователей, кто отрицал взятие Дубно «группой Попеля». Однако, несмотря на неудачу в выполнении поставленных командованием задач, «группа Попеля» добилась блокирования центральной «панцерштрассе», являвшейся осью наступления XXXXVIII моторизованного корпуса 1-й танковой группы. Немецкое командование было вынуждено приостановить наступление (были отданы соответствующие приказы) и приложить все усилия к уничтожению «группы Попеля». Против нее были сосредоточены крупные силы пехоты и танковый полк 16-й танковой дивизии и к 30 июня — 1 июля она была практически уничтожена, остатки группы выходили из окружения лесами. Только после освобождения «панцерштрассе» немецкое наступление было возобновлено.

Обстановка в воздухе 26-30 июня характеризовалась переключением немецких ВВС с ударов по аэродромам на прикрытие своих войск и бомбардировку боевых порядков советских частей и ближнего тыла. Это сразу привело к резкому возрастанию потерь ВВС ЮЗФ в воздухе. По немецким данным, только за день 26 июня было сбито 68 советских самолетов в воздушных боях. Это в целом подтверждается оперативными документами ВВС ЮЗФ63. Общие потери авиации фронта за период 22-30 июня составили около тысячи самолетов. Это число сложилось из больших потерь на аэродромах в первые дни войны, последовавших за этим больших потери в воздухе и последним ударом стал постепенный отход на восток, заставивший бросать поврежденную технику.

Таким образом, контрударом механизированных корпусов командованию ЮЗФ не удалось достичь решительных результатов. Вступление в бой второго эшелона войск фронта не улучшило радикально соотношения сил ввиду того, что ряд соединений первого эшелона уже потеряли боеспособность или даже оказались окружены и разгромлены. К 30 июня войска группы армий «Юг» сохраняли превосходство в силах, одновременно вводимых в бой, удерживали инициативу и продолжали наступление на восток. Тем не менее, советское верховное командование считало обстановку на ЮЗФ достаточно стабильной в сравнении с другими направлениями. 16-я и 19-я армии, до войны направленные на Украину, в конце июня и начале июля перебрасывались в Белоруссию.

В главе четвертой «Общий отход Юго-Западного фронта и начало боевых действий на Южном фронте (1-9 июля 1941 г.)» показан переход от контрударов к отходу и попытке закрепиться на рубеже старой границы. Отход был санкционирован 30 июня Директивой Ставки Главного Командования, предписывавшей войскам Юго-Западного и Южного фронтов отойти к 9 июля на рубеж укрепленных районов на старой государственной границе СССР.

Приказ на отход, как показано в исследовании, являлся как нельзя своевременным — 1-й танковой группой был введен в бой еще один, XIV моторизованный корпус. Начиная с 29 июня он наступал вдоль южной «панцерштрассе» на Жолкев, Буск, Золочев и Тарнополь. Прорыв немецких танков к переправам через реки Сереет и Збруч мог привести к срыву планомерного отхода на восток войск 6-й армии. Вывод из боя и выдвижение на шоссе Золочев — Тарнополь частей 15-го МК позволил советскому командованию противодействовать прорывам противника. На золочевском шоссе развернулись танковые бои с тяжелыми потерями для обеих сторон. В исследовании подчеркивается, что этот эпизод получил достаточно слабое освещение в отечественной историографии, хотя по количеству задействованных сторонами танков вполне сравним с более известными танковыми боями Приграничного сражения на Украине.

Двумя наиболее значимыми событиями данного периода стали, во-первых, прорыв 1-й танковой группой «линии Сталина» (укреплений на старой границе) на бердичевском и житомирском направлениях, а во-вторых, начало немецкого наступления на Южном фронте.

Концепция «панцерштрассе» вынуждала немецкое командование, невзирая на потери, штурмовать укрепления «линии Сталина» с целью обеспечения беспрепятственного движения по крупным магистралям. В главе приводится статистика достаточно тяжелых потерь вермахта в ходе прорыва УРа. Материалы главы свидетельствуют, что распространенная в отечественной историографии версия об обходе УРов «линии Сталина» или прорыве немецких подвижных соединений через незанятые участки укреплений не имеет документального подтверждения. И под Новым Мирополем, и под Новоград-Волынским имел место силовой прорыв немецких мотопехотных частей через линию советских ДОТов. В диссертации с опорой на немецкие документы показывается сомнительность версии о прорыве немцев под Новым Мирополем ввиду неустойчивости советских частей 199 сд, нашедшая отражение в документах НКВД.

При описании боевых действий на Южном фронте в диссертации показано, что на этом направлении 2-й МК использовался в типичной для лета 1941 г. стилистике. Его танки контратаковали немецкие пехотные части, сдерживая его продвижение, что подтверждается документами противника. Отход Южного фронта на рубеж старой границы был объективно обусловлен соотношением сил 9-й и 18-й армий и немецкой 11-й армии и 3-й и 4-й румынских армий, а также неблагоприятным для Красной армии развитием событий на Юго-Западном фронте.

При подведении итогов периода в 4-й главе диссертационного исследования впервые в отечественной историографии с опорой на документы немецкой стороны показаны потери немецкой 1-й танковой группы в людях и технике в Приграничном сражении на Украине. Также анализируются потери мехкорпусов ЮЗФ и делается вывод о картине потерь, типичной для ситуации общего отхода и локальных контрударов, после которых поле боя остается за противником.

В заключении диссертации сформулированы основные результаты исследования, обобщения и выводы, которые являются по существу основными положениями, выносимыми на защиту.

Несмотря на превосходство в 1,1-1,3 раза в общей численности Киевского особого округа в сравнении с 6-й и 17-й немецких армий и 1-й танковой группы ГА «Юг», формальный подсчет соотношения сил сторон на 22 июня 1941 г. имеет чисто номинальный характер и не отражает действительно обстановки на южном крыле советско-германского фронта. Ввиду упреждения в мобилизации и развертывании войска Юго-Западного фронта встретили противника в трех оперативно не связанных эшелонах, что позволило германским войскам громить их по частям. В каждый момент времени Приграничного сражения 22 июня — 9 июля 1941 г. войска ГА «Юг» обладали численным превосходством над войсками ЮЗФ, а впоследствии ЮЗФ и ЮФ, в количестве одновременно вводимых в бой соединений в расчете на батальоны пехоты.

Тем не менее, несмотря на изначально неблагоприятную обстановку, войскам ЮЗФ удалось оказать серьёзное противодействие противнику, задерживая продвижение его войск и даже вынуждая временно останавливаться и переходить к обороне. Солдаты и командиры Красной армии оказали противнику сопротивление на уровне, значительно превосходящем ожидавшийся им до начала боевых действий.

В отечественной историографии были сильно недооценены действия советских войск в районе Владимира-Волынского в первый день войны. Уже 22 июня 1941 г, командованием немецкой 6-й армии были перераспределены танковые дивизии между северной и центральной «панцерштрассе» ввиду упорного сопротивления здесь советских войск. Таким образом, упорная оборона Владимир-Волынского укрепрайона, а также активные действия частей 87-й стрелковой дивизии и отдельных подразделений 22-го механизированного корпуса привели к существенной корректировке первоначального плана действий немецкой стороны и видоизменили приграничное сражение на Украине в целом относительно замыслов немецкого командования.

Ввиду превосходства противника в силах, как на направлении главного удара, так и на вспомогательном направлении, оборона советских войск уже в первые дни войны оказалась в глубоком кризисе. В львовском выступе, которому уделялось сравнительно мало внимания в отечественных исследованиях, потребовался ввод в бой резервов в лице стрелковых и механизированных соединений. Самый сильный в Красной армии по числу танков новых типов 4-й МК практически не участвовал в танковом сражении в районе Луцк — Броды — Дубно не ввиду ошибок и нерасторопности фронтового командования, а ввиду настоятельной необходимости сдерживания наступления пехоты противника на львовском направлении. Относительно успешная оборона 41-й и 99-й стрелковых дивизий, которой уделялось много внимания в советской литературе, лишь частично отражала крайне сложную обстановку в львовском выступе. Многочисленные контрудары танками на львовском направлении 24-25 июня следует признать достаточно результативными и способствовавшими срыву планов противника.

По итогам боев в львовском выступе 26 июня 1941 г., еще до осознания последствий советского контрудара в районе Броды — Дубно, командование группы армий «Юг» изменило первоначальный план прорыва к Днепру. Размах ранее запланированного окружения советских войск существенно уменьшался. В дальней перспективе такое уменьшение размаха операции означало неизбежное отставание группы армий «Юг» от группы армий «Центр».

Попытки командования ЮЗФ противодействовать контрударами мехсоединений наступлению противника на направлении главного удара группы армий «Юг» привели к событиям, получившим широкую известность как танковое сражение в треугольнике Луцк — Броды — Дубно. По сути своей это был ряд столкновений механизированных соединений сторон, в которых одновременно участвовало до 200-300 танков, при самых оптимистичных подсчетах сил противников — около 400 танков. Временные рамки танкового сражения на Украине следует обозначить с 23 июня по 2 июля 1941 г., от танкового боя за город Радзехов до прикрытия отхода 6-й армии по золочевскому шоссе. При этом танковые соединения ЮЗФ сталкивались не только и не столько с танковыми дивизиями противника, но вынуждены атаковать пехоту противника, а также сдерживать наступление немецких пехотных дивизий.

Значимой причиной неуспеха контрударов советских механизированных соединений стала их организационная структура. Такой показатель, как число танков в соединениях, не в полной мере отражает их боевые возможности как теоретически (в условиях наполнения существующих штатов), так и практически (в условиях фактического наполнения штатов, особенно для формирований весны 1941 г.). Несовершенство организационной структуры советских танковых войск в немалой степени нивелировало общее превосходство ЮЗФ в числе танков. Тем не менее, контрудары механизированных соединений были оправданной и ожидавшейся противником контрмерой советского командования. Они сыграли важную роль в сдерживании германского наступления и срыве первоначальных планов немецкого командования. Высокие потери советских танковых войск по своим причинам не являлись исключительным явлением в истории войны, а также в значительной мере объяснялись техническим несовершенством советской бронетанковой техники 1941 г.

В целом следует позитивно оценить активную стратегию командования Юго-Западного фронта. В условиях, когда разведка раз за разом ошибалась относительно как ближайших, так и далеко идущих планов противника, контрудары становились наиболее эффективным средством воздействия на врага. Вместе с тем нельзя сказать, что руководство фронта избежало ошибок в оценке ситуации и все его решения заслуживают положительной оценки. Так приходится негативно оценить общую организацию фронтового контрудара без образования единой инстанции для управления собранными для контрудара мехкорпусами. Этот упрек выдвигался советскими военными специалистами еще в 1950-60 гг. и его следует признать обоснованным.

Советские ВВС в южном секторе советско-германского фронта оказывали заметное влияние на ход боевых действий и наносили противнику ощутимые потери. Разгрома ВВС ЮЗФ и ЮФ на аэродромах не произошло, хотя они и понесли тяжелые потери на земле. Вместе с тем, следует признать, что плохое взаимодействие между истребительной и бомбардировочной авиацией Красной армии летом 1941 г. приводило к большим потерям ВВС ЮЗФ в воздухе и постепенному истощению ее потенциала.

Анализ потерь боевой техники танковыми войсками и ВВС ЮЗФ показывает, что высокие потери обуславливались, прежде всего, потерей ремонтного фонда в условиях общего отхода. Вышедшие из строя, как вследствие боевых повреждений, так и вследствие поломок и неисправностей танки и самолеты терялись безвозвратно ввиду отступления под нажимом противника. Такая картина потерь была типичной для условий общего отхода. При этом следует подчеркнуть, что достаточно высокой также была доля боевых потерь, в том числе танков новых типов — Т-34 и КВ. Восторженная оценка их боевых качеств, весьма распространенная в отечественной историографии советского и постсоветского периодов, нуждается в серьезной корректировке.

Существенным, но ранее недооцененным действующим фактором, определившим неуспех как Юго-Западного, так и Южного фронтов, было неверное определение планов противника. Ошибочные выводы о планах противника приводили к не соответствующим реальной обстановке контрмерам и неудачам в отражении ударов врага. Также неверная оценка планов противника приводила к излишним маневрам механизированных соединений и задержала фронтовой контрудар на несколько дней — он состоялся только 26 июня 1941 г. Вместе с тем, изучением документов противника подтверждено, что подобного рода ошибки в определении планов противника допускались также немецкой стороной, что также повлияло на выполнение план наступления группы армий «Юг».

Утверждение о прорыве линий укрепленных районов на старой и новой границе за счет промежутков между УРами и не занятых никем участков не имеет под собой веских оснований. Чаще всего имел место именно прорыв немцами позиций УРа, занятых, по крайней мере, частями пулеметно-артиллерийского батальона УРа. В ключевых для дальнейшего развития событий случаях, таких как преодоление линии укреплений на старой и новой границах III и XXXXVIII моторизованными корпусами, происходил исключительно успешный штурм советской обороны УРа. Прорыв осуществлялся за счет штурмовых действий пехотных и мотопехотных частей. Упрощалась задача прорыва ввиду малочисленности полевого заполнения УРа, когда пулеметно-артиллерийские батальоны были вынуждены вести бой в изоляции, без поддержки стрелковых частей. При этом в ряде случаев германская армия встретила исключительно упорное сопротивление гарнизонов УРов, проявлявшееся не только в масштабах отдельных сооружений, но и целых участков обороны УРа. Упорное сопротивление имело оперативное значение и приводило к задержке соединений германской армии на срок от одних суток до нескольких дней.

Вплоть до завершения изучаемого периода (9 июля 1941 г.), несмотря на большие потери людей техники и вынужденных отход, Юго-Западный и Южный фронты всё ещё сохраняли относительную устойчивость фронта. Это позволило Ставке перенаправить имевшиеся к началу войны на территории КОВО стратегические резервы (16-ю и 19-ю армии) на находившийся в глубоком кризисе Западный фронт. Группа армий «Юг» медленно продвигалась вперед, столкнувшись с необходимостью корректировки первоначальных планов, что вызвало споры как внутри группы армий, так и дискуссию с верховным командованием. Корректировка первоначальных планов и смена самой стратегии «Барбароссы» вскоре стала охватывать весь восточный фронт. Локальные и ограниченные успехи войск Юго-Западного и Южного фронтов стали первым шагами на пути крушения «блицкрига».

Основные положения диссертации отражены

в следующих публикациях:

Статьи в ведущих рецензируемых научных журналах, рекомендуемых ВАК РФ:

  1. Исаев А.В. Прорыв «линии Сталина» на Украине 5-9 июля 1941 г. // Перспективы науки, 2012, № 4. С. 59-65 (0,4 п.л.).
  2. Исаев А.В. Генерал А.Г. Потатурчев в немецком плену // Военно-исторический журнал, 2011, № 8. С. 50-56 (0,4 п.л.).

Монографии:

  1. Исаев А.В. Дубно 1941. Величайшее танковое сражение Второй мировой. Монография. М.: Яуза, Эксмо, 2009 (5 п.л.).
  2. Исаев А. 1941: бои на Украине. Монография. М.: Фронтовая иллюстрация, № 4, 2004 (5 п.л.).
  3. Исаев А.В. От Дубно до Ростова. Монография. М.: АСТ; Транзиткнига, 2004 (32 п.л.).

Другие публикации:

  1. Исаев А.В. Великая Отечественная война 1941-1945 годов. В 12 т. М.: Воениздат, 2011. Т. 1. Основные события войны. (Авторский вклад – 3 п.л.).
  2. Исаев А.В. Советский Союз: подготовка страны к обороне // 1941: документы и материалы к 70-летию начала Великой Отечественной войны: в 2-х т. / [Сост.: Ю.А. Никифоров, к.и.н. и др.]. СПб: ФГБУ «Президентская библиотека им. Б.Н. Ельцина», 2011. С. 132-144 (0,7 п.л.).
  3. Исаев А.В. Примитивная сложность катастрофы // 1941. Великая Отечественная катастрофа. Итоги дискуссии. М.: Яуза, 2009. С. 5-31 (1,7 п.л.).
  4. Исаев А.В. «Но разведка доложила неточно…» // Мифы Великой Отечественной-2: Сборник. М.: Яуза, Эксмо, 2009. С. 5-44 (1,5 п.л.).
  5. Исаев А.В. Инструмент блицкрига // От Буга до Кавказа. Герман Гейер. IX армейский корпус в Восточном походе 1941 года. Эберхард Макензен. От Буга до Кавказа. III танковый корпус в компании против Советской России 1941-1942 годов. М.: АСТ, Транзиткнига, 2004. С. 354-377 (1,2 п.л.).

1 Крутиков А. Великая Отечественная война Советского Союза. Популярный очерк. М.: Воениздат, 1947, Анисимов И. и Кузьмин Г. Великая Отечественная война Советского Союза 1941-1945 гг. Краткий исторический очерк. М.: Воениздат, 1952, Голиков С. Выдающиеся победы Советской Армии в Великой Отечественной войне. М.: Госполитиздат, 1952; Воробьев Ф.Д. и Кравцов В.М. Победы Советских Вооруженных сил в Великой Отечественной войне 1941-1945. Краткий очерк. М.: Воениздат, 1953.

2 Грецов М. Д. На Юго-Западном направлении. Боевые действия советских войск на юго-западном направлении в летне-осенней кампании (июнь — ноябрь 1941 г.). М.: Воениздат, 1965; Операции советских вооруженных сил в ВОВ 1941-1945 гг. М.: Воениздат, 1958.

3 Дорофеев М. П. Опыт боевого применения механизированных корпусов Советской армии в начальном периоде Великой Отечественной войны. М.: ВАБТВ им. Сталина, 1960.

4 Вторая мировая война 1939–1945: Воен.-ист. очерк. М., 1958; Боевой путь советских Вооруженных сил. М., 1960. – 571 с.; История военного искусства: В 2 т. М., 1963. Т. 1-2; Великая Отечественная война Советского Союза, 1941–1945: Краткая история. М., 1965; и др.

5 Еремин Н. Первые дни боев на рава-русском направлении (Воспоминания бывшего начальника штаба 41-й стрелковой дивизии) // Военно-исторический журнал. 1959. № 4; Тюленев И.В. На Южном фронте (Воспоминания о первых днях Великой Отечественной войны 1941-1945 годов) // Военно-исторический журнал. 1960. № 3; Рябышев Д.И. Об участии 8-го механизированного корпуса в контрударе Юго-Западного фронта (июнь 1941 г.) // Военно-исторический журнал. 1978. № 6.

6 Анфилов В. А. Начало Великой Отечественной войны (22 июня — середина июля 1941 года). Военно-исторический очерк. М.: Воениздат, 1962; Анфилов В. А. Бессмертный подвиг. Исследование кануна и первого этапа Великой Отечественной войны. М.: Наука, 1971; Анфилов В. А. Провал «Блицкрига», М.: Наука, 1974.

7 Черемухин К. Об одной фальшивой версии // Военно-исторический журнал. 1961. № 9.

8 История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941-1945. Том второй. Отражение советским народом вероломного нападения фашистской Германии на СССР. Создание условий для коренного перелома в войне (июнь 1941 г. — ноябрь 1942 г.), М.: Воениздат, 1961.; История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 4. Фашистская агрессия против СССР. Крах стратегии «молниеносной войны». М.: Воениздат, 1975.

9 Советские Военно-воздушные силы в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг. М., Воениздат, 1968.; Кожевников М. Н. Командование и штаб ВВС Советской Армии в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг. М.: Наука, 1977; Советские танковые войска 1941-1945. М.: Воениздат, 1973.

10 Начальный период войны (По опыту первых кампаний и операций Второй мировой войны) / Под общ. ред. генерала армии С. П. Иванова. М.: Воениздат, 1974.

11 Тузов А.В. В огне войны. Боевой путь 50-й гвардейской дважды Краснознаменной орденов Суворова и Кутузова стрелковой дивизии. М.: Воениздат, 1970; Панасенко П.С. Гвардейская Иркутско-Пинская: Боевой путь гвардейской мотострелковой Иркутско-Пинской орденов Ленина, Октябрьской революции, трижды Краснознаменной, ордена Суворова дивизии имени Верховного Совета РСФСР. М.: Воениздат, 1986; Восемнадцатая в сражениях за Родину: Боевой путь 18-й армии. М.: Воениздат, 1982; Киевский Краснознаменный. История Краснознаменного Киевского военного округа. 1919-1972. М.: Воениздат, 1974.

12 Крупенников А. Тверже стали и бетона // Военно-исторический журнал. 1982. № 6; Хорьков А. Г. Укрепрайоны накануне войны // Военно-исторический журнал. 1976. № 5.

13 Гуров А. А. Боевые действия советских войск на юго-западном направлении в начальном периоде войны // Военно-исторический журнал. 1988. № 8; Киселев В. Н., Раманичев Н.М. Последствия оценок. Действия войск Южного фронта в начальном периоде Великой Отечественной войны // Военно-исторический журнал. 1989. № 7; Крикунов В. П. Простая арифметика В. В. Шлыкова. //Военно-исторический журнал. 1989. № 4; Раманичев Н. М. Ведение стрелковой дивизией оборонительного боя при отражении наступления превосходящих сил противника в начальном периоде войны//Военно-исторический журнал. 1986. № 7; Хорьков А.Г. Укрепленные районы на западных границах СССР//Военно-исторический журнал. 1987. № 12.

14 Владимирский А.В. Некоторые вопросы проведения контрударов войсками Юго-Западного фронта 23 июня - 2 июля 1941 г.//Военно-исторический журнал. 1981. № 7; Владимирский А. В. На киевском направлении. По опыту ведения боевых действий войсками 5-й армии Юго-Западного фронта в июне—сентябре 1941 г. М.: Воениздат, 1989.

15 1941 год — уроки и выводы. М.: Воениздат, 1992.

16 Хазанов Д.Б. Вторжение. Начало воздушной войны на советско-германском фронте. В трех частях // Авиация и время. 1996. № 3 (17). С. 39-44; № 4 (18). С. 25-31; № 5 (19). С. 37-44.; Хазанов Д. Б. Битва за небо. 1941. От Днепра до Финского залива.  М.: Яуза, Эксмо, 2007.

17 Желтов И., Павлов М., Павлов И., Сергеев А., Солянкин А. Неизвестный Т-34, М.: Экспринт, 2001; Желтов И., Сергеев А. Т-34 - первые серийные... // М-Хобби, 2000, № 4(26); Коломиец М. Тяжелый танк Т-35 // Бронеколлекция. 1995. № 2; Коломиец М. Танки КВ в июне 1941 года // Фронтовая иллюстрация. 2010. № 1.

18 Великая Отечественная война. 1941-1945. Военно-исторические очерки. Книга первая. Суровые испытания. М.: Наука, 1998.

19 Хорьков А.Г. На Юго-Западном направлении // Военно-исторический журнал. 2002. № 6.

20 Иринархов Р. С. Киевский особый… Минск: Харвест, 2006.; Иринархов Р. С. Непростительный 1941. «Чистое поражение» Красной Армии. М.: Эксмо; Яуза, 2012.

21 Уткин А. И. Вторая мировая война. М.: Алгоритм, 2002; Шапталов Б. Испытание войной. М.: ACT, 2002 и др.

22 Бешанов В. Танковый погром 1941 года. М.: АСТ, 2000; Осокин А. Великая тайна Великой Отечественной. М.: 2007; Солонин М.С. Бочка и обручи, или когда началась Великая Отечественная война? Дрогобыч: Відродження, 2004 и др.

23 Великая Отечественная война 1941-1945 годов. В 12 т. Т. 1. Основные события войны. М.: Воениздат, 2011.

24Munzel O. Panzer-Taktik. Raids gepanzerter Verbaende im Ostfeldzug 1941/42. Neckargemuend: Kurt Vowinkel Verlag. 1959; Tippelskirch K. Geschichte des Zweiten Weltkrieges. Bonn, 1954.

25 Glantz D. Barbarossa. Hitler’s Invasion of Russia 1941. Tempus, 2001; Erickson J. The Road to Stalingrad. Stalin’s War with Germany. Weidenfeld&Nicolson, 1975; The initial period of war on the eastern front. 22 june — august 1941. Proceedings of the Fourth Art of war Symposium. Edited by Colonel David M. Glantz. Cass series on soviet military experience, vol. 2. Frank Cass. London.

26 Boog H., Foerster J., Hoffmann J., Klink E., Mueller R.-D., Ueberschaer G., Das Deutsche Reich und der Zweite Weltkrieg, 10 Bde., Bd. 4, Der Angriff auf die Sowjetunion, Deutsche Verlags-Anstalt DVA, 1983.

27 Grams R. Die 14.Panzer-Division 1940-1945. Herausgegeben im Auftrag der Traditionsgemeinschaft der 14.Panzer-Division. Verlag Hans-Henning Podzun. Bad Nauheim. 1957; Hake Friedrich von, Der Schicksalsweg der 13. Panzer-Division 1939-1945, Traditionsverband e.V. der ehem. 13. Pz.Div., 1971; Schrodek G. Ihr Glaube galt dem Vaterland. Geschichte des Panzer-Regiments 15 (11.Panzer-Division). Munchen, Schild Verlag. 1976; Werthen W. Geschichte der 16.Panzer-Division 1939-1945. Verlag Hans-Henning Podzun. Bad Nauheim. 1958.

28 Braun J. Enzian und Edelweiss. Die 4.Gebirgsdivision 1940-1945. Bad Nauheim, Podzun. 1954, Dettmer F. Die 44.Infanterie-Division. Reichs Grenadier division Hoch-und-Deutschmeister. 1939-1945. Podzun-Palas Verlag, 1958, Lanz H. Gebirgsjaeger. Der 1.Gebirgsdivision 1935-1945. Bad Nauheim. Podzun. 1954, Kardel H. Die Geschichte der 170.Infanterie-Division 1939-1945. Bad Nauheim. Podzun. 1953, Metzsch Friedrich-August von, Die Geschichte der 22. Infanterie-Division 1939-1945, Podzun, 1952, Ott E., Jaeger am Feind. Geschichte und Opfergang der 97. Jaeger-Division 1940-1945, Verlag der Kameradschaft der Spielhahnjger, 1966, Wich R. Baden-wuerttembergische Divisionen im 2.Weltkrieg. Karlsruhe: Verlag G.Braun. 1957.

29 Dierich W. Kampgeschwader 55 Greif. Stutgart. Motorbuch-Verlag. 1973.

30 Haupt W. Die Schlachten der Heeresgruppe Sued aus der Sicht der Divisionen. Friedberg: Podzun-Pallas-Verlag, 1985.

31 Carell, Paul. Unternehmen Barbarossa. Der Marsch nach Russland. Bertelsmann, 1963.

32 См., напр.: «Описание боевых действий 8-го механизированного корпуса с 22 по 29.6.1941 г.». ЦАМО РФ. Ф. 229. Оп. 157. Д. 7. Т. 1. Л.123-135 и др.

33 Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. № 33. М.: Воениздат, 1957; Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. № 36. М.: Воениздат, 1958; Лето 1941. Украина. Документы и материалы. Ход событий / Под ред. Замлинского В.А. Киев: «Украина», 1991; 1941 год: в 2-х кн. М.: Международный фонд «Демократия», 1998; Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Начало. Т. 2. Кн. 1. М.: «Русь», 2000 и др.

34 ЦАМО РФ. Ф. 500. Оп. 12462. Д. 102, 584, 377, 606.

35 BA-MA RH24-14, RH26-71.

36 Дашичев В. И. Банкротство стратегии германского фашизма: Исторические очерки. Документы и материалы. М., 1973.

37 Сборник военно-исторических материалов Великой Отечественной войны. Вып. № 18. М.: Воениздат, 1960.

38 Schramm P. Kriegstagebuch des Oberkommandos der Wehrmacht 1940-1945 - Eine Dokumentation.

39 Баграмян И.X. Так начиналась война. М.: Воениздат, 1971.

40 Волков П.И. И последнюю пулю — в сердце врага // 1941 год. Юго-Западный фронт. Воспоминания, очерки, документы. Львов: Каменяр, 1975; Егоров А.В. С верой в победу. М.: Воениздат, 1974; Рябышев Д.И. Первый год войны. М.: Воениздат. 1990; Попель Н.К. В тяжкую пору. М.-СПб.: Terra Fantastica. 2001; Слюсаренко З.К. Последний выстрел. М.: Воениздат. 1974.

41 Гальдер Ф. Военный дневник. Ежедневные записи начальника генерального штаба сухопутных войск. М.: Воениздат, 1971.

42 Halder F. The Private War Journal of Generaloberst Franz Halder. Chief of the General Staff of the Supreme Command of the German Army (OKH) 14 August 1939 to 24 September 1942. Volume VI. War Department. 1950.

43 Генералы и офицеры вермахта рассказывают... Документы из следственных дел немецких военнопленных. 1944-1951, М.: Издательство: Международный фонд "Демократия", 2009. С. 58-82.

44 Mackensen Eberhard von. Vom Bug zum Kaukasus, Das III.Panzercorps im Feldzug gegen Sowjetruland 1941/42. Neckargemnd. Kurt Vowinkel Verlag. 1967.

45 Военно-исторический журнал. 1989. № 3, 5.

46 Временный Полевой устав РККА 1936 (ПУ-36). М. Государственное военное издательство Наркомата Обороны СССР, 1937; Директивы по вождению танковой дивизии. 1940; Наставление по полевой службе штабов Красной армии. М.: Воениздат. 1942; Полевой устав РККА (ПУ-39). М.: Воениздат, 1939 и др.

47 Боевой состав Советской Армии. Ч. 1. Июнь-декабрь 1941 г. М., Военно-исторический отдел ВНУ ГШ ВС СССР; Воениздат, 1963; Боевой и численный состав ВС СССР в период Великой Отечественной войны. Статистический сборник № 1. М.: Институт военной истории МО РФ, 1994.

48 Мюллер-Гиллебранд Б. Сухопутная армия Германии 1933-45 гг. М.: Изографус, 2002; Tessin G. Verbaende und Truppen der deutschen Wehrmacht und Waffen-SS im Zweiten Weltkrieg 1939-1945.

49 Режим доступа: http://www.obd-memorial.ru/; http://www.podvig-naroda.ru/

50 ЦАМО РФ. Ф. 38. Оп. 11353. Д. 896. Л. 157.

51 Там же. Л. 34, 34 об.

52 NARA T311 R226 frames 283-284.

53 ЦАМО РФ. Ф. 81. Оп. 12035. Д. 57. Л. 56-57.

54 1941 год — уроки и выводы. С. 207.

55 NARA T314 R1195 frame 29.

56 NARA T311 R260 frame 620.

57 ЦАМО РФ. Ф. 229. Оп. 181. Д. 33. Л. 21.

58 NARA T311 R260 frame 626.

59 Гальдер Ф. Военный дневник. Т. III. С. 45.

60 NARA T312 R668 frame 8301945.

61 ЦАМО РФ. Ф. 229. Оп. 157. Д. 7. Т. 1. Л. 124.

62 ЦАМО РФ. Ф. 38. Оп. 11360. Д. 2. Л. 50.

63 ЦАМО РФ. Ф. 229. Оп. 181. Д. 47. Л. 56 об., 58, 60, 60 об., 62, 63, 64.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.