WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


1

На правах рукописи

Верескун Светлана Андреевна АССОЦИАТИВНО-СМЫСЛОВОЕ ПОЛЕ ЦВЕТА В ПРОЗЕ М.И. ЦВЕТАЕВОЙ Специальность 10.02.01 – русский язык

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук

Ростов-на-Дону – 2012

Работа выполнена в ФГАОУ ВПО «Южный федеральный университет»

Научный консультант: кандидат филологических наук, доцент Табаченко Людмила Владимировна

Официальные оппоненты: Штайн Клара Эрновна, доктор филологи­ ческих наук, профессор, ФГАОУ ВПО «Северо-Кавказский федеральный университет», профессор кафедры русского языка Давыдова Ольга Андреевна, кандидат филологических наук, доцент, ФГБОУ ВПО «Московский государственный гуманитарный университет им. М.А. Шолохова», доцент кафедры русского языка

Ведущая организация: ФГБОУ ВПО «Астраханский государственный университет»

Защита состоится 5 декабря 2012 г. в _______ часов на заседании диссертационного совета Д 212.208.09 по филологическим наукам при Южном федеральном университете по адресу: 344006, г. Ростов-на-Дону, ул. Пушкинская, 150, факультет филологии и журналистики ЮФУ, ауд. 22.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Южного федерального университета (344006, г. Ростов-на-Дону, ул. Пушкинская, 148).

Автореферат разослан _____ноября 2012 г.

Ученый секретарь диссертационного совета Самигулина Фанира Габдулловна Реферируемая диссертация посвящена исследованию ассоциативно-смыс­ лового поля цвета в прозаических произведениях М.И. Цветаевой, формируемо­ го полями основных цветовых концептов.

Цветовая картина мира М.И. Цветаевой становилась предметом исследо­ вания Н.М. Герасимовой, Л.В. Зубовой, Р. Курланд, Л. Матус (на материале поэзии) и Н.А. Козиной (на материале прозы).

Когнитивный аспект изучения идиолекта М.И. Цветаевой соотносится с магистральным развитием всей современной антропоцентрически ориентиро­ ванной лингвистики. Исследователи рассматривают тексты М.И. Цветаевой как вербализованную систему авторских когниций, как средство доступа к ав­ торской концептуальной картине мира – концептосфере и ее составляющим – концептам. Объектом внимания лингвистов становятся концепты, важные не только в творчестве М.И. Цветаевой, но и в общечеловеческой концептуальной картине мира: «пространство» (Д.А. Салимова), «дом» (О.А. Фещенко), «роди­ на» (С.Р. Габдуллина), «время» (И.Н. Юдина), «возраст» (Р.Я. Тюрина), «жизнь», «смерть» (Е.В. Дзюба), «любовь» (О.В. Евтушенко, Н.Н. Конарева, О.В. Четверикова), «радость», «счастье» (А.А. Козакова), «верность» (Р.Н. Атанасова), «судьба» (И.Ю. Белякова). Изучают также концепты, приоб­ ретающие особенную значимость именно в идиолекте М.И. Цветаевой:

«душа» (И.Ю. Белякова, М.В. Цветкова), «бессонница» (И.А. Пушкарева), «тоска» (И.Ю. Белякова, С.А. Старостина), «одиночество» (А.А. Козакова), «хаос» (А.В. Болотнов), «Москва» (Г.П. Корчевская), «слово» (И.А. Пушкарева), «рот/уста» (С.А. Губанов), «поэт» (О.Ю. Шишкина), «путь» (И.Ю. Белякова), «творчество» (один из главных) (О.В. Четверикова).

Попытка описания целостной концептосферы М.И. Цветаевой на матери­ але ее поэзии предпринята В.А. Масловой в работе «Поэт и культура: концепто­ сфера Марины Цветаевой», один из разделов которой посвящен концептосфере цвета. В.А. Маслова в краткой и обобщенной форме дает обзор смыслов, за­ крепленных за основными цветовыми концептами.

Актуальность настоящего исследования обусловлена повышенным вниманием современной лингвистики к текстовому воплощению авторской картины мира. Важность изучения цвета с позиций когнитивной лингвистики определяется тем, что цветовые концепты являются одной из ключевых со­ ставляющих общечеловеческой концептуальной картины мира и авторской поэтической картины мира. Также актуальность выбранной темы диссерта­ ции определяется недостаточной изученностью отдельных концептов цвета в идиолекте М.И. Цветаевой. Кроме того, основной массив исследований художе­ ственного мира М.И. Цветаевой выполнен на материале поэзии, что обусловлено и сложностью цветаевской прозы, и ее сравнительно поздней публикацией.

Поэтому обращение к цветаевской прозе и, в частности, моделирование цвето­ вой картины мира на ее материале приобретают особую значимость для совре­ менного цветаеведения.

Объектом настоящего исследования являются вербализаторы основных цветовых концептов в прозе М.И. Цветаевой.

Предмет исследования – взаимодействие смыслов и ассоциаций, входящих в содержание основных цветовых концептов и образующих в совокупности их ассоциативно-смысловые поля (АСП).

Цель данной работы – реконструкция и последующее моделирование ассоциативно-смысловых полей основных цветовых концептов в прозе М.И. Цветаевой.

Поставленная цель определила необходимость решения следующих кон­ кретных задач:

- рассмотреть когнитивные аспекты исследования цвета: определить соот­ ношение цветовой, лингвоцветовой и цветовой художественной картин мира; дать рабочее определение термина цветовой концепт; выявить особенности вербали­ зации цветовых концептов; охарактеризовать цветовые концепты, изучаемые в рамках идиолекта, как концепты художественные, определить их признаки;

- доказать правомерность реконструкции художественного концепта в виде ассоциативно-смыслового поля; дать комплексную характеристику данно­ го вида поля; разработать методику построения ассоциативно-смыслового поля цветового художественного концепта в прозаическом тексте;

- охарактеризовать особенности поэтики прозы М.И. Цветаевой, способ­ ствующие развитию и поддержанию текстовой ассоциативности;

- выделить механизмы развития ассоциативных связей у прилагатель­ ных цвета в прозе М.И. Цветаевой;

- разработать методику установления смыслового объема цветового ху­ дожественного концепта в прозе М.И. Цветаевой;

- построить межтекстовые ассоциативно-смысловые поля основных для цветаевской прозы концептов цвета, входящие в целостное поле цвета концеп­ тосферы М.И. Цветаевой;

- обобщив результаты исследования, определить особенности цветовой картины мира цветаевской прозы и роль ассоциативно-смысловых полей в ре­ конструкции концептов цвета, в репрезентации подтекста повествования, в вы­ ражении авторского замысла.

Источником исследования является художественная проза М.И. Цветае­ вой, опубликованная в IV и V томах семитомного собрания сочинений (М.: Эл­ лис Лак, 1994). Цитаты приводятся по этому изданию с указанием тома и страницы.

Предварительная выборка прозаических контекстов с номинатами цвето­ вых концептов показала, что в рамках данного исследования не представляется возможным описать всю концептосферу цвета. Было принято решение сосредо­ точить внимание на наиболее значимых и семантически емких в прозе М.И. Цветаевой концептах цвета – «черный», «белый» и «красный». Таким об­ разом, материалом для исследования послужила картотека прозаических контек­ стов с номинатами основных цветовых концептов, составленная по результатам сплошной выборки из указанных источников, в количестве 1129 единиц.

В работе используются следующие методы исследования: описательный метод, метод семантического анализа, интерпретация художественного текста, методы контекстуального анализа, концептуального анализа, сравнительносопоставительный метод, моделирование ассоциативно-смысловых цепочек и межтекстового ассоциативно-смыслового поля концепта.

Научная новизна работы заключается в том, что впервые цветовая кар­ тина мира М.И. Цветаевой исследована с позиций современной лингвокогнити­ вистики, разработано содержание концептов «белый», «черный» и «красный» на материале цветаевской прозы, смоделированы их ассоциативно-смысловые поля, способствующие еще более глубокому постижению самобытного поэти­ ческого сознания автора.

Теоретическая значимость диссертационного исследования состоит в дальнейшей разработке теории текстовых ассоциаций (одного из направлений в исследовании восприятия смысловой структуры художественного текста), в развитии теории ассоциативно-смыслового поля концепта, в спецификации данного вида поля как инструмента для реконструкции художественных кон­ цептов. Сформулировано определение данного вида поля, предложена методи­ ка его моделирования в прозаическом тексте, рассмотрено соотношение с текстовым ассоциативно-смысловым полем. В работе намечаются перспективы дальнейшего исследования возможностей применения модели ассоциативносмыслового поля для выявления авторской концептуальной картины мира.

Практическая значимость работы видится в возможности использовать результаты исследования и накопленный материал в дальнейшем изучении цве­ товой картины мира не только художественной прозы М.И. Цветаевой, но и ее лирики, эпистолярия, записных книжек с выходом на целостный идиолект. Ито­ ги анализа цветовых концептов будут полезны при создании спецкурсов и се­ минаров по творчеству М.И. Цветаевой. Предложенная методика моделирования ассоциативно-смыслового поля может быть использована при преподавании курсов «Ассоциативные аспекты изучения слова в тексте», «Ак­ туальные проблемы современной лингвистики», «Методология современного лингвистического исследования», «Филологический анализ текста», «Идиолект М.И. Цветаевой» и т.д. Предполагается, что в перспективе материалы диссерта­ ционного исследования составят раздел, посвященный цвету, в словаре концеп­ тосферы М.И. Цветаевой, который с лингвокультурных и когнитивных позиций отразит целостную картину мира одного из самых интересных русских поэтов и прозаиков XX века.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Текстовое ассоциативно-смысловое поле является наиболее эффектив­ ным инструментом для реконструкции художественного концепта. В ассоциа­ тивной прозе его моделирование возможно в виде ассоциативно-смысловых цепочек, включающих номинат исследуемого концепта.

2. Ассоциативно-смысловое поле концепта является репрезентативной моделью смыслового объема художественного концепта. Его структуру мож­ но представить в виде круга (поля), состоящего из трех слоев: ядерной части, слоя культуры и индивидуально-авторского слоя, представляющего наи­ больший интерес.

3. АСП концепта взаимосвязано с текстовым АСП, и они в свою очередь коррелируют с моделируемыми в рамках ассоциативных экспериментов ассо­ циативными полями слова и текста.

4. Цветовые концепты, выявляемые на материале цветаевской прозы, яв­ ляются художественными и характеризуются повышенной ассоциативностью и метафоричностью.

5. В цветовой картине, представленной в прозе М.И. Цветаевой, наиболее значимыми и демонстрирующими смысловое разнообразие являются черный, бе­ лый и красный цвета, которые она переосмысляет в соответствии со своей цвето­ вой художественной картиной мира. По количеству словоупотреблений своего но­ мината в цветаевской прозе доминирует концепт «черный».

6. В прозе М.И. Цветаевой номинаты цветовых концептов редко упо­ требляются только в собственно цветовом значении. Автор, отталкиваясь от данных значений, творчески переосмысляет эти концепты, расширяет их смыс­ ловой объем за счет нецветовых значений.

7. Смысловая реализация номинатов цветовых концептов в основном осуществляется в концептуальных словосочетаниях – сочетаниях, состоящих из номината цветового концепта – прилагательного и определяемого им существи­ тельного, которые образуют устойчивую ассоциативную пару, обладающую синкретичным смыслом. Данные словосочетания проходят через все текстовое пространство цветаевских очерков. Благодаря им идиолект М.И. Цветаевой представляется единым текстовым ассоциативно-смысловым полем.

8. Концепты цвета в идиолекте М.И. Цветаевой предстают амбивалент­ ными сущностями: их АСП содержат антонимичные смыслы. Цветаевский контекст не уничтожает полифонию лексем (одновременную реализацию нескольких значений слова), а, наоборот, способствует ее поддержанию.

9. Особенности поэтики цветаевской прозы (ассоциативный принцип по­ вествования, импровизационный стиль изложения, избыточность и в то же вре­ мя лаконичность, смысловая имплицитность и уплотненность, словесная полифония) способствуют реализации ассоциативного потенциала номинатов цветовых концептов – прилагательных цвета.

Апробация работы Основные положения и промежуточные результаты исследования были представлены и обсуждались на конференциях различного уровня: на IV меж­ дународном конгрессе исследователей русского языка «Русский язык: истори­ ческие судьбы и современность» (МГУ, Москва, 2010); на международном симпозиуме «Лексикография и фразеография в контексте славистики» (Магни­ тогорский государственный университет, Магнитогорск, 2011); на международ­ ных научных конференциях «IX Кирилло-Мефодиевские чтения» (Институт русского языка им. А.С. Пушкина, Москва, 2008), «Слово и текст: коммуника­ тивный, лингвокультурный и исторический аспекты» (ЮФУ, Ростов-на-Дону, 2009), «Русский язык в контексте национальной культуры» (Мордовский уни­ верситет, Саранск, 2010); на IV Всероссийской научно-практической конферен­ ции студентов, аспирантов и молодых ученых «Молодежь XXI – будущее Рос­ сийской науки» (РГУ, Ростов-на-Дону, 2006).

Структура работы: работа состоит из введения, трех глав, заключения, библиографии, списка использованных источников и двух приложений.

Во Введении обосновывается выбор темы и актуальность работы, опре­ деляются цель, задачи, материал исследования, его методы, раскрываются научная новизна, теоретическая и практическая значимость диссертации, фор­ мулируются положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Лингвистика цвета: когнитивный подход» (теорети­ ческие основания исследования) основное внимание уделено когнитивным аспектам исследования цвета, освещается ряд теоретических вопросов, касаю­ щихся цветовых концептов. В параграфе 1 «Цвет как объект междисципли­ нарного изучения» цвет определяется как одна из ключевых категорий мира.

Как сложное многоаспектное явление, он является предметом интереса сразу нескольких научных дисциплин: физики, физиологии, психологии, философии, культурологии. Проблемой экспликации цвета в языке занимается лингвистика цвета, научная дисциплина, рассмотрению которой посвящен параграф «Лингвистика цвета как научная дисциплина: предмет, терминология, направления исследования». Основным предметом лингвистики цвета яв­ ляются слова, значение которых выражает идею цвета. Принадлежность слова к цветовой лексике может определяться его корневым морфом, семантически связанным с цветом. Выделяют также класс косвенно-цветовых слов, для кото­ рых цветовая ассоциация является первичной (небо, песок, дерево). В параграфе поднимается вопрос о терминологическом аппарате лингвистики цвета, дается обзор выделяемых в ней направлений исследования.

В последние десятилетия становится актуальным когнитивное направле­ ние в изучении цвета, где цвет – одна из значимых когнитивных категорий в осмыслении окружающего мира человеком, а цветовая картина мира – важный фрагмент концептуальной картины мира. Более подробно данное направление рассмотрено в параграфе 3 «Когнитивные аспекты исследования цвета», где дается характеристика цветовой, лингвоцветовой и цветовой художествен­ ной картин мира, выявляются их взаимосвязи и соотношение в сознании чело­ века, приводится типология исследований цвета в рамках когнитивной парадигмы. Дается определение цветового концепта, который понимается как единица творческого мышления, авторской цветовой картины мира, основанная на эмоционально-оценочном компоненте цветовосприятия и реконструируемая в художественном тексте на основе авторского словоупотребления. Описание концептов цвета в рамках какого-либо идиолекта выявляет оригинальные ин­ терпретации и интересные авторские переосмысления концепта, способствует продвижению в исследовании концептуальной картины мира того или иного автора, которая, безусловно, является достоянием культуры, ее частью.

В качестве основного номината цветового концепта выступает прилага­ тельное-цветонаименование, обозначающее атрибутивный признак какого-либо предмета или явления. В предложении номинат цветового концепта обычно яв­ ляется определением, но при субстантивации он может занимать позицию подлежащего или дополнения. Также вербализаторами цветовых концептов мо­ гут являться другие части речи, корневой морф которых семантически связан с цветом. Так, например, основным номинатом концепта «черный» является лек­ сема черный. В текстах концепт «черный» также могут репрезентировать суще­ ствительные чернота, чернь, глаголы чернеть(ся), чернить, наречие черно, деминутив черненький, форма сравнительной степени чернее, сложные слова черноокий, чернокожий и т.п.

Выявляемый в тексте художественного произведения любой цветовой концепт становится художественным. Он характеризуется следующими призна­ ками: обязательной вербальной репрезентацией в индивидуальной художе­ ственной картине мира писателя; вхождением в качестве значимого элемента в структуру его концептуальной картины мира; индивидуальностью и субъектив­ ностью осмысления; художественной ассоциативностью; образностью и эстети­ ческой природой; отсутствием жесткой связи с реальной действительностью;

отсутствием логической устойчивости и многовекторностью смыслового раз­ вертывания; зависимостью своего смыслового объема от текста; художествен­ ной ценностью.

Во второй главе «Ассоциативно-смысловое поле как метод анализа художественного концепта» параграф 1 посвящен концептуальному анализу как методу исследования, предполагающему выявление смыслового объема концептов, составляющих художественную картину мира автора текста, и их моделирование на основе этого текста. Анализ концепта – это его реконструк­ ция (В.З. Демьянков), материалом и одновременно средством для которой слу­ жит язык (слова, тексты, комплексы текстов). Для лингвистов реконструировать концепт – это значит выявить и представить смысловой ана­ лиз его номината и вербализаторов в заданном текстовом блоке, смоделировать его структуру. В данном параграфе дается обзор индивидуально-авторских при­ емов и методик концептуального анализа, применяемых для изучения концеп­ тов как в рамках «отсистемного», так и в рамках «оттекстового» подходов.

Приемлемость использования полевой модели для представления смыс­ лового объема концепта доказывается в параграфе 2 «Реконструкция концеп­ та: полевый подход». Модель поля является достаточно эффективной для репрезентации многокомпонентной и многослойной структуры концепта, с ко­ торой она взаимосвязана. Строение концепта, представление о котором варьи­ руется у разных исследователей, определяет вид поля, используемого в концептуальном анализе. В параграфе приводится обзор точек зрения совре­ менных лингвистов на структуру концепта и перечислены типы полей, приме­ няемых когнитологами при анализе концепта.

Изучение художественных концептов требует определенного подхода, учитывающего их ассоциативную природу и наличие в их структуре развитого ассоциативного слоя. Полагаем, что для выявления содержания концептов цве­ та и их реконструкции в произведениях М.И. Цветаевой необходимо использо­ вать модель ассоциативно-смыслового поля, специфика которого подробно рассмотрена в параграфе 3 «Ассоциативно-смысловое поле художественно­ го концепта». Здесь описываются составляющие АСП, выделяются и опреде­ ляются различные виды АСП, приводится методика их построения.

Составляющими АСП являются ассоциации и смыслы. В процессе интер­ претации текста возникающие ассоциации являются одновременно и смыслами (т.к. принадлежат сфере сознания субъекта) и формируют не только ассоциа­ тивную, но и смысловую структуру текста. Таким образом, между ассоциация­ ми и смыслами существует взаимосвязь, позволяющая объединять их в единую структуру – АСП, которое тесно связано со смысловым пространством текста, строится на его основе и позволяет учитывать при анализе как лингвистиче­ ские, так и экстралингвистические факторы. Исследователь для построения та­ кого поля может опираться не только на данные экспериментов, но и на объективно представленную лексическую структуру текста (Н.С. Болотнова), для изучения которой важно привлечение и традиционных методов лингвисти­ ческого исследования: компонентного, контекстуального, семантико-стилисти­ ческого анализа.

В когнитивных исследованиях используются текстовые и межтексто­ вые ассоциативно-смысловые поля.

Первые (разрабатываемые томской научной школой, возглавляемой Н.С. Болотновой) представляют собой, по сути, ассоциативно-вербальные сети, отражающие взаимодействие определенных слов в тексте и их ассоциатов. При их построении за точку отсчета принимается ключевое слово текста, которое может либо совпадать с номинатом исследуемого концепта, либо взаимодей­ ствовать с ним. Так как текст рассматривается как структура, каждый элемент которой является стимулом, рождающим сеть ассоциатов, то необходимым эта­ пом моделирования текстового АСП является определение ассоциатов его ядер­ ной части.

Ассоциаты являются результатом актуализации ассоциативной связи и ее вербализации в тексте. Выделяются три разновидности ассоциатов в зависимо­ сти от степени их представленности в тексте (А.А. Васильева): эксплицирован­ ные текстовые ассоциаты, имплицитные текстовые ассоциаты, имплицитные внетекстовые ассоциаты. Текстовые ассоциаты, объединенные в рамках отдель­ ных направлений ассоциирования, образуют ассоциативные ряды, совокуп­ ность которых и составляет текстовое АСП.

Построение целостного текстового АСП на основе ключевого слова воз­ можно для текстов небольшого объема, например, стихотворных. Для выявле­ ния художественного концепта в прозаическом тексте (ввиду наличия значительного количества в нем ключевых слов и их АСП, находящихся в отно­ шениях включения, пересечения, контраста, дополнения) актуальнее выявить те смысловые отрезки, в которых он вербализован (через свой номинат), и опреде­ лить ассоциаты его номината. Таким образом, текстовые АСП, построенные на материале прозы, будут репрезентироваться ассоциативно-смысловыми цепоч­ ками (аналогом ассоциативных рядов в концепции Н.С. Болотновой), которые будут включать номинат концепта, его текстовые, а также внетекстовые ассо­ циаты (варьирующиеся у разных исследователей). Ассоциативно-смысловые цепочки показывают не только связь текстовых ассоциатов друг с другом, но и причину появления той или иной внетекстовой ассоциации. Построение ассо­ циативно-смысловых цепочек актуально и при интерпретации цветовых худо­ жественных концептов в прозе М.И. Цветаевой.

Текстовые АСП отражают лишь часть художественного концепта, полу­ чающего свою репрезентацию в анализируемом тексте в виде сложной и много­ гранной структуры различных ассоциативных рядов. Для полного представления о концепте как составляющей авторской концептуальной карти­ ны мира необходимо проанализировать все тексты автора, в которых получили воплощение разные аспекты изучаемого концепта. Результатом такого анализа является межтекстовое ассоциативно-смысловое поле, важным организую­ щим началом которого является не только ассоциативный потенциал слов, но и ассоциативные переклички. Межтекстовое ассоциативно-смысловое поле ре­ презентирует смысловой объем концепта в полной мере и может быть названо ассоциативно-смысловым полем концепта. Мы определяем АСП концепта как упорядоченную совокупность смысловых элементов, выявленных на основе ассоциативного и семантического видов связи в рамках единого идиолекта и относящихся к единому художественному концепту.

В АСП концепта включаются итоговые смыслы, выявляемые при по­ строении ассоциативно-смысловых цепочек. Целесообразным представляется принцип распределения выявленных в процессе анализа смыслов по степени их узуальности или окказиональности для того или иного концепта в культуре, к которой принадлежит автор. Таким образом, в структуре АСП концепта выде­ ляются три слоя, не коррелирующие с традиционно выделяемыми слоями кон­ цепта (предметным, понятийным, образным, символическим и т.д.), так как концепт, погруженный в художественный текст, имеет синкретичную природу.

Ядерную часть концепта образует закрытый список общеязыковых зна­ чений, закрепленных за его номинатом в толковых словарях и реализующихся в исследуемом идиолекте. Слой культуры составляют устойчивые ассоциации, связанные с концептом в культуре, к которой принадлежит автор, и реализую­ щиеся в его идиолекте. Индивидуально-авторский слой включает личностно-ин­ дивидуальные смыслы, входящие в поле концепта. В АСП концепта все слои взаимодействуют друг с другом, их смыслы взаимозависимы.

Приведем последовательность установления смыслового объема цветово­ го художественного концепта в прозе М.И. Цветаевой:

1. Определить номинат рассматриваемого концепта.

2. Рассмотреть контексты из прозы М.И. Цветаевой, в которых данный концепт вербализован (через свой номинат).

3. Построить ассоциативно-смысловые цепочки, включающие номинат концепта, а также его текстовые и имплицитные ассоциаты.

4. Выявив и обобщив ассоциации и смыслы, связанные с анализируемым цветовым концептом в прозаических произведениях М.И. Цветаевой, построить его АСП: установить ядро, заполнить слой культуры и индивидуально-ав­ торский слой АСП концепта. Для верификации правильности распределения элементов поля привлечь лексикографические источники.

АСП концепта и текстовое АСП взаимосвязаны, и они коррелируют с ассоциативным полем слова и ассоциативным полем текста – полями, модели­ руемыми в рамках различных ассоциативных экспериментов. Ассоциативное поле слова репрезентирует ассоциативный потенциал слова, значимый для ана­ лиза номината концепта. Ассоциативное поле текста частично пересекается с текстовым АСП, но не отождествляется с ним, так как может содержать произ­ вольные элементы, не опирающиеся на лексическую структуру текста. Сово­ купность текстовых АСП с номинатом определенного концепта составляет межтекстовое АСП, которое может рассматриваться как АСП концепта, так как репрезентирует весь смысловой объем концепта, представленный в идиолекте.

Третья глава «Цветовые концепты в прозе М.И. Цветаевой» посвяще­ на реконструкции смыслового объема основных концептов цвета в прозе М.И. Цветаевой. В ее цветовой художественной картине мира основополагаю­ щей является триада белое-красное-черное, выступающая и в качестве универ­ сального символа культуры. Концепты «черный», «белый» и «красный» являются не только наиболее эксплицированными в цветаевской прозе, но и се­ мантически емкими, а их вербализаторы ассоциативно продуктивными, что открывает перед исследователями огромные интерпретационные возможности.

В параграфе 1 данной главы определяется степень изученности прозы М.И. Цветаевой, анализируются особенности поэтики цветаевской прозы, способствующие развитию и поддержанию текстовой ассоциативности, реали­ зации в полной мере ассоциативного потенциала прилагательных цвета.

В цветаевской прозе («прозе поэта») ведущим является ассоциативный принцип повествования. Ассоциативная связь обеспечивает единство как фраг­ ментов очерков, так и слов и предложений внутри этих фрагментов. Кроме того в тексте оказывается зафиксирован путь формирования ассоциаций и смыслов, эксплицируются скрытые мотивации словесного выбора автора.

Идиостиль, проявляющийся в прозе М.И. Цветаевой, отличается неод­ нородностью и также способствует ассоциативной насыщенности ее текста.

Избыточность повествования (варьирование авторской мысли, наличие рядов синонимов, повторы, самопоправки, ретроспекции, включения боковых тем, отступления, развернутые примечания и уточнения), наблюдаемая в автобио­ графической прозе, статьях и эссе, является следствием намеренного исполь­ зования импровизационного стиля в изложении и способствует развитию и экспликации ассоциаций, ассоциативной насыщенности. Противоположная тенденция, отмечаемая в дневниковой прозе, – стремление к лаконичности изложения (отточенные формулировки, избегание сложных синтаксических конструкций, формальная и смысловая незавершенность) приводит к увели­ чению имплицитности и смысловой уплотненности цветаевской прозы, раз­ витию словесной полифонии. Поверхностные (текстовые) смыслы слов ведут к глубинным, имплицитным смыслам и ассоциациям, образуя с ними нераз­ рывные ассоциативно-смысловые поля, важной в повествовании становится роль подтекста.

В параграфе 2 выделяются особенности развития ассоциативных связей у номинатов цветовых концептов (прилагательных цвета) в прозе М.И. Цветаевой.

1. Эксплицированные текстовые ассоциаты на номинаты цветовых концеп­ тов в тексте цветаевской прозы могут вводиться оборотом цвета чего-либо, лексе­ мой ассоциация, двоеточием или тире, сравнительным оборотом с союзом как.

2. Номинат цветового концепта, употребляемый в ряду как однородных, так и неоднородных определений к существительному, начинает ассоциативно соотноситься с ними на основе синтагматической связи. В тексте эксплицирует­ ся последовательная ассоциативная цепь, состоящая из текстовых ассоциатов:

«Был 1919 г. – самый чумный, самый черный, самый смертный из всех тех го­ дов Москвы» (IV, с. 30). Черный, чумный и смертный (однородные определения к существительному год) ассоциативно связаны. Стоит отметить, что данная связь поддерживается не только соположением ассоциируемых лексических единиц в контексте, но и наличием между ними точек соприкосновения, реали­ зующихся вне определенного идиолекта. В узуальной семантике цвета есть по­ тенция, способствующая такому сближению. Ассоциативная цепь с определениями может быть контекстуально разорванной. В таком случае со­ единительным звеном служит определяемое слово.

3. Цветовое прилагательное (номинат цветового концепта) испытывает на себе влияние семантики определяемого слова, его ассоциативных связей и текстовых ассоциатов. В очерке «Вольный проезд» Степан Разин ассоциативно связан с белым цветом по контрасту с черным Пугачевым: «Пугачев черен, Ра­ зин бел. Да и слово само: Степан! Сено, солома, степь. Разве черные Степаны бывают? А: Ра – зин! Заря, разлив, – рази, Разин! Где просторно, там не чер­ но» (IV, с. 439). Текстовые ассоциаты на слово Степан – «сено», «солома», «степь» – также ассоциативно связаны со светлым, белым цветом. А текстовые ассоциаты на слово Разин – «заря», «разлив» – связаны с белым через промежу­ точный ассоциат «просторно».

4. Между номинатом цветового концепта и определяемым словом может присутствовать промежуточный текстовый ассоциат, являющийся основанием для возникновения связи между ними. Из очерка «Наталья Гончарова»: «Обман зрения всей России, видевшей – от арапской крови, “Арапа Петра Великого” и “Цыган” – Пушкина черным. (Правильный обман.) Был рус» (IV, с. 91). В Пуш­ кине течет арапская кровь, поэтому он – черный. В этом же очерке дана и дру­ гая мотивация ассоциации «Пушкин – черный»: «Но что руководило стариком, никогда не читавшим Пушкина? А вот: “В те дни сложилось предание, что Пушкин ведается с нечистою силою, оттого и писал он так хорошо, а писал он когтем”. <…> Старик Пушкина черным и страшным видел от страха» (IV, с. 91). Ассоциативная цепочка включает два промежуточных текстовых ассоциата: Пушкин – нечистая сила («писал когтем») – страх – черный.

Номинат цветового концепта сам может становиться промежуточным текстовым ассоциатом и стимулировать появление последующих ассоциаций:

«Черногорцев я себе, конечно, представляла совершенно черными: неграми – представляла, Пушкиным – представляла, и горы, на которых живет это пле­ мя злое, – совершенно черные: черные люди в черных горах: на каждом зубце горы – по крохотному злому черному черногорчику (просто – чертику)» (V, с. 82 – 83). На основе корневого повтора черногорцы ассоциируются с черным цветом, а затем благодаря ему – с неграми, Пушкиным, злом и Чертом. Ассоциа­ тивная цепочка в данном случае развивается не последовательно, а параллельно:

черногорцы черный негр Пушкин зло Черт 5. Контекстуально близкие к номинату цветового концепта лексемы мо­ гут выступать в качестве его текстовых ассоциатов: «...мне перед Сережей (семь лет и семнадцать) всегда было стыдно за себя – такую. Какую? Да здо­ ровую (он тогда еще не болел), резкую, дерзкую, с черными ногтями. Я, как негр, стыдилась своей непоправимой черноты. <…> Мне от этого голоса сра­ зу хотелось плакать. Плакать и каяться, что я такая злая, грубая» (V, с. 125).

В понятие черного цвета благодаря контексту входят смыслы ‘дерзкий’, ‘злой’, ‘грубый’, ‘резкий’.

Вербализатор цветового концепта может входить в ряд однородных членов предложения (не определений) с семантикой перечисления, которые также стано­ вятся его текстовыми ассоциатами: «Справа – жгут змеи вкруг жгута пальмы, густо кишаще, влажно, земно, черно» (IV, с. 297). «Чернь, мрак, темные силы, подтачиватели тронов несравненно ценнейших царских» (V, с. 290).

6. Текстовыми ассоциатами друг друга являются члены конструкций с предикативной связью, включающие номинат цветового концепта: «Чара – в его черных глазах и черной бороде, чара в его усмешке, чара – в его опасной ласковости, чара – в его напускной важности...» (V, с. 509). «Револьвер – смерть – чернота» (IV, с. 489). Тире служит показателем одновременно и пре­ дикативной, и ассоциативной связи. Оно демонстрирует тождество явлений и выражает идею следования: в тексте эксплицируется ассоциативная цепочка, которая демонстрирует порядок возникновения ассоциаций.

7. В цветаевской прозе в основе мотивации ассоциативной связи может лежать антонимия. Смысловое наполнение АСП концепта происходит за счет вхождения его номината в синтаксическую конструкцию, построенную на контрасте (в том числе и с синтаксическим параллелизмом), а также в оппози­ ции к номинатам других цветовых концептов.

8. В текстах цветаевских очерков распространена ассоциативная связь, основанная на фонетическом сближении слов: «Кстати, о бумаге: отличная.

Печать крупная, черная, именно – четкая» (V, c. 326). В отрывке «– Ничего:

чего: черно. Ч – о, ч – чернота – о – пустота: zro [Нуль (фр.).]. Круг пустоты и черноты. Заметьте, что ч – само черно: ч: ночь, черт, чара...» (IV, с. 236) сближение звука «ч» с черным цветом происходит, во-первых, потому, что сама лексема чернота содержит звук «ч»; во-вторых, звук «ч» ассоциируется с явле­ ниями, которые черны: это ночь и черт. Чара также является текстовым ассоци­ атом к черному, благодаря звуку «ч». Благодаря звуку «о», а также на основе цепочки, включающей паронимы, «ничего: чего: черно» чернота ассоциируется с пустотой.

9. В прозе частотно возникновение не только эксплицитных (см. п. 1 – 8), но и имплицитных ассоциатов. Они могут развиваться на основе цветовой символики, т.е. номинат цветового концепта может стать продуцентом и од­ новременно опорным элементом таких ассоциатов. В очерке «Дом у Старого Пимена» речь идет о распорядке дня А.А. Коврайской, второй жены Д.И. Ило­ вайского: «Вставанье в холоде. (Ничего, полезно, всю жизнь проспала с откры­ той форткой.) Чай без сахара (тяжело). Черный хлеб (именно тяжело)» (V, c.

137). Черный хлеб символизирует бедность Коврайской, тяжесть ее голодной жизни, что на текстовом уровне поддерживается также лексемой тяжело.

В подтекст могут быть отнесены ассоциаты, возникающие на определяе­ мое слово и коррелирующие с вербализованным номинатом цветового концепта: «Красное жерло и вой чугунной печки» (IV, с. 201). Слово жерло вы­ зывает имплицитную ассоциацию с адским пеклом. Красный, определяющий цвет жерла, связан в данном контексте с адом.

Имплицитным ассоциатом, в свою очередь, может становиться сам верба­ лизатор цветового концепта. На основе явной фонетической близости (повторе­ ние звука «ч») слово Пугачев и его текстовые ассоциаты черт, чумаки во фрагменте «Вожатый во мне рифмовал с жар. Пугачев – с черт и еще с чума­ ками, про которых я одновременно читала в сказках Полевого. Чумаки оказа­ лись бесами» (V, c. 501) вызывают имплицитную ассоциацию с черным цветом.

Эта ассоциативная связь поддерживается характеристикой Пугачева (у него черная борода и черные глаза), типовой тезаурусной связью Черта с черным цветом и народной этимологией слова чумак. Согласно ей чумак происходит от чума: чтобы не заразиться чумой чумаки смазывали себя дегтем.

10. Смысловая многозначность (полифония) цветовых прилагательных в полной мере представлена в прозе М.И. Цветаевой и реализуется благодаря как определяемому слову (тоже многозначному), так и контекстуально близким но­ минату цветового концепта лексемам.

Выделенные особенности развития ассоциаций цветовых прилагательных и способы наполнения АСП цветовых концептов могут встречаться в прозе М.И. Цветаевой в различных усложненных комбинациях.

Параграф 3 посвящен АСП концепта «черный» в прозе М.И. Цветаевой.

По количеству словоупотреблений своего номината и вербализаторов в цвета­ евской прозе концепт «черный» является доминирующим – 469 контекстов. Ре­ конструкция смыслового объема концепта «черный» в прозе М.И. Цветаевой основана на анализе следующих концептуальных словосочетаний: черный Пушкин, черный Пугачев, черный Пастернак, черный Черт, черный рояль, чер­ ные глаза, черный ход. Образы, окрашенные в цветовой картине мира М.И. Цве­ таевой в черный цвет, связаны между собой ассоциативно. Смыслы, выявленные в процессе моделирования ассоциативно-смысловых цепочек (ана­ лога текстовых АСП) с лексемой-номинатом черный, распределены в АСП кон­ цепта «черный» по степени узуальности или окказиональности для культурной символики черного цвета. Графическая модель АСП концепта «черный», пред­ ставленная далее на рис. 1, демонстрирует, что некоторые авторские смыслы вступают в прямые оппозиции с «традиционными» смыслами: ‘пустой’ / ‘пол­ ный’, ‘холод’ / ‘жар’, ‘враг’ / ‘друг’, ‘чужой’ / ‘свой’, ‘поглощение’ / ‘выталки­ вание’, ‘тьма’ / ‘свет’, ‘дьявольский’ / ‘божественный’. Концепт «черный» является амбивалентным, так как в его АСП одновременно входят противопо­ ложные смыслы.

Приведем пример формирования ассоциативной цепочки с концептуаль­ ным словосочетанием черный ход. Черный ход – это не главный (задний) вход в здание, ‘предназначенный для каких-либо служебных или бытовых нужд’ (МАС, IV, с. 667). В данном значении словосочетание черный ход упо­ требляется и в прозе М.И. Цветаевой: «Мы вышли каким-то извилистым чер­ ным ходом в темный двор Большой Консерватории» (IV, с. 34), «Одна поэтесса. … Она всегда приходит с черного хода, еще до свету, и прямо на кухню» (IV, с. 207).

Иная интерпретация данного словосочетания в очерке «Живое о живом», где Цветаева описывает посещение ею и Максимилианом Волошиным Ревущего грота в Карадаге: «Макс, я. <…> Едем час. Справа (Максино определение, – счастлива, что сохранила) реймские и шартрские соборы скал <…> Десятиса­ женный грот: в глубокую грудь скалы» (IV, с. 195). Вход в грот темен, поэтому далее Цветаева называет его черным ходом (черный как отсутствие света), при­ том ходом без выхода, которого просто не видно: «Конца гроту, то есть выхо­ да входу, не помню» (IV, с. 195). Затем происходит трансформация семантики словосочетания черный ход в русле мифологических представлений. Черный ход становится входом в подземное царство, в Аид: «– А это, Марина, вход в Аид. Сюда Орфей входил за Эвридикой» (IV, с. 195). Максимилиан Волошин вводит Цветаеву не просто в темный грот, а через черный ход он вводит ее в Аид, а через ассоциативную связь с Орфеем – и в творчество.

Этой ситуации она противопоставляет другую: «Сколькие водили меня по черным ходам жизни, заводили и бросали, – выбирайся как знаешь. Что я в жизни видела, кроме черного хода? и чернейших людских ходов? А вот что:

вход в Аид» (IV, с. 196). Под черными ходами жизни (ход как ‘развитие, тече­ ние чего-либо’ (МАС, IV, c. 610)) подразумевается течение человеческой жиз­ ни, мрачной и безрадостной, тяжелые беспросветные жизненные ситуации, из которых нет выхода, как нет выхода из темного грота. Таким образом, лексема черный в данном случае имеет значение ‘мрачный, беспросветный, тяжелый’.

Наряду с этим в словосочетании чернейшие людские ходы реализуется перенос­ ное значение лексемы ход – ‘продуманное действие, поступок, имеющие опре­ деленную цель’ (МАС, IV, c. 610). Определение в превосходной степени чернейшие, которое относится к людским поступкам, имеет значение ‘ковар­ ные, низкие’. Таким образом, в небольшом фрагменте словосочетание черный ход является многозначным, реализуя последовательно несколько значений.

Далее в тексте очерка ситуация «входа в Аид» получает переосмысление.

Необходимо помнить, какую важную роль в жизни Цветаевой сыграл Максими­ лиан Волошин. Он оказал ей особую поддержку, был одним из немногих, кто заметил и одобрил ее первую книгу стихов «Вечерний альбом» (1910 г.). Сама М.И. Цветаева отмечала в письме к А.А. Тесковой: «М. Волошину я обязана первым самосознанием себя как поэта» (VI, с. 402). «Волошин поделился с Цветаевой и самим мастерством, кроме себя – подарил многих других людей, и не только людей – идей (в том числе “сокровенных”, “эзотерических”), не гово­ ря уже о книгах, по которым и надлежит восстанавливать “истинную” биогра­ фию всякого поэта и прозаика» (Р.С. Войтехович). Таким образом, «вход в Аид» можно интерпретировать как вход в литературу, вход в поэтическое твор­ чество. А первым поводырем в этот мир становится для Цветаевой Волошин. И как нет выхода из царства мертвых, так нет возможности вырваться из стихии творчества, перестать быть поэтом.

Смоделированная ассоциативно-смысловая цепочка демонстрирует связь всех значений концептуального словосочетания черный ход в прозе М.И. Цветаевой:

черный ход не главный, задний (темный, лишенный света) вход в темный грот вход в Аид (жизни) вход в стихию творчества течение безрадостной человеческой жизни; (людской) беспросветная коварный поступок, предательство жизненная ситуация Параграф 4 посвящен АСП концепта «белый» в прозе М.И. Цветаевой.

Данный цветовой концепт является вторым по количеству словоупотреблений своего номината и вербализаторов – 436 контекстов. Смысловой объем концеп­ та «белый» в прозе М.И. Цветаевой выявляется благодаря анализу следующих концептуальных словосочетаний: белый хлеб, белая одежда, белая бумага, бе­ лый музей, белокурый Разин, белый негр, Белое движение, Андрей Белый. Неко­ торые смыслы, представленные в АСП концепта «белый» (см. рис. 2), вступают в оппозиции: ‘любимый’ / ‘нелюбимый’, ‘теплый’ / ‘холодный’, ‘моло­ дость’ / ‘старость’, ‘живой’ / ‘мертвый’, ‘бедность’ / ‘богатство’, ‘наряд­ ный’ / ‘простота’, ‘религиозный аскетизм’ / ‘мирскость’, ‘удаль’ / ‘страх’, ‘благородство’ / ‘низость’, ‘величественный’ / ‘убожество’, ‘непреходя­ щий’ / ‘недолговечный’, ‘ведущий’ / ‘ведомый’, ‘явный’ / ‘призрачный’. На­ личие оппозиций свидетельствует о том, что концепт «белый» в прозе М.И. Цветаевой так же, как и концепт «черный», является амбивалентным.

Представим реализацию концепта «белый», например, в концептуальном словосочетании белая бумага. В данном словосочетании цветовым прилагатель­ ным определяется не столько цвет бумаги, сколько ее незаполненность, чистота.

Белая бумага – это пустые листы с отсутствующими на них какими-либо знаками:

«В день, о котором я говорю, было мое первое эстрадное выступление, пьеса в четыре руки. <…> Все музыкальные искусы пройденные – и белый лист» (IV, c. 21). Таким образом белый ассоциируется с отсутствием и пустотой.

В другом очерке белый цвет бумаги символизирует готовность к заполне­ нию, принятию в себя всего: «Сознавала ли я тогда, в 18-м году, что, уподоб­ ляя себя самому смиренному (чернозем и белая бумага), я называла – самое великое: недра (чернозем) и все возможности белого листа?» (IV, c. 135).

В этом же очерке связь белого цвета чистотой, пустотой и готовностью к запол­ нению получает дальнейшее переосмысление. «И дарю я белую бумагу так же скрепя сердце, как иные – деньги. Точно не тетрадку дарю, а все в ней написав­ шееся бы. Точно не пустую тетрадку дарю, а полную – бросаю в огонь! Точно именно от этой тетрадки зависела – никогда уже не имеющая быть – вещь» (IV, c. 131). «Словом, к стыду – или не к стыду? – пишущего в себе, не рукопи­ си выручала – руками – из огня, а белую бумагу. Возможность рукописи» (IV, c. 135). Белый пустой лист является одновременно и потенциально полным, дает простор для мыслей поэта и писателя. Он содержит в себе все невоплотив­ шиеся творческие возможности, все ненаписанные шедевры. «Пустая тет­ радь! Оду пустой тетради! Белый лист без ничего еще, с еще-уже-всем!» (IV, c. 133). Цветаевский окказионализм еще-уже-всем подчеркивает одновре­ менное сосуществование в незаполненном белом плана настоящего и, что важ­ нее, будущего времени. А будущее, потенция и есть творец.

В статье «Искусство при свете совести» белый лист (бумага) являет собой уже не просто потенцию и возможность текста, а условие для его появления и место его бытования: «кто под темный ливень вдохновения выводит на белый лист – свет Божий – наши личные записные книжки?» (V, c. 699). Белый лист и свет Божий (в значении ‘мир’, ‘вселенная’) становятся контекстуальными си­ нонимами. Выводить на свет Божий – значит сделать что-либо явным, являть.

Процесс творчества – это явление миру замысла поэта, и делает он это с помо­ щью белого листа, в котором текст и продолжает свое существование.

Параграф 5 посвящен концепту «красный», который замыкает цветовую триаду, являясь в цветаевской прозе третьим по количеству словоупотреблений своего номината и вербализаторов – 224 контекста. Подробно рассмотрены кон­ цептуальные словосочетания: красное лицо, красные губы, красные руки (паль­ цы), красная одежда, красная комната, красноармейцы (Красная Армия), красный бычок, красный берет, красный огонь, красный парус. Графическая модель АСП концепта «красный» на рис. 3 показывает, что некоторые смыслы концепта «красный» вступают в оппозиции: ‘любовь’ / ‘отвращение’, ‘здоро­ вый’ / ‘нездоровый’, ‘тепло’/ ‘холод’, ‘жизнь’ / ‘смерть’.

Сложную ассоциативно-смысловую цепочку формирует реализация кон­ цептуального словосочетания красная комната в автобиографической прозе М.И. Цветаевой. В очерке «Черт» красной предстает комната ее сводной сестры Валерии: «Одна красная комната, полная солнца и пыли» (V, с. 35). М.И. Цве­ таева описывает ее как комнату молодой девушки из любовных романов. Эта комната, куда ведет красная лестница, наполнена вещами в красно-малиновой гамме (красный диван, красный сундук, красный шкаф), малиновыми «атласа­ ми и муарами». В данном контексте красный вызывает ассоциации с молодо­ стью, девичеством и влюбленностью. «В ее комнате была любовь, жила – любовь» (V, с. 35). Чувство любви, царящее в этой комнате, связано и со скры­ ваемой и нереализованной страстью, тайным жаром, неизжитой любовью мате­ ри Валерии.

Образ тайной красной комнаты возникает и в очерке «Мой Пушкин», что свидетельствует о континуальности ассоциативно-смыслового пространства ав­ тобиографической прозы: «Начинается как глава настольного романа всех на­ ших бабушек и матерей – “Jane Eyre” – Тайна красной комнаты. В красной комнате был тайный шкаф» (V, с. 57). На словосочетание красная комната возникают текстовые ассоциаты «тайна» и «Jane Eyre», название известного ро­ мана XIX века, где описывается страшная «красная комната», откуда доносятся таинственные шорохи. Внетекстовые смыслы – ‘страх’, ‘таинственные видения’.

Еще один блок смыслов в очерке «Черт» связан с развитием символики красного как цвета греха. Красная комната – место преступления героини, место нарушения материнского запрета – не читать книг. Книги представляются герои­ не запретными плодами, находящимися в книжном шкафу, который сам стано­ вится древом познания добра и зла. Героиня, как и Ева, нарушает запрет, совершает грех: «…в комнате Валерии, обернувшись книжным шкафом, стояло древо познания добра и зла, плоды которого … я так жадно и торопливо, вино­ вато и неудержимо пожирала, оглядываясь на дверь» (V, с. 36). Тайная страсть, связанная с нереализованной любовью матери Валерии, меняет свое качество, становится уже скрываемой ото всех страстью самой героини к чтению. Ассоциа­ ция «книги – запретный плод» развивается и в «Моем Пушкине»: «Запретный шкаф. Запретный плод. Этот плод – том, огромный сине-лиловый том с золо­ той надписью вкось – Собрание сочинений А.С. Пушкина» (V, с. 65).

Красная комната, ассоциирующаяся с тайной страстью, любовью-страхом, нарушением запрета, таинственными видениями, вполне естественно становится местом свиданий героини с «заветным тайным другом» ее детства – Чертом:

«Черт в Валериину комнату пришел на готовое место: моего преступления – материнского запрета» (V, с. 36). Любовь героини, в отличие от «неизжитой любви» хозяек красной комнаты (бывшей и нынешней), получает свою реализа­ цию, сбывается, хотя по-прежнему остается тайной для всех остальных: «Когда я была с ним, я была – его девочка, его чертова сиротиночка. Черт в меня, как в ту комнату, пришел на готовое. Ему просто нравилась комната, тайная крас­ ная комната – и тайная красная девочка в столбняке любви на пороге» (V, с. 37). Чувства любви, благоговения, тайной страсти, а также ощущение наруше­ ния запрета окрашивают саму героиню в красный цвет.

Итак, можно построить следующую ассоциативно-смысловую цепочку:

Красная комната (с красными вещами) романы молодость, девичество страх, скрываемая страсть, таинственные нереализованная любовь видения тайный жар, греховная страсть, место преступления, реализованная любовь нарушения запрета Черт чтение книг поэзия место жительства Реконструкция ассоциативно-смысловых полей основных цветовых кон­ цептов в прозе М.И. Цветаевой позволяет сделать ряд выводов относительно ее цветовой картины мира. Концепт «черный», имеющий в европейской культуре в основном негативную символику, в цветаевской прозе получает дальнейшее смысловое развитие и становится амбивалентным. Цветаева часто меняет его отрицательное восприятие на положительное: АСП концепта «черный» содер­ жит положительные смыслы, противопоставленные традиционной европейской символике черного. Данный концепт, благодаря связи с концептами «поэт» и «чара, тайный жар», соотносится с еще одним, очень важным для М.И. Цветае­ вой, концептом – «творчество». Этим объясняется доминирующая роль черного цвета во всем цветаевском идиолекте. Смысловая реализация данного концепта осуществляется также благодаря вхождению его номината в оппозицию чер­ ный / белый.

Концепты «белый» и «красный», обладающие и вне анализируемого иди­ олекта амбивалентной семантикой, сохраняют таковую в цветаевской прозе, реа­ лизуя в полной мере свою символику. Они демонстрируют бльшее смысловое разнообразие, чем концепт «черный», несмотря на мньшую количественную представленность в виде своих вербализаторов в текстах прозы М.И. Цветаевой.

Благодаря оппозиции черный / белый в индивидуально-авторский слой АСП концепта «белый» входят негативные смыслы, что свидетельствует о сме­ не полюсов данной оппозиции в цветовой картине мира М.И. Цветаевой.

В индивидуально-авторском слое АСП концепта «красный» негативные смыслы являются преобладающими, что свидетельствует о сдвиге восприятия данного цвета в сторону негативного (в отличие от узуальной культурной сим­ волики красного, где, несмотря на амбивалентность данного цвета, доминирует позитивная семантика).

Особенно интересна реализация оппозиции номинатов данных концептов – белый / красный в дневниковой прозе Цветаевой, поскольку она помогает про­ яснить некоторые основы мировоззрения одного из выдающихся художников слова XX века.

В Заключении подводятся основные итоги работы, обобщаются ре­ зультаты исследования, а также намечаются перспективы дальнейшего изуче­ ния объекта исследования и углубления проблемы.

Изучение и интерпретация цветовой художественной картины мира, отра­ женной в авторских текстах, представляет значительный интерес, так как цвет является выразителем философско-мировоззренческой концепции автора и слу­ жит вспомогательным средством для выражения важных в рамках его концеп­ туальной системы идей.

Особенности цветаевской прозы (ассоциативная насыщенность и необы­ чайная смысловая уплотненность) предопределили выбор особого метода для изучения цветовых концептов на материале ее текстов – метода построения ассоциативно-смыслового поля. Текстовое ассоциативно-смысловое поле в прозе М.И. Цветаевой может быть представлено в виде ассоциативно-смысло­ вых цепочек. Это определяется фрагментарностью и композиционной услож­ ненностью цветаевского текста. В ее прозе слово благодаря контексту (лексиче­ скому, синтаксическому, ритмическому) реализует свой ассоциативный потенциал, а иногда является центром, от которого радиально расходятся ассо­ циативные ряды. Происходит расширение рамок словарных значений слова за счет наложения на них авторских смыслов. Построенные в ходе анализа кон­ цептуальных сочетаний ассоциативно-смысловые цепочки включают номинат исследуемого концепта, его текстовые, а также внетекстовые ассоциаты. Меж­ текстовое ассоциативно-смысловое поле, или ассоциативно-смысловое поле концепта, является эффективным инструментом для реконструкции цветовых концептов в авторском идиолекте. Предложенная в работе структура АСП кон­ цепта отвечает задачам изучения художественного концепта в авторском иди­ олекте, выявления степени его оригинальности.

Выявленная амбивалентность основных цветовых концептов отражает противоречивое мировоззрение М.И. Цветаевой, ее построенный на оппозициях художественный мир. Оппозиции номинатов проанализированных цветовых концептов (черный / белый, белый / красный) также способствуют наполнению их АСП смыслами. Многочисленные ассоциативные переклички, наблюдаемые при реализации цветовых концептов в цветаевских текстах, свидетельствуют о том, что весь идиолект М.И. Цветаевой можно представить как единое ассоциа­ тивно-смысловое поле.

Перспективы исследования видятся в возможности описания остальных цветовых концептов в прозе М.И. Цветаевой и других авторов по разработан­ ной методике моделирования их ассоциативно-смысловых полей; в сравнении художественных цветовых картин мира поэзии и прозы М.И. Цветаевой.

Приложение № 1 содержит обзорную главу, посвященную термину кон­ цепт. В приложении № 2 даны графические модели АСП основных цветовых концептов прозы М.И. Цветаевой.

Основные положения и результаты исследования отражены в следу­ ющих публикациях:

1. Верескун С.А. Построение и верификация ассоциативно-смыслового поля концепта с использованием лексикографических источников // Проблемы истории, филологии, культуры. № 3 (33). 2011 (перечень ВАК РФ). – 0,34 п.л.

2. Верескун С.А. Виды ассоциативных полей в когнитивных исследованиях // Известия ЮФУ. Филологические науки. № 2. 2012 (перечень ВАК РФ). – 0,44 п.л.

3. Верескун С.А. Концептуализация цвета в дневниковой прозе М.И. Цветаевой // Вестник Ленинградского государственного университета им.

А.С. Пушкина. № 2. Т. 1. 2012 (перечень ВАК РФ). – 0,66 п.л.

4. Верескун С.А. Оппозиция черный/белый в прозе М.И. Цветаевой // Доклады молодых исследователей. Материалы Недели науки – 2005. Ростов-наДону: Литфонд, 2005. – 0,18 п.л.

5. Верескун С.А. Структуры, входящие в смысловое поле концепта чер­ ный, на материале очерка «Мать и музыка» // «Молодежь XXI – будущее Рос­ сийской науки» (материалы докладов IV Всероссийской научно-практической конференции студентов, аспирантов и молодых ученых, 12 – 14 мая 2006 г.).

Ростов-на-Дону: Изд-во ООО «ЦВВР», 2006. – 0,13 п.л.

6. Верескун С.А. Ассоциативно-смысловое поле концепта черный в про­ зе М.И. Цветаевой (на материале очерка «Черт») // Славянская культура: исто­ ки, традиции, взаимодействие. Материалы Международной научной конференции «IX Кирилло-Мефодиевские чтения», 13 – 16 мая 2008 года. М.:

Изд-во ИКАР, 2008. – 0,26 п.л.

7. Верескун С.А. Смысловое поле концепта «черный» в прозе М.И. Цве­ таевой // Доклады молодых исследователей. Сборник научных статей. Ростовна-Дону: НМЦ «Логос», 2009. – 0,2 п.л.

8. Верескун С.А. Моделирование ассоциативно-смыслового поля как ме­ тод филологического анализа текста (на материале идиолекта М. Цветаевой) // Доклады молодых исследователей. Сборник научных статей. Ростов-на-Дону:

НМЦ «Логос», 2009. – 0,22 п.л.

9. Верескун С.А. Концептосочетание черные глаза как реализация кон­ цепта «черный» в идиолекте М.И. Цветаевой // Слово и текст: коммуникатив­ ный, лингвокультурный и исторический аспекты. Материалы международной научной конференции. Ростов н/Д: НМЦ «Логос», 2009. – 0,22 п.л.

10. Верескун С.А. Смысловая многомерность концепта «черный» в про­ зе М.И. Цветаевой (на примере концептосочетания черный ход) // Русский язык:

исторические судьбы и современность: IV Международный конгресс исследо­ вателей русского языка (Москва, МГУ имени М.В. Ломоносова, филологиче­ ский факультет, 20 – 23 марта 2010 г.): Труды и материалы. М.: Изд-во Моск.

ун-та, 2010. – 0,16 п.л.

11. Верескун С.А. Специфика цветовых концептов (на примере иди­ олекта М.И. Цветаевой) // Русский язык в контексте национальной культуры:

материалы Междунар. науч. конф., Саранск, 27 – 28 мая 2010 г. Саранск: Издво Мордов. ун-та, 2010. – 0,28 п.л.

Подписано в печать 29.10.2012 г. Формат 60x84/16.

Бумага офсетная. Печать цифровая. Объем 1,5 уч.-изд. л.

Тираж 100. Заказ № 24/10.

Отпечатано в типографии ООО «Диапазон-Плюс».

344011, г. Ростов-на-Дону, пер. Островского, 1Лиц. ПЛД № 65-116 от 29.09.1997 г.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.