WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |

В данном случае древний обряд инициации транспонируется религиозными мотивами. При всех пространственно-временных приметах, связанных с древним архетипическим мотивом (зимнее время, трудность перемещений, малолетство учеников), актуализируется прежняя топика отчего дома, которая искупает трудность пути. Образы внимательного начальника и его милостивой супруги воссоздают исконную целостность восприятия автобиографическим героем внешнего мира. Вновь, несмотря на взросление героя и его новый статус ученика, биографическое время не является сюжетообразующим. Членение «Чистосердечного признания…» на книги, соответствующие периодам автобиографии, становится условным и не совпадает с первоначальным замыслом, заявленным во Вступлении.

Книга третья «Чистосердечного признания…» начинается с чтения героем Библии – первоосновы вновь обретенной им веры. Библейский текст становится отправной точкой для размышления о Высшем существе. Будучи опытным переводчиком, автобиографический герой пытается путем сравнительного анализа нескольких переводов текста Священного Писания уяснить истинный смысл Божьего слова. Размышления С.Кларка, которые доказывали бытие Божие, окончательно примирили для Фонвизина веру с рассудком. Таким образом, сюжет незаконченного «Чистосердечного признания…» оказывается закольцован: ветхозаветная традиция обращения к Богу, утвержденная авторством и авторитетом царя Давида, особым образом трансформируется в доказательство истинности христианской веры просвещенным разумом.

4. «Жизнь графа Никиты Ивановича Панина» тематически примыкает к «Чистосердечному признанию в делах моих и помышлениях». Смерть Н.И.Панина, наступившая 31 марта 1783 г., была воспринята Фонвизиным как рубежное событие отечественной истории.

Создавая литературный облик патрона, Фонвизин обращается к нескольким традициям: христианской агиографии и светской писательской практике философов и писателей, искавших в античной истории и современности примеры для доказательства собственных воззрений на положительные человеческие качества.

Публикуя жизнеописание Н.И.Панина, Фонвизин сильно рисковал навлечь на себя гнев Екатерины II. Однако чувство долга, неподдельная гордость за своего Учителя, который для писателя был идеалом общественнополитического деятеля и добродетельного человека, заставляют его преодолеть всяческий страх и придают силы для написания и опубликования апологии опального политика.

В работе над биографией патрона Фонвизин следовал специальному пособию французского аббата Жана-Батиста Ладвока, содержавшему подробный план составления жизнеописания знатного лица. Фонвизин вписал жизнь Панина в контекст высшей императорской власти и ее центральных фигур – Петра Великого, императриц Анны Иоанновны и Елизаветы Петровны.

Он соотнес государственную деятельность Панина со свершениями царяреформатора его царственных наследников. И для Фонвизина, и для Панина государственный интерес и общественная польза являются ведущими жизненными ориентирами.

5. «Рассуждение о суетной жизни человеческой (на случай смерти князя Потемкина-Таврического)» – непосредственный отклик на неожиданную смерть князя Г.А.Потемкина по пути из Ясс в Николаев в октябре 1791 г. Текст «Рассуждения…» с включенными в него цитатами из Псалтири уподобляется Фонвизиным части обряда погребения и отпевания православного христианина.

Как и средневековые тексты, «Рассуждение…» имеет двусложную архитектонику: конкретный и символический уровни. Небольшое по объему, написанное по конкретному поводу произведение Фонвизина продолжает агиографическую традицию и генетически связано с поэтикой средневековой православной догматики. Экзегетическая позиция автора определяется авторитетностью Псалтири и творениями отцов Церкви. Язык тематического ключа становится понятным современному читателю посредством изучения культурного контекста, включающего реалии конца XVIII столетия и средневековую традицию, частью которой стали житийные тексты.

Фонвизин создал образ антигероя – честолюбца и транжиры, ради личной славы растратившего огромные государственные богатства. Ссылки на царя Давида и Псалтирь являются композиционным приемом отрицательного параллелизма. Основная псалтырная антиномия праведники / грешники реализуется в фонвизинском тексте через противопоставление священных творений Давида суетным делам князя. Тип бытового поведения человека, явленный Потемкиным, оценивается как греховный и противоречащий христианским добродетелям.

В пятой главе «Трансформация жанра жития в творчестве А.Н.Радищева» исследуется структура «Жития Федора Васильевича Ушакова»:

проблема автора и героя, функции персонажей и особенности их взаимодействия, особый «смеховой мир»; изучается корпус текстов, входящих в духовное завещание писателя, включая «Житие Филарета Милостивого».

1. Житийная традиция занимает особое место в творчестве А.Н.Радищева.

Жизнь писателя драматична: арест, суд, смертный приговор – все это повторяет топику агиографии христианских мучеников. Не случайно мироощущение русского человека эпохи Просвещения имело много общего с культурной моделью Средневековья. Средневековый писатель воспринимался читателем в качестве высшего авторитета. Текст и его автор не разделялись, поскольку право говорить от лица Бога древнерусский книжник заслуживал подвижничеством и готовностью к смерти. Поэтому максималистские и утопические надежды Просвещения легко вписывались в традиционную для русской культуры идею святости. В конце XVIII в. место носителей сакральной истины и обличителей власти: пророков, святых, церковных иерархов - занял писатель. Причем Радищев, как русский просветитель, сознательно уподоблял себя подвижнику, готовому к мученической смерти, которая стала бы свидетельством истинности новых, уже нерелигиозных ценностей.

Радищев создал два произведения, заглавия которых прямо соотносятся с агиографической традицией. Это «Житие Федора Васильевича Ушакова» и «Житие Филарета Милостивого». Героем повествования первого жития становится товарищ по учебе в Лейпциге Федор Ушаков. Изобразив жизнь реального человека XVIII в. с присущими ему слабостями, Радищев не сделал героя светского жития жертвой обстоятельств: Ф.Ушаков личным примером противостоит среде петербургских карьеристов и взяточников. Но в то же время автор не пытается идеализировать своего героя и не выносит прямой нравственной оценки его поступкам, не вписывавшимся в модель праведника.

Лучшей характеристикой личности Ушакова является тот факт, что, узнав о намерении Екатерины II отправить молодых людей на учебу в Германию, он бросает доходное место и, презрев перспективу блестящей карьеры, отправляется в Лейпциг.

Отличительная особенность «Жития …» Радищева состоит в том, что нельзя назвать ни одного из существовавших в XVIII в. жанров, которому бы полностью соответствовало это произведение. Оно совмещает в себе признаки нескольких жанров.

Художественные события «Жития Ф.В.Ушакова», когда персонажи переходят границы изображенного времяпространства, могут быть соотнесены с романом странствований. Однако главный герой «Жития…» Федор Ушаков не движущаяся в пространстве точка, лишенная индивидуальных характеристик. Напротив, он наделен яркими чертами характера, недаром автор называет его «учителем в твердости». Кроме того, само перемещение героев в пространстве выражено слабо. Временные представления, в отличие от пространственных, разработаны достаточно основательно, а художественное время имеет историческую оценку. Это свидетельствует о том, что произведение Радищева лишь внешне напоминает роман странствований и на самом деле таковым не является.

Описывая «житие сотоварища», автор-повествователь выделяет характерный для агиографической топики эпизод искушения-увещевания.

Однако существенной становится не типичность ситуации, а то, что идея испытания не носит, как в романе испытания, формального характера.

Внутренняя жизнь героя делается определяющим моментом в раскрытии характера: «…Федор Васильевичь пребыл не поколебим в своем намерении, и учения ради сложил с себя мужественный возраст…» Однако нравственный выбор героя обусловлен не только идеалами эпохи Просвещения, но и предшествующей средневековой традицией. Обозначим три существенных обстоятельства, соотносимых с агиографической топикой: во-первых, Ушаков пренебрегает земными благами ради приобретения новых знаний; во-вторых, положение студента приравнивается автором-повествователем к положению дитя, в-третьих, будущая учеба требует повиновения наставнику и служения истине.

История жизни героя «Жития Ф.В.Ушакова» начинается с обозначения его первых лет жизни. Детство и отрочество героя, воспитание в сухопутном кадетском корпусе, служба у тайного советника Теплова, учеба в Лейпциге – все это неотъемлемые и органические части жизненного пути Ф.Ушакова.

Однако биографическое время не является сюжетообразующим. В произведении Радищева важна не историческая достоверность поступков реальных исторических персонажей, а тот факт, что окружающий мир не является больше фоном для главного героя. Социальное и пространственное устройство мира становятся существенным фактором в развитии сюжета.

Один из повествовательных центров, где художественное время замедляется, – эпизод смерти Ф.Ушакова, которая оценивается Радищевым в связи с проблемой подвига. Как и в канонических древнерусских житиях, моменту смерти героя предшествует описание его последней беседы с учениками: «Удостоверенный в близкой кончине своей, Федор Васильевичь велел всех нас позвать к себе, да последнюю совершит с нами беседу». Смерть Ф.Ушакова изображена автором-повествователем предельно подробно, хотя он и не являлся непосредственным очевидцем печального события. В этом также просматривается более древняя традиция: в древнерусской литературе особенно часты художественно точные описания смертей, поскольку смерть – наиболее значительный момент в жизни средневекового человека. В Новое время осмысление перехода героем границы между двумя мирами требует от автора не только следования агиографической традиции, но и саморефлексии.

2. В жизнеописании Ф.Ушакова особо выделяется противостояния Ф.Ушакова майору Бокуму и связанный с ним бунт русских студентов.

Ушаков-Дитя, приобретая качества истинного Предводителя студентов, противостоит в произведении Радищева Бокуму-Путеводителю.

Противоборство Ф.Ушакова и Бокума вполне соответствует архетипу двойников-антагонистов. Первое столкновение студентов с Бокумом происходит из-за «худой по большей части пищи и великой неопрятности в приготовлении оной». До приезда в Лейпциг система отношений Бокума и Ф.Ушакова структурируется по модели эпического двойничества: изначально у них одинаковый социальный статус (чин майора). За время путешествия БокумПутеводитель утрачивает свою руководящую функцию вследствие развенчания. Ушаков-старший, напротив, увенчивается в качестве Предводителя студентов. Как двойники-антагонисты, названные герои повествования включаются в борьбу друг с другом. Совместное путешествие приобретает двоякую пространственную ориентацию: Бокум «преследует» Ф.Ушакова. Федор Васильевич, как «муж тверд», готов к борьбе – движется навстречу своему противнику.

Однако после приезда героев в Лейпциг конфликт Бокума и Ф.Ушакова качественно меняется. Федору Ушакову больше нет места в бытовом времяпространстве. Это связано с тем, что каждый из героев-антагонистов выступает как метонимия и даже символ некого пространства. Бокум олицетворяет мир пошлости. Его образ дается через низкие проявления обыденного мира: азартные игры, пьянство, деньги и т.п. Ф.Ушаков, напротив, представляет мир высших добродетелей эпохи Просвещения: Науки, Знания, Истины.

3. Становление жанровой системы русской литературы второй половины XVIII в. во многом проходило под знаком секуляризации русской культуры.

Фундаментальные принципы средневекового мировоззрения подчиняли себе и юмор, и трагизм. Процесс секуляризации русской культуры начиная с XVII и до конца XVIII в. в корне изменил и сам «смеховой мир» новой России.

Поскольку каждый жанр вырабатывает свою поэтику, постольку особую специфику приобретает и функция смеха в произведении. Сама встреча комического и трагического – исключительно романное явление (Н.Т.Рымарь).

«Житие Ф.В.Ушакова» – результат не только трансформации агиографического жанра, но и движения от теологии к эстетике. В этом произведении можно проследить процесс становления нового для русской литературы жанра воспитательного романа, где смеховая тень действительности создает предпосылки для формирования романной концепции личности и обусловливает диалогическое взаимодействие героев-двойников, автора и читателя.

Еще в Петербурге, помимо гофмейстера Бокума, к юношам был приставлен отец Павел – учитель риторики, следивший за нравственной чистотой студентов. Исправлять нравы юношей духовный наставник начал с совместного утреннего пения, которое «превратилося постепенно в шутку и посмеялище». Автор-повествователь подробно описывает случай на молитве, произошедший в Риге: «Икона, пред коей совершался наш молитвенный напев, стояла в верху довольно просторнаго стола, на котором раскладены лежали наши шапки, шляпы, муфты, перчатки. Пред столом стоял отец Павел зажмурившись. М.У.[шаков] взяв легонько одну из перчаток на столе лежавших, и согнув персты ея образом смешнаго кукиша, положил оную возвышенно прямо пред поющаго нашего Духовника. При делании поясных поклонов, растворил зажмурившийся глаза свои, и первое представилася ему сложенная перчатка. Не мог он воздержаться, захохотал громко, и мы все за ним».

В этой сцене происходит ритуальное развенчание отца Павла, который выступает в данном эпизоде дублером Бокума. Если майор олицетворяет светскую власть, то духовник – церковную. В эпизоде следует отметить характерную черту средневекового смеха: он чаще всего обращен против всего того, что считается святым, благочестивым, почетным. Ушаков-младший кладет перчатку, сложенную в форме «смешнаго кукиша», перед иконой, тем самым замещая сакральный предмет двусмысленным символом.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»