WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |

Принципиально иным образом выстраивает «Житие Квинта Горация Флакка» Кантемир. Русский поэт начинает повествование с самого факта рождения: «Квинтус Гораций Флакк родился два года прежде Катилинска бунту, во втором консульстве Л.Аврелия Котты и Манлия Торквата…». На первый взгляд Кантемир напрямую следует античной парадигме и повторяет рубрику VIII светониевского жизнеописания. Однако не совпадения, а композиционные и текстуальные различия придают повествованию Кантемира авторскую уникальность.

«Житие Квинта Горация Флакка» Кантемира также состоит из семи абзацев. Однако каждый из них является не систематической рубрикой, а этапом раскрытия характера героя. Поэтому внимание к биографическому времени обусловливается его неотделимостью от исторических событий и стремлением к его завершению. Данный биографический тип называется энергетическим и соотносится с образцами жизнеописаний Плутарха.

3. Принципиальным отличием произведения Кантемира становится временная перспектива, не присущая ни античным, ни средневековым текстам.

Город, в котором родился Гораций, называется двояко: и в топонимике античности, и в топонимике Нового времени: родился Гораций «в Венузе, городе Апулийскаго уезду, который ныне называется La Pullia…». Эта временная перспектива задает важный для агиографического жанра модус подражания, причем принцип imitatio Christi замещается мотивом подражания Горацию. Принципиальным для Кантемира является точное указание возраста Горация: «В десятое лето возраста своего привезен отцом в Рим…». Никакие иные источники не дают подобного временного указания. Можно предположить, что Кантемир находит аналогии с собственной биографией, придавая ряду биографических соответствий символическое значение. Ведь десятилетний Кантемир был привезен отцом 26 октября 1719 г. в Заиконоспасский монастырь для чтения в присутствии Петра I «Слова похвального» в память о святом великомученике Димитрии Солунском.

Другая дата, связанная с биографическим временем Горация, – 23 года – также значима и для Кантемира. В «Житии Квинта Горация Флакка» находим:

«Будучи в Афинах еще в 23 году возраста, Брутус (убийца Юлия Кесаря), имея великую нужду в офицерах, отвлек его от наук к междуусобной тогдашней войне и поставил его трибуном войска, сиречь полковником». Кантемир отмечает нарочитый факт бесчестия Горация-воина: «…но безчестно при сражении бежал, бросив щит свой». Однако это не прямая авторская оценка конкретного поступка античного поэта, а обращение к топике писательского поведения, утверждающей неповторимость авторской инициативы, понимаемой вслед за Горацием и Буало как подражание-состязание.

В переходный к литературе Нового времени период происходит процесс восприятия литературного труда как личного дела писателя. Кантемир применил в писательской практике католический постулат об оправдании человека перед Богом его делами, в том числе и литературным трудом.

Отметим принципиальную значимость указания Кантемира в «Житии…» на двадцатитрехлетний возраст Горация, когда он принимает ответственное решение и коренным образом меняет свою жизнь. Известный из биографии Кантемира факт (начало его дипломатической карьеры в 23 года) служит ключом к пониманию явленного им типа писательского поведения, а его обращение к жизнеописанию античного поэта – попытка осмысления собственной жизни, облеченной в форму жития Горация.

Внешне судьба Горация была полной противоположностью жизни русского дипломата. Кантемир отмечает дружеские отношения между Горацием и императором, о которых сам не мог и мечтать: «Приятные нравы, острота ума и усладительный разговор Горациев столь стали любезны императору и его временщику, что оба ко всем своим забавам его приобщали и искренним другом своим имели…» Вместе с тем «с природы Гораций был ленив и покойное житие всякой славе предпочитал». Покойное житие – излюбленная мечта самого Кантемира. Отмечая склонность Горация к тишине, Кантемир актуализирует топос гармоничной жизни вблизи природы.

Философская установка Горация на спокойный переход в еще лучший мир, когда завершение жизни становится неотъемлемым элементом порядка, сочетается у Кантемира с идеей христианского спасения: «…слава твоя вечно между добрыми людьми жить будет, конечно».

В «Посланиях» Гораций дает примеры правильной жизни и изображает собственный духовный поиск, подвергая рефлексии факты своей биографии.

Поэтому не случайно, почувствовав исповедальный дискурс «Посланий», Кантемир предпосылает их переводу житие древнеримского поэта. Заканчивает Кантемир «Житие Квинта Горация Флакка» собственной высокой оценкой не только поэтического наследия поэта, но и умения «особливое искуство соглашать делу слова свои». Поиск Горацием золотой середины становится для Кантемира образцом для подражания. Христианская традиция дала возможность Кантемиру из принципа умеренности вывести идею гармонии – одну из важнейших эстетических ценностей классицизма. Перевод «Посланий, или писем Горация» – это последняя попытка Кантемира придать законченность собственному поэтическому творчеству и встретить смерть с христианским смирением и чувством исполненного гражданского долга.

В третьей главе «Социальное творчество В.К.Тредиаковского в аспекте агиографической традиции» принцип imitatio Christi осмысливается как тип писательского поведения Тредиаковского; рассматриваются этапы эволюции переводческой доктрины писателя; предлагается теологическая концепция его поэтического творчества; выявляются основные аспекты поэтики «Жития канцлера Франциска Бакона».

1. В судьбе В.К.Тредиаковского и особом типе поведения оригинального мыслителя XVIII столетия воплотились важнейшие черты духовного развития послепетровского периода. В переводческой деятельности и в поэтическом творчестве автора «Езды в остров любви» и «Жития канцлера Франциска Бакона» можно обнаружить эволюцию взглядов на культурный диалог России и Запада в XVIII в.: от идеи приоритета культурного импорта (И.Клейн) до осознания ценности духовного наследия допетровской Руси. Тредиаковский – один из первых, кто в XVIII столетии предложил принципиально новый взгляд на русское прошлое. Несмотря на множество крайне негативных оценок его личности, творчества и общественно-политической деятельности, Тредиаковский стал первым признанным русским светским поэтом XVIII в., первым отечественным профессором красноречия, первым русским филологом:

теоретиком, критиком, историком литературы, реформатором стихосложения и орфографии.

Установка на первенство во всех сферах словесного творчества была реализована Тредиаковским через особый тип писательского поведения. Этот тип поведения стал одним из трансформированных вариантов христианской аскезы: несмотря на все перипетии судьбы, русский поэт не прельщался иными ценностями. Идея мирской святости поэта в условиях секуляризации и автономности культуры послепетровского времени стала результатом ряда трансформаций феноменов предшествующей канонической культуры. Принцип imitatio, являвшийся важнейшим топосом средневековой агиографии, и в XVIII столетии регламентировал поведение человека в мирской жизни и действия героя в условной реальности литературного текста. Как показало исследование, Тредиаковский, сознательно приспосабливаясь к внешним обстоятельствам, выстраивал свою жизнь в духе imitatio Christi, совмещая типы поведения мученика, просветителя народов и юродивого.

Так, в юности Тредиаковский, отказавшись от семьи и природного отечества (родного города), избежал пути священнослужителя, предначертанного происхождением. Однако топика побега из родительского дома парадоксальным образом реализует архетипы пророческой линии Ветхого Завета и зафиксированный в более поздней агиографической традиции принцип imitatio Christi в одном из его вариантов – imitatio angeli.

Примечательно, что путь Тредиаковского из Астрахани в Москву состоял из двух этапов: от Астрахани до Саратова – по воде, от Саратова до Москвы – по суше. Путешествие на корабле реализует древнейший мотив пересечения семиотической границы между мирами. Предшествует путешествию-побегу традиционное для волшебной сказки нарушение отцовского запрета. А пространственный переход границы связан с переменой статуса. Совершив побег, Тредиаковский перестал быть сыном, братом, мужем и приобрел возможность получить новый статус.

Пеший ход не случайно возникает в биографии Тредиаковского (как и в биографиях Прокоповича и Ломоносова). Это один из устойчивых мотивов претензии героя на пророческий дар или, в более позднем варианте, аскетический подвиг. Сознательно или бессознательно Тредиаковский повторяет жест отказа от традиционных семейных ценностей, следуя агиографической традиции. Мотив ухода из семьи – первый импульс аскезы.

Тредиаковский, повторяя топику поведения святого, бежит от карьеры священника, материального благополучия, семейного счастья во имя служения Логосу. Не случайно в памяти потомков он останется трудолюбивым филологом, который свою жизнь посвятил «созиданию и насаждению» отечественной словесности, где по праву будет одним из первых.

2. Эстетические установки Тредиаковского обусловили отличительные черты индивидуального стиля автора и присущий ему принцип вариативности.

Петровская эпоха предлагала путь эксперимента, связанного с соположением конфликтных начал. Поэтому русский поэт и переводчик с самого начала литературного творчества пытался сочетать несочетаемое. Следованием данной установке стало поэтическое приложение «Стихи на разные случаи» к прозаическому тексту романа «Езда в остров любви». Однако в силу новаторского характера литературные опыты Тредиаковского, адепта Петровских реформ, не могли вписаться ни в елизаветинское, ни в екатерининское время, когда вариативность воспринималась как нелепая эклектика.

Эклектика теоретических положений первого русского профессора в области поэтики, перевода и орфографии обусловлена попыткой Тредиаковского объединить взаимоисключающие принципы разнородных европейских теорий. Исследование его литературной практики выявило в произведениях писателя синтез трансформированных европейских образцов и национальной литературной традиции, которая в теории была под запретом.

Однако даже самые смелые поэтические инновации молодого филолога вписывались в церковно-славянскую литературную традицию. А дальнейшие опыты 50-х гг. по переложению Псалтири и обращение к агиографической традиции в «Житии канцлера Франциска Бакона» подтвердили легитимизацию традиционных элементов поэтики древнерусской книжности в литературе Нового времени.

3. Уподобляясь древнерусскому книжнику, Тредиаковский считал главными своими добродетелями филологическое трудолюбие в сочетании с благочестием и смирением. Доказательством того, что в представлении Тредиаковского поэт – посредник между Богом и человеком, а поэтическое вдохновение генетически восходит к молитвенному, стали его теоретикофилологические работы и переложение Псалтири.

Сами выбранные псалмы и их переложения, снабженные авторскими названиями, структурно составляют единое целое. Экзегетика библейских текстов и стихотворные переложения поэта, помимо ветхозаветной топики, включают особый дискурс, представляющий собой контаминацию религиозно эстетических воззрений Тредиаковского и рефлексии по поводу горьких моментов собственной жизни.

Вслед за Ролленом Тредиаковский уподобляет поэтический дар пророческому и считает библейских пророков поэтами. Среди всех ветхозаветных героев особенно чтим царь Давид-псалмопевец, чье творчество Тредиаковский называет достойнейшим образцом для подражания. Именно псалмы Давида, по мысли поэта, счастливо соединяют поэзию со стихом.

Становление культа святых и появление жанра жития навсегда связали поэтику Псалтири с агиографической традицией. Обращаясь в 1752 г. к переложению избранных псалмов, Тредиаковский реализует собственную исповедальную модель. Проникновенно-интимные интонации ветхозаветных текстов создают исповедальный дискурс всего двухтомного «Собрания сочинений» Тредиаковского. Сложные перипетии судьбы поэта оправданы и освящены высокой целью, а труд филолога – пророческим даром и ответственностью первосвященника.

Отказавшись от панегирического творчества, не найдя покровителя ни при дворе, ни в Синоде, измученный литературной войной с Сумароковым и его окружением, Тредиаковский приходит к мысли, что литература не должна воспевать царей и эстетизировать их придворную жизнь. Задачу литератора он видит в просвещении народа и наставлении правящего монарха. Если просвещенный монарх – центр социальной гармонии, то поэт – его помощник в возвращении к золотому веку человеческой истории. Не только литературная война с непримиримыми оппонентами заставляет Тредиаковского пренебрегать своими должностными обязанностями и не посещать Академию в течение трех лет (1757-1759). Изменение его социального статуса было предопределено изменившейся самооценкой поэта. Об этом свидетельствует его первый опыт литературной независимости – перевод и издание «Жития канцлера Франциска Бакона».

4. Обращение Тредиаковского к переводу жизнеописания Ф.Бэкона обусловлен кардинальной сменой типа писательского поведения. Теперь русский писатель следует социальной модели ученого-наставника и просветителя. Жизненные обстоятельства обратили внимание Тредиаковского на жизнеописание английского подвижника Просвещения Ф.Бэкона, автором которого был Моллет.

Русский переводчик выбрал героя жизнеописания, ориентируясь лишь на собственный морально-нравственный идеал. Компенсирует авторский волюнтаризм стремление к объективному повествованию: «Я не умолчу ни об его недостатках, ни об его пороках, оставляя впрочем читателю на разсуждение, что таланты его и достоинство, не долженствуют ли привесть в забвение некоторыя небольшия несовершенства и слабости неотлучаемыя от человечества». В этом проявляется общий для всего литературного и социального творчества Тредиаковского принцип вариативности.

Логика развития биографического сюжета «Жития канцлера Франциска Бакона» следует агиографической традиции. Так, собственно жизнеописание Бэкона начинается со сведений об отце будущего канцлера. Благочестивость родителя включает в себя образованность, просвещенность и верность императрице: «Сей Министр был весьма ученый муж, исполненный мудрости и добродетели, служивший своей стране со всякою беспорочностию добраго человека, и сохранивший… умеренность и простоту в поведениях, кои суть почитай всегда украшением и прикрасою великих людей».

Следуя житийной топике, Тредиаковский обращается к детству Ф.Бэкона.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»