WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

В XVIII веке, когда в сравнительных конструкциях на месте «нежели» появляется союз «чем», который возник из формы творительного падежа, получившего один из признаков союза – неизменяемость в результате выпадения из надежной парадигмы в одном из обстоятельственных значений. В первой половине XVIII века, его функционирование – явление редкое (на долю союза «нежели» приходится 81 % конструкций, на долю союза «чем» – всего 2 %). Но в XVIII веке идет активный процесс вытеснения союза «нежели» союзом «чем», и уже во второй половине XVIII века они составляют, по нашим наблюдениям, около 20 % по сравнению с союзом «нежели». В языке художественной литературы эти союзы часто сталкиваются и употребляются параллельно, иногда даже в одном предложении.

В этот период отмечается и сочетание «нежели чем», но оно не утвердилось в русском языке, так как семантика обоих союзов одинакова и такое сочетание было избыточным. Таким образом, XVIII век характеризуется постепенным вхождением союза «чем» в состав сравнительных дифференцирующих союзов в сфере моделей интенсификации. На месте современного союза «чем» продолжает активно функционировать союз «нежели», присоединяя и сравнительные придаточные предложения и сравнительные обороты: «Таким образом (конечно, понятным для всех читателей) старая Русь известна мне более, нежели многим из моих сограждан» (Н.М. Карамзин, «Наталия, боярская дочь»);

«Нет, сударыня, мало я знаю разбирать женскую красоту и прелести; вы больше прекрасна, нежели я об вас думал, в чем извинить вы меня можете» (М. Д. Чулков, «Пригожая повариха»).

В последнем примере использование «нежели» вместо «чем» объясняется еще и стилистически – стремлением избежать повтора.

Не закрепился в современном русском языке и сравнительный сложный союз «подобно как» по той же причине избыточности, что и союз «нежели чем». В XVIII веке он соперничает с одиночными союзами «как» и «подобно», присоединяющими сравнительные обороты и придаточные сравнения – интенсификаторы: «До сего времени, просыпаясь вместе с птицами, ты вместе с ними веселилась утром, и чистая радостная улыбка светилась в глазах твоих, подобно как солнце светится» (Н.М. Карамзин, «Бедная Лиза»). Ср.: «Она мила, как ангел» (Н.И. Новиков, «Живописец»); «Я как полумертвый лежал под деревом с закрытыми глазами» (Н.М. Карамзин, «Письма русского путешественника»). То есть «подобно как» уже в конце XIX века активно вытесняется современным союзом «как».

Развитие языка характеризуется не только полным, но и частичным вытеснением отдельных слов и словоформ, изменением их стилистической окраски.

Так, интенсификация и деинтенсификация признаков и действий в XVIII веке активно сопровождается употреблением форм превосходной степени прилагательных и наречий с приставкой наи- и часто суффиксом –ейш-, –айш-, которые в XVIII веке нейтральны, а в современном русском языке рассматриваются как книжные образования: «По моему мнению, кружева и блонды составляют в голове наилучшее украшение» (Д.И. Фонвизин, «Бригадир»); «Наивеличайший строй зрится в рядах их» (Н. М. Карамзин, «Бедная Лиза»).

Ср.: «– Тебе нельзя остаться» «Могу, - отвечал он, - но только с величайшим пятном для моей чести» (Н.М. Карамзин, «Бедная Лиза»); «Да воздвигнутся, - рек я первому зодчему, - великолепнейшие здания…» (А.Н. Радищев, «Путешествие из Петербурга в Москву»).

Как видно из примеров, превосходная степень прилагательных, как правило, в художественной речи XVIII века образуется от слов, которые и в положительной степени сравнения являются интенсивами: великий, великолепный. Но форма превосходной степени вносит в художественную речь элемент торжественности, возвышенности. Еще более усиливает этот эффект прибавление приставки наи-.

То же наблюдается и при употреблении приставки пре-:

«… внутри нет ничего кроме превеликого стола и десяти или двенадцати толстых отрубьев» (очень великого) (Н.М. Карамзин, «Письма русского путешественника»). В таких случаях приставка заменяет соответствующий интенсификатор или служит заменой описательной избыточной превосходной степени:

«Для чего самая нежнейшая, самая пламеннейшая из страстей родится всегда с горестью; ибо какой влюбленный не вздыхает, какой влюбленный не тоскует в первые дни страсти своей, думая, что его не любят взаимно» (Н.М. Карамзин, «Наталия, боярская дочь»). Ср.: Самая нежнейшая = пренежнейшая. Здесь семантика формы превосходной степени усиливается словом «самый».

Вытеснение из употребления отдельных церковнославянских слов часто сопровождалось их заменой, связанной с усложнением смысловой нагрузки уже существующих собственно русских слов и актуализацией разных сторон их семантики в контексте. Таково союзное слово коликой, вытесненное словами сколький, какой с интенсифицирующим значением: «Не ведаете ли, любезные наши сограждане, коликая нам предстоит гибель, в коликой мы вращаемся опасности» (А.Н. Радищев, «Путешествие из Петербурга в Москву»).

В словаре В.И. Даля семантика слова коликий определяется следующим образом: сколь великий, сколь многий, коли кратный. Но вместе с тем слова коликий и колико в XVIII веке уже часто замещаются словами сколький, сколько:

«Известно вам, сколько блаженные памяти благоверный царь Федор Алексеевич российское дворянство обидел, уничтожив местничество» (А.Н. Радищев, «Путешествие из Петербурга в Москву»).

Таким образом, использование церковно-славянских архаичных для современного русского языка языковых средств выражения интенсивности идет в XVIII веке как по линии особого формообразования превосходной степени прилагательных, так и по линии лексико-грамматических средств (определенных архаичных союзов), а также по линии некоторых синтаксических моделей.

Третью главу «Стилистические функции средств выражения категории интенсивности в языке произведений писателей XVIII века» составляют материалы, обобщающие наблюдения над употреблением писателями XVIII века средств интенсификации языка для достижения своих авторских замыслов. Путем сопоставления языка произведений авторов (Н.М. Карамзина, А.Н. Радищева, Д.И. Фонвизина) выявляются сходство и различие языка их произведений в стилистическом употреблении языковых средств выражения категории интенсивности.

Так, в ходе анализа произведения Н.М. Карамзина «Письма русского путешественника» и произведения А.Н. Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву» обнаружилось следующее. Н.М. Карамзин уделяет большое внимание употреблению превосходной степени прилагательных, их бесприставочных форм, чем отличается от А.Н. Радищева, который предпочитает приставочные формы. Таким образом, обнаруживаются существенные различия в языке сопоставляемых произведений, хотя опубликованы они были почти одновременно – в начале 90-х годов XVIII века.

Между тем Н.М. Карамзин употребляет избыточные, с точки зрения современного русского языка, формы превосходной степени, что почти не свойственно А.Н. Радищеву.

Писатели часто используют разные формальные языковые средства образования семантики превосходной степени прилагательного. А.Н. Радищев для этого часто употребляет церковно-славянские (старославянские) приставки наи-, пре- и др.: «Наитвердейшая душа во правилах своих позыбнется, приклонит ухо ласкательному сладкопоению, уснет» (А.Н. Радищев, «Путешествие из Петербурга в Москву»).

Н.М. Карамзин как средство усиления интенсификации использует аналитическое образование-сочетание превосходной степени прилагательных со словом самый: «За несколько недель украли картин десять из галереи и притом самых лучших» (Н.М. Карамзин, «Письма русского путешественника»); «В самых диких местах, в самых беднейших деревеньках находили мы хорошие трактиры, сытный стол и чистую комнату с камином» (Там же).

Н.М. Карамзин широко использует превосходную степень прилагательных в сочетаниях «один (одни) из + превосходная степень + N». Например: «Это утро было одно из лучших в моей жизни!» (Там же).

В значении превосходной степени используется и сравнительная степень наречий и прилагательных для выражения категории интенсивности, обычно со словом «всех, всего» + Пр. п. (или Р.п.) существительного. Например: «Из городков, лежащих на берегу озера, лучше всех полюбился мне Морж» (Н.М. Карамзин, «Письма русского путешественника»).

Вместо оборота «сравнительная степень наречия + чем + N 5» часто используется оборот с архаичным союзом «нежели», равным по значению современному союзу «чем». Например: «Она чрезвычайно любит своего учителя и ласкается к нему более, нежели к отцу и к матери» (Н.М. Карамзин, «Письма русского путешественника»).

Сравним у А.Н. Радищева: «Если я рачительнее был в воскормлении вашем, нежели бывают многие, то следовал чувствованию моего сердца» (А.Н.

Радищев, «Путешествие из Петербурга в Москву»).

Анализ произведений позволяет сделать вывод, что, хотя произведение Н.М. Карамзина, в основном, того же жанра, что и произведение А.Н. Радищева, но «Письма русского путешественника» сориентированы на несколько иного читателя, более образованного, эрудированного. Это проявляется и в употреблении способов выражения категории интенсивности. Так, например, значительно чаще наряду с местоимением и наречием столь, сколь у Н.М. Карамзина используются в простом и сложном предложениях современные наречия и местоимения – интенсивы так, такой, например: «Взоры ее были так холодны, так холодны, как Северный полюс» (Н.М. Карамзин, «Письма русского путешественника).

При этом архаичные формы совершенно не используются в сложных сопоставительных конструкциях. Таким образом, в употреблении средств выражения категории интенсивности Н.М. Карамзин в своих «Письмах» более современен для нас, чем А.Н. Радищев, что, видимо, объясняется и целым рядом условий. Однако некоторые из морфолого-синтаксических средств и у Н.М.

Карамзина для современного русского языка являются устаревшими. Таковы, в частности, формы совмещения аналитических и синтетических средств в образовании превосходной степени, что для современного русского языка избыточно. Употребление их чревато отрицательным эффектом напыщенности, чрезмерного пафоса, по крайней мере, так это воспринимается сейчас. Для Н.М. Карамзина же, стоявшего на позициях сентиментализма, эти формы вполне естественны.

Среди сложных предложений у Н.М. Карамзина наиболее распространены сложноподчиненные предложения фразеологизированного типа, где роль интенсификаторов выполняют соотносительные слова так, такой более современные по сравнению с церковно-славянскими словами толико, толь, столь, широко употребляемыми А.Н. Радищевым. Например: «…Вдруг нас так тряхнуло, что она отлетела от меня в другой угол коляски» (Н.М. Карамзин, «Письма русского путешественника»); «Он встретил меня так ласково, что я забыл в нем великого автора…» (Там же); «Перед сим жертвенником Шрепфер…громко начал молиться с таким жаром, таким рвением, что М. почувствовал трепет и благоволение в своем сердце» (Там же).

А.Н. Радищев же широко употребляет архаичные для нас церковнославянские слова толико, толь, столь, коликая: «Не ведаете ли, любезные наши сограждане, коликая нам предстоит гибель, в коликой мы вращаемся опасности» (А.Н. Радищев, «Путешествие из Петербурга в Москву»).

В отличие от А.Н. Радищева Н.М. Карамзин часто использует восклицательные предложения с интенсификаторами местоименного характера:

«Какая минута для живописца!» (Н.М. Карамзин, «Письма русского путешественника»); «С какою живостью изображена физическая боль в лице тер заемого старца; как сильно изображена в нем боль и горесть несчастного родителя!» ( Там же).

Особенностью языка Н.М. Карамзина по сравнению с языком А.Н. Радищева является употребление синтаксических конструкций с отрицанием, образованных по модели: «не знаю + Р.п. + ср. степень», которые по семантике равны суперлятиву превосходной степени:

«Я не знаю народа умнее, пламеннее и ветреннее вашего» (Н.М. Карамзин, «Письма русского путешественника»).

В таких конструкциях подчеркивается необходимость интенсификации признака, ибо автору надо подчеркнуть исключительность народа. При этом сохраняется значение суперлятива. К форме сравнительной степени у Н.М. Карамзина часто добавляется усилительное значение «гораздо», что создает эффект, равный значению превосходной степени. У А.Н. Радищева таких оборотов нет. Это характерная особенность проявляется в «Письмах русского путешественника», что тоже выступает одной из отличительных черт стиля данного произведения Н.М. Карамзина:

«Барон утверждал, что привязанность мужчин бывает гораздо сильнее и надежнее, что женщины более плачут, а мы чаще умираем от любви» (Н.М. Карамзин, «Письма русского путешественника»).

Все это объясняется тем, что Н.М. Карамзин является приверженцем сентиментализма. А.Н. Радищев – публицист, приближающийся к реализму, отсюда обилие интенсивов. И А.Н. Радищев и Н.М. Карамзин, таким образом, считают, что синтетическая форма превосходной степени (с суффиксами -ейш-, айш-) недостаточна для передачи интенсифицирования признака или действия.

Но языковые средства усиления ее семантики используют разные: А.Н. Радищев – сочетание ее с приставками; Н.М. Карамзин – в основном сочетание ее со словом «самый» и придание ей аналитического характера.

А.Н. Радищев и Н.М. Карамзин в то же время одинаково предпочитают нежели вместо чем в сравнительно-сопоставительных предложениях, а также союзы наподобие как, подобно как и очень редко для интенсификации используют сложноподчиненные предложения других типов, кроме местоименносоотносительных предложений с сочетанием «так, такой – что».

Анализ текста произведения Д.И. Фонвизина «Письма из Франции» показывает, что в отличие от текстов А.Н. Радищева и «Писем» Н.М. Карамзина «Письма» Д.И. Фонвизина, хотя они тоже написаны в жанре путешествий, почти совсем не содержат сверхинтенсифицирующих языковых средств – усилительных приставок наи-, пре- и др., осложняющих превосходную степень прилагательных, и в сочетании с ней слова самый (таких сочетаний нет в тексте его «Писем»). Превосходная степень прилагательного с приставкой, еще более усиливающей интенсивность, встретилась у Д.И. Фонвизина всего несколько раз и только со словом лучший. Так восхищаясь прекрасной природой и, особенно чудодейственным климатом г. Монпелье, так благотворно повлиявшим на состояние здоровья его жены, он пишет: «Сие прекрасное место заслуживает быть в таком климате, каков здешний, где гулянье во все времена года составляет наилучшую забаву» (Д.И. Фонвизин, «Письма из Франции»).

Во всех остальных случаях подобные приставки в тексте сочетаются с положительной степенью прилагательного, которое само по себе является лексическим интенсивом: «Место (Монпелье. – Г.Р.) высокое, чистое…и удивляющее взор славным aqueduc (водопровод), длины превеликой..». (Там же).

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»