WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||

Помимо «наглядной типологии», таблица дает возможность оценить СТЕПЕНЬ различимости истоков каждого иконографического типа. Для «пейзажей» это сделать сложнее, чем для изображений Творца. Таблица показывает, что узнаваемость сохраняют прежде всего самые абстрактные из «пейзажей Творения»: медальоны света, небосвода, суши в Коттоновских Первом, Втором и Четвертом днях и полусфера небесного свода и полусфера Творца в верхней части композиции в традиции октатевхов. Узнаваема также своеобразная рядоположенность элементов в Коттоновской и «принцип географической карты» в октатевхах. Большую роль, при разборе каждого «пейзажа» играет и точка зрения – вид сбоку (почти «в разрезе») или сверху (почти «план»). Первая в огромном большинстве случаев типична для традиции октатевхов, вторая – для наследия Генезиса лорда Коттона. Исключением становится только сюжет с голубем Святого Духа над бездной: всегда «голубь в профиль» -- наследие коттоновской традиции, «голубь анфас» -- воспоминание о римском типе.

Не пытаясь разобрать в тексте диссертации все варианты сочетания разных традиций в одной схеме, автор показывает в последнем разделе IV главы способ выживания чистого римского типа на рубеже XII-XIII вв во Франции и в Англии на примере 8-частной заставки библии из Сувиньи (Мулен, Городская библиотека, Ms1, f4v) позднего XII в и инициала I английской библии из РГБ (Ф 183 Ин 960) раннего XIII в. Последовательно анализируя пары сцен этих двух памятников, автор противопоставляет «генеалогический» метод Вайцманна, Кесслера и Хендерсона «тотальному осмыслению» всех деталей сцен Творения, лежащему в основе труда Й.Зальтена и статьи К.Рудольфа.

Из сравнения парных миниатюр этих двух памятников мы можем заключить, что к началу XIII в, времени сокращения изобразительного поля и упрощения иконографии, целый ряд сцен (прежде всего многофигурные, имеющие большое количество второстепенных персонажей) механически сокращаются до невозможности возвести их к конкретному протографу. Для памятника же последней четверти XII в эта идентификация возможна на уровне каждой сцены.

Важно, что во всех тех сценах заставки из Сувиньи, где идентификация с октатевхами реальна и возможна, можно выявить и конкретный тип модели – это, несомненно, рукопись, подобная самому раннему из сохранившихся октатевхов – Vat.Lat.747, где полусфера Творца или «стереома» небесного свода всегда выгнуты вверх, а во всех «пейзажах» присутствует конфигурация не квадратной карты, а медальона.

Творец «римского типа» механически накладывается на эти пейзажи, перекрывая их часто так, что затрудняется их прочтение. Можно предположить, что у автора миниатюр было два источника – образ Творца из первой сцены рукописи «римского типа», наподобие перуджинской библии, и «пейзажный» вариант рукописи, восходящий к октатевху типа Vat.Lat.747. Однако на опыте 2 главы мы можем утверждать, что подобный источник мог быть один – но фрагментарно использованный. Не имея в наличии специальной книги или листа образцов, содержащих сцены Творения, мы можем говорить о «творческом», непрямом обращении к рукописи типа римской «атлантовской библии». Интересно, что в процессе вписывания крупномасштабной сцены образца в маленькое квадратное поле заставки изменяется не иконография сцены, а ее композиция – две раздельно сущетсвующие части – Творец и Творение – накладываются друг на друга, причем поверх оказывается, естественно, Творец. Инициал библии из РГБ знаменует следующий этап выживания римского типа:

верхняя часть композиции сохраняет узнаваемость, нижняя – как менее важная – механически сокращается – часто до невозможности идентифицировать протограф. Таким образом, на примере этих двух родственных рукописей, автор наглядно показывает принципиальную разницу в подходе мастера к сохранности и узнаваемости иконографии сцены в конце XII и начале XIII века, водораздел, лежащий между «столетием иконографического взрыва» и «веком унификации».

Заключение. В этом разделе автор подводит общие итоги, оценивая состояние устойчивой иконографической схемы и степень узнаваемости раннего протографа к началу XIII века и моменту появления светских скрипториев. К раннему XIII в иконография Сотворения мира приходит в состоянии «лоскутного одеяла», и неслучайно светские мастера для инициалов типовых «университетских» библий в большинстве случаев будут выбирать библий простейший усеченный вариант Коттоновского типа со стоящим Творцом и Творением-медальоном. Римская же традиция продолжает жить вне типовой иконографии – в редких изводах английских памятников и на родине – в среде итальянского «антикварианизма», где приметы ее влияния можно проследить вплоть до эпохи Ренессанса.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

1. Пожидаева А.В. «Сотворение мира». Раннехристианские традиции иконографии сюжета в западноевропейском искусстве. // Искусствознание. N 3-4. М., 2007. с.252-291 (2 авторских листа) 2. Пожидаева А.В. «Римский тип» в иконографии сотворения мира в Западной Европе XI-XIII веков – Вестник РГГУ, 10, М., 2007, с.238-252 (0,5 авторских листа) 3. Пожидаева А.В. «In principio creavit Deus: Книга Бытия в миниатюрах западноевропейских рукописей XI –XIII вв. От фронтисписа к инициалу.// Визуальные стратегии в искусстве : теория и пратика. Тезисы международной научной конференции Москва 16-18 мая 2006, с.25-4. Пожидаева А.В. Традиция иллюстрирования библейского текста в Европе V-XIII веков:роль копии, образца, инструкции // Восток-РоссияЗапад: Мировые религии и искусство. Междунар. науч. конф: Тез. докл. / Гос. Эрмитаж. СПб., 2001. с. 137-

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»