WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

О первых заграничных впечатлениях Харламов написал из Парижа в отчете в Академию художеств 4 апреля 1870 года. В своих взглядах он пока не слишком оригинален - на многое смотрит с академических позиций. Так, в поразивших его в Берлинском музее фресках В. фон Каульбаха Старшего в стиле неоренессанса он отмечает хорошие композицию и рисунок, «оригинальность задрапировывать фигуры» и что Каульбах «обрисовывает целый народ, целую касту и именно в известную, а не в какуюлибо эпоху». В работах Тициана, Веронезе и Рубенса из Берлинского музея и Лувра Харламова интересует, прежде всего, колорит, что станет впоследствии сильной стороной его живописи. Из луврских произведений французских мастеров Харламов выделял работы Давида. Привлек его внимание и ряд полотен из Люксембургского музея - «Юдифь и Олоферн» О. Верне, картины Э. Эбера, Р. Боннер, Э. Мейссонье и особенно - большая многофигурная композиция «Перекличка последних жертв террора, отправляемых на казнь» Ш.-Л. Мюллера. Не оставил равнодушным Харламова и «Данте и Вергилий» Э. Делакруа. Но, воспринимая это произведение как «чрезвычайно интересное по своему тону и живописи», он находит, что все же Делакруа «страшно неглежирует рисунком, так что в иных местах доходит до безобразия». Раскритиковано было им и одно из самых популярных в середине XIX столетия салонных произведений – огромная картина Т. Кутюра «Римляне времен упадка» (1847). Признавая достоинства живописи Кутюра, Харламов справедливо считал, что изображенное не охватывало всю глубину темы. Более важным представляется рассуждение Харламова о «воспроизведении типа» в работах Каульбаха и Рафаэля: «Тип […] не есть копия или подражание натуре но самостоятельное произведение соперничающее с природой. […] Я здесь тип подразумеваю не в смысле идеи, а в смысле линий».

В начале своего пребывания в Париже Харламов пытается продолжать работать в духе требований Академии. Он создает эскиз «Смерть Гофолии» (1870) на сюжет из Библии, который, вероятно, стал последней данью «ученическому» классицизму. Больше к сюжетам такого рода живописец не обращался.

Скорее всего, в это время знакомство художника с современным ему французским искусством, как и других русских мастеров, шло преимущественно через Салон. Видимо, там он обращает внимание на произведения A. Bail, Ch. Moreau и других, в работах которых чувствовалась ориентация на «малых голландцев». В таком духе Харламов написал небольшую работу «Бабушка с внучком» (1869, ГРМ). В ней художник прибегает к ретроспективному стилизаторству – излюбленному приему салонных художников. Он пишет жизнь XIX века так, как писали жизнь XVII столетия старые голландские мастера, обращаясь к тому же типу небольших жанровых картин и к тем же мотивам: воссоздание интимной атмосферы мирного домашнего быта. Его интересует и воздействие света и воздуха на окружающие предметы. В этой работе он также использует прием с двумя источниками освещения - от зрителя и из окна. Но в этой работе можно говорить и об углубленном психологизме, что было характерно прежде всего для русского реалистического искусства того времени. Великолепно написано лицо пожилой женщины.

Во взгляде на внука читается нежность к ребенку и горечь от прожитой жизни.

Более ощутим «салонный» привкус в оставшейся неоконченной «маленькой картинке времени Людовика 13 (Господин в мастерской художника)». На ней изображен французский дворянин в костюме XVII века, рассматривающий картины на стенах мастерской живописца. Несомненно, эта работа была написана под влиянием Ж.Л.Э. Мейссонье, чьи бытовые сценки из далекого прошлого с тщательно переданными мельчайшими подробностями старинного костюма пользовались популярностью.

В августе 1870 года из-за франко-прусской войны Харламов вместе с художниками А.П. Боголюбовым, К.Ф. Гуном и А.К. Лавеццари уехал из Парижа в Вель (Вель-ле-Роз)– маленький городок в Нормандии на берегу Северного моря, который был особо любим русскими художниками. Харламов намеревался там писать этюды с натуры. Но известие об осаде Парижа и неспокойная обстановка во Франции вынудили Боголюбова, Гуна и Харламова осенью уехать из Веля и перебраться в Бельгию, где они остановились в Брюсселе. Оттуда Харламов на короткое время ездил в Англию посмотреть проходившую в Лондоне выставку картин старых мастеров из частных галерей.

Неоднократно в литературе упоминалось о том, что в Гааге Харламов копировал для музея Академии «Анатомию доктора Тульпа» Рембрандта (Краснодарский художественный музей имени Ф.А. Коваленко). Однако указываются разные годы работы над копией — то 1870, то 1872 год. Материалы академического дела художника помогли уточнить, что художник начал копировать во дворце Маурицхейс в Гааге картину «Анатомию» с марта 1871 года. Заказал копию товарищ президента Академии великий князь Владимир Александрович летом 1870 года во время своего путешествия по Северной Европе. Возможно, получить этот заказ Харламову помог Боголюбов.

Предварительно с «Анатомии» художник сделал большой рисунок (не сохранился, до революции входил в собрание Радищевского музея в Саратове). Но этот рисунок показался ему интересным и к тому же на него было затрачено много труда, и Харламов его окончательно закончил, «то есть оттушевал и старался передать углём колорит и его манеру», а затем уже с этого рисунка через кальку нарисовал на другом полотне.

Работа над копией затянулась почти на полтора года. Причиной было не только желание художника закончить рисунок. Проблема была и в освещении. Собираясь закончить копию к декабрю, художник не сумел сделать этого из-за особенностей голландского климата - он считал, что зимой работать в Голландии возможности нет, тем более в музее. Копия была завершена только в сентябре 1872 года. Современники считали ее превосходной.

В Голландии (или в Бельгии) Харламов также создал несколько портретов и «головок». Возможно, к ним следует отнести «Голову мальчика-цыгана» (1870, ГРМ), а также «Портрет молодой девушки (девушка-еврейка)».

Как уже говорилось, уже в «Бабушке с внучком» проявился интерес художника к голландскому искусству. Во время пребывания в Нидерландах Харламов его особенно пристально. Он посещал некоторые города с целью осмотреть музеи с произведениями голландских живописцев. Большее внимание он уделил Рембрандту: кроме «Анатомии», сделал еще несколько копий-эскизов с картин этого мастера - с «Синдиков», с одного рембрандтовских портретов и других. Влияние голландского бытового жанра XVII века ощутимо в акварели «Мать и ребенок на кухне» (1871), в картине «Урок музыки» (около 1873). Эти работы вызывает ассоциации с произведениями «малых голландцев» - Я. Стена, Г. Метсю, Г. Тербоха, Н. Маса, К. Брекельнкама, Ю. Лейстера, П. ван Ноорта и др. Все это позволяет говорить об эклектике. Все более ощутимыми в этих произведениях становятся салонные интонации. В них совершенно отсутствует тот психологизм, который был в «Бабушке с внучком».

Осенью 1872 года Харламов возвратился во Францию и окончательно обосновался в Париже. Вероятно, в это время он и стал учеником популярного тогда салонного художника Л.-Ж.-Ф. Бонна, который был директором Школы изящных искусств. Ему и принадлежала решающая роль в становлении Харламова-живописца. Выбор этого учителя вряд ли был случайным. Бонна был представителем французской академической школы, и регулярно выставлялся в Салоне. Занятия с Бонна помогли Харламову найти свою тему в искусстве - он стал писать портреты, «головки» и близкие к ним жанровые композиции.

Эти работы были вполне в духе салонного искусства, как русского, так и французского.

Приходит к Харламову и официальное признание. В 1873 году он участвовал на Венской Всемирной выставке и получил за уже упомянутую выше картину «Урок музыки» бронзовую медаль. В 1874 году художник стал академиком Санкт-Петербургской Академии художеств. Это звание ему дали в апреле 1874 года за работы «Итальянская девочка с цветами», «Девочка-швея», «Головка итальянки», «Бедный музыкант», «Мордовская девушка» (1872, Саратовский государственный художественный музей им. А.Н. Радищева) и портрет гравера Пожалостина. Последние были показаны в том же году на академической выставке.

2 глава посвящена зрелому периоду творчества художника – середине 1870-х - 1890-м годам и влиянию салонного искусства в это время.

Важное место в творчестве Харламова с середины 1870-х годов занимает портрет.

В эти годы он создает портрет Александра II (1874, ГИМ), написанный во время одной из ежегодных поездок императора на воды в Эмс, портреты министра двора графа А.В. Адлерберга и его жены (оба - 1874), портрет французской певицы П. Виардо-Гарсиа (1874) и портрет ее мужа - историка литературы и искусства и художественного критика Л. Виардо (1875, муниципальная библиотека в Дижоне), портрет писателя И.С. Тургенева (1875, ГРМ), портрет писателя А. Доде (1875), портрет профессора гравирования И.П. Пожалостина (около 1876), портрет второй жены С.М. Третьякова, одного из основателей Третьяковской галереи Е.А. Третьяковой (1875, ГТГ), два портрета певца Н.М. Спасского (оба - 1870-е), портрет А.Ф. Онегина (Отто) (1877, Институт русской литературы) и другие. Отметим, что в колорите этих работ Харламов значительно превосходил Бонна.

В некоторых из этих портретов художник прибегает к ретроспективному стилизаторству – не случайно еще В.В. Стасов отмечал, что портрет П. Виардо написан он «в манере Рембрандта»21. Казалось бы, именно это делает этот портрет работой вполне в духе салонного искусства. Однако в нем нет присущей многим салонным портретам, по выражению одного из критиков того времени, «лживой элегантности»22, никак нельзя назвать поверхностной и психологическую характеристику модели.

Великолепно передан внутренний мир изображенного и в портрете А.Ф. Онегина, который рождает ассоциации с произведениями мастеров испанской школы, прежде всего с Веласкесом. Как и Рембрандт, великий испанец привлекал особое внимание Харламова.

Еще в 1874 году по совету Бонна, который в свое время учился в Испании, Харламов собирался совершить поездку в Мадрид, чтобы копировать одну из работ Веласкеса по собственному выбору для академического музея и познакомиться с этой школой колористов. Неизвестно, была ли эта поездка осуществлена. Возможно, именно тогда он пристально изучал творчество Веласкеса, который является одним из величайших реалистов.

В других же портретах, написанных в эти годы, - Л. Виардо, И.С. Тургенева, Е.А. Третьяковой - художник не опирается на приёмы старых мастеров. Он сосредотачивает главное внимание на внутреннем мире моделей. Все это, безусловно, позволяет отнести эти работы к реалистическому направлению. Салонные интонации звучат лишь в портрете Е.А. Третьяковой.

Почти все эти работы, несомненно, следует отнести к творческим удачам художника. Исключение, пожалуй, составляет портрет И.С. Тургенева, который художник писал довольно долго. В это время Харламов сближается с писателем И.С. Тургеневым и с семьей Виардо. Художник стал завсегдатаем их дома, регулярно посещал знаменитые «четверги». Харламов начал работать над портретом в январе 1875 года и, казалось бы, закончил его в мае. Но осенью опять возобновил работу над ним, и завершил её лишь в декабре того же года. Создается впечатление, что мастер, стремясь к совершенству, слишком долго трудился над портретом и «испортил» его окончательной доработкой. Не случайно восторженный отзыв А.П. Боголюбова23, который, без сомнения, был знатоком живописи, относится именно к маю 1875 года, а не к более позднему времени. Возможно, окончательная доработка была вызвана диктатом П. Виардо, которая постоянно вмешивалась в работу художников, писавших Тургенева и своими подчас безапелляционными требованиями погубила не один портрет прославленного писателя.

В 1870-е годы художники часто писали и рисовали Тургенева. Кроме множества графических, наиболее известны живописные его портреты Н.Н. Ге, В.Г. Перова, К.Е. Маковского и два – И.Е. Репина. Однако удачных среди них почти нет, кроме, пожалуй, портрета кисти К.Е. Маковского. Тургенев был сложной моделью. Запечатлеть внешнее сходство смогли почти все художники, но передать его внутренний мир почти никому не удавалось. Харламов не стал исключением.

Параллельно с произведениями бытового жанра и портретами в первой половине 1870-х годов в творчестве Харламова появляется еще одна линия, которая впоследствии станет ведущей - так называемые «головки» и близкие к ним жанровые композиции.

По поводу «головок» один из рецензентов справедливо полагал, что все они «суть не что иное как «незаказанные» портреты, портреты, под которыми не только не выставляются имя и фамилия оригинала, но даже не подписываются неизбежные X., N.и Z. Художник рисует с натуры свою головку и свой этюд, точно также как он рисует с натуры портрет. Но выбор его не стеснен, и вот причина, по которой все головки красивы, все этюды типичны»24. «Головки» были типичным явлением и для Салона во Франции, и типичным явлением для русского салонного искусства. Кроме Л.Бонна на этом жанре специализировался и целый ряд французских салонных художников - Ch.-J. Chaplin, E. Sain, H. Picard, W. Bouguereau, P. De Coninck и многие другие. Многие из этих художников писали по старой романтической традиции итальянцев. По поводу моделей для такого рода работ И. Репин писал, что в Париже с легкой руки Бонна пишут теперь итальянок и итальянцев в живописных костюмах, которых выписали нарочно из Неаполя25. Были подобные работы в России. Истоки харламовских «головок» лежат и в русском искусстве первой половины XIX века (К.П. Брюллов, О.А. Кипренский, А.В. Тыранов, Ф.А. Моллер, А.Н. Мокрицкий, К.Е. Маковский и др.).

«Головки» составляют большую часть творческого наследия Харламова.

Несомненно, не последнюю роль в их создании играл и коммерческий успех. Видимо, к их созданию в первые годы пенсионерства Харламова подтолкнула нелёгкое положение в финансовом отношении - денег, высылаемых Академией своим пенсионерам, едва хватало на самый скромный образ жизни.

Харламовские «головки» отличаются от портретов художника более изысканным колоритом. Именно в них художник вёл живописные эксперименты, оттачивая своё мастерство.

Одна из первых работ такого рода – упомянутая выше «Голова мальчика-цыгана» (1870). Эта картина обозначила не только новую тему, но и изменения в колорите.

Цветовая гамма в ней стала более высветленной – несомненно, в этом сказалось знакомство Харламова с современной французской живописью. В «Мальчике-цыгане», как и в большей части «головок», написанных впоследствии, появляется привкус слащавости. Несовершенству реальной жизни художник противопоставляет свой идеал прекрасного.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»