WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

Представляется спорным мнение и тех исследователей, которые считают, что салонное, академическое искусство (или, как определяют некоторых из них, салонноакадемическое искусство) – это стиль. Автор согласен с Е.В. Нестеровой, которая считает, что салонное искусство – «не столько продукт какого-либо художественного направления в искусстве, сколько социальное явление. Во второй половине XIX века оно сформировалось в ответ на желание новой буржуазии украсить свою жизнь, соответствуя ее представлению о красоте и роскоши»18.

Мастера салонного искусства используют отдельные приемы и открытия разных эпох и разных стилей. В связи с этим необходимо затронуть и проблему эклектики в живописи, которая остается малоизученной. Заметим, что для обозначения этого явления в искусствоведческой литературе используется несколько терминов. Автор предпочитает использовать термин эклектика как появившийся исторически ранее (был введен в 1830х гг. К. Тоном, И. Свиязевым, Н. Гоголем, и, по одной из версий, Н. Кукольником для обозначения стилистического направления в русской архитектуре, для которого характерно обращение к наследию всех стилей) и более точный, а также применяемый западными исследователями. Отметим, что для обозначения этой стилевой системы исследователи прикладного искусства и интерьера XIX века часто используют другой термин – историзм, что представляется не слишком удачным, поскольку в искусствоведческой литературе под историзмом также понимают категорию мировоззренческую, которая характеризует особенности научного и художественного мышления XIX века. В последние годы появился и еще один термин - полистилизм.

Употребление его также представляется нецелесообразным, поскольку он используется для обозначения целого ряда явлений разных видов искусств XX века.

Сущность методики архитекторов-эклектиков историки архитектуры определяют термином «ретроспективное стилизаторство». Этот же термин будет применяться автором к живописи.

Первые проявления эклектики были в русской живописи еще в первой половине XIX века. Манера письма О.А. Кипренского в раннем портрете А.К. Швальбе (1804) говорит об изучении художником Рембрандта и фламандского портрета XVII века; в духе Ван Дейка исполнен им портрет В.А. Перовского (1810-1811); поздний портрет Е.С. Авдулиной (около 1822) вызывает ассоциации с работами мастеров Возрождения. В своих натюрмортах еще И.Ф. Хруцкий и В.А. Серебряков стремились подражать фламандским и голландским натюрмортам XVII века. В середине XIX века в Академии художеств культивировался князем Г.Г. Гагариным и А.Е. Бейдеманом так называемый русско-византийский стиль, который был ориентирован на византийское и древнерусское искусство.

Параллели этому явлению можно найти и в европейском искусстве первой половины и середины XIX века – в творчестве английских «прерафаэлистов», которые ориентировались на итальянское раннее, «дорафаэлевское», Возрождение - главным образом на искусство кватроченто, и «назарейцев» - братства немецких и австрийских художников в Риме, которые ориентировались на произведения Дюрера, Перуджино и раннего Рафаэля.

К числу живописцев-эклектиков относится и Алексей Алексеевич Харламов. Он занимал промежуточное положение между французским и русским искусством. С одной стороны, он после окончания Санкт-Петербургской Академии художеств постоянно жил во Франции и выставлялся в Салоне, а с другой – регулярно приезжал в Россию, участвовал на академических и передвижных выставках.

Главные цели данной работы – осветить творчество художника, показать его место в салонном искусстве того времени, а также в художественном процессе второй половины XIX – начала XX века.

Диссертация написана на основе изучения автором архивных материалов Государственного архива Саратовской области (ГАСО), научно-исследовательского архива Саратовского государственного художественного музея им. А.Н. Радищева, РГИА, отдела рукописных источников ГРМ, РГАЛИ, отдела рукописей Библиотеки им. Ленина, архива института русской литературы РАН, архива ГТГ, отдела рукописей ГПБ им. М.Е. Салтыкова-Щедрина и т.д. Автором было выявлено около 600 документов, начиная с личного дела художника из фондов бывшей Императорской Академии художеств и кончая перепиской по самым разнообразным вопросам. Особый интерес среди архивных материалов представляют документы, обнаруженные автором в ГАСО.

Они касаются семьи художника и ни разу не попадали в поле зрения исследователей.

Автором также выявлены около 20 писем Харламова, которые ранее нигде не публиковались. Автором также рассмотрены живописные и графические работы Харламова из художественных музеев России, а также из частных собраний, в том числе и зарубежных. Все это позволило собрать о жизни и творчестве А.А. Харламова большой объем материала.

К сожалению, довольно сложно провести технико-технологическую экспертизу многих харламовских работ, прежде всего тех, которые находятся в частных собраниях.

Не исключено, что среди них могут быть обнаружены подделки, учитывая то, насколько высоко оцениваются работы художника на мировых аукционах. Эта проблема остается за рамками данной диссертации.

В главе 1 рассматривается становление живописца. Здесь вносятся уточнения в отношении даты и места рождения художника. В разных источниках называются то 1840, то 1842 годы, в одной из последних публикаций (О.Л. Лейкинд, К.В. Махров, Д.Я. Северюхин) - 20 октября 1840 года и место рождения - село Дьячевка Саратовской губернии. Неточности встречаются и в отношении родителей будущего живописца (их называют, как правило, мещанами). Отметим, что только в Петровском уезде Саратовской губернии было несколько волостей и в них было четыре села с названием Дьячевка.

Автору удалось установить, что Алексей Харламов родился 18 октября 1840 года в селе Дьячевка Порзовской волости Петровского уезда на окраине Саратовской губернии, а октября был совершен обряд крещения в церкви Рождества Христова, находящейся в том же селе. Его родителями были дворовые одной из помещиц этого села Анны Сергеевны Киреевой Алексей Григорьев и его жена Екатерина Евграфова. Его родители поженились в 1823 году, и к тому моменту, когда он родился, были не очень молоды - отцу было лет, а матери 34 года. Алексей стал седьмым ребенком в семье.

Видимо, в период между 1840 и 1842 годами Алексей Григорьев и Екатерина Евграфова стали крепостными некой госпожи Загейновой (возможно, одной из дочерей Киреевой) и уехали из Дьячевки. После этого у них родилось еще два сына. Вольную родители получили в 1850 году, и только с тремя младшими детьми. В их числе был и будущий художник. Вероятно, при получении вольной и при переходе в мещанское сословие они и стали носить фамилию Харламовых. Что произошло со старшими детьми, и почему семья стала принадлежать Загейновой – остается неясным.

К 1850 году Харламовы уже жили в Саратове. Отец будущего художника был грамотен и, быть может, даже получил какое-то образование. Возможно, он учился в церковно-приходской школе при той же церкви в Дьячевке. Но чем он занимался после получения вольной – неизвестно.

Судя по всему, происхождение Харламова сыграло не последнюю роль в формировании его художественных взглядов. Как и многие ученики Академии художеств, бывшие выходцами из мещанской среды, он не имел планомерно изученной и усвоенной культуры и, возможно, именно поэтому не смог до конца изжить мещанских представлений об искусстве.

Остается неясным, когда и почему Алексей Харламов попал в Петербург (его родители и братья продолжали жить в Саратове). Можно лишь предположить, что это произошло между 1851 и 1854 годами. Первым его учителем «по искусству» стал Владимир Яковлевич Афанасьев. Скорее всего, занятия с ним начались уже в Петербурге.

Сам художник писал, что Афанасьев был «классным художником». Однако академические документы Афанасьева свидетельствуют, что в те годы Афанасьев был еще вольнослушателем Академии, а звание классного художника 3-й степени он получил лишь в 1859 году.

В литературе часто упоминается, что Харламов поступил в Санкт-Петербургскую Академию художеств, где стал учеником профессора А.Т. Маркова. Однако временем начала занятий считается то 1852, то 1854 год. В академическом деле художника сообщается, что Алексей Харламов поступил в Академию в 1854 году «в оригинальные классы» вольноприходящим учеником, то есть в 14-летнем возрасте (скорее всего, этим и была вызвана путаница в документах). Скорее всего, поступление в число вольнослушателей было вызвано недостаточной общеобразовательной подготовкой Харламова. До Академии он не обучался ни в каком учебном заведении, а его общим образованием руководил кандидат Казанского Университета Сергей Васильевич Никитин. А от поступающих в число учеников Академии требовали, чтобы они сдавали вступительный экзамен в объеме четырех классов гимназии. Вольнослушатели же никаким приемным экзаменам не подвергались.

В общей сложности в стенах Академии Харламов провел около четырнадцати лет.

Во время его учебы произошла академическая реформа 1859 года, когда обязательной частью академической программы стали общеобразовательные предметы. Во время реформы был решен еще один вопрос – об увеличении числа учащихся. Возможно, именно тогда Харламов перешел из вольнослушателей в число учеников. На время его учебы в Академии пришелся и знаменитый «бунт 14-ти» 1863 года, впрочем, не оказавший на него никакого заметного влияния.

1850-1860-е годы были сложными для Академии. Уже давно вне ее стен проявился кризис классицизма, которому традиционно соответствовала вся система подготовки учащихся еще с XVIII века. Исчерпал себя и романтизм, дань которому в своем творчестве и педагогической практике отдали немало ведущих профессоров Академии. Но в основе преподавания в 50-60-е годы XIX века все еще по-прежнему сохранялось обучение на основе прежних правил и внешнее подражание этим стилям. По-прежнему немалое место в обучении занимало изучение и копирование высоких образцов классического наследия, что вместе с работой с натуры составляло основу классицистического метода обучения. Однако полностью изолированным от того, что происходило в искусстве в середине XIX – во второй половине XIX века, академическое обучение оставаться не могло. Этот сдвиг в сторону реализма особенно заметен в академических рисунках с натуры. Если в XVIII - первой трети XIX века художники стремились прежде всего запечатлеть в натурном рисунке красоту идеально сложенного тела, то в середине XIX – во второй половине XIX в – они стремились более объективно передавать видимое. Отметим, что это было характерной тенденцией и для европейского искусства.

Эта тенденция нашла отражение в двух рисунках Харламова академического периода - «Стоящий натурщик» (инв. № 39444, ГРМ) и «Натурщик» (инв. № 39080, ГРМ).

Эти работы можно назвать типичными для Академии 50-60-х годов: в них - прекрасное знание художником анатомии человеческого тела, попытки правдиво, без особой идеализации передать увиденное.

За годы учебы Харламов получил все положенные награды, что позволили еще раз уточнить материалы его академического дела. В 1857 году художник получил 2-ую серебряную медаль за рисунок с натуры, в 1862 - 2-ую серебряную медаль за этюд, в - 1-ую серебряную медаль за рисунок и 1-ую серебряную медаль за этюд.

В 1865 году Алексей Харламов участвовал в конкурсе на Малую золотую медаль - написал картину «Анания перед апостолами», однако никакой награды за эту картину он не получил. Это единственная живописная работа Харламова академического периода, местонахождение которой известно. Несомненно, что при написании «Анании» Харламов пользовался рекомендациями своего учителя исторического живописца А.Т. Маркова. В целом эта картина характерна для «ученического» или «эпигонского» (по терминологии А.Г. Верещагиной19) классицизма и ничем особо не выделяется из ряда подобных работ того времени. И все же некоторые ее детали предвосхищают зрелые произведения живописца: некоторая красивость в жестикуляции персонажей, напряженный контраст света и тени, отчетливо выраженный интерес к передаче освещения, а также прием с двумя источниками освещения и некоторый изыск колорита.

Повторно в конкурсе на Малую золотую медаль Харламов участвовал в 1866 году и получил награду за полотно «Крещение киевлян» (местонахождение неизвестно20).

Завершился же академический период у Харламова картиной «Возвращение блудного сына» (1868). За него художник получил Большую золотую медаль, став, таким образом, как и многие другие мастера салонного искусства, одним из лучших выпускников Академии. Взятый из Евангелия сюжет этой работы назидателен, как и сюжет «Анании перед апостолами». До революции это полотно находилось в картинной галерее Академии художеств, и известно ее описание, сделанное А. Сомовым. Насколько можно судить по нему, Харламов вводит довольно большое число персонажей. Скорее всего, это сделано для того, чтобы продемонстрировать умение строить композицию.

Мало освещен в литературе пенсионерский период жизни художника. Уточнить некоторые факты из его биографии этого времени помог ряд документов из академического дела художника в РГИА.

Победив в конкурсе на Большую золотую медаль, летом 1869 года Харламов уехал в пенсионерскую поездку за границу. Побывав в Германии, Харламов обосновался на какое-то время во Франции. Этот выбор вряд ли был случайным. В последней трети XIX века Париж стал признанным центром мировой художественной жизни. Находившаяся там Высшая национальная школа изящных искусств, основанная еще в середине XVII века, по праву считалась одним из лучших художественных учебных заведений Европы. В столице Франции работали и многочисленные частные школы или «академии». Выставки парижского Салона, привлекая к участию многих художников Европы, приобретали международное значение. И, наконец, именно в Париже в то время вырабатывались новые художественные концепции.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»