WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

В лингвистике существует достаточно много работ, посвященных теории языковой личности (см. труды Г.И. Богина, В.В. Зеленской, В.И. Карасика, Ю.Н. Караулова, С.А. Сухих и др.), на основе которых можно уверенно констатировать, что языковая личность, будучи позитивно динамическим, развивающимся феноменом, отражает комплекс экстралингвистических характеристик говорящего субъекта, главными из которых являются совокупность речевых способностей человека и национально-культурный прототип носителя определенного языка. Однако нам практически не удалось найти лингвистических трудов, описывающих особенности языковой личности двуязычных специалистов. По сути нам пришлось самостоятельно вычленять характеристики данного типа языковой личности на основе археологического науковедения. Во-первых, многогранность и разнообразие исследовательской деятельности археолога, неоднозначность, сложность и комплексность самого археологического знания, а также его связь с довольно внушительным числом смежных наук как естественной, так и гуманитарной направленности являются теми фундаментальными факторами, которые порождают и формируют речевой портрет исследователя-археолога, который ложится в основу более общего концепта, именуемого языковой личностью.

Во-вторых, в силу глобализации профессиональной коммуникации археолог постепенно становится носителем двух национальных языков. Необходимо отметить, что формирование «вторичной языковой личности» не искажает профессионально-языковую картину мира, усвоенную вместе с «первым» языком, а существенно дополняет и расширяет ее. Таким образом, языковая картина мира приобретает адекватность в отношении научной картины мира.

В-третьих, археолог является активным носителем профессионального двуязычия, он применяет свои филологические навыки и умения спорадически, в силу профессиональной необходимости.

Специализированная лексика, выступая базовым элементом профессионального общения, выполняет не только коммуникативную и когнитивную функции, но и культурологическую, расширяя интеллектуальный кругозор и значительно пополняя культурный «багаж» индивида (см. работы Б.Л. Богородского, В.Н. Бондалетова, Н.С. Гараниной, В.М. Жирмунского, Б.А. Ларина, В.М. Лейчика, Д.С. Лихачева, Е.Д. Поливанова, Р.О. Шор и др.) В состав специализированной (в частности – археологической) лексики, которая в свою очередь находится во взаимосвязи со смежными лексическими пластами – общегуманитарным и общеисторическим лексическими запасами, входит неизмеримо большое количество лексических единиц: термины, профессионализмы, жаргонизмы, профессионально-конструктивные элементы и т.д. Неустойчивость терминологического аппарата гуманитарных наук, являясь одним из признаков назревшего кризисного состояния развития общегуманитарного знания в целом, представляет собой одну из важнейших проблем в современной лингвистике. Предварительный структурно-функциональный анализ общегуманитарной лексики позволяет представить ее как динамическую, беспрестанно модифицирующуюся системно организованную целостность, между элементами которой наблюдается известного рода зависимость – функционально-организованная связь по типу корреляций, при которой изменение одного звена неизбежно влечет за собой корректировку смежных элементов.

Взаимосвязь между общенациональной, общеспециализированной, общегуманитарной и гуманитарной специализированной лексикой можно образно представить как взаимопроникающее и частично взаимопоглощающее, однако при всем при этом остающееся четко дифференцированным, образование в виде ряда «накладывающихся» друг на друга лексических пластов. Основой данного концептуального рассмотрения гуманитарной лексики по отношению к другим лексическим пластам является общенациональная лексика. В состав общенациональной лексики входит специализированная лексика, которая, в свою очередь, является местом локализации общегуманитарной специализированной лексики, «вбирающей» в себя смежные лексические подсистемы (например, археологическую лексику).

Однако как отечественные, так и зарубежные исследования (например, работы Е.Д. Гражданникова, Ю.П. Холюшкина), посвященные изучению археологической лексики, носят фрагментарный, часто прикладной характер, что обусловило практически полное отсутствие современных лексикографических изданий, адекватно описывающих археологические реалии.

Археологическая лексика, характеризуясь не только комплексностью своей структуры, но и подвижностью, динамичностью своего существования и функционирования, обусловливает ряд специфических особенностей археологического термина: большое количество историзмов, грецизмов, латинизмов; использование терминологических форм, обслуживающих иные отрасли знаний, а также терминологическое использование общеупотребительной лексики.

Комплексность феномена англо-русской специализированной лексики сферы археологии во многом определила подход к способу ее инвентаризации и систематизации: представление ее в виде двуязычного тезауруса, который в отличие от традиционного словаря представляет собой не просто список лексем определенной отрасли знания, а целостную лингвистическую модель, способствующую классификации, хранению и передаче специализированной информации. Сущностно-функциональная дифференциация понятий «тезаурус» (как абстрактной модели двуязычной профессиональной лексики) и «словарь» (как одного из возможных способов материального воплощения тезауруса) помогает не только осознать разницу их семантического наполнения, но и закладывает основу для дальнейшего, более глубокого рассмотрения особенностей двуязычного профессионального общения, а также возможных способов его материального отражения с опорой на соответствующий специализированный лексикографический продукт.

Вторая глава «Феномен языковой личности билингва-археолога в спонтанном двуязычном дискурсе: типичное и индивидуальное» посвящена выявлению и описанию специфики личности двуязычного профессионала (археолога), а также особенностям порождаемой ею коммуникации.

Данные нейро-и психолингвистики, а также основы теории перевода, в частности, ее раздел о межъязыковой эквивалентности позволили выделить ряд уникальных характеристик вышеописанных явлений.

Билингвальное общение, вовлекающее в процесс коммуникации носителей разных языковых систем, основывается на сложных процессах межполушарного взаимодействия человеческого мозга. Соответственно, внутренний, скрытый поиск ассоциативно-семантических корреляций представляет собой комплексный процесс, имеющий, прежде всего, нейролингвистическую основу. Краткий обзор некоторых современных точек зрения на нейролингвистическую теорию билингвизма (работы Н.Ш. Александровой, Л.Я. Балонова, Л.С. Выготского, В.Л. Деглина, Б.С. Котик, А.Р. Лурии, Т.В. Черниговской и др.), а также наш опыт изучения и преподавания иностранного языка, наблюдения за билингвами, многолетнее сотрудничество с носителями языка, а также двуязычными специалистами позволяет предложить авторскую концепцию организации межполушарного взаимодействия у профессиональных билингвов.

Прежде всего хотелось бы отметить, что в большинстве случаев специалисты усваивают второй язык логическим (аналитическим) путем в процессе школьного и/или высшего образования, меньшая – в процессе погружения в новую языковую среду, непосредственно сталкиваясь с носителями второго языка на практике. Таким образом, логический способ освоения второго языка у профессионалов активизирует левополушарные процессы обработки информации: формирование глубинно-семантических и поверхностных структур высказываний на втором языке происходит именно в структурах левого полушария.

Правое полушарие, оставаясь ответственным за формирование глубинного уровня высказывания на первом языке, влияет на физиологические механизмы формирования глубинно-семантического уровня высказывания на втором языке. Таким образом, глубинные структуры высказываний на втором языке не могут быть признаны абсолютно автономными. Они так или иначе зависят от глубинных структур первого, доминирующего языка.

При поиске межъязыковых ассоциативно-семантических корреляций в сознании билингва происходит сложный нейролингвистический процесс не только сегментации и вычленения соответствующих единиц из линейной последовательности лексических корпусов обоих языков, но и формирование глубинно-семантической структуры высказывания. В данный сложный процесс вовлечены оба полушария головного мозга.

Так, если билингв хочет выразить мысль средствами второго языка, то сначала эта мысль почти неизбежно формируется в его сознании средствами первого на глубинно-семантическом уровне. Далее происходит трансформационный процесс перевода глубинного уровня высказывания на родном языке в глубинно-семантический уровень второго языка с опорой на ключевые понятия, выраженные специализированной лексикой обоих языков. Интересно отметить, что данные специализированные лексемы выступают основой двуязычного профессионального общения. Нарушения у билингвовпрофессионалов по шкале эквивалентности допустимы в области фонетики, грамматики, стилистики и даже в области лексики, но лишь той, которая не попадает в сферу ключевых понятий профессионального дискурса.

Проиллюстрируем данное положение при помощи поясняющей схемы, на которой в рамках левого (Л) и правого (П) полушарий изображены глубинно-семантические процессы образования концептов на первом (К1) и втором (К2) языках, а также их преобразование в межъязыковые эквиваленты (соответственно, Э1 и Э2).

Психолингвистический анализ (основанный на концепциях Р. Белла, В.П. Белянина, Л.С. Выготского, А.А. Залевской, А.А. Леонтьева, И.А. Секериной, Д. Слобина, Р. Титуне, Р.М. Фрумкиной, Л.А. Этмановой, K. Green, F. Grosjean, M. Zampini и др.) также позволяет утверждать, что профессиональный билингвизм представляет собой комплексный феномен принципиального иного типа, нежели билингвизм, формируемый, во-первых, у преподавателя или переводчика, а во-вторых, у лиц, усвоивших «второй» язык при погружении в новую языковую среду (скажем, у эмигрантов). Однако это не означает, что в процессе профессиональной коммуникации не происходит адекватного и полноценного общения. Такое общение происходит, хотя и весьма специфического характера.

Прежде всего, в процессе общения, а следовательно, и в процессе реализации двуязычных навыков, билингвальный специалист в абсолютном большинстве случаев прибегает к т.н. «внутреннему переводу». Во многом это связано с тем, что чаще всего специалисты изучают «второй» логическим (аналитическим) путем. При этом постижение языка идет от частного к общему, т.е. вначале изучаются отдельные слова и короткие фразы и, опираясь на их значение, происходит понимание устного или письменного текста.

Тот факт, что билингвальный профессиональный дискурс реализуется с опорой на «первый» язык, влечет за собой ряд модификаций процесса вербального общения. Это, во-первых, означает, что сам процесс коммуникации будет занимать больше времени, а во-вторых, что уровень межъязыковой интерференции будет намного выше, чем при двуязычии «непрофессионального» характера (в том числе у преподавателей и переводчиков). Однако – это следует подчеркнуть особо – нельзя забывать и о том, что предел «возможных допустимостей» у билингва-профессионала очень высок априорно. Как нам представляется, граница этих допустимостей начинается там, где достигается взаимное понимание участвующих в процессе двуязычной коммуникации сторон. Действительно, для профессионала прежде всего важно, чтобы его адекватно поняли. Как только достигается понимание, уровень мотивированности в отношении качества владения «вторым» языком резко снижается вплоть до полной утраты. Отступление от некоторых грамматических правил, малосущественные нарушения фонетического облика речи, частичное незнание определенных лексических пластов в принципе являются характерной нормой профессионального двуязычного общения. При этом каждый двуязычный специалист владеет собственной профессиональной лексикой гораздо лучше, чем кто-либо другой, в том числе и переводчик; он по определению знает свой профессиональный двуязычный тезаурус на максимально высоком (для говорящего на иностранном языке и слушающего иностранную речь) уровне. Иначе говоря, специализированный словарь в рамках двуязычного профессионального общения становится тем стержнем, на котором и вокруг которого и строится процесс коммуникации. Уровень знания профессионального тезауруса, а также основ бытовой лексики, выступают теми ключевыми моментами, которые, собственно, и определяют успех или неудачу вербального коммуникативного акта, возникающего при двуязычном профессиональном общении.

Нейро- и психолингвистический анализ личности двуязычного специалиста также показал, что в процессе коммуникации в его сознании происходит опора на определенные «межъязыковые ассоциативно-семантические корреляции» (МАСК), установившиеся в силу тождества обозначаемого, а также утвердившиеся в традиции языковых контактов. Эти языковые единицы в процессе общения играют роль своего рода «катализаторов», активизируя поиск соответствующего эквивалента и проясняя в сознании говорящего субъекта значение окружающего контекста и всего высказывания в целом, даже допустимо содержащего незнакомые ему лексемы.

Выбор номинации МАСК происходил с опорой на исследования, посвященные теории переводных эквивалентов (например, Л.С. Бархударова, В.В. Дубичинского, Я.И. Рецкера, А.В. Федорова и др.), что в значительной мере определило их дефиницию как «соотношения лексем двух или более сравниваемых языков, которые, выступая опорными единицами билингвального общения, обладают сходным (соотносимым) семантическим содержанием, но всегда – в той или иной мере – отличными параметрами плана выражения». Далее мы построили их классификацию с опорой на их планы выражения и содержания:

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»