WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

Исключительно важны и работы Г. Милле (G. Millet. Broderies religieuses de style byzantin. Paris, 1939, 1947), а также публикации А. Грабара, выходившие в 1930-х – 1960-х гг.

В перечисленных работах подвесным шитым пеленам не уделяется специального внимания; названные исследования важны как отражение этапов выработки широкого и содержательного подхода к произведениям средневекового шитья. Но в 1938 г. в журнале «Byzantion» была напечатана статья А.А. Фролова «La Podea. Un tissu decoratif de l’Eglise byzantine»1, которая написана в рамках названного метода и до сих пор является наиболее полным исследованием пелен. Учёный основывается преимущественно на византийском материале, при этом уделяя много внимания древнерусским источникам и памятникам. В статье тщательно прослежена история пелен, рассмотрены функциональная и художественная стороны их использования.

Метод исследователя, основанный на привлечении широкого круга письменных и визуальных материалов (в чём сказалось обращение как к русской, так и к французской научной традиции), а также на анализе всех аспектов художественного решения и использования памятников, является образцовым и позволяет продолжить работу на более широкой источниковедческой базе.

В 1910-х гг. вслед за открытием эстетической ценности русской иконы и формированием стилистического метода в изучении средневекового искусства, появляются и первые работы, относящие произведения лицевого шитья к высокому искусству. По-своему непревзойдённой работой является статья Н.М.

Щёкотова «Древнерусское шитьё», которая вышла в 1914 г. в журнале «София». По своей выразительности, а вместе с тем – обобщённости, отвлечению от исторической конкретики она относится скорее к категории художественно-критического эссеизма. В ней высоко оцениваются эстетические достоинства шитья как особого вида искусства. На примере небольшого количества произведений автор раскрывает свое понимание основ и путей развития византийского и древнерусского искусства. В том же году была издана статья В.Т. Георгиевского «Древнерусское шитьё в ризнице Перевод этой статьи на русский язык подготовлен нами к изданию в сборнике «Церковное шитьё Древней Руси», ред.-сост. Э.С. Смирнова (в печати).

Троице-Сергиевой лавры». Анализ наиболее выдающихся памятников, находившихся в лаврской ризнице, исследователь предваряет рассуждениями о специфике этого вида искусства и его роли в древнерусском обществе. В статье впервые говорится о назначении пелены и делается предположение касательно её возможного происхождения.

Использование эстетического подхода и художественных оценок, в весьма обобщённой форме, характерно и для книги А.Н. Свирина «Древнерусское шитьё» (1963 г.), вышедшей у нас уже в период «оттепели».

Автор уделяет основное внимание общеэстетическому восприятию этого вида искусства.

На протяжении советского периода в отечественной науке выделяются два направления в изучении шитья, в том числе подвесных пелен. Первое стало особенно заметным в 1920-х гг., когда выходят ценные работы, посвящённые технике древнерусского шитья. Они стали итогом опыта первых лет реставрации древнерусских тканей (Н.П. Шабельская, Е.В. Калинина, Е.Э.

Кнатц).

Во втором направлении, которое определилось во второй половине ХХ в., ведущая роль принадлежит Н.А. Маясовой. Своё представление о подходе к предмету она охарактеризовала в статье «Методика исследования памятников древнерусского лицевого шитья», обосновав необходимость применения «комплексного метода исследования»: художественного и иконографического анализа произведения с привлечением разнообразных источников. Главным в исследовательском методе учёного являлся всё же исторический подход, в её работах памятники лицевого шитья оказывались важным источником для реконструкции художественной жизни Древней Руси, деятельности царских и боярских «светлиц». В своих многочисленных статьях и обобщающем труде - «Древнерусское шитьё» (1971 г.) - исследовательница уделяла основное внимание определению школ и мастерских древнерусского шитья, атрибуции памятников на основе их иконографического содержания.

На протяжении второй половины ХХ в. происходила важная работа по публикации музейных коллекций лицевого шитья. Произведения из собрания Русского музея стали частично доступны исследователям благодаря работам Л.Д. Лихачевой. Наиболее значимые памятники из собрания СергиевоПосадского музея были изданы Т.В. Николаевой и Т.Н. Манушиной. Начало XXI в. ознаменовалось выходом каталогов собраний шитья Новгородского музея (Е.В. Игнашина) и Музеев Московского Кремля (Н.А. Маясова), в которых значительное место занимают шитые пелены.

С конца 1980-х гг. в изучении русского средневекового искусства появляются новые подходы, усиливается внимание к иконографии и функции произведений, что коснулось и древнерусского шитья, включая подвесные пелены. Среди наиболее заметных – статьи И.А. Стерлиговой, Л.М. Евсеевой, А.С. Преображенского.

Особенное место в современной науке занимают работы А.В. Силкина. В его исследованиях древнерусского шитья произведения рассматриваются не обособлено, лишь как памятники искусства или истории, а в их связи с общей храмовой декорацией и богослужением.

Приметой нашего времени являются научные конференции, посвящённые средневековому шитью (например, в Институте искусствознания в 2002 г., в Русском музее в 2002 и 2007 гг.), многочисленные публикации в разного рода изданиях, появление специального журнала «Убрус» (Санкт-Петербург).

В зарубежной византинистике в настоящее время существуют два направления в изучении средневекового шитья: тщательные монографические этюды, с публикацией отдельных произведений и их групп (назовём М.

Теохарис, Ю. Бойчеву), а наряду с этим – широкие исследования в рамках византинистики, с использованием интердисциплинарных методов (американский исследователь У. Вудфин, поднявший самый широкий круг вопросов, связанных с иконографией и символикой священнических облачений).

В задачу отечественной науки входит в настоящее время не только фактографическое изучение средневекового шитья как важной и недостаточно оценённой части национального наследия, но и углублённое осмысление материала, интерпретация его символики, исторических корней, иконографических вариаций, национальной специфики. Шитые подвесные пелены под иконы, будучи интереснейшей разновидностью средневекового шитья, дают широкие возможности для решения этих задач и для выработки нового, комплексного подхода к подобному материалу.

Глава I. Пелены под иконы в византийских храмах.

Письменные и изобразительные источники. Сохранившиеся памятники.

Символика и происхождение. Тканые предметы – антиминс, покровцы на священные сосуды, плащаница и другие – играли существенную роль в христианском богослужении. Византийские комментаторы Божественной Литургии давали этим предметам утончённое символическое толкование, усматривая в них разнообразные христологические и мариологические аллюзии. Символическое значение обретало и само искусство ткачества и шитья в целом, его библейские прообразы видели в истории создания и украшения ветхозаветной Скинии.

Ряд святоотеческих толкований ткани связан с образом Богоматери. В первую очередь это относится к Её работе над созданием завесы для иерусалимского храма, поскольку, согласно повествованию Протоевангелия от Иакова, именно в момент прядения нити произошло явление архангела Гавриила с благовестием о рождении Спасителя. Приготовление пурпурной пряжи являлось прообразом исткания плоти Христа в лоне Богоматери, а само тело Христа сравнивалось с храмовой завесой. Важную роль играло и то обстоятельство, что одной из наиболее значимых реликвий христианского мира стала именно ткань - Нерукотворный Образ на убрусе, который почитался как первая икона Спасителя и являлся краеугольным камнем в учении иконопочитателей.

Сами пелены под иконы также находили определённые коннотации среди тканей, упоминавшихся в Священном Писании. В одной из византийских проповедей XI-XII вв. при описании иконы Богоматери висящая под ней ткань приравнивается к одеждам, призванным скрывать ноги. Подобное сравнение, несомненно, вызывало ассоциации с полами одежд Христа, одним прикосновением к которым, согласно евангельскому повествованию, исцелилась кровоточивая жена (см. напр. Мк. V, 25-34). Не случайно в греческом языке иконная подвесная пелена называется словом, обозначавшим также полы одежды или передник. Другой евангельский образ, связанный с пеленами, известен по молитве на их освящение из древнерусского Требника, где они уподобляются тем тканям, которые клались под ноги вступающего в Иерусалим Христа, а вкладчики таких пелен сравниваются с Марфой и Марией.

Ткань, соприкасавшуюся со святыней, считали носителем присущей ей благодати и проводником Божественной энергии. В частности, это определялось вышеупомянутым евангельским повествованием об исцелении кровоточивой жены от одежд Спасителя. Существующая до нашего времени традиция освящения тканей и отношения к ним после этого как к святыне восходит к апостольским временам, когда больные исцелялись «платками и опоясаниями с тела» апостола Павла (Деян. XIX, 11-12).

Уже в античности, а затем и в глазах человека Средневековья украшение храмового интерьера тканями придавало пространству особый сакральный статус. Ими декорировались здания, повозки, а иногда и корабли при совершении светских торжеств и празднеств.

Ш. Дюканж высказал предположение, приведённое затем в статье А.А.

Фролова, о влиянии на возникновение пелен тех тканей, которые использовались в античности для драпировки статуй богов. Примечательно, что обозначавшее их слово применялось в византийских источниках и для названия завес у икон.

Другой возможный прообраз пелен, который был указан А.А. Фроловым, – это ткани, украшавшие стены античных и раннехристианских храмов и известные нам по их многочисленным имитациям в нижнем регистре средневековых фресковых росписей.

Наличие пелены под иконой связано с древним отношением ко всем сакральным предметам (среди них - литургические сосуды, Евангелие, крест и другие), когда прикасаться к ним голыми, не покрытыми тканью руками считалось неблагочестивым; располагать такие предметы также принято было на ткани. Это нашло своё отражение в иконографии средневекового искусства (например, в изображениях святителей, держащих Евангелие краем фелони, в композиции Сретения и др.). Подобная версия выглядит особенно убедительной, если учитывать широкое использование пелен в процессиях с глубокой древности по настоящее время, когда иконы несут вместе с пеленами.

На использование пелены под иконой могла повлиять и другая византийская традиция, по-видимому, унаследованная от античности:

вывешивание тканей во время торжественных церемоний под восседающими на общественном обозрении членами императорского дома или крупными сановниками. Ткань выделяла персону и придавала ей особое, сакральное значение.

Византийские пелены по письменным источникам. Тексты, например, составленная уже в поствизантийский период Historia Patriarchica, различают пелены, висевшие под большими местными иконами, и под иконами «по всей церкви». Существовали пелены и под иконами, выставлявшимися на аналое, что известно из завещания критского художника Ангелоса Акотантоса (1436 г.).

Как свидетельствует Опись монастыря Богоматери Елеусы в Струмице,1449 г., пелены разделялись на «праздничные» и «повседневного использования» (в этом случае употреблялись более старые ткани).

Византийские пелены чаще всего состояли из центральной части и каймы (), нижний край иногда украшался бахромой. Для пелен использовали дорогие ткани, часто с богатым геометрическим либо растительным орнаментом. Средник и кайма выполнялись преимущественно из тканей контрастных цветов. Для декорации подвесных пелен могли применяться драгоценные камни, жемчуг. По всей видимости, наличие подобных драгоценных материалов на них могло быть одним из факторов, определивших появление должности «служителя пелены», которая упоминается в списке служителей Софии Константинопольской.

Свидетельства о пеленах с лицевыми изображениями редки, однако позволяют судить о разнообразии их сюжетов. Так, одна из эпиграмм Николая Калликла (XII в.) посвящена пелене с изображением Богоматери. В Описи Св.

Софии Константинопольской (1396 г.) упоминается пелена с изображением св.

Константина Великого, а в Описи монастыря Богоматери Елеусы (1449 г.) – ткань с изображением Христа среди апостолов.

В Типиконе константинопольского монастыря Богоматери Истинной Надежды (1327-1335 гг.) сообщается о шитой золотом пелене с изображениями четырёх богородичных праздников, предназначенной для иконы Успения Пресвятой Богородицы. На этом примере видно, что сюжеты пелены и иконы могли различаться.

Византийские пелены по изобразительным источникам. Произведения, на которых изображены подвесные пелены, относятся большей частью к XIII – XV вв., т.е. к позднему периоду Византийской империи. На наиболее ранних из них представлены реально происходившие события и церемонии. На фреске XIII в. из Влахернской церкви в Арте (Эпир) изображена процессия с чудотворной иконой Богоматери Одигитрии, совершавшаяся каждый вторник в Константинополе. Сохранились две сербские фресковые композиции со сценой перенесения останков преподобного Симеона Мироточивого из афонского Хиландарского монастыря в Студеницу (росписи южной капеллы церкви Богородицы монастыря Студеница, 1230-х гг., фресковый цикл церкви Св.

Троицы в Сопочанах, 1263-1268 гг.).

Самую многочисленную группу изображений подвесных пелен можно увидеть в циклах, иллюстрирующих Акафист Пресвятой Богородицы, в стенописях, иконах и миниатюрах, в тех композициях, где в основе - реальная традиция поклонения святым иконам в ходе особых процессий. В центре композиций - икона Богоматери с висящей под ней пеленой, а вокруг - молящиеся. Автором были изучены изображения пелен в росписях церкви Панагии Олимпиотисы в Эласcоне, Греция (между 1296 и 1345 гг.), церкви Пантократора сербского монастыря Дечаны (1348-1350 гг.), церкви Богоматери в Матейче (1356-1360 гг., Македония), церкви Св. Дмитрия в Марковом монастыре (1376-1381 гг., Македония), собора Св. Троицы в Козии (1386-гг., Румыния); в греческой рукописи Акафиста, 1355-1364 гг. (ГИМ, Син. греч.

429), болгарской Псалтири Томича, около 1360 г. (ГИМ, Муз. 2752), сербской Мюнхенской Псалтири (Баварская Гос. библиотека, Cod. slav. 4). на иконе «Успение Богоматери, с Акафистом» из церкви Зоодохос Пиги в Ливадии на острове Скопелос, первой половины XV в.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»