WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

Юридические документы – это тексты, имеющие либо «коллективного автора» (нормативный акт), либо принципиально неограниченное множество авторов, в числе которых оказываются и профессиональные юристы, и рядовые граждане (судебный акт). Эта природа юридического документа делает его феноменом постструктурализма, конгломератом многих функциональных стилей. Речевые особенности такого документа уже не могут быть описаны привычными средствами лингвистики, поскольку та или иная аномалия семантического, грамматического или стилистического плана обозначает в конкретных дискурсивных рамках не ошибку, а характерную особенность и (или) структурный признак.

В первом разделе рассмотрены лингвистические и экстралингвистические особенности структуры двух дискурсивных практик.

1. Структурные особенности: лингвистический аспект.

Основная черта языкового сходства – это наличие элементов научного стиля (юридический дискурс использует средства научного стиля не всегда, а тогда, например, когда требуется истолковать правовую догму: при раскрытии состава каждого преступления, нормы права). Соответственно, оба дискурса активно эксплуатируют индуктивные и дедуктивные модели построения доказательств.

Основным лингвистическим оператором обеих практик являются термины и их дефиниции, имеющие дискурсивную репрезентацию – выбор языковой модели построения высказывания зависит по сути от того, в левой или в правой части дефиниции размещена исходная точка рассуждения – точка начала вербальной коммуникации.

В рамках обоих дискурсов модель научного построения высказывания считается наиболее желанной и в большей степени соответствующей любому коммуникативному намерению (доказать, убедить или разубедить (посеять сомнение), склонить к принятию чужой позиции по обсуждаемому вопросу, спровоцировать нужный результат, передать информацию либо сокрыть её, обмануть и т.п.).

2. Структурные особенности: экстралингвистический аспект.

В плане экстралингвистическом на структуру двух дискурсов влияют три фактора. Во-первых, «соавторство» («коллективное авторство»):

юридический документ вполне официально является не просто плодом коллективного труда – нередко в нём безошибочно можно определить автора того или иного структурного элемента (речь здесь, естественно, идёт не о персоне, а о роде деятельности и процессуальном статусе: законодатель, суд, орган следствия или дознания, истец и т.д.).

Присутствие в научном дискурсе таких разновидностей интертекста, как цитата (в том числе и автоцитата), примечание (включая все виды сносок, аннотацию, комментарий), приложения разных видов (например, библиографический список), вынуждает признать интертекстуальное взаимодействие в качестве основы и научной коммуникации в целом.

Второе, на что здесь следует обратить внимание, – это предельная стандартизация текстов обеих практик, причём в каждом случае названное свойство изначально есть следствие стилевой принадлежности.

Определив вторую особенность как следствие факторов лингвистических, мы сознательно поместили её в блок экстралингвистических, поскольку в ходе проведённого анализа (материалы второй и третьей глав) выяснили, что форма, в силу своей частотности, традиционности становясь прескриптивной, выдвигается на первый план коммуникации и уже не требует не только соответствующего содержания, но и какого бы то ни было семантического наполнения (таковы, например, конструкции с одинаковыми падежами, десемантизованные единицы, штампы).

Третья особенность – это общность базовой логической категории, каковой является понятие; на лингвистическом уровне оно соотносится с дефиницией термина. Понятия – это основные компоненты экстралингвистических компонентов исследуемых дискурсов.

Второй раздел посвящён описанию особенностей оперирования языком.

Названные особенности, как это делалось и ранее, рассмотрены на трёх уровнях.

1. Аксиологический уровень.

В ходе анализа, предпринятого во второй главе, было установлено, что идеологизация на уровне системы ценностей для методологии лингвистики в целом не характерна.

В случае с юридическим дискурсом идеологизация на аксиологическом уровне, напротив, актуализуется. Юридический дискурс всегда предельно конфликтен, поскольку в ходе коммуникации в той или иной форме разрешается спор о праве, получающий вербальную экспликацию. Не случайно в юридическом дискурсе терминологизируются такие антонимы, как правосудность – неправосудность, законность – незаконность, обоснованность – необоснованность, справедливость – несправедливость. ТЕ становятся и общеупотребительные негативно коннотированные лексемы (спор, тяжба, жалоба, волокита), стилистическая окраска при этом фактически нейтрализуется.

Особенности речевого восприятия заимствованного метода непосредственно составляющих наглядно характеризуют то место в системе ценностей, которое отводит советское языкознание американской лингвистике.

В разобранных примерах нет оценочности, однако и эти тексты следует признать идеологизированными. Общественная и политическая обусловленность жёсткого соотнесения идеи по принципу «своя – чужая» становится слабее, однако дискурсивная практика продолжает диктовать модели речевого поведения.

Тенденция обезопасить свой текст, свою позицию является, как мы выяснили, панхронической коммуникативной целью, а механизм идеологизации позволяет реализовать эту цель вне политического дискурса.

Например, ссылка одного из коммуникантов на непререкаемый авторитет (Пленум ВС РФ, КС РФ, ВАС РФ) часто не порождает у его визави, казалось бы, естественного желания верифицировать принятое сообщение, которое в принципе может содержать ложную (в том числе и заведомо ложную) информацию. Такая ссылка по сути не номинирует высший суд РФ, не указывает на его мнение в ряду других, а однозначно и положительно характеризует позицию автора речи, относит его к «своим». Апеллирование к авторитету, как мы выяснили, проявляется не только на лексическом уровне, но и в особенностях графики и орфографии (в тенденции использования, вопреки правилам русского языка, прописных букв, которая оказывается семиотически и мотивационно-прагматически обусловленной).

Несмотря на то обстоятельство, что идеологизация на аксиологическом уровне была признана в целом не релевантной для описания терминов лингвистической методологии, она всё же встречается в научной лингвистической коммуникации. Непререкаемыми авторитетами здесь выступают как учёные, так и коллективные труды, пользующиеся всеобщим уважением.

2. Уровень категоризации.

На уровне знания о мире советский металингвистический дискурс и современный юридический дискурс характеризуются внутренним алогизмом, аномальностью лексической и грамматической семантики, а также десемантизацией, – то есть обладают типологическими особенностями советского дискурса.

Итак, две интересующие нас дискурсивные практики оказываются типологически сходными друг с другом и такими статусно-ориентированными типами дискурса, как политический и религиозный. Такое сходство проявляется в комплексе характеризующих черт.

К аномалиям следует отнести несоблюдение грамматических правил и аксиом референции:

1) отказ от толкования вводимых ТЕ, значение которых не может быть выведено из контекста, включая случаи толкования одного неизвестного через другое (например, понятие трансформационный метод определяется В.И. Кодуховым посредством ТЕ ядерные конструкции и трансформации).

В первом случае, как видно, в задачу юридического дискурса и не входит цель дать функционирующим ТЕ толкование – ни судебное решение, ни нормативный акт, ни экспертное заключение, ни любой другой документ данной практики не истолковывают ТЕ собственной отрасли знания (в тех, конечно, случаях, если нет спора о терминах, способного повлиять на исход дела). Истолковывать каждый раз новую ТЕ, ориентируясь на «простеца»,– означало бы так перегрузить документ лишней информацией, что восприятие его стало бы практически невозможно.

Любое учебное или научное пособие, к каковым относится и специальная лингвистическая литература, являясь справочным изданием, обязано идентифицировать объект речи (дискурсивное событие) для адресата (в том числе – потенциального). Осознанное невыполнение этого условия порождает сомнение в искренности автора. Но поскольку доказать сознательное коммуникативное намерение зачастую не представляется возможным (как в случае с толкованием неоднократно разбираемых ТЕ лингвистической методологии), то можно утверждать, что во всех подобных ситуациях коммуникативным эффектом будет сомнение в компетентности автора и недоверие к тексту в целом;

2) использование TE, которые в силу своей общей употребительности не воспринимаются адресатом как таковые. Следует отметить, что в обращении к такой лексике есть и плюсы и минусы. С одной стороны, рядовому носителю языка оказывается легко определить семантику слов общеупотребительных (злоупотребление, низменный, изнасилование – насильственное действие сексуального характера – развратное действие), с другой же стороны, подобное восприятие приводит к непониманию специального значения, так как область референции в различных дискурсах (обыденном и юридическом) неодинаковая.

Показательный пример названного процесса в методологии лингвистики – споры о том, какое исследовательское действие (комплекс действий) считать методом, какое – методикой, какое – приёмом, как соотносятся типологический метод, метод типологизирования и приём типологической характеристики и проч. В названных и подобных ситуациях спор о терминах парадоксальным образом выходит на первый план, тогда как задача исследования языка уходит из поля зрения учёных. Нередко методология языкознания называет термином то, чему впоследствии не приписывает специального значения (метод анкетирования, наблюдение, самонаблюдение, метод опроса, счёт, эксперимент);

3) использование ТЕ-фантомов. В лингвистическом метаязыке особое место занимают слова соответствующий и особенно определённый:

«Различные языковые единицы, будучи членами определённой системы, могут преобразовываться (трансформироваться) друг в друга, как бы «порождать» друг друга по определённым, предписываемым системой правилам» (И.П. Распопов). «Определённый» в этом и подобных текстах принимает значение «неопределённый».

4) использование лексико-грамматических и лексико-семантических маркеров, сигнализирующих о нечётком ограничении объёма толкуемого понятия, события. Иногда такие маркеры могут поставить под сомнение точность определяемого явления: «На аспектах основываются различные отрасли определённой науки, например, такие отрасли языкознания, как фонетика, фонология, лексикология, морфология, синтаксис, диалектология и т.д., фактически изучают язык в определённом аспекте» (упомянутая монография «Общее языкознание» 1973 года). Из приведённого примера не ясно, основываются ли все отрасли языкознания на аспектах: если да, то непонятно, зачем тогда их перечислять, а если нет – то какие не основываются.

Приведённый пример может показаться смешным, однако вряд ли подлежит доказательству утверждение о том, что в каждое употреблённое слово несёт свою функцию в дискурсе, даже привычное сокращение «и т.д.», которое, как мы убедились, заключает порою в себе не лексическое значение, а семантику знака препинания.

Характеризуя понятие «особая жестокость» Пленум ВС РФ использует ряд синонимических понятий, призванный предельно уточнить названный уголовно-правовой феномен. Выше было доказано, что прагматическом смысле употребление сокращения «и т.д.» после ряда уточняющих однородных дополнений оправданно, поскольку автор осознанно предусматривая возможность ситуации, иной по сравнению с описанными.

5) неадекватное и прагматически не обусловленное использование возможностей грамматической системы русского языка (превращение самостоятельных слов формально-служебные: «По месту работы Ш.

характеризуется положительно, не выпивает, не опаздывает, проявляет отзывчивость, имеет заботу (вместо «заботится») о старших», «Пока М-ва прятала похищенное, М-в и С. продолжали вести борьбу (вместо «бороться», «драться») у ручья», «Производится выделение основных для структуры говоров (вместо «выделяются основные… говоры») данного языка территориальных величин» («Общее языкознание»)).

6) использование штампов. В предложении «Ю., действуя на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений, с целью причинения тяжкого вреда здоровью, подверг избиению Б., нанеся ему множественные удары руками и ногами по голове и другим частям тела» совмещены сразу две характерные черты: штамп («действуя на почве…») и немотивированная замена глагола на глагольно-именное словосочетание («подверг избиению» вместо «избил»). В тексте лингвистики штамп «с целью + Gen.» совмещается со случаем немотивированной замены глагола («классифицировать») аналогичным предыдущему сочетанием («осуществлять классификацию»):

«Анализ кластерный (классификационный эксперимент) – лингвистическое интервьюирование информантов с целью осуществления необходимой исследователю классификации данных единиц по какому-либо одному основанию» (Т.Х. Каде).

7) нагромождение одинаковых падежей: … действием, связанным с преступлением, совершённым лицом, наделённым правом осуществлять…;

…путём установления степени известности отдельных семантических компонентов носителями языка с целью представления компонентной структуры значения слова, выявления доминирующих и вероятностных сем, общеизвестных и малоизвестных семантических компонентов слова… (Т.Х. Каде).

8) неоправданно сложный синтаксис и речевая избыточность, призванные создать ауру научности, иллюзию максимально информативного объяснения: «Дистрибутивно-статистический анализ – анализ, основанный на учёте лексической сочетаемости единиц в статистически достоверном по объёму тексте, фиксирующий все те элементы дистрибуции заданных единиц, которые служат проявлением конкретных семантических признаков (частотность в процентах) зарегистрированных в обследованном тексте словоупотреблений, сочетающихся с заданными единицами и обладающих указанными семантическими признаками, дающий возможность представить модель… лексического значения… как динамическое явление, оптимально согласующее факты языка и речи» (Т.Х. Каде).

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»