WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

Глава II «Особенности функционирования терминологизированных средств в текстах по лингвистической методологии советского периода» посвящена описанию лексико-семантических, грамматических и лингвопрагматических особенностей функционирования терминов, называющих методы (81 единица), методики (62 единицы) и приёмы (единиц) отечественной лингвистики.

Первый раздел главы описывает принципы составления Материалов для словаря лингвистической методологии, представленных в Приложении. Здесь же обстоятельно раскрываются преимущества обращения к формам материалов для словаря и хрестоматии.

Эвристический потенциал комплексного дискурсивного исследования раскрывается в начале второго раздела, когда описывается функционирование ТЕ, связанных с анализом по непосредственно составляющим, и ТЕ лингвистики универсалий в коллективной монографии «Общее языкознание.

Методы лингвистических исследований» (1973) – канонического для методологии советской науки о языке труда.

Проведённое исследование выявило следующие особенности. Для ТЕ анализа по непосредственно составляющим характерны: повторная номинация понятия, нарушение аксиом референции (аксиомы существования – обязательность денотата, аксиомы идентификации – адресант обязан идентифицировать объект для адресата и аксиомы тождества – объект коммуникации должен оставаться одним и тем же). Для ТЕ лингвистики универсалий: несоответствие коммуникативной цели и лексической и грамматической сторонам речевого акта, нарушение аксиомы идентификации (так, авторы, вовлекая в зону предикации понятия «классификационные приёмы» и «мысленный эксперимент», никак их не объясняют).

Из описанных фактов делается вывод о том, что непонятный, дезориентирующий адресата текст, даже если он и не имеет к тому сознательной интенции автора, является конфликтным, так как приводит к провалу коммуникативного акта. Конфликтогенность заключают в себе и тексты, посвящённые описанию самых традиционных для методологии лингвистики понятий.

Любопытны дискурсивные особенности функционирования заимствованных ТЕ. В работе, в частности, разбираются ТЕ дистрибутивного анализа: «приём позиционного анализа», «позиционный анализ», «дистрибутивный метод», «анализ по непосредственно составляющим (НС)», «дистрибутивные приёмы», «дистрибутивная методика», «катализ», «позиционный анализ», «дистрибутивный анализ», «основной принцип дистрибутивного анализа», «метод дистрибутивного анализа», «дистрибутивный анализ в собственном смысле слова», «методика речевой и языковой дистрибуции», «дистрибутивная методика».

Краткий обзор основных источников позволяет констатировать существенную неупорядоченность терминов лингвистической методологии даже в пределах одной из подгрупп. Названная неупорядоченность экстралингвистична и интердисциплинарна – в этой связи крайне важным становится прагматический аспект изучения данной группы ТЕ. Именно в свете изучения мотивационно-прагматических установок личности (в нашем случае – автора того или иного текста) представляется возможным доказать, что приведение данной терминосистемы к единообразию с помощью традиционных методов является принципиально невозможным.

Рассмотрение текстов по дистрибутивному анализу в плане прагматики позволило выявить следующее:

1) Существуют лишь формальные основания считать каждый последующий текст очередной попыткой унификации терминологического аппарата данной группы: автор текста вводит новый термин для обозначения, так сказать, старого денотата или уточняет уже функционирующую терминологическую единицу. В некоторых случаях наблюдается одинаковая (или сходная) предикация при разных референтах, другими словами, одно и то же понятие без необходимости называется разными терминами.

2) Вновь, как в примере с методом непосредственно составляющих, мы имеем дело с повторной номинацией.

Цель любого нормального общения, согласно принципу кооперации, – достижение взаимопонимания. Продукт нарушения принципа кооперации в научной коммуникации – лишние термины, дефинировать которые не имеет смысла. Для лексикографической работы крайне необходимо предусмотреть создание некоего вспомогательного фильтра, который помог бы исследователю не пропускать в кодифицирующий труд подобные примеры.

Таким фильтром могут стать максимы Грайса. Применение этих постулатов позволит существенно снизить противоречия номинации и предикации Нулевым этапом работы лексикографа по изучению ТЕ лингвистической методологии вполне может стать создание механизма, позволяющего отсеивать языковой материал (ТЕ и текстовые примеры их употребления) – любой другой способ унификации данных единиц почти всегда приводит к новой путанице.

Руководствуясь полученными в ходе анализа результатами, сделаны основные выводы по главе.

1. Нами установлено, что идеологизация на аксиологическом уровне для методологии лингвистики в целом не характерна.

2. На уровне знания о мире советский металингвистический дискурс характеризуется внутренним алогизмом, аномальностью лексической и грамматической семантики и десемантизацией, то есть употреблением слов и выражений так называемой «пустой» семантики. Упомянутые черты, в частности, являются результатом:

1) (в плане логики) нарушения аксиом референции, причём повторную номинацию (метод непосредственно составляющих – принцип непосредственно составляющих – анализ по непосредственно составляющим) следует считать результатом несоблюдения аксиомы тождества; истолкования одного неизвестного через другое (в пример могут быть приведены разобранные нами заимствованные ТЕ);

2) (в плане семантики и грамматики) конструированием новых лексических значений (например, у термина «метод»), синонимов, в меньшей степени – вариантов; использованием слов и словосочетаний-расширителей семантики, ставящих под сомнение точность дефиниции (нередко, в значительной степени, большей частью); наличием немотивированного числового варьирования ТЕ; неоправданной сложностью синтаксической конструкции (однородные члены, обособленные члены, различные типы придаточных), создающей иллюзию научности и конкретизации.

3. На поведенческом уровне идеологизация проявляется в коммуникативном провале некоторых текстов лингвистической методологии.

Адресант – в силу своей некомпетентности, либо имея манипулятивную установку, либо действуя с целью защитить текст – задаёт не соответствующую действительности область референции, при этом его реплика, в любом случае не способствуя коммуникативному успеху, приобретает черты обрядовые, маркирует ритуализованное и (или) эстетизированное речевое поведение.

4. Поскольку в каждом случае интенциональные установки автора метатекста не могут быть определены наверняка6, то перечисленные выше дискурсивные особенности следует признать результатом работы механизма идеологизации, имеющего прескриптивный характер, то есть такой, который обусловлен экстралингвистически: языковым инстинктом (S. Pinker). Данный вывод подтверждает гипотезу диссертационного исследования.

Глава III «Особенности функционирования терминологизированных средств в действующих российских юридических документах» описывает лексико-семантические, грамматические и лингвопрагматические особенности функционирования терминосистемы действующих российских юридических документов.

Ими могут быть: агрессия; суггестия; стремление дать максимально точную дефиницию; задача, затронув по велению моды или традиции заданную тему, затем ловко уклониться от неё, не обнаружив собственную некомпетентность, и прочее, а равно отсутствие всего перечисленного среди мотивационно-прагматических установок адресанта.

Специфика дискурсивного анализа отдельных видов юридических документов обозначена в первом разделе и обусловлена тем, что юридический язык в существенной мере ориентирован на диалог – между законодателем и гражданином, между правоприменителем и участником тех или иных правоотношений, наконец, между различными юридическими документами.

Таким образом, каждый юридический документ – это реплика в диалоге.

Второй раздел содержит описание особенностей функционирования терминологизированных средств в Уголовном кодексе РФ и связанных с ним нормативных правовых актах РФ.

Третий рассматривает объект исследования в уголовно-процессуальных документах.

В четвёртом разделе на примере имевшего место в судебном заседании провального речевого акта (один из коммуникантов, соглашаясь со сказанным его визави, полностью перечёркивает собственные мотивационнопрагматические установки) доказываются целесообразность и перспективы дискурсивного исследования коммуникации в судебном заседании, когда цена непонимания очень высока.

Пятый раздел суммирует выводы, полученные во втором и третьем.

Юридический дискурс представляет собою «мозаику цитат» (Ю. Кристева), постоянно используя, во-первых, метаязык других отраслей (медицины, баллистики, кадастра, бухгалтерии, информатики и т.д.), во-вторых, тексты авторов с различной языковой компетенцией (от экспертного заключения до показаний свидетеля). Наличие межтекстового взаимодействия множественных источников обеспечивает предельную информативность – оно не просто участвует в генерировании смысла отдельного юридического документа, но является принципом, формирующим юридический дискурс.

Актуализуется аксиологический уровень освоения действительности в слове. В юридический дискурс всегда оказываются вовлечены коммуниканты, находящиеся в состоянии более или менее эксплицированного спора (законодательная воля, выраженная в том или ином акте, вступает в конфликт с желаниями граждан; тяжба о праве). Наиболее распространённый способ защиты в споре – попытка отнести себя к конкретной группе, «лагерю», определить «чужих». Лингвистическая реализация названных установок в юридическом дискурсе проявляется в том, что номинативная функция единиц речи подменяется оценочной. Например, написанное или произнесённое сочетание *в пункте таком-то постановления Пленума ВС РФ сказано то-то часто не порождает у коммуниканта желания верифицировать его и, следовательно, может содержать ложную информацию; оно по сути не называет высший суд РФ и не даёт ссылку на достоверный источник информации, а положительно характеризует позицию автора речи, относит его к кругу посвящённых, «наших».

Уровень категоризации здесь также характеризуется внутренним алогизмом, десемантизацией, аномальностью семантики.

Часть причин, объясняющих названные особенности, сходна с таковыми в случае с языком лингвистики и состоит в несоблюдении правил грамматики и законов референции вследствие:

1) использования неистолкованных ТЕ из самых разных областей (стеничный тип реагирования, оффшорная зона, брыжейка тонкой кишки);

2) использования TE, которые в силу своей общей употребительности не воспринимаются адресатом как таковые (банда, вменяемость, садизм);

3) использования фантомов (изменение обстановки, разумность, соответствующий);

4) использования лексико-грамматических маркеров, сигнализирующих о нечётком ограничении объёма толкуемого понятия, события (и т.д., может также характеризоваться, другие коррупционные действия);

5) неадекватного и прагматически немотивированного использования возможностей грамматической системы русского языка (превращение самостоятельных слов формально-служебные: заботиться – иметь заботу, бороться – вести борьбу, попытаться – сделать попытку);

6) использования штампов (с целью предупреждения Б. об опасности и оказания помощи скрыться с места преступления);

7) нагромождения одинаковых падежей (связанным с преступлением, совершённым лицом, наделённым правом);

8) неоправданно сложного синтаксиса: осложнений разного рода, «нанизывания» однородных членов (корыстная или иная личная заинтересованность) и ложной неоднородности (организованная устойчивая вооружённая группа).

Комизм как коммуникативный эффект юридического документа в любом случае влечёт недоверие к автору.

В ряде случаев логические, грамматические, лексические особенности, факты «речевой недостаточности» нельзя квалифицировать как ошибки.

Рассматриваемые речевые факты оправданы дискурсивно и не влекут коммуникативного провала (вследствие недостатка или избытка информации, сложности формального выражения).

Так, например, терминологизированное использование единиц общегражданского лексикона нередко облегчает профессиональное общение (выгода, низменный, злоупотребление). Следует также обратить внимание на то, что общеупотребительные лексемы не являются заимствованиями, а это упрощает процесс коммуникации.

В основе очень многих норм Особенной части УК РФ лежит зевгматический принцип построения предложений. К примеру, в проанализированной нами предельно осложнённой синтаксически статье 141.УК РФ («Нарушение порядка финансирования избирательной кампании кандидата, избирательного объединения, избирательного блока, деятельности инициативной группы по проведению референдума, иной группы участников референдума») гипозевгма (при сказуемом наказываются) не воспринимается как избыточная конкретизация, но максимально способствует передаче уголовно-правовой информации.

Штампы, пунктуационные ошибки, графические аномалии в ряде случаев не результат низкой языковой компетенции авторов, а дискурсивные особенности предельно стандартизованной юридической практики.

Наконец, характеристика мотивационно-прагматического уровня юридической дискурсивной практики сходна с таковой у метаязыка лингвистики. На наш взгляд, здесь в ещё большей степени реализуется игровое начало и, как следствие, ритуализованное речевое поведение.

Глава IV «Советская лингвистическая и современная юридическая дискурсивные практики: общность и различия» является резюмирующей для двух предыдущих глав.

Рассмотренные дискурсивные практики, имея общую гуманитарную направленность и будучи в этом смысле противопоставленными метаязыкам точных наук, языку искусственного интеллекта и прочим подобным семиотическим системам, вместе с тем считаются полярно расположенными.

Труды по методологии языкознания – эталон научной коммуникации, продукт работы элитарной лингвистической мысли, они формируют и направляют все проводимые исследования языка.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»