WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||

Мы полагаем возможным разграничивать эмотивные речевые акты и речевые акты с эмотивным компонентом. Для отграничения класса эмотивных речевых актов от других, в которых выражение эмоций говорящего составляет одну из иллокутивных целей, но при этом не доминирующую, необходимо четко определить критерии их выделения. Во-первых, это противопоставление языка описания и языка выражения эмоций, о чем уже говорилось выше. К классу эмотивных речевых актов относятся только те, в кото рых эмоции выражаются, но не описываются. Поэтому высказывания, в которых используются номинативные слова, обозначающие эмоции, например, ‘surprise’, ‘threaten’, ‘irritate’ и др., в класс эмотивных речевых актов не входят. Такие речевые акты представляют собой ассертивы (декларативы), тогда как дифференциальным признаком класса эмотивных речевых актов считаем семантический компонент «выражение эмоций». Для отграничения класса эмотивных высказываний следует обратиться к их семантическому представлению с помощью предложения метаязыка, в котором представлены следующие компоненты: 1) название эмоции; 2) указание на субъекта эмоции;

3) причина, вызвавшая эмоцию; и / или 4) объект эмоции: ‘Don’t call me what I’m not!’ (Bradbury, R. Death and the Maiden). Предлагаемый способ семантического представления эмотивных высказываний Л.А. Пиотровской, (1995) позволяет не только определить конкретное речевое намерение говорящего – выражение его эмоционального состояния / эмоционального отношения, но и решить вопрос о том, относится ли то или иное высказывание к классу эмотивных. Таким образом, статус эмотивных высказываний как речевых актов, относящихся к языку выражения эмоций, обусловливает доминирование эмоциональной оценки над рациональной, является результатом взаимодействия синтаксического и лексического уровней. Кроме того, третьим фактором, формирующим класс эмотивных высказываний, является их интонационное оформление «ненейтральным» интонационным контуром, что позволяет отграничить эмотивные высказывания от омонимичных высказываний других коммуникативных типов, таких, как обращение (‘Sarah!’), вопроспереспрос (‘For me’) и др.

Прагматика эмоциональных конструкций зависит от характера структурирования заложенных в них локутивных, иллокутивных и перлокутивных актов. Функциональный аспект речевых актов с эмотивным компонентом неизбежно затрагивает сферу эмоционально-оценочного межличностного воздействия речи. Он, отражая внутреннюю личностную регуляцию, имеет особое значение при формировании экспрессивных актов, в которых выражается, как правило, в виде состояния эмоционального напряжения говорящей личности от несоответствия между его потребностями и речевой или физической активностью слушающего. Речевые акты с эмотивным компонентом неоднородны: они имеют разную иллокутивную цель и могут принадлежать к одному из пяти типов речевых актов: ассертивам, интеррогативам, директивам, комиссивам или экспрессивам, поскольку эмотивный компонент не обладает диагностической силой критерия, дифференцирующего тип речевого акта, это показатель энергичности, силы, с которой подается та или иная иллокутивная цель.

Ассертивы выполняют функцию комментирования ситуации, которое может иметь: 1) характер пояснения, аргументирования; 2) оценочный характер: собственно оценочная функция, оценочная генерализация, оценочное противопоставление (речевые акты похвалы, одобрения, сожаления и порицания). Например: ‘Old Mo sold the place. Tomorrow the new owners come. They wanted me to stay on; I am too old to learn new tricks. I don’t want to work for them. I am used to my ways and cannot change. I know it is a stupid sentiment for an out-of-work bartender. That’s, however, the way I feel’ (Mitra, R.N. Impute Fall to Sin).

Принципиально важным является соотношение эмоциональной и рациональной оценки в сложной семантической структуре высказывания.

Классическим примером высказываний, характеризующихся доминированием рациональной оценки, являются сложные предложения с эксплицитно выраженным оценочным модусом, главная часть которых представляет собой модус, а придаточная – диктум, например: ‘A pity we haven’t fallen in love with each other,’ he said (Lessing, D. Love, Again). Доминирование рациональной оценки над эмоциональной возможно и в высказываниях с имплицитным оценочным модусом, который может составлять содержание оценочных слов, например: ‘Yes, it’s an old world’ (Bradbury, R. The Fog Horn). С точки зрения логико-грамматической структуры, подобные предложения являются предложениями-характеризациями.

Интеррогативы с эмотивным компонентом не служат для передачи какого-либо сообщения, а лишь выражают различные нюансы аффектированной речи, эмоциональную реакцию адресанта на предшествующую реплику собеседника, какую-либо ситуацию. Их прагматическая функция заключается в установлении эмоционального контакта со слушающим: ‘The exact truth.

If I had only known,’ she broke off with a beseeching tenderness, ‘won’t you believe that I would still have lied for you’ ‘Lied for me Why on earth should you have lied for either of us’ (Wharton, E. The Dilettante). В подобных аффективных конструкциях эмотивная функция высказывания (сема возмущения) выдвигается на первый план; логико-интеллектуальная же, которая превалирует в риторических вопросах, отходит на второй план или вовсе стирается. Другими словами, интеррогативы обычно имплицируют отрицательную диспозицию говорящего в отношении действий или планов собеседника, и средства усиления и смягчения комбинируются таким образом, чтобы подчеркнуть, что неодобрительное отношение распространяется только на поведение второго коммуниканта, но не на него самого. Таким образом, соблюдаются требования позитивной вежливости.

Реализация речевых актов с эмотивным компонентом в директивных актах связывается с намерением говорящей личности блокировать изменения в положении дел, намечающиеся слушающим в момент речи, воздействовать посредством эмоций на его волевую сферу. В высказывании зарождается фокус эмпатии. В этом случае эмоции лишь сопровождают произнесение другого речевого акта, когда адресант находится в состоянии эмоционального напряжения, но значения волеизъявления, обещания остаются ведущими иллокуциями данных высказываний. Директивы с эмотивным компонентом формируются путем введения в состав высказываний лексических эмотивных компонентов. В подобных высказываниях так называемая прагматическая косвенность вступает в противоречие с косвенностью, грамматически оформленной в предложении, а именно: смысл таких высказываний не определяется рамками их синтаксической структуры – здесь происходят процессы чисто семантических преобразований, обусловленных эмоциональным характером диалогического общения собеседников, например: ‘So please: do your Miami story on time, to length, nicely, and don’t bugger things up for yourself’ (Fielding, H. Olivia Joules and the Overactive Imagination). По сути, эмотивным компонентом директивов является оптатив. Таким образом, директивы в некоторых случаях обнаруживают сходную тактику с интеррогативами, т.е. говорящий подчеркивает свое отрицательное отношение к поведению, словам партнера по коммуникации (это обычно сопровождается вспомогательным эмотивным высказыванием-восклицанием), после чего следует совет или предложение, где средство смягчения коммуникативного намерения в той или иной степени обеспечивает вежливость совершаемого речевого акта.

Комиссивы содержат эмотивный компонент, который выражает угрозу или предостережение. Дополнительные эмоционально-оценочные составляющие комиссивных актов с позиции обязующегося предстают действенным средством апелляции к когнитивной сфере адресата, подтверждения своей компетенции в выполнении искомого действия, от успеха которого зависит перспективность межличностных отношений собеседников. Сам речевой акт оказывается эмоциональной реакцией адресанта на способ восприятия объективной действительности слушающим и оценкой толкования слушающим этой действительности. В момент порождения высказывания адресант заключает его пропозициональное содержание, отражающее ментальные операции, в эмоционально-оценочную рамку аффективности. Аффективные пресуппозиции влияют на смысл всего эмоционального высказывания: из межличностного с общепринятым смыслом оно превращается в субъективное, личностное, и поэтому является проявлением человеческого фактора в языке. Комиссивы с эмотивным компонентом реализуются говорящим, прежде всего, когда он не намерен выполнять обещание, а лишь стремится выразить отрицательные эмоции: ‘If they put your picture up on the news, there’d be an Olivia Joules jihad’ (Fielding, H. Olivia Joules and the Overactive Imagination).

Экспрессивы представляют собой формулы речевого этикета, т.е. конвенциональные выражения благодарности, извинения и т.п., обусловлены конкретной ситуацией: встречей, приходом в гости, торжественными датами, вручением подарка и т.п., например: ‘Pleased to meet you,’ she said (Fielding, H. Olivia Joules and the Overactive Imagination).

В целом, смысловая направленность речевых актов с эмотивным компонентом прямо противоположна направленности, заложенной в их языковой форме. Передача обратного смысла в диалоге оказывается невозможной без одновременного выражения отношения к сказанному. Отсюда элемент пренебрежительной оценки, определяемый субъективным отношением адресанта к предмету речи. Форма подобных высказываний расценивается слушающим как «маска», прикрывающая нежелание адресанта следовать социокультурным правилам речевого поведения, что влечет эффект вторжения в границы внутреннего «я» собеседника и нарушение говорящим границ своей коммуникативной свободы.

Основными коммуникативно-прагматическими функциями эмотивных высказываний следует признать: 1) экспрессивную и эмотивную (под первой понимается целенаправленное усиление словообозначения или высказывания, рассчитанное на определенную ожидаемую реакцию адресата; под второй – языковое выражение ненаправленных эмоций, эмоциональное речевое поведение говорящих как результат их эмоционального отношения к миру);

2) эксплицирующую и привносящую (эмотивность эксплицируется, если она является ингерентным потенциалом, либо привносится в слово-неэмотив из текста / высказывания в виде адгерентного эмотивного потенциала); 3) прагматическую (заключающуюся в достижении определенного эффекта, который является целью порождения высказывания); 4) эмпатическую (призванную возвышать человека, совершенствовать его, развивать в нем лучшие черты характера, относящиеся к общечеловеческим ценностям: совесть, доброту, дружелюбие, любовь, эмпатию и пр.).

В заключении подводятся итоги диссертационного исследования, формулируются основные выводы и намечаются дальнейшие перспективы в изучении особенностей реализации эмоций языковыми средствами в современном английском языке.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

1. * Орлова, Н.Н. Языковая картина мира в русле коммуникативного подхода [Текст] / Н.Н. Орлова // Гуманитарные и социально-экономические науки. – 2006. – №8. (0,7 п.л.).

2. Орлова, Н.Н. Изменение языковой картины мира в эпоху глобализации [Текст] / Н.Н. Орлова // Язык. Дискурс. Текст: Материалы III международной научной конференции. – Ростов-на-Дону: ЮФУ. – 2007. (0,6 п.л.).

3. Орлова, Н.Н. К вопросу о языковых средствах выражения эмоций [Текст] / Н.Н. Орлова // Известия Южного Федерального Университета. Филологические науки. – 2008. – №4. (0,6 п.л.).

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»