WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

Организующими центрами двусоставного предложения являются подлежащее и сказуемое, которые составляют его ядро, например: ‘I’ve gone mad!’ (Bradbury, R. The April Witch). В данном случае мы имеем дело с двусоставным восклицательным предложением, организующими центрами которого являются подлежащее ‘I’ и сказуемое ‘’ve gone mad’. Данное высказывание реализует эмоции страха, боязни, опасения того, что говорящий сошел с ума, как лексически, т.е. посредством фразы ‘to go mad’, так и синтаксически – облекая мысль в форму утвердительного восклицательного предложения. Следует отметить особую роль сослагательного наклонения в реализации эмоций в современном английском языке. Так, в простых предложениях сослагательное наклонение способно выражать: пожелание, симпатию:

Success attend you!; нереальное желание и сожаление, выражаемые псевдопридаточными предложениями: ‘If only they’d listen to you’ (Fielding, H. Olivia Joules and the Overactive Imagination); раздражение, недовольство: Manners be hanged! Односоставные предложения эмоциональной насыщенности представляют собой особый семантико-структурный тип простого предложения, являясь реальностью речевого общения и реализацией коммуникативных форм предложений, восходящих к различным моделям. Они функционируют в речи, когда возникает необходимость эмоциональной оценки носителя признака, ситуации речевого общения, и когда это позволяет делать контекст, предшествующий, последующий или оба одновременно. Реализация односоставных эмоциональных конструкций – признак эмоционального плана текста, эмоциональной насыщенности высказываний, поскольку, чем меньше формальная представленность языковых единиц в высказывании, тем больше возрастает роль интонационного фактора, совокупность которых и создает эмоциональную насыщенность (Евсеева, Л.А. Реализация эмоциональных парадигм в речи [Текст]: Автореф. дис. … канд. филол. наук / Л.А. Евсеева. – Белгород: БГУ, 2002).

Различают две разновидности односоставных эмоциональнооценочных предложений: субстантивные (What nonsense!) и адъективные (How crazy!): а) лексическое значение стержневого слова в односоставных адъективных конструкциях однозначно указывает на испытываемую говорящим эмоцию, однако референтная соотнесенность подобных эмоциональных конструкций весьма широка: ‘How nice!’ she said brightly (Fielding, H. Olivia Joules and the Overactive Imagination); б) субстантивные односоставные пред ложения различных видов также обладают высокой степенью эмоциональной выразительности: ‘Ah, the poor thing!’ (Bradbury, R. The Fog Horn) – сожаление, жалость по отношению к референту Однако эмоции, передаваемые посредством данного типа эмоциональных конструкций, не всегда сразу однозначно идентифицируются собеседником и порой нуждаются в уточнении.

Эллиптические и неполные предложения особенно типичны для диалогической речи, представляющей собой сочетание реплик и единство вопросов и ответов. Они реализуются в речи с дополнительными компонентами внеязыковых форм: жестами, мимикой, ситуацией. В таких предложениях называются лишь те слова, без которых мысль становится непонятной. Неполные предложения часто можно рассматривать как эмоциональные синтаксические концепты, поскольку они структурно выделяются на фоне полносоставных и воздействуют на адресата экспрессивно. В их ряду выделяются междометные высказывания, которые считаются основным средством выражения эмоций: ‘Well, well, well,’ he said, full of sardonic relish (Lessing, D.

Love, Again).

Сложное предложение состоит из объединенных по смыслу и грамматически двух или нескольких предикативных единиц, каждая из частей которого имеет свои грамматические составы; это структурное, смысловое и интонационное единство, части которого не могут существовать вне данного грамматического объединения, как самостоятельные коммуникативные единицы. Таким образом, оно является полипредикативной единицей. Очевидно, что синтаксис сложного предложения и текста также характеризуется своим эмотивным потенциалом с присущим ему инвентарем средств выражения эмоциональности. Если прагматический уровень сложного высказывания содержит интенцию выражения эмоциональной характеристики действия, явления или человека, то высказывание становится эмоциональным. Стать средством выражения эмоционального состояния человека может практически любой вид гипотаксиса. Однако благодаря своей семантике эмотивным потенциалом обладает, в первую очередь, гипотаксис со значением нереальности (как известно, сослагательное наклонение в английском языке несет особое эмоциональное значение), содержащий модальный компонент отношения к нереализованному или нереализуемому действию. Таким образом, мы полагаем, что сложноподчиненные предложения сослагательного наклонения в современном английском языке способны выражать следующие эмоции: убеждение, заверение, утверждение, предположение, симпатия, сожаление и др.: ‘I wish you did not have to go out again,’ I said (Maurier, du D. Rebecca).

В соответствии с порядком слов в качестве эмоциональной синтаксической конструкции мы выделяем инверсию, поскольку порядок слов является одним из средств экспликации эмотивности. С его помощью автор речевого произведения акцентирует внимание адресата на определенных элементах высказывания. Наиболее выразительна эмфаза – это начальная позиция логического выделения в высказывании, которая связана с выражением сильных чувств говорящего: ‘Odd enough I do when you do’ (Lessing, D. Love, Again).

Характерная черта английского бытового диалога – обилие инвертированных конструкций – объясняется тем, что под влиянием эмоций, а также с целью акцентирования мнения собеседника на определенном коммуникативноважном элементе говорящий выдвигает его на первый план, при этом инверсии могут быть подвергнуты почти все члены предложения, но особенно обстоятельства места, времени и образа действия.

В соответствии со статусом «аранжировочных» выразительных средств мы выделяем различные виды повторов, которым, как и инверсии, присуща усилительно-выделительная функция. Повтор является типичным признаком эмоциональной речи; так, в состоянии гнева повторяющимся словом может являться бранное слово или слово с ярко выраженной негативной окраской;

данным приемом могут быть интенсифицированы параллельные конструкции, идиоматические выражения: ‘The fact is, I’d have had to stop working if you hadn’t coped. The fact is, I’ve failed with Joyce’ (Lessing, D. Love, Again).

Все виды повторов выполняют в текстах различного рода выступлений эмотивно-экспрессивную функцию, заключающуюся в избыточности повтора в номинативном плане, не добавляющим ничего к предметно-логической информации. Повторы способны передавать различные эмоции, как-то: раздражение, гнев, досаду, удивление, сомнение, тревогу, беспокойство, самоубеждение, самоуспокоение, сожаление и др.

В качестве вставных и присоединительных эмоциональных конструкций мы выделяем следующие синтаксические конструкции: обращение, парентезу, парцелляцию.

В обращении сосуществуют два основных вида эмотивных интенций:

эмоциональное воздействие и выражение эмоций. Е.М. Вольф, (1985) полагает, что первый вид эмотивной интенции реализуется в высказываниях, иллокутивной целью которых является пробуждение определенных эмоций у адресата, а второй – в высказываниях, иллокутивная цель которых состоит в выражении эмоционального состояния говорящего. В случае обращения выражаемая говорящим эмоциональная оценка, включающая его эмоциональное отношение и состояние, направлена на эмоциональное воздействие на адресата (Гущина, Л.В. Фатическая функция обращения в диалогической речи (на материале современного английского языка) [Текст]: Дис. … канд.

филол. наук / Л.В. Гущина. – Ростов-на-Дону: РГПУ, 2006. – С.52-53): At one point she said in a little voice, ‘But I want to stay here with you, Auntie’ (Lessing, D. Love, Again). Мы полагаем, что обращение является одновременно эмоциональной, оценочной единицей и, обладая модальным и императивным значениями, представляет собой синтез актуальных информаций: фактологической, эмоциональной, субъективно-оценочной, образно-метафорической, модально-императивной.

Парентеза, вставная синтаксическая конструкция, характеризующаяся специфической интонацией включения (при которой не нарушается целостность основного предложения) и выражающая дополнительные замечания, пояснения, уточнения и поправки, также может сигнализировать об эмоциональном высказывании: ‘You’ve got her pretty well. I do realize I was being par tial – I mean, in the play I did. And I’m glad you’ve made me see her… rounded out. It’s odd, what a block I had about her’ (Lessing, D. Love, Again). Многие парантезы отражают эмоционально-оценочное отношение оратора к сообщаемому – передают сомнения, одобрение, негодование, удовлетворение, радость, огорчение и т.д., выполняя тем самым эмотивно-экспрессивную функцию.

К области экспрессивного синтаксиса относится также парцелляция, представляющая собой отделение членов предложения от основной части, с которой в нейтральном предложении их объединяли определенные синтаксические связи. Расчленение структуры предложения может рассматриваться как средство эмотивно-ориентированной стратегии речевого воздействия.

Парцеллированные конструкции имеют коннотацию экспрессивного выделения определенных членов предложения, например, обстоятельства места: ‘My family will be coming to see Julie. In Queens’ Gift’ (Lessing, D. Love, Again).

В соответствии с графическим выражением эмоциональной интонации мы, прежде всего, обращаем внимание на знаки препинания. Передача в тексте художественного произведения его просодического содержания (ударение, модуляции голоса, высотный регистр) играет важную роль, так как в ситуации языкового общения невербальные средства являются неотъемлемой частью любого высказывания и могут значительно влиять на его выразительность. В письменной речи такие аспекты частично маркируются знаками препинания и другими графическими средствами. Знаки препинания (запятая, точка с запятой, двоеточие, тире, скобки, многоточие, вопросительный и восклицательный знаки, кавычки) изначально осуществляют смысловое членение текста, но они могут маркировать усиление или уменьшение интенсивности эмоциональности высказывания, например, многоточие – знак, передающий недосказанность мысли, недоговоренность, а также прерывистость и даже затрудненность речи или наоборот – многозначительность сказанного, указание на подтекстное содержание, скрытый смысл, заключенный в высказывании, реализует эмоции задумчивости, неуверенности: She was saying, ‘… passing the stages of her age and youth, entering the whirlpool… yes, that’s it, the whirlpool,’ said Sarah <…>, ‘… stages of my age and youth, entering the whirlpool’ (Lessing, D. Love, Again) и т.д. К другим графическим средствам, влияющим на степень эмоциональной выразительности письменного текста, относятся курсив, изменение привычного графического образа слова, написание слов заглавными буквами или в форме так называемой разрядки, разбивка слова на слоги. Например: ‘Awesome name,’ said the receptionist. ‘Is that Jewels as in Tiffany’ ‘No. J.O.U.L.E.S. As in the unit of kinetic energy,’ the girl said proudly (Fielding, H. Olivia Joules and the Overactive Imagination).

В третьей главе «Коммуникативно-прагматические особенности эмотивных речевых актов» демонстрируются коммуникативно-прагматические особенности указанных явлений; проводится разграничение эмотивных речевых актов и речевых актов с эмоциональным компонентом по принципу рациональности / иррациональности (эмоциональности).

Обе категории – эмотивности и коммуникативной установки – тесно связаны со структурой речевого акта: с его целью, воздействием на адресата.

Подход к речевому акту как к способу достижения человеком определенной цели и исследование с этих позиций обслуживающих его языковых средств позволили разработать в лингвистической прагматике ряд таксономий речевых актов, в частности, и для английского языка. Значительную часть эмоциональных переживаний, состояний и отношений коммуниканты в художественном дискурсе передают читателю посредством лексических, грамматических и стилистических решений, совокупность которых представляется ими в эмотивных речевых актах.

Первоначальным условием порождения эмоциональной речи является переживание ее субъектом определенных эмоций, выступающих в качестве мотивов к осуществлению речевой деятельности. Результат эмоционального переживания может выражаться в появлении определенных интенций: эмоциональных (невербальное выражение эмоций) либо эмотивных (вербальное выражение эмоций). Возникновение эмотивных интенций, выступающих в качестве способов выражения мотива и являющихся одновременно условиями реализации цели, провоцируют языковую личность к эмоциональной речевой деятельности. Представляя, таким образом, равнодействующие мотива и цели, интенции оказываются центральным звеном и определяющим моментом коммуникации, в том числе эмоциональной (Шаховский, В.И. Языковая личность в эмоциональной коммуникативной ситуации [Текст] / В.И. Шаховский // Филологические науки. – 2002. – №4. – С. 59-67).

Целенаправленное речевое действие, которое совершает коммуникант в соответствии с принципами и правилами речевого поведения, именуют речевым актом. Речевой акт, в частности и общение, в целом имеют ряд координат, т.е. набор компонентов текста, среди которых возможно выделить говорящего, слушающего, время, место, цель, установку и т.п. Применительно к эмотивному речевому акту к ним следует добавить и эмоциональный компонент, который регулирует соотношение всех других компонентов текста в человеческом факторе коммуникантов: их общим эмоциональным индексом, взаимоотношениями, психическим состоянием в момент общения и т.п. Эмотивный компонент речевого акта, о наличии которого свидетельствует особая интонация (на письме – пунктуация), эмоциональная лексика или специальная синтаксическая конструкция, чаще всего усиливает, но иногда и смягчает иллокутивную силу речевого акта (Шаховский, В.И. Лингвистическая теория эмоций [Текст] / В.И. Шаховский. – Волгоград: ВГПУ «Перемена», 2008. – 190 с.).

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»