WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |
В стихотворении «Последний катаклизм» у Тютчева можно усмотреть соединение мотива отражения с ещё одним характерно барочным мотивом — эсхатологическим. Но это соединение мнимое. Тютчев подробно структурирует этапы возникновения картины, которая устанавливается в финале: сначала «всё зримое» покрывают воды, играющие роль своего рода фона, а затем на них изображается (а не отображается) Божий лик. Ключевые слова «лик» и «изобразится», а также порядок появления составных частей эсхатологического пейзажа могут указывать на то, что одним из источников образа выступает иконопись. У Тютчева здесь воспроизведён значимый порядок появления фона и лика при создании иконы. Что касается позиции самого Тютчева в аспекте приверженности стилям и направлениям, то биографически она не документирована. Принципиальная устранённость поэта от участия в литературной жизни исключает наличие каких-либо самоидентифицирующих высказываний на этот счёт. В то же время нам представляется возможным реконструировать взгляды поэта на основе стихотворения «Видение». Стихотворение «Видение», на наш взгляд, демонстрирует попытку Тютчева определиться с литературной позицией, о чём сигнализирует появляющаяся в предпоследней строке тема творчества, воплощённая в образе тревожимой богами девственной души музы. Но особенно отчётливо такое авторское задание проступит, если вписать произведение в историко-литературный контекст. Ключевым для такой исследовательской операции становится заглавие. «Видение» Тютчева настолько мало общего имеет с жанровой традицией видений, что не представляется возможным охарактеризовать это стихотворение даже как результат эволюции жанровой формы. На наш взгляд, более продуктивно было бы рассмотреть его на фоне русского поэтического текста с аналогичным названием, который, как мы предполагаем, стал текстомисточником, отправной точкой для тютчевской литературной самоидентификации. Речь идёт о стихотворении М.Н. Муравьёва «Видение».

Помимо названия тексты Тютчева и Муравьёва связывает общность экспозиции и некоторые другие элементы лирического сюжета. В этом стихотворении Муравьёв решал актуальные для его эпохи вопросы литературного метода и стиля. Используя экспозицию и название Муравьёва, Тютчев, отталкиваясь от текста предшественника, осуществляет свои художественные задачи кардинально другими средствами, которые сами по себе служат ответом на вопросы литературной теории и практики. Вопервых, текст Тютчева, по обыкновению, гораздо короче: восемь строк против ста у Муравьёва. Во-вторых, сразу бросается в глаза, что Тютчев отказывается от последовательного развития лирического сюжета, и вместо этого наполняет как будто эскизную зарисовку энигматическими образами, ряд которых увенчан синтаксическим построением на границе логичности.

Тютчев осознанно отказывается от классицистической ясности, избирая близкую к барочной «непонятность», движется по пути компрессии текстового пространства, достигая таким образом концентрированной напряжённости образа, сопоставимой с напряжённостью поэтики барокко, и, наконец, сам процесс творчества оказывается в его сознании связан не с сентименталистской лёгкостью Муравьёва, а с тревожностью и болезненностью — константами мироощущения барокко. Непосредственное соприкосновение Тютчева с культурой барокко мы рассматриваем на примере перевода стихотворения Микеланджело «Caro m’’l sonno, e pi l’esser di sasso…».

Второй параграф «Перевод Тютчева из Микеланджело:

риторическая стратегия» представляет анализ одного из переводов Тютчева, вскрывающий особенности его поэтики в интересующем нас аспекте. Позднее творчество Микеланджело воплотило в себе многие стилевые тенденции рождающегося барокко. Но с наибольшей силой это отразилось в его поэтическом творчестве. Тютчев несколько раз обращался к переводу стихотворения итальянского художника «Caro m’’l sonno, e pi l’esser di sasso…», явно питая к нему неподдельный интерес. Рассмотрение подобного рода переводов имеет свою ценность, т.к. перевод — это всегда интерпретация. Для адекватного сопоставления оригинала и перевода на семантическом уровне нами была построена инвариантная модель «Смысл Текст», опирающаяся на теоретические труды И.А. Мельчука.

Анализ показал, что характерные для барокко мотивы сна, смерти находят отражение в переведенном Тютчевым тексте. Сама аллегорическая фигура Ночи, послужившая поводом к написанию стихотворения и от лица которой ведётся речь, отсылает к эмблематике барокко и одновременно напоминает о характерно тютчевской теме ночи. Очевидно, именно индивидуальнотютчевские ассоциации, связывающие в его сознании фигуру Микеланджело и то, что мы теперь идентифицируем как барочные мотивы, обратило внимание Тютчева-переводчика на этого поэта. На материале перевода хорошо видно, как установки готового слова заставляют поэта видоизменять оригинальные мотивы, передавая их по-русски более далёкими семантически, но в большей степени вписывающимися в собственно тютчевскую мотивную структуру условными эквивалентами. Это позволяет назвать тютчевскую стратегию, которую он использует при переводе текста Микеланджело, риторической, а риторика как культура готового слова предстаёт одним из оснований оформления мотивной структуры в лирике Тютчева. Важнейшим фактором, повлиявшим на создание как используемых Тютчевым готовых смыслов, так и самого принципа мотивной структуры, стали стилевые приёмы барокко.

Третья глава «Мотивная структура во французских и русских стихотворениях Тютчева» посвящена рассмотрению франкоязычных стихотворений Тютчева в их сопоставлении с русскими. Стихотворения, написанные на французском языке, обладают особым статусом в общем корпусе лирики Тютчева. Как принято считать со времён А.А. Потебни, они отличаются от остального наследия не только формой художественного воплощения, но и самой сутью поэтической мысли. Носителем темы в поэтическом тексте является слово, поэтому первый параграф главы «Лексикографические методы исследования поэзии Тютчева на французском языке» акцентирует внимание на лексикографических методах как на наиболее актуальных и результативных при анализе в таких небольших корпусов текстов, какими предстают стихотворения Ф.И. Тютчева, написанные на французском языке. В процессе создания текста происходит отбор лексических (и вообще языковых) средств из всей суммы потенциально возможных в языке. Выбранная в конечном счете лексема являет свой особый статус для данной поэтической картины мира, и именно она фиксируется в словаре. Примером того, что положение о словарном методе как действенном способе проникновения в механизм тютчевской мотивно-тематической структуры, справедливо, может служить вышедший в Курске «контрастивный словарь» лексики Тютчева и Фета. Тем больше смысловой и функциональный вес языкового средства, чем меньше текстовое пространство, на котором оно употреблено. Последнее положение особенно актуально для тютчевских французских стихотворений. Все отобранные поэтом языковые средства складываются в определённую идиоструктуру, выступающую на фоне общей структуры языка.

Традиционно иерархия такой структуры устанавливается благодаря словарям-частотникам, количественно выявляющим наиболее важные для автора лексемы. Но в нашем случае результаты количественного подсчёта были бы нерелевантными, так как общий объем словника дошедших о нас французских стихов поэта ограничивается примерно 400 лексемами и подавляющее количество знаменательных слов имеет частоту употребления, равную 1. Тем не менее, именно словарь мог бы дать наглядный материал для интерпретации, но это должен быть словарь другого типа — авторский идеографический словарь. Такой словарь нами составлен. В нём представлена градация лексики в её системности на шкале значимостииндифферентности слов по отношению к французской поэтической картине мира на общем фоне французского языка. Так в форме словаря оказывается актуализирована специализация поэтического языка как языка духовной культуры. Наш идеографический словарь французских стихотворений Ф.И. Тютчева построен в форме реестра выделенных Халлигом и Вартбургом семантических категорий, в ячейки которого записываются регистрируемые у Тютчева слова. Таким образом, наглядно демонстрируется (в том числе и графически), какие из этих ячеек являются пустыми, а какие — узловыми для Тютчева в его «французской» поэтической картине мира. Этот словарь и послужил почвой для аналитических построений следующего параграфа, в котором предпринимается попытка сопоставления мотивной структуры французской и русской частей лирики Тютчева.

Второй параграф «Соотнесенность мотивной структуры в русских и французских стихотворениях Тютчева» представляет результаты сопоставления мотивных структур, наблюдаемых в русских и французских стихотворениях Ф.И. Тютчева. Обращает на себя внимание тяготение «французского» Тютчева к изображению зимнего времени. Слова, обозначающие осень, здесь не встречаются, зато чрезвычайно важным мотивом становится мотив увядания (defleurir), важный своей протяжённостью, а не моментальностью свершения. Всё это наводит на мысль об инспирированности французских стихов сентименталистской поэтикой. Мотив увядания находит узнаваемые параллели в русскоязычных стихах поэта. Сопоставление поэтических переводов одного и того же текста (Микеланджело) на русский и французский языки вскрывает разницу в отношении молчания/говорения для двух языков в поэтической системе Тютчева. Русский язык был для Тютчева в большей степени «языком молчания», чем французский, чему находятся и определённые биографические основания.

Таким образом, можно говорить о французских стихотворениях не как об отдельном в поэтическом смысле конгломерате лирических произведений, каким-то образом противостоящем русскоязычным творениям поэта, а как об обладающей внутренней цельностью полноправной части общего фонда созданного Тютчевым. Общие законы построения мотивной структуры остаются неизменными для образной системы, созданной на разных языках, но французские стихотворения в силу своего малого объёма и особого (в языковом смысле) статуса реализуют только некоторую маркированную часть общей системы.

Заключение подводит итоги предпринятому исследованию, а список литературы даёт библиографическое описание цитируемых в работе источников. В приложении приводятся выдержки из составленного нами идеографического словаря языка французских стихотворений Ф.И. Тютчева.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

1. Орехов Б.В. Традиции барокко в лирике Тютчева / Б.В. Орехов // Научный прорыв-2002. Сборник научных трудов конференции молодых ученых РБ, посвященной Году Здоровья, 70-летию БГМУ и Дню Республики. — Уфа: БГМУ, 2002. — С. 156—157.

2. Орехов Б.В. Об одном случае актуализации внутренней формы у Ф.И. Тютчева / Б.В. Орехов // Слово в истории и функционировании:

Межвузовский научный сборник. — Уфа: РИО БГУ, 2003. — С. 115—117.

3. Орехов Б.В. Тютчев и барочные традиции / Б.В. Орехов // Поэтическое наследие Ф.И. Тютчева: Литературоведение, лингвистика, методика:

Материалы юбилейной международной научно-практической конференции. — Брянск: Издательство БГУ, 2003. — С. 173—176.

4. Орехов Б.В., Слободян Е.А. Применение лингвистической модели «смысл—текст» при анализе художественных переводов (на материале тютчевских переводов из Микеланджело) / Б.В. Орехов // Проблемы филологии: Сборник научных работ аспирантов, соискателей и молодых ученых. — Вып. 2. — Уфа: РИО РУН МЦ РБ, 2003. — С.147—152.

5. Орехов Б.В. Проект идеографического словаря языка французских стихотворений Ф.И. Тютчева / Б.В. Орехов // Языки Евразии:

этнокультурологический контекст: Материалы всероссийской научнопрактической конференции. 19—20 ноября 2003 г. — Уфа: Восточный университет, 2003. — С. 140—141.

6. Орехов Б.В. Образ славы в стихотворении «Цицерон» в свете античной параллели / Б.В. Орехов // Литературоведческий сборник. — Вып. 15— 16. — Донецк: ДНУ, 2003. — С. 158—162.

7. Орехов Б.В. Идеографический словарь языка французских стихотворений Ф.И. Тютчева / Б.В. Орехов. — Уфа: Даурия, 2004. — 44 с.

8. Орехов Б.В., Слободян Е.А. Тютчевские переводы из Микеланджело.

(Лингвистическое моделирование при анализе художественных переводов) / Б.В. Орехов // Традиции в контексте русской культуры.

Выпуск XI: Межвузовский сборник научных работ. — Череповец: ЧГУ, 2004. — С. 52—56.

9. Орехов Б.В., Коган С.Г. Опыт применения технологии хранилищ данных и OLAP в авторской лексикографии (на примере словаря языка Ф.И.

Тютчева) / Б.В. Орехов // Современные информационные технологии и филология. — М.: ИМЛИ, 2005. — С. 41.

10. Орехов Б.В. Образ бессмертия и античный контекст в лирике Ф.И.

Тютчева / Б.В. Орехов // Философская мысль. — 2005. — № 1—2. — С.

101—104.

11. Орехов Б.В. Эсхатологический миф в стихотворении Ф.И. Тютчева «Последний катаклизм» / Б.В. Орехов // Актуальные проблемы филологии.

Материалы республиканской конференции молодых ученых. — Уфа: РИО БГУ, 2005. — С. 220—224.

12. Орехов Б.В. Принципы и цели идеографического словаря языка французских стихотворений Ф.И. Тютчева / Б.В. Орехов // Вестник ВЭГУ:

Научный журнал. №25/26. Филология. — Уфа: Восточный университет, 2005. — С. 41—45.

13. Орехов Б.В. Словарь языка французских стихотворений Ф.И. Тютчева / Б.В. Орехов // Литературоведческий журнал. — 2004—2005. — №18. — С.

264—277.

14. Орехов Б.В. Идеографический словарь как метод моделирования языковой картины мира автора (на материале французских стихотворений Ф.И. Тютчева) / Б.В. Орехов // Проблемы концептуализации действительности и моделирования языковой картины мира. — Выпуск 2. — Архангельск: Поморский университет, 2005. — С. 417—419.

15. Орехов Б.В. Единство и разрушение в стихотворении Ф.И. Тютчева «Последний катаклизм» / Б.В. Орехов // Образование и национальная безопасность России: проблемы, взаимосвязи, перспективы: Материалы российской научно-практической конференции (февраль—апрель 2005 г.) Ч. 1. — Уфа: Восточный университет, 2005. — С. 260—261.

16. Орехов Б.В. Идеографическое описание языка французских стихотворений Ф.И. Тютчева / Б.В. Орехов // Народное слово в науке.

Материалы Всероссийской научной конференции, г. Уфа, 12—13 апреля 2006 года. — Уфа: РИО БГУ, 2006. — С. 218—220.

17. Орехов Б.В. Идеографический словарь как метод исследования небольшого корпуса текстов (на материале французских стихотворений Ф.И. Тютчева) / Б.В. Орехов // Лингвистика текста: методы исследования:

Материалы Межвузовской научно-практической конференции, Москва, декабря 2004 г. — М.: АПКиППРО, 2006. — С. 65—68.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»