WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

В отличие от человека говорящего, находящегося внутри "своей" семиосферы, переводчик попадает в пересечение, по крайней мере, двух семиосфер: "своей" и "чужой", представленной подлежащим переводу текстом (Базылев, Сорокин, 2000). Если к тому же учитывать, что исходный текст является индивидуальной реализацией (авторской) модели мира (Лукин, 1999), то можно констатировать тот факт, что переводческая деятельность детерминирована, по меньшей мере, двумя семиотическими моделями мира (картинами мира): национальной (этнической) и индивидуальной. В рамках этого утверждения необходимо уяснение концепта "картина мира".

При переводе с одного языка на другой, например, с русского на английский, происходит взаимное наложение картин мира английского (языка оригинала) и русского языка (языка перевода). Они одновременно взаимно проникают друг в друга и взаимно влияют друг на друга.

Результатом их взаимодействия будет вариант перевода, репрезентирующий своеобразие картины мира, изображенной в подлиннике, и в то же время хранящий элементы, присущие картине родного для переводчика языка.

В настоящем исследовании акцентируется внимание на том, что важными элементами индивидуальной картины мира переводчика являются гендерные доминанты сознания. Так как, согласно значительному количеству исследований (Кирилиной А.В, Вежбицкой А., Кавинкиной И.Н., Земской Е.А., Куликовой И.М., Левковской Я.В.), женщины и мужчины по-разному интерпретируют мир, существуют определенные отличия в отражении окружающей действительности в психике мужчин и женщин.

В работах последних десятилетий часто говорится о том, что концептуализация действительности женщинами и мужчинами происходит поразному (Ощепкова, 2001; Халеева, 2000; Холод, 1997). В различных лингвокультурных сообществах эта разница может проявляться в большей или меньшей степени, иногда она практически стирается; однако многочисленные исследования О.А. Бурукиной, Е.А. Земской, Т.Б. Крючковой и других видных специалистов в этой области доказывают, что констатировать полное соответствие в восприятии действительности женщинами и мужчинами на данном этапе неправомерно.

В связи с этим представляется возможным говорить о гендерной языковой картине мира переводчика, которая заключает в себе все многообразие репрезентаций гендерных отношений и представлений, и которая понимается нами как структурированная совокупность существующих в языковом сознании переводчика социокультурных ориентаций, ценностей, установок, идеалов, в которых находит отражение социальная дифференциация полов, специфика которой определяется соположенностью гендерной картины мира автора текста и его переводчика-интерпретатора.

Рассмотрение перевода как процесса и результата создания текста включает в себя анализ не только готового текста, но и самой переводческой деятельности, а любая языковая деятельность прагматична по своей природе, так как всегда имеет исполнителей или коммуникантов, реализующих определенную цель в конкретной речевой ситуации.

Прагматика перевода включает все аспекты использования текста перевода человеком, т.е. самим переводчиком, предполагаемыми получателями перевода, социумом ПЯ и т.д. Рассмотрение перевода как акта межъязыковой коммуникации требует непременного учета такого важного прагматического фактора как цель коммуникации, которая может определяться как личностью самого переводчика, так и широким контекстом переводческого акта, исторической эпохи, конкретной традицией и т.д.

Любой текст создается с целью получить какой-то коммуникативный эффект, следовательно, фактор адекватности эстетического воздействия оригинала и перевода является одним из важнейших критериев оценки художественного перевода.

Для достижения высокой степени адекватности эстетического воздействия художественного перевода на читателей или слушателей необходимо прежде всего глубоко постичь интенции автора и тематическую направленность оригинала.

В коммуникации и непосредственно при изучении речевого поведения наряду с такими параметрами, как культура, национальность, раса, возраст, общественное положение, физическое и психическое состояние собеседников, отношение их друг к другу, которое определяет характер диалога, немалое значение имеет гендер.

Вслед за Д. Малишевской, которая характеризует гендер как «комплекс социальных и психологических процессов, а также культурных установок, порожденных обществом и воздействующих на поведение индивида, выбор социальных стратегий и т.д.» (Малишевская, 1999), термин трактуется нами как совокупность социо-культурной и индивидуально-личностной идентичности человека сквозь призму половой стратификации.

На основе проведенного анализа литературы по проблеме гендера в языке было установлено, что различия между мужской и женской речью проявляются на разных уровнях языка: в фонетике, в лексике и в грамматике.

Построение письменных текстов мужчинами и женщинами практически не исследовано лингвистами, за исключением психолингвистических экспериментов по воссозданию поврежденного текста: при воссоздании текстов женщинами основной целью было или передача фабулы текста, или попытка максимально восстановить исходный текст, мужчины же пытались построить свой новый текст. В среднем мужские тексты в большей степени отклонялись от эталонна по сравнению с женскими (Горошко, 2001).

Исследования лингвистов пока не привели хотя бы к усредненному единому мнению относительно средств выражения женской и мужской письменной речи в тексте. В целом эти исследования дают, конечно, представление об особенностях мужской и женской речи, однако эти сведения слишком разрозненны.

Таким образом, проанализировав различные подходы к изучению гендерного фактора в переводе, мы осуществляем попытку определения идентификационных характеристик женской и мужской письменной речи переводчика-интерпретатора.

Во второй главе «Лингво-культурологический анализ гендерного фактора в межъязыковом пространстве» в результате изучения наиболее типичных признаков мужской и женской письменной речи, нами представлена интегративная концепция вербальной деятельности переводчика, отражающая гендерные особенности разнополых участников письменной коммуникации на основе интерпретации произведения Р. Баха «Чайка Джонатан Ливингстон» в лексико-грамматическом, прагматическом и лингвокультурологическом аспектах.

Лексические особенности мужской и женской письменной речи Мужская письменная речь:

1. Изображение мира и действительности в большем разнообразии качественных характеристик, красок и признаков;

2. Однообразие приемов при передаче эмоций;

3. Сочетание официально и эмоционально маркированной лексики при обращении к родным и близким людям;

4. Использование газетно-публицистических клише;

5. Точность номинации, терминологичность словоупотребления;

6. Употребление профессиональной терминологии при непринужденном общении;

7. Стилистически нейтральная лексика. Употребление слов с наименьшей эмоциональной индексацией при передаче эмоционального состояния или оценки предмета или явления;

8. Доминирование периферийных разделов словаря; употребление окказионализмов, архаичных форм слов и разговорно-окрашенной лексики.

Женская письменная речь:

1. Склонность к употреблению престижных, стилистически маркированных форм, клише, книжной лексики;

2. Использование эвфемизмов;

3. Употребление оценочных высказываний (слов и словосочетаний) с дейктическими лексемами вместо называния лица по имени;

4. Бльшая образность речи при описании чувств;

5. Характерна тенденция к частому использованию приблизительных обозначений вместо точной номинации;

6. Тенденция к гиперболизованной экспрессии, проявляющейся в широком функционировании слов – интенсивов;

7. Более высокая концентрация эмоционально оценочных слов и конструкций;

8. Относительно меньший словарь, так как женщина пользуется устоявшимся слоем лексики, идиомами, фразеологическими единицами с более высокой частотой встречаемости в речи.

Грамматические особенности мужской и женской письменной речи Мужская письменная речь:

1. Большое количество абстрактных существительных;

2. Частое употребление вводных слов, особенно имеющих значение констатации: очевидно, несомненно, конечно;

3. Преобладание глаголов активного залога и переходных глаголов;

4. Несоответствие знаков препинания эмоциональному накалу речи;

5. Предложения по своей длине в среднем короче женских;

6. Более высокая частота использования существительных и прилагательных; в свою очередь, гораздо меньше глаголов и частиц;

7. Чаще используется подчинительная, а не сочинительная связь;

8. Реже встречаются восклицательные и вопросительные предложения;

9. Реже используются неполные предложения и эллиптические конструкции;

10. Обратный порядок слов менее свойственен;

11. Употребление уменьшительно-ласкательных форм лишь в тех ситуациях, когда описываются маленькие дети и близкие люди, либо когда указываются маленькие размеры и объемы обозначаемого.

Женская письменная речь:

1. Преобладание глаголов в пассивном залоге;

2. Более частое употребление глаголов, передающих эмоциональнопсихологическое состояние человека;

3. Употребление большего количества местоимений, частиц, существительных;

4. Высокочастотным является использование конструкций наречие+наречие, синтаксических оборотов с двойным отрицанием;

5. Предложения в среднем длиннее мужских;

6. Чаще используется сочинительная связь;

7. Чаще встречаются восклицательные и вопросительные предложения;

8. Более свойственен обратный порядок слов в предложении;

9. Частое использование знаков пунктуации, высокая эмоциональная окраска речи в целом;

10. Наличие значительного количества примеров сослагательного наклонения;

11. Частое употребление параллельных конструкций;

12. Использование большего количества уменьшительно-ласкательных форм (для эмоциональной передачи своих многогранных отношений с окружающим миром, увеличения степени проявления эмоциональнооценочного признака, подчеркивания характерных особенностей обозначаемого, а также выражения своего отношения к нему).

Осуществляя анализ переводов А. Сидерского и Е. Горобец, нами было выявлено, что лексический конфликт, заключающийся в переводе точной номинации А. Сидерского и приблизительных обозначений Е. Горобец возникает не столько потому, что существуют объективные словарные разногласия, сколько потому, что существуют объективные семиотические разногласия между двумя языковыми личностями переводчиков, их личным опытом. Из этого следует заключить, что терминологичность словоупотребления – индивидуальная особенность – свидетельствует о стремлении переводчика-мужчины к конкретике, уточнить и сконцентрировать внимание на некоторых словах, подчеркивая их важность.

Женщина-переводчик пренебрегает деталями описания для создания общего представления о предмете или действительности, что ведет к упрощению информационно-семиотических свойств исходного знака в переводном тексте. Сравним:

Е. Горобец:

Он обнаружил, что на огромной скорости сдвиг кончика одногоединственного пера на долю дюйма приводит к быстрому плавному развороту.

А. Сидерский:

Он установил, что при смещении на долю дюйма одногоединственного пера на самом кончике крыла тело на огромной скорости описывает плавную криволинейную траекторию.

Р. Бах:

A single wingtip feather, he found, moved a fraction of an inch, gives a smooth sweeping curve at tremendous speed.

или Е. Горобец:

Он резко вошел в шестнадцативитковую бочку, считая вслух все витки.

А. Сидерский:

Вот он рывком вошел в медленную шестнадцативитковую вертикальную бочку, громко отсчитывая вслух точки переворотов.

Р. Бах:

He pulled abruptly into another try at a sixteen point vertical slow roll, calling the points out loud.

Характерной особенностью мужского переводного текста также является употребление слов с меньшей эмоциональной индексацией при передаче эмоционального состояния или оценке предмета или явления в оригинальном тексте.

А. Сидерский:

Конечно, его идеи нередко выглядели в их глазах по меньшей мере странными.

Е. Горобец:

У него было несколько сумасшедших идей, которых они не могли понять.

Р. Бах:

He had some crazy ideas that they couldn't understand.

Однако, как показал анализ, переводу А. Сидерского присуще изображение мира и действительности в большем разнообразии качественных характеристик, красок и признаков, а следовательно и большая степень экспрессивности. Сравним:

А. Сидерский:

Впереди открывались годы радостного бытия, головокружительные возможности и перспективы звучали на все лады и переливались радужным сиянием.

Е. Горобец:

Предстоящие годы пронеслись перед глазами, многообещающе сверкая радужными красками.

Р. Бах:

The years ahead hummed and glowed with promise.

Таким образом, проанализированный нами материал дает основание утверждать, что передача содержания авторского текста у А. Сидерского отличается большей степенью экспрессивности. При этом не остается без внимания и тот факт, что в некоторых случаях, когда в оригинальном произведении наблюдается стилистически маркированная эмотивная лексика, мужчина-переводчик апеллирует к нейтрализации при реализации своих переводческих решений. На наш взгляд, сложившиеся в обществе стереотипы, требующие от мужской речи сдержанности и неэмоциональности, побуждают мужчину-интерпретатора отказываться от экспрессии там, где ее можно было бы сохранить. Однако индивидуальноличностные особенности А. Сидерского во многих описываемых предметных ситуациях позволяют максимально реализовать свою переводческую стратегию, направленную на разнообразие использования стилистически маркированных средств там, где они в исходном тексте стилистически нейтральны. Это, на наш взгляд, обусловлено так называемой «закономерной переводческой интерференцией» (Гарбовский, 2004).

Кроме того, исследование показало, что предложения в женской письменной речи длиннее, чем в мужской.

Е. Горобец:

В миле от берега рыболовная лодка рассекала воду, и сигнал "Стая, на завтрак!" раздавался в воздухе до тех пор, пока толпа из тысячи чаек не собралась, чтобы ловчить и сражаться из-за кусочков пищи.

А. Сидерский:

Pages:     | 1 || 3 | 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»