WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |

Степень научной разработанности темы. Собственно текстологическое исследование «Современных записок», в рамки которого попадали бы различные дискурсы журнала и где бы была сделана попытка проанализировать его текстуальное пространство как некоторую целостность, еще не предпринималось. Среди крупных работ о журнале следует выделить три. Во-первых, это уже упомянутая нами диссертация Николаса Хайеса (Чикагский университет, США) «Интеллигенция в изгнании: «Современные записки» и история русской эмигрантской мысли 1920– 1940». Но собственно научная составляющая в работе доктора Хайеса в достаточной мере ослаблена, поэтому его исследование тяготеет скорее к научно-популярному полюсу – большую роль здесь играет то, что диссертация американского ученого, скорее, открывает западному читателю культуру русской эмиграции, нежели реконструирует ее механизмы или же привносит нечто принципиально новое в ее изучение на сегодняшний день. «Современные записки» интересуют автора не столько как журнал со своей историей, конкретными авторами, текстами и т.д., сколько как вполне определенная сила, аккумулировавшая вокруг себя важнейшие идейные течения русского зарубежья. Перед нами не история, и не творческая история крупнейшего журнала зарубежной России, а история идей русской эмиграции «первой волны», своеобразным «энергетическим ядром» которых и были, по мысли Н. Хайеса, «Современные записки» и их окружение. «Современные записки» интересуют Н. Хайеса не как таковые, а в качестве своеобразной отправной точки для рассказа (и их анализа) об основных идейных течениях русского зарубежья, и история – а уж тем более текстуальный анализ – журнала для автора диссертации представляет ценность прежде всего в максимально широком контексте эмигрантской мысли вообще. Журнал, считает Н. Хайес, сыграл роль консолидирующего фермента, способного объединить идеологически разрозненную интеллигенцию перед лицом новой опасности – эмиграции – и чересчур экстремальных ответов («вызовов») на те вопросы, которые эмиграция ставила перед русскими изгнанниками. Таким образом, исследование «Современных записок» американского ученого представляет собой сугубо внешнее описание журнала и его истории. «История идей», приложенная к культуре русского зарубежья «первой волны», на наш взгляд, носит сугубо описательный характер, ограничивается конституцией и классификацией основных идеологических схем эмиграции и не может претендовать на сколько-нибудь принципиальную новизну. Другие два исследования журнала принадлежат российским ученым. Это диссертационные исследования К.А. Жульковой «Литературная критика парижского журнала «Современные записки» (1920–1940).

Проблемы литературно-критического процесса» (Москва, 2001) и С.Э. Лебедевой «Основные направления литературной полемики русского зарубежья первой волны и ее отражение в журнале «Современные записки»» (Москва, 2007). Как видно, в научное поле зрения в обеих работах попадает лишь один (пользуясь нашей терминологией) дискурс издания – критический, на основе анализа которого делаются достаточно интересные выводы о литературных предпочтениях ведущих критиков журнала, об основных векторах литературной полемики, ведущейся как на страницах «Современных записок», так и крупнейших эмигрантских изданиях в целом.

Но, повторимся, более или менее целостного текстуального анализа журнала, как видим, пока не предпринималось.

Других попыток исследования «Современных записок» или их истории (за исключением разрозненных статей в энциклопедиях и научной периодике (см.:

Ю.А. Азаров, П.Н. Базанов, Н.А. Богомолов, Д. Дэвис, А.А. Ермичев, В. Кельнер, В.В. Леонидов, И.Е. Прохорова, А.А. Ревякина, А.Н. Николюкин) не делалось, несмотря на самый высокий статус, который издание получило в рамках не только культуры русского зарубежья, но и истории отечественной журналистики в целом.

Новизна исследования содержательно выражается в следующих основных моментах:

впервые предлагается подход к изучению русских «толстых» журналов, основанный на синтезе традиционных методов анализа журналистики и социогуманитарных подходов к изучению разноуровневых культурных феноменов, что позволяет говорить о реконструкции поэтики русского «толстого» журнала и поэтологическом измерении методов его анализа;

в работе впервые в отечественной журналистской науке осуществляется дискурсивный анализ крупнейшего литературно-художественного и общественно-политического журнала русской эмиграции «первой волны» «Современные записки»;

в работе впервые осуществляется анализ текстуального пространства журнала «Современные записки» с использованием особого семантического поля русского текста издания;

художественный дискурс «Современных записок» впервые рассматривается как поле формирования и функционирования социального мифа – «эмигрантского мифа»;

художественные тексты, напечатанные на страницах «Современных записок», впервые анализируются в условиях своего контекстуального полидискурсивного окружения;

впервые анализируется мифосимволическая структура художественного дискурса «Современных записок» в соотнесении с основными мифологемами структуры «эмигрантского мифа»;

впервые предлагается исследование конкретных текстов периодического издания в качестве репрезентантов кризисной картины мира и «переходной» ментальности отдельно взятой культурной целостности – культуры русской эмиграции «первой волны».

Методология исследования. В данной работе сочетаются несколько методологических векторов изучения русских «толстых» журналов как медафеноменов.

Одним из самых эффективных представляется историко-литературный метод изучения журналистики, детальная разработка которого была предложена В.Б.

Смирновым на материале русских «толстых» журналов XIX столетия. В монографии 1974 года «Литературная история «Отечественных записок». 1868–1884» В.Б.

Смирнов отмечает, что еще в корпусе текстов русских критиков XIX века «намечается методологически эффективный аспект историко-литературных исследований, который за неимением «компактного» термина можно было бы определить как историко-журнальный аспект изучения русской литературы или – другими словами – изучение русской литературы в свете истории журналистики. В равной мере можно говорить и об историко-литературном рассмотрении русской журналистики. Трудно отдавать предпочтение какому-либо одному определению, как трудно отдать предпочтение и какой-либо одной из наук при «синтетическом» исследовании того или иного литературно-журнального явления»8.

Механизм взаимодействия литературы и журналистики позволяет, по мысли исследователя, открывать новые научные перспективы, социологический характер которых подразумевает «историю идей» как одну из компонент контекстуального изучения феноменов идеологического и эстетического порядков. Для нас важно обратить внимание на тот приоритетный интерес, который отдает в своих исследованиях В.Б. Смирнов именно литературной составляющей системы массовых коммуникаций XIX столетия. Это объясняется, на наш взгляд, двумя основными причинами. Во-первых, беллетристика была основным каналом идеологического воздействия в России этого периода – споры вокруг «Ревизора» и «Мертвых душ», «Отцов и детей» и «Обломова», «Войны и мира» и «Бесов» выходили далеко за рамки баталий сугубо эстетического характера. Во-вторых, художественные тексты, или художественный дискурс составлял и составляет основной структурный Смирнов В.Б. Литературная история «Отечественных записок». 1868–1884. Пермь, 1974. С.

8.

стержень отечественных «толстых» журналов, являясь, таким образов, центральным смыслорождающим «ядром» всего издания. Заметим, что эти указанные причины играют далеко не последнюю роль и в нашем обращении к художественному дискурсу «Современных записок». И все же существенной разницы между «Современными записками» и знаменитыми некрасовско-щедринскими журналами не заметить нельзя. В отличие от революционного-демократических изданий, с их достаточно четкой и ясной политикой и идеологическим рисунком журнальных материалов, «Современные записки», хотя и позиционировали себя как орган, продолжающий традиции русских демократических журналов, не отличались единством и прозрачностью политической позиции и четко обозначенной идеологической направленности не имели.

Эта существенная разница между, казалось бы, схожими и генетически связанными изданиями (возникшими, к тому же, в весьма разных исторических условиях), заставляет нас не столько переосмыслить, сколько дополнить историколитературную методологию В.Б. Смирнова, вернее, детализировать те ее сегменты, которые потенциально были заложены в основу теоретических посылок исследования. Отсутствие ясной и недвусмысленной позиции «Современных записок» (но не их философии) – прежде всего в общественно-политическом аспекте – и, было бы вернее сказать, даже некоторая противоречивость между замыслом издания и его воплощением необходимым образом заставили нас искать дополнительных «научных мощностей», которые позволили бы наиболее адекватным образом достичь нашей основной цели.

«Неявный» характер политической и эстетической линий журнала заставляет обращаться к методам, позволяющим «вскрывать» эти неявные смыслопорождающие структуры периодического издания, констатировать наличие или же отсутствие смысловой энтропии журнальных текстов, находящихся в заведомо определенных условиях взаимного контекстуального прочтения. Поэтому самым общим методологическим руслом исследования мы выбрали философскую и культурологическую ассимиляцию концепции «символических форм» (Э. Кассирер), получающей разноприродные конкретизации в таких социогуманитарных научных и философских практиках, как феноменология и герменевтика (Ф. Шлейермахер, М.

Хайдеггер, Г.-Г. Гадамер, П. Рикер и др.), семиотика и (пост)структурализм в их различных изводах (К. Леви-Строс, Р. Барт, М. Фуко, Ж. Деррида, Ю.М. Лотман, В.Н. Топоров, У. Эко и др.), символический интеракционизм (Д.Г. Мид, Г.Д. Блумер, Т.Р. Янг) и неомифологизм (К.Г. Юнг, М. Элиаде, А.Ф. Лосев, Дж. Кэмпбелл, К. Хюбнер и др.). Общее следование «философии символических форм» не отменяет, впрочем, нашего потенциального обращения к частным научным методам, обеспечивающим решение конкретных задач, встающих на разных этапах работы. Центральное место среди них занимает охарактеризованная выше историко-литературная методолгия изучения журналистики (В.Б. Смирнов), дискурсивный и текстологический анализ медиафеноменов (Л.Е. Кройчик, Б.Я. Мисонжников, И.В. Силантьев), сравнительно-историческая и интертекстуальная методология в ее различных вариациях (Ю. Кристева, Р. Барт, Х. Блум, Ж. Женетт и др.), мифопоэтическая методология (Н. Фрай, Е.М. Мелетинский, О.М. Фрейденберг и др.), а также коррелирующие с ними методы социологического и психологического изучения массмедиа. Таким образом, реализация принципов культурно-исторической школы русского академического литературоведения в рамках настоящего исследования обогащается целым рядом научных методов, находящихся на стыке различных научных дисциплин, – философии, семиотики, теории коммуникации, социологии, интерактивной социолингвистики, культурологии, когнитивной и социальной психологии, герменевтики и др. Синтез указанных методов позволяет расширить потенциальные границы традиционных методов изучения журналистики и предложить метод изучения поэтики журналов, основанный на герменевтическом выявлении корреляции поэтологического и идеологического уровней структуры текста журнала.

Теоретическую базу диссертации, помимо вышеупомянутых исследований, составили работы отечественных и зарубежных теоретиков (Д.А. Барабохин, Л.П.

Громова, Н.П. Емельянов, В.И. Кулешов, Г.С. Мельник, В.С. Нечаева, В.А. Твардовская, М.В. Теплинский, В.В. Тулупов, Н.А. Хренов, Ж. Бодрийяр, И. Гофман, Т.

ван Дейк, Р. Жирар, Ю. Т. Лукман, Н. Луман, А. Шютц, Г. Шиллер, М. Постер, Д.

Кэри и др.) в области медиапроцессов. Эмпирическая база исследования не носит категорически однородного характера и включает тексты различных дискурсов (в первую очередь – художественного), напечатанных (в подавляющем большинстве случаев – впервые) на страницах журнала русской эмиграции «Современные записки» с 1920-го по 1940 год, причем мы оставляем за собой право иногда обращаться и к полному варианту этих текстов, что позволит избежать нарушения интерпретаций их идейной, проблемно-тематической и художественной целостности Положения, выносимые на защиту.

1. На текстуальном пространстве «Современных записок» можно эксплицировать некоторое проблемно-тематическое и образное единство, условно определяемое как русский текст эмиграции. Он включает в себя ряд достаточно константных комплексов, интенционально ориентированных на осмысление российских событий 1917 года и так же во многом носящих мифопоэтический характер. Русский текст охватывает собой большую часть эмигрантских текстов самого различного плана, обеспечивая им особую гомеоморфную целостность и делая возможным прочтение даже весьма «нейтральных» текстов с помощью именно своего кода. Такой подход к текстам журнала в первую очередь выявляет их социологический код, позволяющий транслировать русский текст эмиграции на самые разнообразные уровни их структуры – от лексико-грамматического и сюжетно-композиционного до категории «метафизических качеств». Герменевтическая процедура позволяет активизировать в «Современных записках» важнейшие проблемно-тематические комплексы русского текста.

2. «Примарной единицей», которая с наибольшей эффективностью обеспечивает трансдискурсивность текстуального пространства «Современных записок», т.е. активное порождение смыслов в художественных текстах журнала за счет корреляции со смыслами текстов других дискурсов (публицистического, философского, мемуарного, исторического и т.д.) и позволяет порождать ситуацию диалога между текстами различных дискурсов, обеспечивая тем самым смысловую определенность художественному дискурсу журнала и облегчая ту герменевтическую процедуру, без которой адекватная интерпретация текста журнала в целом чрезвычайно затруднена, выступает символ.

.3. То проблемно-тематическое поле, которое представляет собой русский текст «Современных записок», содержательно наполняется именно «эмигрантским мифом», неизбежно калькирующим традиционные мифологические циклические структуры, и хронотопически ориентированным на трехчастную структуру классического процесса космогенеза: Хаос–Космос–Хаос.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»