WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

В культурах Малой Азии, которые еще с 3-его тыс. до н. э. были наиболее передовыми с точки зрения металлообработки и оружейного дела, главным социальным маркером служил кинжал, о чем говорят находки кинжалов с железными клинками и клинками из драгоценных металлов еще в погребениях Дорака 3-его тыс. до н. э. В других захоронениях этого периода на территории Малой Азии (Аладжа-Хююк) были обнаружены топор с золотой обкладкой и копья, вовлеченные, таким образом, как и кинжал в обрядово-ритуальную сферу культуры. Для следующего тысячелетия в культуре малоазийских народов, в первую очередь, хурритов и хеттов, клинковое оружие продолжало играть в обрядово-ритуальной сфере заметную роль – меч или длинный кинжал рассматривался как божество (рельеф из Язылы-Кая). Одновременно в различных хеттских обрядах большое значение, судя по хеттским письменным источникам, играло копье. При этом, опираясь на данные этих источников, оружие входило в категории внешнего/мирского и несло семиотический статус как знака только воинской силы одинаково богов и людей.

В столь развитую на Ближнем Востоке культуру оружия иранцы внесли свои традиции и представления, известные по источникам различного характера: письменным документам, памятникам материальной культуры и искусства.

Для периода VIII-IV вв. письменными источниками, содержащими сведения об иранских племенах, стали ассирийские тексты, библейские тексты, а также сочинения античных авторов Геродота, Страбона, Плиния, Помпония Мелы и др. При анализе социального статуса холодного оружия в скифской культуре автор данного диссертационного исследования опирался преимущественно на «Историю» Геродота. «Скифская» часть того сочинения считается специалистами этнографически очень точной. Данные письменных источников, касающиеся культуры скифского оружия, дополняются предметами вооружения, обнаруженными в процессе археологических раскопок комплексов скифской культуры. Стоит отметить, что оружейная культура скифов исследована в отечественной и зарубежной науке много лучше, чем оружейная культура современных скифам оседлых иранцев, а также иранская оружейная культура, начиная с III в. до н. э. и далее.

Оружие не только было существенной частью жизненного уклада воинственных скифских племен, но и обладало высоким этнографическим статусом. Клинковое оружие (секира и не известный в других ближневосточных культурах короткий меч) фигурирует в записанных греками скифских легендах: его скифы используют в обряде побратимства, а также ритуалах, посвященных богу войны, воплощением которого становится короткий меч, часто называемый акинаком. Декорированный священным для скифов золотом, короткий меч практически всегда входит в инвентарь исключительно царского погребения. Этот предмет вооружения обладал наиболее высоким и сложным этнографическим статусом: воплощение бога, знак почти исключительно царской власти, маркер мужского пола. Секира, которую часто клали в погребения не только царей, но и воинов высокого ранга, была знаком воинской чести и силы как богов, так и людей.

В мидийской и персидской оружейной культуре времени правления династии Ахеменидов (VI – IV вв. до н. э.) короткие мечи тоже были распространены, равно как и ряд других предметов вооружения, включая разного рода кинжалы. Типология некоторых из них восходит к древневосточным, доиранским образцам. Кроме того, в иранской армии использовалось оружие, близкое, с одной стороны, к греческой махайре, а с другой, напоминающее саблю.

К клинковому оружию в персидской среде относились весьма почтительно: его использовали в качестве царских даров союзникам и отличившимся воинам. После падения Ахеменидской державы древнеиранские традиции в оружейной культуре были сохранены и развиты в Парфянском государстве (сер. III в.до н.э. – первая четверть III в. н.э.) и государстве Сасанидов (вторая четверть III-середина VII вв.).

Сасанидские владыки, стремившиеся возвести свое происхождение к Ахеменидам, продолжили их военные традиции. Войну Сасаниды продолжали воспринимать как ритуальное действо, с царем как главным его участником. В зороастрийские храмы жертвовались предметы вооружения, некоторые из которых (меч и булава) стали использоваться жрецами в ритуалах возжигания огня, а потом развешивались на стенах, символизируя воинственную природу огня. Война со стороны иранцев рассматривалась как праведная, ведущаяся против Лжи под покровительством богов.

Оружие использовалось не только в ритуале войны, но и в ритуале царской охоты, известном еще в месопотамской традиции с 4-го тыс. до н. э. и закрепившемся в ассирийской культуре, особенно с IX в. до н. э., а также практиковавшемся при Ахеменидах, но исключительно широкое распространение получившем в Сасанидские времена. Судя по данным письменных источников и памятникам искусства, Сасанидские шахи во время охоты использовали преимущественно метательное оружие, хотя есть довольно много изображений Сасанидских шахов, поражающих зверей мечом. Тем не менее, клинковое оружие, в первую очередь длинный меч, введенный еще при Ахеменидах и использовавшийся парфянами, в сценах охоты чаще просто служил атрибутом парадного платья шаха. Единственным предметом вооружения шаха и его приближенных меч оказывается в сценах царских триумфов, символизирующих победу добродетельного царя над Злом, и инвеститурных сценах. Ритуальные функции меча, связанные с репрезентацией могущественной царской власти, подчеркиваются и его присутствием как единственного предмета вооружения в костюме царя, предстоящего у алтаря огня, что хорошо видно на монетах Сасанидских владык. Меч был важен не только в церемониях с участием шаха, но и в аристократической культуре в целом, служа своеобразным знаком отличия аристократа от простолюдина.

Культура меча была хорошо развита не только в самом Иране, но и в иранской среде сопредельных районах. Памятники искусства позволяют очертить пространство культуры холодного оружия в Бактрии кушанского времени, Согдиане V-VII вв. Например, скульптура Халчаяна (начало новой эры) указывает на статус меча тоже как социального маркера аристократической культуры; пенджикентские росписи также свидетельствуют о мече как знаке принадлежности к аристократическому сословию, а также к купечеству, которое в среднеазиатской среде, в отличие от Ирана, по положению приближалось к аристократии. В согдийской культуре высоким этнографическим статусом как знак престижа обладали еще кинжалы, которые в Сасанидском Иране были в этом качестве менее распространены.

Представления о холодном, и в частности, клинковом оружии как предмете с высоким семиотическим статусом не только в бытовой, он и обрядово-ритуальной сфере, появившиеся еще в древнеиранской среде, были сохранены и развиты в последующие времена иранской истории вплоть до прихода на территории распространения иранской культуры ислама.

Периоду от начала широкого распространения ислама и до XV в., времени массового появления материальных памятников холодного оружия исламского периода, посвящена вторая глава работы – «Иранское оружие IX – XV вв.».

Ислам в Иран пришел как религия завоевателей во второй четверти VII в.

и стал одним из доминирующих факторов в дальнейшем развитии иранской культуры. IX-X вв. – время взаимодействия иранских доисламских принципов организации общества с нормами жизни согласно исламскому закону.

Проследить этот процесс в оружейном деле, в отличие от других ремесел, довольно трудно, поскольку материальных памятников раннеисламского времени исключительно мало, а для того, что имеется, нет абсолютно достоверных атрибуций. Коллекцией холодного оружия, появившегося, возможно, в начальный период ислама, обладают музей Топ-Капы и Турецкий военный музей.

Атрибутировать и датировать восточное оружие весьма непросто, поскольку в типах и оформлении предметов вооружения, выполненных в разных странах исламского мира, общее преобладает над частным, локальным.

Только с появлением массового материала в XVI в. в разных этнических культурах вырабатываются весьма четкие стилистические особенности в оформлении предметов вооружения, определенные различия в их типах. Но и эти особенности, один раз сформировавшись, далее от века к веку изменяются не всегда выражено, что затрудняет датировку. Единственный способ датировки и атрибутирования предметов холодного оружия – это тщательный анализ орнаментики. Для предположительно раннеисламского оружия ситуация осложняется отсутствием клейм мастеров и незначительным изобразительным материалом, позволяющим стилистические сопоставления.

Что касается иранского оружия раннеисламского времени, то малое количество образцов этого периода, сохранившихся до настоящего времени, и невозможность вычленить из их числа иранские не позволяет проследить развитие иранского оружия в первые несколько веков после прихода в Иран ислама. Для данного периода (по крайней мере, до XIII в.) наиболее информативными источниками становятся письменные тексты и изображения предметов вооружения в монументальной и особенно миниатюрной живописи Ближнего и Среднего Востока.

Судя по изображениям и данным письменных источников, самые ранние среди которых - Коран и хадисы Пророка, дающие представление о предметах вооружения арабов и традиции их оружейной культуры этого и до некоторой степени предшествующего исламу периода, можно уверенно говорить о продолжении использования прямого обоюдоострого меча и арабами, и иранцами в качестве основного типа клинкового оружия.

После принятия ислама в Иране некоторые представления об оружии арабской традиции распространились в пространстве иранской культуры. В первую очередь это касается представлений о знаменитом мече пророка Зу-лфакаре, ставшим символом мощи ислама. В Иране известны подражания этому мечу (образцы есть в фондах МАЭ РАН).

Что касается представления собственно о войне, то в поэме Абу-л-Касема Фирдоуси «Шах-наме» рубежа X-XI вв. есть свидетельства о том, что иранцы продолжали воспринимать ее как праведное деяние, а предметы вооружения по-прежнему обладали выраженным этнографическим статусом разного уровня и значения. Все оружие, упомянутое в текстах «Шах-наме», встречается в разных контекстах: и как боевое, и как этикетное. В качестве охотничьего оружия чаще всего фигурируют, как и прежде лук со стрелами, выраженным этнографическим статусом в значении символа власти и жреческого сана (реликт доисламской культурной традиции) фигурирует золотая или быкоголовая булава, в качестве оружия героя и социального маркера воинааристократа выступает клинок.

О характере клинкового оружия - меч или сабля – на основе текстов «Шах-наме» ничего конкретного сказать нельзя, поскольку основным, но не единственным термином для обозначения длинноклинкового оружия у Фирдоуси является amir, который в персидском языке закрепится со значением как меча, так и уже известной в период составления поэмы сабли.

Этот факт, в свою очередь, свидетельствует о том, что в иранской культуре характер клинка длинноклинкового оружия не был определяющим при формировании его основного этнографического статуса. Другие термины, использованные в текстах «Шах-наме», обозначают либо клинковое оружие с коротким клинком: кинжал (dаne, tigh) или нож (kard), либо просто клинок (tigh). Термин kalachuri, фигурирующий в тексте поэмы, тоже обозначает меч.

Тщательный анализ оружейной терминологии «Шах-наме» позволил бы уточнить семантический статус предметов вооружения в иранской культуре на период начала XI в. и более раннего периода (в том числе и времени правления Сасанидов), принимая во внимание характер текста поэмы и обстоятельства ее написания. Однако и краткий анализ, проведенный в диссертации, позволяет сделать вывод о сохранении предметами вооружения выраженного этнографического статуса в иранской культуре с преобладанием клинкового оружия в качестве социального знака военной аристократии, а булавы как символа монаршей власти.

Стоит отметить, что некоторые сведения о сохранении этих традиций в иранской и в целом ближневосточной среде содержатся в научных сочинениях на арабском и персидском языках. Основная информация в таких письменных источниках касается преимущественно технологий производства стали, методов обработки оружия, разновидностей клинков и терминологии. Один из самых первых авторов, оставивших сведения о производстве стали и предметов вооружения, был арабский философ и химик Абу Йусуф Йакуб ибн Исхак алКинди (ум. В 70-ые гг. IX в.). Сведения о разных типах стали и, в частности булате, о местах производства, а также о способах декорирования клинков содержатся в трактатах Абу-р-Райхана Бируни «Минералогия», Абу-л-Фазля Хубайша Тифлиси «Байан ас-сана’ат» и др.

Еще один источник, дающий сведения об особенностях иранской оружейной традиции, это, как уже было указано, изобразительный материал:

иллюстрации к письменным текстам, а также предметы монументального и декоративно-прикладного искусства. Этот источник, равно как и письменность, особенно ценен в условиях отсутствия материальных памятников.

Самые ранние образцы изобразительного искусства, известные на территории Ирана исламского времени, происходят из Нишапура и относятся к IX в. На одной из стенных росписей было обнаружено изображение аристократического сокольничего, к поясу которого подвешены образцы длинноклинкового оружия, один из которых просматривается хуже, но, по всей вероятности, это меч, а другой – четко выраженная сабля. Знакомство иранцев с саблей в IX в. подтверждает и самый древний, обнаруженный на территории Хорасана и датируемый этим периодом, слегка искривленный клинок со следами золотого декора. Другие изображения более позднего времени (преимущественно на предметах декоративно-прикладного искусства X-XI вв.) демонстрируют в руках воинов либо слегка кривой в верхней трети, либо прямой клинок, что также говорит о функционировании обеих разновидностей клинкового оружия в среде иранской аристократии уже в IX-XI вв.

Кроме типов клинков, изобразительный материал показывает и отличия в положении клинкового оружия в руках его обладателей в зависимости от характера церемонии. В тронных сценах с участием приближенных, стоящих рядом с сидящим на троне правителем, клинки в их руках чаще всего подняты в вертикальном положении и положены на правое плечо, близко к шее. Это положение, если опираться на данные более поздних письменных источников, должно было символизировать подчинение его обладателя правителю и Аллаху. При этом оружие могло быть как открыто, так и зачехлено, с рукоятью, вложенной в руку или поднятой наверх. Анализ изображений позволяет охарактеризовать стоящих у царского трона как личных гвардейцев правителя в первом случае и оруженосцев во втором.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»