WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||

Важной составляющей немецкой национальной идеи эпохи Тридцатилетней войны были представления о Германии и о немецком национальном характере. Эти представления, часто воплощавшиеся в виде символов и аллегорий, достаточно широко представлены в литературном наследии XVII в. Эта проблематика нашла свое отражение во втором параграфе второй главы. Комплекс положительных морально-этических качеств – верности, добродетельности, набожности, свободолюбия - и ценностей в произведениях писателей и стал базой для того, что литераторы назвали «немецким духом» (der Teutsche Geist),73 который лег в основу представлений о традиционном немецком характере. По общему мнению немецких авторов середины-второй половины XVII в., «немецкий дух» был одной из главных Klaj J. Geburtstag des Friedens... S. 1.

Grimmelshausen H.J. Ch. Simplicissimus. III, 4.

Ibidem.

Schottel J.G. Ausfhrliche Arbeit... S. 167.

составляющих «немецкости», утрата которой вела к потере своей самобытности. Неотъемлемой составляющей идеи «немецкого духа» и зарождавшегося национального сознания стали символико-атрибутивные изображения, которые в первую очередь появились на иллюстрированных листовках эпохи Тридцатилетней войны. Речь идет о визуализации тех связанных с национализмом абстрактных представлений, о которых писали литераторы. Символическим, а иногда аллегорическим изображениям сегодня приписывается социальная и политическая значимость, а также обладание «коммуникативными функциями в определенном коммуникативном пространстве».74 На первое место в иконографии выходят символы, указывающие на немецкий героизм. Немецкие символы и атрибуты складывались в единый образ, персонифицирующий немецкую нацию – образ Германии. Кроме «немецких» животных – орлов, львов, медведей - в XVII в.

появляется новый образ, утвердившийся не только в немецкой, но и в мировой публицистике как фигура, олицетворяющая немцев и Германию. Это образ «Немецкого Михеля». Михель – часто его ассоциируют с архангелом Михаилом, покровителем Империи75 - является защитником и глашатаем всего «исконно немецкого». Он «смеется над дураками», которые «презирают Отечество»,76 он горестно сетует, что в его «Германии ничего нельзя узнать».Гриммельсгаузен изобразил его своеобразной «душой нации»,78 тем стержнем, который может объединить немцев, возрождая их «лучшие качества».Наряду с Михелем, публицисты XVII в. предложили еще одну символическую фигуру для обозначения немецкой нации, символизирующую немецкое единство. Именно благодаря немецким публицистам эпохи Тридцатилетней войны начинает существовать образ «девы-Германии».80 Она «вознаграждает добро, выступает всеобщей защитницей».81 Дева-Германия была, как поэтично выразился Гарсдёрфер, «мечом доблести, шпагой справедливости».Представление о немецком единстве, выраженное аллегорией, находило свое отражение и в географических представлениями немецких литераторов о «Германии». В письменных источниках существует два основных варианта, обозначающие название «Германия». Первый из них – Germania – охватывает территории, входившие в Священную Римскую империю. Немецкие Bruchhausen E-B. Ch. Das Zeichen im Kostmball. Mainz, 1999. S. 214.

Архангел Михаил, в свою очередь, являлся христианским воплощением германского бога Вотана (Plum A.

Op.cit. S. 96).

Grimmelshausen H.J.Ch. Der Teutsche Michel. S. 3.

Das deutsche illustrierte Flugblatt... S. 29.

Grimmelshausen H.J.Ch. Der Teutsche Michel. S. 51.

Ibid. S. 3.

В иллюстрированных листовках и песнях ландскнехтов можно найти тот же образ – в тексте сказано:

«Germania, благородная страна», а на иллюстрации изображена Германия в образе девы. (DIF. II, №165) Ibidem.

Ibidem.

литераторы, однако, чаще использовали в своих сочинениях название «Teutschland» [TOtland], подразумевая под этим в первую очередь немецкие территориальные княжества. В источниках можно найти перечисление «части земель»,83 которые «составляют Германию (Teutschland)». К ним причисляли Баварию, Швабию, Франконию, Мейсен, Тюрингию, Гессен, Вестфалию, Фрисландию, Брауншвейг, Гольштейн, Мекленбург, Пруссию, Саксонию, Силезию, земли Марки.В третьем параграфе второй главы освещены вопросы, связанные с конфессиональной проблематикой в национальных концепциях немецких литераторов. В их кругу не было религиозного единства, здесь были представители и католического, и евангелического, и кальвинистского вероисповедания. Однако с точки зрения формирования немецкого национального сознания гораздо важнее было то, что религиозная проблема уже не казалась немецким литераторам эпохи Тридцатилетней войны столь непреодолимым барьером для единства. «Пора прекратить давний спор между католиками и протестантами», - писал профессиональный теолог Клай.«Война не несет славы ни католикам, ни их противникам, / где раньше был алтарь, теперь растет терн», - продолжает он.86 Идеальная картина миропорядка рисовалась мыслителям так: «Религия и политика закончили спорить. К ним было послано Единство, чтобы утихомирить эти воюющие стороны, после чего был наведен окончательный порядок, который царит и по сей день», - писал Гарсдёрфер.Четвертый параграф третьей главы посвящен месту немецкого языка в национальных воззрениях литераторов эпохи Тридцатилетней войны. Язык занимал главное место в развитии национальной идеи в Германии в этот период. Он, по мнению литераторов, был «голосом» из «героического прошлого».88 В первой половине – середине XVII в. немецкий язык, не имея еще литературных норм, переживал период засорения иностранными заимствованиями. «Некоторые господа в соответствии с придворной модой и из желания выделиться имеют обыкновение примешивать к речи массу ненемецких слов, которые ни они сами, ни кто-либо другой не может понять, не говоря уже об их правильном употреблении. Как это глупо, когда немец без всякой нужды говорит на чужом языке, когда бы он мог многократно красивее и понятнее изъясняться на родном».89 Литераторы в такой обстановке предлагали свои рецепты для «оздоровления Германии». Именно в родном Schottel J. G. Ausfhrliche Arbeit... S. 43.

Ibid. S. 154.

Klaj J. Lobrede... S. 20.

Idem. Geburtstag des Friedens… S. 4.

Harsdrfer G. Ph. Nathan und Jotham. S. 248.

Zesen Ph. Op. cit. S. 15.

Grimmelshausen H.J.Ch. Der Teutsche Michel. S. 69.

языке поэты видели то начало, которое может сплотить немцев, в познании и совершенствовании языка для них заключалась и любовь к родине, «культурный патриотизм», в то время как пренебрежение немецким воспринималось как оскорбление, нанесенное всей Германии. В литературной пропаганде «неповторимости и уникальности» немецкого языка современные лингвисты увидели специфическое выражение языкового сознания в конце XVI – первой половине XVII вв.«Опиц пробудил немецкий язык ото сна, как Орфей свою Эвридику», - писал Гарсдёрфер.91 Именно Мартин Опиц первым обратил внимание на необходимость выработки норм немецкого литературного языка и его повсеместного употребления. В сочинениях немецких поэтов и публицистов эпохи Тридцатилетней войны «родному языку» приписывалось гораздо большее, чем просто средство общения. Немецкий язык подразумевал, вопервых, прирожденную «немецкость», то есть комплекс положительных, изначально заложенных в каждом немце качеств; во-вторых, немецкий язык воспринимался литераторами как «совершенный», не такой, как остальные; втретьих, он был «чистым», освобожденным от пороков древнего Рима, присущих латыни и романским языкам; и, наконец, в-четвертых, немецкий язык отражал немецкий национальный дух.

Немецкий язык, по мнению литераторов, был самым природным, самым естественным из всех европейских языков: «он рычит как лев, ревет как вол, бурчит как медведь, блеет как овца, хрюкает как свинья, лает как собака, шипит как змея… мяукает как кошка, гогочет как гусь… журчит и шумит с водой, шепчет с ручьями, жужжит с пчелами, грохочет с громом, сгибается и потрескивает, как горящее полено, лязгает как железо – и воспроизводит все звуки, какие только можно услышать».92 Связь немецкого языка с природой свидетельствовала о его «чистоте», потому что природа изначально не несла на себе отпечатка человеческих пороков. Немецкий был по сути единственным в мире языком, лишенным отпечатка «порочности римлян».93 Подчеркивая «чистоту» родного языка, мыслители пытались обосновать закономерность и непреложность его «силы». По мнению Шоттеля, «в самих немецких словах и даже буквах заключена сила (курсив мой. – А. Л.)».94 Идея близости родного языка к природе, мотив «чистоты» и силы приводили литераторов к выводу, что именно немецкий может считаться «языком Бога». Ни один из других европейских языков не может сравниться с немецким: «Другие европейские языки пытались воспроизвести то, что под силу было лишь немецкому языку, Ahlzweig C. Muttersprache-Vaterland. Die deutsche Nation und ihre Sprache. Opladen, 1994. S. 53.

Harsdrfer G.Ph. Nathan und Jotham. S. 311.

Ibid. S. 344.

Klaj J. Lobrede... S. 27.

Schottel J. G. Ausfhrliche Arbeit... S. 59.

но не смогли и признали его главенствующее положение».95 Поскольку немецкому языку необходимо было «очищение», литераторы активно занялись разработкой норм немецкого языка. Немецкие литераторы ратовали за то, что немцы едины, пока у них есть общий язык, который они называли «немецким главным языком», как, например, Шоттель, или «родным» языком. Эти определения появились в противопоставлении «родного» языка остальным.

Присущее немецким литераторам эпохи Тридцатилетней войны отношение к родному языку поэтично выразил Андреас Грифиус: «Все – только в языке находит выраженье. / В нем жизни торжество, в нем смерти пораженье».В заключении подводятся итоги исследования. Несмотря на достаточно длинную предысторию, решительный шаг вперед немецкая национальная идея и национальное сознание сделали в эпоху Тридцатилетней войны, которая стала важной вехой в историческом развитии Германии. Она получила название «Немецкой», так как военные действия с небывалой остротой заставили задуматься о том, что такое «немецкая нация». Об определяющей роли Тридцатилетней войны в развитии немецкой национальной идеи позволяет говорить и просопографический портрет литераторов – ее носителей.

Практически все они выросли в военное время, сформировав целое поколение.

Главной темой своих произведений литераторы сделали судьбу Германии и ее народа. Бедственное положение немецких земель заставляло задуматься над многими вопросами, центральным из которых стал вопрос о необходимости немецкого единства с целью противостояния врагу. Размышляя над ним, немецкие литераторы и публицисты пришли к идее «нации». В авангарде были поэты и литераторы, которые входили в так называемые немецкие «академии», или «языковые общества». Иными словами, в Германии первой половины – середины XVII в. появилось то, что современная теория национализма считает необходимой предпосылкой развития национальной идеи и национального сознания, а именно наличие ангажированной группы, которая создает представления о нации и осознанно и целенаправленно стремится донести его до более широкой читающей публики.

Показательно, что несмотря на отсутствие «Германии» как политический и географической реалии, именно это понятие вышло у немецких публицистов на первый план. Политической реальностью была Священная римская империя германской нации, состоявшая из отдельных государств, населенных отдельными народами, – в сочинениях же публицистов жила и развивалась Германия, населенная одним народом – немцами.

Такая постановка вопроса сделала необходимым следующий шаг – понять и объяснить, почему саксонцы и швабы, вюртембержцы и пруссаки являются немцами, иначе говоря, разработать содержательную сторону национальной Harsdrfer G.Ph. Nathan und Jotham. S.Gryphius A. Gesamtausgabe.... Bd. 2. S. 137.

идеи. Подобная цель достигалась двумя основными методами – негативным и позитивным. Первый был призван показать границы немецкой нации, продемонстрировав «немецкое», предложив немцам возможность сравнивать cсебя с другими народами и выявлять свои собственные, только им присущие черты. Подобное сравнение по линии «мы» - «они», «свои» - «чужие» является одной из основных составляющих для любой национальной идеи, однако в условиях войны оно приобрело иную степень интенсивности, способствовав формированию классического образа врага. Борьба с «иностранщиной», ставшая важной вехой в творчестве немецких литераторов, нашла свое воплощение не только в появлении образа внешнего врага, но и в жесткой критике внутреннего врага. Отрицая все иностранное, немецкие литераторы вели и позитивную «национальную работу», смысл которой заключался в создании образа немецкой нации. «Германская нация» входила в группу древних европейских «наций», какими считались французы, англичане, испанцы. От мысли о равенстве европейских наций поэты и публицисты в скором времени перешли к идее превосходства немцев над другими народами.

Деятельность литераторов эпохи Тридцатилетней войны стала важным этапом в развитии немецкого национализма, в котором Германия представлялась целым миром, «миром героев, где родилась добродетель, миром христианского триумфа, где проиграли пороки, миром, где верная рука искоренила зло».По теме диссертации опубликованы следующие работы:

Статьи в ведущих рецензируемых научных изданиях:

1. «Чистый язык – сильная нация». «Плодоносящее общество» (1617-1680) в борьбе за немецкую национальную самобытность // Вестник Московского университета. Сер. 8, История. 2005. № 3. С. 36—Другие издания:

2. Немецкие иллюстрированные листовки Тридцатилетней войны (16181648 гг.): Образ солдата-наемника // Источниковедческие исследования.

М., 2006. Вып. 3. С. 82—Статьи по материалам конференций:

3. Общество и война. К вопросу о повседневной жизни в Германии в годы Тридцатилетней войны (1618-1648) // Власть, общество и личность в истории: тез. науч. конф., 22-24 ноября 2006 г. М., 2006. С. 66— Schottel J. G. Ausfhrliche Arbeit… S. 1012-1013.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»