WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

1. По типам социально-политического конфликта. Сюда относятся – террористические действия в ходе внутреннего политического кризиса; терроризм, проявивший себя в ходе революции (например, 1905-1907 гг. в России); терроризм, присущий сторонам, участвующим в гражданской войне; терроризм в локальном конфликте (например, в Индии); терроризм в региональном конфликте (например, на Ближнем Восоке);

глобальный терроризм (например, действия организации «Аль-Каида»).

2. По формам гражданского насилия. Сюда можно включить – индивидуальный террор (например, народовольцев); массовый (куда включается «городская герилья»);

терроризм в мегаполисе как компонент заговора, восстания, мятежа, в том числе – в государственных структурах (армия, флот, авиация, полиция).

3. По политико-идеологической направленности. Терроризм можно разделить на левацкий, ультраправый, этнический (сепаратистский).

4. По идентичности. Сюда попадает – светский и религиозно-политический экстремизм. На наш взгляд, чисто религиозного терроризма не существует. Религия и политика – это разные виды социальной активности, они не совпадают по сути и значению.

Искать корни террористической ментальности в священных текстах Корана, Библии и Лотосовой сутры бессмысленно и контрпродуктивно.

5. По сферам жизнедеятельности людей – природная сфера: земная суша, море и воздушное пространство; информационная и виртуальная сферы.

6. По гендерному признаку. Например, женский терроризм.

7. По региональному признаку: западная и восточная разновидности терроризма. Это модели терроризма, которые охватывают собой наиболее общие и наиболее важные характеристики, отражающие особые социальные условия их формирования, а также специфику осознания этих условий и выражения в различных идейных позициях В §2 - «Социальные предпосылки и идейные основы терроризма» – дан научный анализ детерминированности различных разновидностей экстремистской деятельности матрицей цивилизации. Именно цивилизационная матрица служит основанием возникновения терроризма как явления. Она в конечном итоге определяет его конкретноисторическую модель, а также его культурный тип. Террористы есть плоть от плоти конкретного общества. Но они не являются зеркальным его отражением, так как яростно и непримиримо восстают против него. В их сознании и психике проявляются прежде всего противоречия и конфликты данного общества.

По мнению автора диссертации, экстремисты и террористы выражают в своей деятельности не сущность данной цивилизации, а конкретный этап её эволюции, связанный с кризисом и распадом. Основной причиной террористических проявлений везде становится опасное ослабление как внутрицивилизационных взаимодействий (в том числе – межэтнических и межконфессиональных), так и межцивилизационных связей. Но они не олицетворяют собой какую-то фазу «столкновении цивилизаций» (по С. Хантингтону).

Динамика конкретно-исторических моделей терроризма – это не линия разлома между цивилизациями, а это проявление внутреннего раскола внутри самой цивилизации.

В диссертации делается вывод, что социальные и идейные истоки терроризма как явления детерминируются в конечном итоге матрицей цивилизации. Терроризм аккумулирует в себе всю систему противоречий общественной жизни. Сюда относятся – онтологические (бытийные) противоречия, социальные и политические противоречия, противоречия духовного и мировоззренческого толка. В их основе лежит стрессовая ситуация как результат столкновения на суперэтническом уровне различных культур и цивилизаций. Экстремисты и террористы прошлого и настоящего представляют людей с негативным мироощущением.

Социальные предпосылки терроризма, по мнению автора, коренятся в межгрупповых конфликтах, зависящих от конкретно-исторического и формационного этапа развития общества. Переходу общественной группы к террористическим актам сопутствуют следующие социально-групповые факторы: интенсивная депривация основных потребностей и элементарных прав, угроза потери или резкого снижения социального статуса, замкнутый характер группы (отсутствие внешних контактов), жёсткая внутригрупповая дисциплина, лояльность и сплочённость, появление сильной групповой идентификации у членов организации (альтернативная идентичность), наличие выраженной идеологической формулировки групповых требований. Антисистемные направления в социальной жизни наиболее рельефно проявляются там, где продолжают кровоточить глубокие этнонациональные и религиозно-конфессиональные конфликты.

Идейные истоки терроризма составляют сложный и многосоставной набор постулатов как вполне рационального, так и иррационального (магико-ритуального) порядка. Их объединяет понятие жизнеотрицания (антисистемы). Она выражается в том, что кардинальные понятия этики – зла и добра – меняются местами, а истина и ложь не противопоставляются, а приравниваются друг к другу. Обман входит в правила игры. По существу, перед нами – вариант иллюзорной, фантасмагорической утопии, имеющей отчётливо биполярный характер. Развивая традиции жизнеотрицающих мироощущений прошлого – гностиков, манихеев, исмаилитов, буддистского тантризма, экзистенциализма и ницшеанства, идеологи терроризма демонстрируют последовательное отречение от мира цивилизации и культуры. Содержание и формы экстремистских идеологий могут быть очень разнообразными: модернизационные и антимодернизационные проекты, глобалистские и антиглобалистские утопии, самые передовые учения и взгляды и одновременно «отсталые», консервативные, светские и с религиозной окраской и т.д.

Во второй главе «Основные формы и динамика развития современного терроризма» – исследуются теоретические модели терроризма, что имеет определённое методологическое значение. Эвристическая ценность данных моделей определяется глубиной, разносторонностью и объективностью отражения в них устойчивых и повторяющихся черт реальных разновидностей терроризма, получение ясной, логичной и непротиворечивой картины развития. С их помощью можно выявить диалектику форм развития изучаемого феномена, его динамику, глубже познать его сущность. Модели генетически и культурно различаются, но социально-политически могут быть близки.

Понятие модели в политической науке, отражающей представления о целостности объекта и его системности, определяется парадигмой цивилизации.

В §1 – «Западная» модель современного терроризма: от индивидуального террора к политическому экстремизму» - исследуются особенности развития терроризма в западных странах. Характерной чертой «западной» модели» стало её порождение внутренними реалиями евроатлантической цивилизации. Эта модель носила внутриполитический характер и не смогла стать характерным явлением международных отношений. Экстремисты типа «Красных бригад», «Фракции Красной Армии» (РАФ) и Ирландской Республиканской Армии (ИРА) не смогли ни организовать свои региональные и глобальные синдикаты, ни использовать в своих целях разногласия между великими державами, ни выиграть свою партию в обстановке «холодной войны» и роста международной напряжённости. Они остались чужими для мира капитализма и для мира социализма, их планы прийти к власти потерпели крах. Время существования «западной» модели - с начала 60-х гг. и до конца 90-х гг. ХХ века. Она прошла последовательно все этапы своего развития (возникновение, расцвет, угасание и распад). Не достигнув своих стратегических и идеологических целей, экстремисты были разгромлены силовыми структурами западных стран.

По мнению автора, важной особенностью западной разновидности экстремизма и терроризма стало то, что он последовательно развивался в условиях системного кризиса капитализма, его перехода к следующей – постиндустриальной фазе, что сопровождалось ломкой экономических основ общества, нарастанием социальных антагонизмов, ростом безработицы и разнообразных трудовых конфликтов. Появление экстремизма и терроризма совпало с глубоким духовным кризисом западной цивилизации, возникшим на крутом повороте её истории. Она нуждалась в коренной перестройке и обновлении, так как её формы сильно застыли и окаменели. Резко обозначились явления, связанные с падением уровня потребления, загрязнением окружающей среды, утратой экзистенциального интереса к жизни. Тем самым усиливался стресс у разных слоёв населения, особенно у учащейся молодёжи. Здоровая психическая основа жизни нарушалась. Происходила аберрация сознания, что закономерно подготовило складывание элементов кризисного культа. Этот кризисный культ был нацелен на аннигиляцию самого культурного кода западной цивилизации.

Наиболее важная военно-техническая характеристика данной модели включала в себя многообразие оперативных направлений вооружённых действий, куда входили все природные среды (воздух, море, сушу). Именно в демократических странах терроризм наглядно проявил себя как подрывная стратегия ударно-штурмового характера, она впервые качественно и количественно превзошла все другие виды нелегитимного насилия (конфликты, мятежи и бунты). Стремление ко всеобщему разрушению демократической системы шло под маской «борьбы против капитализма». Но это было лишь игрой в революцию. В диссертации подчёркивается, что социалистическая революция и терроризм – понятия разного порядка. Адепты терроризма не были связаны с массовой революционной или антиимпериалистической борьбой.

В диссертации подчёркивается, что важной характеристикой «западного» терроризма (что разительно отличает его от «восточного»), служит его развитие в условиях мирного времени, совершенная не связанность ни с войнами, ни с трансграничными конфликтами. Крупные военные конфликты в Европе и Северной Америке тогда отсутствовали. К ярким типическим особенностям данной разновидности относится её характеристика как светской и радикальной, облаченность в новейшие идейные формы. Её «тело» составили ультралевые и фашистские формирования, сепаратистские, ирредентистские движения с разнообразной идейной окраской. Главные идеологии, в русле которых осуществлялись акты гражданского насилия – левый экстремизм, неонацизм и сепаратизм. Основной сущностью их стал в конечном итоге эклектичный набор мифов и иррационально-мистических представлений без какой-либо чёткой системы. Это была модель антимира, разновидность неототалитаристской реакции на конкретные вызовы времени.

Можно утверждать, что важной качественной чертой терроризма на Западе является его разнородность и противоречивость намерений. Одно из них предлагало радикально изменить политический режим демократии с её правовым государством и гражданским сообществом, а другое - напротив, ратовало за чрезмерное усиление данного режима путём придания ему авторитарных или тоталитарных черт. При всём различии содержания, формы и конкретной окраски оба основных крыла терроризма на Западе стремились к реанимации тоталитарного проекта – либо в его маоистско-троцкистском варианте (ультралевая версия), либо в фалангистско-салазаровском варианте (ультраправая версия). Всячески актуализировались традиции массовых фашистских движений 20-40-х гг. XX века, а также хунвэйбиновского антикоммунистического движения в Китае 60-х гг.

В §2 - «Восточная» модель современного терроризма: от внутристрановых организаций к транснациональным синдикатам» исследуются три восточных цивилизации: исламский мир, индийская и японская цивилизации.

По мнению автора, структура «восточной» модели терроризма отличается от «западной». Наиболее значимые особенности этой разновидности состоят в том, что она носит сложный, трёхуровневый характер:

а) внутриполитический («Японская Красная Армия», «Чёрный Сентябрь», «Тигры освобождения Тамил Илама»), б) региональный («Братья–мусульмане»), в) глобальный («Аль-Каида»).

Иерархическая структура восточного терроризма постепенно, но уверенно стала всеохватывающей и проникающей в разные сферы. Террористы стали не только внутриполитическим фактором в жизни стран Востока, но и активным субъектом международных отношений. Они уверенно опираются на массовую базу (на Западе такой поддержки у экстремистов нет). Объективная социально-политическая сущность явления состоит в том, что оно имеет не только внутрицивилизационный, но и межцивилизационный характер (нацелен против США и их союзников). Террористы считают себя «борцами за свободу», наследниками великих национально-освободительных революций. Однако это - просто блеф и маскировка: ведь революции и терроризм – явления несовместимые. Тем не менее, внесение в политическую борьбу начал жертвенности, нетерпимости и псевдорелигиозного фанатизма делает противоборство сторон более ожесточённым, бескомпромиссным и кровопролитным. В диссертации отмечается, что «восточная» разновидность терроризма ещё не завершила своей эволюции - поэтому она не изучена до конца.

В диссертации отмечается, что террористические движения в восточных странах, в отличие от западных, стали активной частью региональных и трансграничных конфликтов.

Их питательная среда - острые военные столкновения внутри стран и внутри регионов (ближневосточный конфликт), массовые движения против империалистической агрессии (иракская проблема). По сути, «восточный» терроризм на наших глазах приватизирует войну – обретает средства поражения, ранее мыслимые только для сильных государств.

Совершенно новым фактором стал приход к власти исламистов, что стало причиной формирования тоталитарных режимов новейшего образца («Талибан» в Афганистане).

Террористические синдикаты, создавая альтернативную легитимность, сформировали в законченном профессиональном виде «чёрные» технологии манипулирования политическими процессами. Это, прежде всего, технологии деморализации, технологии прямого насилия и подавления, технологии лжи и фальсификации во вселенском масштабе.

Парадоксально, но именно «восточный» терроризм спровоцировал усиление духовной сферы в жизнедеятельности современного общества. С одной стороны, СМИ и Интернет всё чаще используются террористами для целенаправленного управления информационными потоками в своих интересах. С другой стороны, повысилась востребованность политической мифологии в психологической войне – от мифа о «пособничестве» СССР международному терроризму (в начале 80-х гг.) – до тезиса о поддержке «Аль-Каиды» режимом Саддама Хуссейна.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»