WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |

Диссертационное исследование обладает эвристической ценностью как попытка теоретически выявить имманентную диалектику создания и восприятия произведений искусства, ускользающую от формального анализа исторических стилей и направлений (романтизм, импрессионизм, символизм), от иконологического, социологического и других подходов. Сформулированная цель требует наглядно продемонстрировать плодотворность постановки проблем философии визуальности на отечественном изобразительном, культурно-историческом материале и перспективы археологического метода — исследования эстетических концепций/ условий, сделавших возможным формирование определенных режимов видения, а равно и законов эволюции, кризиса и разрушения последних.

Предмет и хронологические рамки исследования Материалом рассмотрения являются произведения русского изобразительного искусства XIX — первой трети XX столетий (преимущественно живописи). Непосредственный изобразительный ряд для размышлений был почерпнут на экспозициях, монографических и тематических, состоявшиеся в Государственном Русском музее в 2000-2007 годах. Это: персональные показы наследия К.П. Брюллова (зима 2000 года), К.С. Малевича (зима — весна 2001 года), П.Н. Филонова (лето — осень 2006 года), А.А. Иванова (лето 2007 года); выставки: «Русский импрессионизм» (осень 2000 года), «Иисус Христос в русском христианском искусстве и культуре XIV-XX веков» (весна — лето 2001 года), «Портрет в России, ХХ век» (осень — зима 2001 года), «“Святые шестидесятые”: русская живопись, графика и скульптура 1860-х годов» (осень — зима 2003 года), «Общество “Бубновый Валет” в русском авангарде» (осень — зима 2004 года). Параллельно с произведениями, показанными в залах музея, для сравнительного анализа привлекался широкий материал хронологически и мировоззренчески близкого зарубежного искусства и культуры. Важную роль при этом сыграло знакомство с зарубежными собраниями Англии, США, Франции, Швеции, контакты с иностранными коллегами — историками русской культуры (в частности, участие в славистических конференциях, организованных Иллинойским университетом в городе Урбана зимой 2002 года и Канзасским университетом в городе Лоренс весной 2003 года). Исходя из того, что визуальная культура эпохи не ограничивается памятниками живописи, в поле исследования был включен изобразительный материал специального характера (иллюстрации учебных пособий и научных трудов), также — фотография, а в ряде случаев, раннее кино и продукция массовой культуры.

Философский характер исследования позволяет значительные обобщения и известную хронологическую вольность. Тем не менее, рамки исследования совпадают с эпохой господства классической визуальности — нормативов видения, «академически кодиро ванных» в русском искусстве начиная со второй половины XVIII века, — а также охватывают и кризис данной визуальной парадигмы, завершившийся концептуальным закрытием визуальности в творчестве ряда мастеров авангарда начала ХХ века и переходом к созданию новой, пост-визуальной стратегии. Диссертационное исследование и выдвигаемая в нем археология визуальности анализирует, «раскапывает» определенную конфигурацию визуальных напряжений, которая в целом ряде аспектов проясняет философский генезис многих стилистических тенденций в живописи XIX — начала ХХ века.

Методика исследования Основной метод, примененный в данном исследовании, заявлен как «археологический» — в том понимании, которое связано с известными культурно-философскими трудами М. Фуко. «Археология, — писал тот, — определяет типы и правила дискурсивных практик, которые пересекают индивидуальные произведения, иногда всецело ими распоряжаются и, ничего не упуская, полностью господствуют над ними... <…> В этих запутанных единствах, которые называются “эпохами”, археология выделяет — со всей их специфичностью — “периоды высказывания”, которые сочленяются, но не смешиваются со временем понятий, с теоретическими фазами, со стадиями формализации и с этапами лингвистической эволюции».2 Археология одновременно и больше истории идей (поскольку изучает общие правила формирования дискурса), но и меньше ее (поскольку аналитический проект Фуко относится к некоему этапу развития французской структуралистской мысли ХХ века). Аналогично можно сказать: археология визуальности есть одновременно и частный случай философии искусства, и своеобразный мета-уровень. Изучая условия сложения зрительной парадигмы, археология не связана рамками «чувства формы» или «эволюции стиля», не подвержена ни иконографическим, ни социологическим аберрациям (вместе с тем, использует выводы других аналитических техник в качестве материала).

Данная методика позволяет показать, что памятники живописи (или фотографии, или других репрезентативных искусств) порождены человеческим видением как особой культурно-семиотической, общественно-исторической деятельностью — но и сами активно влияли на визуальный контекст своей эпохи, формировали его. Иногда археология возвращает утраченные, «погребенные во времени» возможности созерцания/понимания артефакта, что ярко демонстрирует нередуцируемую инакость взгляда, отделенного от нас десятилетиями и столетиями. Представляется, что выдвинутая методология может быть успешно адаптирована для критического исследования художественных стратегий модернизма и постмодернизма, которые ускользают от традиционных эстетических подходов.

Вместе с тем, привлеченный для исследования материал принципиально разнороден: рассматриваются эзотерические источники и труды по физиологии, феноменологическая философия и массовая культура, психоанализ и религия, живопись, графика и фотография. При этом потребовалось прибегнуть и к различным методологическим приемам;

можно заметить, это отвечает принципиальной полистилистике постмодернистской мысли. Как указал историк науки П. Фейерабенд: «...Свидетельство, способное опровергнуть некоторую теорию, часто может быть получено только с помощью альтернативы, несовместимой с данной теорией... <...> Поэтому ученый, желающий максимально увеличить эмпирическое содержание своих концепций и как можно более глубоко уяснить их, должен вводить другие концепции, т. е. применять плюралистическую методологию».3 Поэтому представлялось допустимым совмещение методик: использование положений деконструктивистской «логики супплементарности» (Ж. Деррида), диалектики «воображаеФуко М. Археология знания. Пер. с фр. М.Б Раковой, А.Ю. Серебрянниковой. — СПб.: ИЦ Гуманитарная Академия, Университетская книга, 2004. — С. 261; 277. Определенная связь с визуальностью присутствует и в известной работе Фуко «Рождение клиники. Археология взгляда медика» (1963).

Фейерабенд П. Избранные труды по методологии науки. — М.: Прогресс, 1986. — С. 161.

мого» и «символического» (Ж. Лакан), «интертекстуальности» (Ю. Кристева), системы «уровней симуляции» (Ж. Бодрийяр), понятий «либидинальной экономики» (Ж.-Ф. Лиотар), «структурно-аналитической иконологии» (Ю. Дамиш), а также «живописного номинализма» (Т. де Дюв). Обращение к этим теоретическим инструментам не связано с «интеллектуальной модой», особой востребованностью или актуальностью; но представляется, что открывающиеся аналитические возможности адекватны концептуальному уровню исследования и еще не исчерпаны до конца в современном философском дискурсе.

Предваряющий исследование краткий анализ зарубежных историко-художественных концепций, философских стратегий, ниже проецируемых на материал отечественного искусства XIX — начала ХХ веков, носит проблемный характер. Некоторые его выводы прямо используются или подразумеваются в основном тексте диссертации.

Научная новизна исследования Как отмечалось выше, в существующих отечественных философско-эстетических и иных трудах по искусству замечания об особенностях видения (даже компетентные) либо носят отрывочный и несистематизированный характер, изолированы от динамики художественно-исторического процесса, либо включаются в качестве самостоятельного нарратива, параллельного исторической эволюции стилей (иногда и просто обрамляют ту или иную колоритную цитату). В нашей диссертации впервые предлагается комплексный подход: философская интерпретация видения как историко-семантического артефакта, а визуальности — как системы дискурсов, проницающих сферы научного поиска, эстетического творчества, массового сознания и политической идеологии одного и того же исторического периода. Целый ряд специальных первоисточников XVIII и ХIХ веков, использованных в нашем исследовании, ранее не соотносился с развитием искусства.

Необходимо указать, что существующий весьма объемистый корпус зарубежных работ по философии визуальности постоянно пополняется, дополняется меткими наблюдениями и проницательными выводами (что подтверждает востребованность данной проблематики). «Археологическая» теория М. Фуко вообще не нуждается в каком-либо оправдании: это доказывает, например, сравнительно недавняя работа Т. Беннетта (1996), где указанный метод с успехом применен к описанию сложения концепции и «репрессивного дисциплинарного режима» музея.4 Все это позволяет сделать вывод о необходимости философского исследования, в котором новый, отечественный, художественный материал наполнил бы апробированные установки «археологического» подхода и позволил прийти к выводам, обогащающим наше представление о визуальной культуре прошлого.

Следующие теоретические положения, составляющие научную новизну докторского диссертационного исследования, вынесены на защиту автором:

понимание видения как сложного, многоуровневого семантико-художественного конструкта, находящегося во взаимосвязи с тенденциями развития научной, философской мысли и изобразительного искусства (динамика техник/ практик визуальности определяется теоретическими и социальными причинами, но обладает известной самостоятельностью и в свою очередь влияет на творческий поиск);

эвристическая модель эволюции визуальной парадигмы в философии русского искусства XIX — начала ХХ столетий, кризис и смена доминирующих представлений о моделях видения, отраженных в художественной практике (живописи); роль визуальных кодов в академической норме и в индивидуальном творческом сознании;

«археологическая» методология: философское рассмотрение социальных и историко-культурных предпосылок, сделавших возможным специфическое (эстетическое) видение; реконструкция знакового строя ряда исторически сменяющих друг Bennett T. The Birth of the Museum: History, Theory, Politics. — London & New York: Routledge, 1996.

друга эпох; понимание господствующих в эстетическом дискурсе — и подавленных, «репрессированных» режимов визуального семиозиса;

обоснование пост-визуальной философии искусства — как силового поля властных отношений (результат жизнестроительных интенций международного авангарда) и социально-исторических процессов первой трети XX века; очерк эволюции данной концепции и ее значения для философской эстетики модернизма.

Научной новизной обладают также определенные частные выводы, сделанные в процессе исследования и содержащиеся в диссертации: присутствие и некоторые особенности «эзотерического компонента» в художественной культуре русского романтизма; отношения «означивающих практик» живописи, фотографии и массовой культуры в середине XIX — начале XX века; аспекты семантической концепции тела в живописи и в визуальном поле стратегий власти/ знания/ желания; возможность и результаты интертекстуального прочтения известных памятников отечественного авангарда на фоне «русской рецепции» влиятельных модерновых философских и психологических дискурсов.

В диссертации также критически оценивается и обобщается опыт рассмотрения проблем философии визуальности в трудах новейших зарубежных историков и теоретиков, что должно послужить основой дальнейших исследований данного вопроса — как расширения диапазона «философской археологии», так и развития ее глубины.

Научно-практическая значимость исследования Материалы и выводы диссертации могут послужить при построении интегральной картины развития отечественной визуальной культуры XIX — ХХ веков как части международного процесса. Они должны способствовать введению в научный обиход ряда теоретических концепций, адекватных современному уровню зарубежного философско-эстетического дискурса. «Археологическое» исследование способно представить в новом свете ряд традиционных артефактов; в неких случаях (например, при трактовке произведений, воплощающих пост-визуальную парадигму) оно предоставит возможность оценить новаторскую стратегию и адекватно понять авторский замысел. Это необходимо, в том числе, для музейной работы по собиранию и изучению памятников модернистского и постмодернистского творчества. Диссертация может быть использована в лекционных курсах и семинарах — как по истории русской живописи и философии искусства XIX — ХХ столетий (апробировано автором), так и по методике теоретических подходов к визуальному творчеству («изначальная перцепция», абсорбция, критика визуального знака, стратегия «желающего глаза») — на искусствоведческих, культурологических факультетах, в философско-эстетических программах гуманитарных высших учебных заведений.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»