WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

М., 1997; Плесков В. В годы боевой юности. Молодежь накануне первой революции. М., 1931; Половников В. Воспоминания из студенческой жизни за 1896 – 1906 гг. // На пути к победе. Из революционной истории Горного Института. Л., 1925; Струмилин С.Г. Из пережитого. 1897 – 1917. М., 1957.

Балмашеву, А.Д. Покотилову и Е.С. Сазонову40. В отношении заявленных в диссертации целей и задач они могут оказать немалую услугу при характеристике различных событий движения учащейся молодежи рубежа веков.

Таким образом, можно сказать, что среди материалов, составляющих источниковую базу диссертации, основная роль отводится делопроизводственным материалам фонда Департамента полиции. Многие из них ранее были использованы для раскрытия иных сюжетов и проблем, связанных с историей политического сыска Российской империи. Однако имеется и целый ряд документов, вовлекаемых в научный оборот впервые.

Наиболее изученными являются законодательные материалы и источники личного происхождения. Будучи также вовлеченными в научный оборот предыдущими исследователями российского политического сыска и студенческого движения, они тем не менее играют определенную роль при раскрытии задач, поставленных в данной диссертации. А в целом, наличие большой источниковой базы позволяет раскрыть заявленную в диссертации тему исследования.

Методологическая основа исследования. Осуществление данного исследования потребовало комплексного подхода к обработке материала, привлечения ряда методик, разработанных исторической наукой и источниковедением, таких как принцип историзма и научной объективности.

Помимо этого в работе был применен биографический метод исследования.

Апробация работы. Диссертация была обсуждена и рекомендована к защите на заседании кафедры истории России XIX – начала XX вв. Исторического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова. Основные положения диссертации были изложены автором в нескольких публикациях.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, двух приложений и библиографии.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Введение содержит постановку проблемы диссертации, ее цели и задачи, а также характеристику исследовательской литературы и источниковой базы.

Глава I. Организация политического сыска Российской империи конца XIX – начала XX века. Данная глава носит вводный характер. В ней характеризуются административные преобразования, происходившие в Департаменте полиции МВД на рубеже XIX – XX веков: их предпосылки, направленность и качественное влияние на внутреннюю структуру, задачи и принципы организации делопроизводства. А, кроме того, здесь же была предпринята попытка определить основной спектр оценок среди чинов политической полиции относительно истоков возникновения «студенческого Клейнборт Л.М. П.В. Карпович: к десятилетию со дня его смерти // Каторга и ссылка.

1927. № 6; Левицкий В.О. А.Д. Покотилов (Из личных воспоминаний) // Каторга и ссылка.

1922. № 3; Ракитникова И. К биографии С.В. Балмашева // Былое. 1924. № 4; Сазонов Е.С.

Исповедь. СПб., 1906.

вопроса», его места в общем противоправительственном движении в Российской империи, а также его влияния на выработку Департаментом полиции способов борьбы с ним.

Структурное оформление центрального звена системы российского охранительного ведомства происходило в два этапа. Первый из них пришелся на рубеж 70 – 80-х гг. XIX в., когда верховная власть столкнулась с необходимостью борьбы против разраставшегося народовольческого движения. В ходе ее непосредственной реализации были предприняты меры по ускоренному реформированию системы политического сыска, приведшие к созданию Департамента полиции Министерства внутренних дел. Его внутренняя структура, в основе своей созданная в это время, почти в неизменном виде просуществовала до конца столетия.

К тому времени революционное движение пережило глубокие качественные изменения. Согласно записке действительного статского советника Л.А.

Ратаева от 5 июня 1902 г., адресованной исполнявшему обязанности директора Департамента полиции А.А. Лопухину, оно теперь все менее напоминало цепь разрозненных антиправительственных выступлений и на глазах превращалось в регулярное явление, во главе которого была уже не кучка «злонамеренных элементов», а партийные организации с развитой региональной сетью. Борьба с ними требовала, с одной стороны – максимальной консолидации усилий полицейских властей на разных уровнях, а с другой – их более гибкого и своевременного реагирования на различные события. 1 января 1898 г. из 3-го делопроизводства в самостоятельную структуру выделяется Особый отдел. В нем отныне сосредоточиваются все функции по руководству политическим розыском в Российской империи. Перед новой структурой Департамента стояла задача усовершенствования системы политического сыска, поднятия его до уровня, необходимого для борьбы с тогдашним развитием революционного движения. В августе 1902 г. по инициативе Л.А. Ратаева была проведена внутренняя реорганизация Особого отдела, в результате которой его функции были распределены между четырьмя столами. Впервые в истории Департамента полиции происходит выделение молодежной проблематики в отдельную отрасль политического сыска. Ею занимался 3-й стол под руководством коллежского советника В.Д. Зайцева.

Преобразования административного характера одновременно сопровождались попытками качественной переориентации системы внутреннего делопроизводства в сторону ее систематизации и упорядочения.

Ликвидация всего руководящего состава партии «Народной Воли» в 1881 – 1882 гг., проведенная Департаментом полиции, положила конец идеологии революционного народничества. В условиях всеобщего затишья, наступившего с начала 80-х и продолжавшегося вплоть до середины 90-х гг.

XIX в. лишь студенческие выступления являлись очагом оппозиционных настроений, в силу чего стали главным предметом внимания со стороны Департамента полиции. В отличие от основного контингента противников существующего порядка, радикальные настроения в среде учащейся молодежи продолжали пользоваться определенной популярностью и в 80-е годы. И это обстоятельство должно было убедить полицейских чинов в чисто революционном характере студенческого движения.

Но при ответе на вопрос о том, насколько значимо действительное место студенчества в революционных мероприятиях, среди служащих охранительного ведомства чаще всего раздавались голоса в пользу оправдания молодых людей. Осознавая растущую с каждым годом тенденцию к объединению в студенческой среде, Департамент полиции все же полагал, что учащаяся молодежь – не более, чем послушное орудие в руках активных революционеров, призванное пробудить своими резкими, но непоследовательными вспышками сочувствие к антисамодержавным настроениям со стороны остальной части российского населения. Но отсутствие должного контроля за студенчеством и направленностью его мировоззрения могло привести к весьма серьезным последствиям. Поэтому чины охранительного ведомства, предпринимая попытки к нейтрализации студенческих беспорядков, руководствовались убеждением, что причина многих из них кроется в недостаточном развитии системы наблюдения за высшими учебными заведениями.

Однако среди полицейских чинов были и те, которые полагали, что причина неблагонадежности основной массы представителей студенческой молодежи кроется в ее социальных характеристиках, прежде всего в сословном происхождении студентов и материальном положении их родителей.

Примером подобного взгляда являются записки чиновника особых поручений при Департаменте полиции Н.А. Грифцова, среди которых наиболее важное значение имеет «Записка о Санкт-Петербургских высших женских курсах с 1878 г. не ранее 3 марта 1886 г.». По его словам, народовольческая и социально-революционная пропаганда в основном была ориентирована на маргинальные слои населения. И в первую очередь под вышеуказанную категорию подпадала подавляющая масса российской студенческой молодежи.

По его словам, оторванные зачастую от родных мест, лишенные возможности иметь стабильный заработок, проживающие в тяжелых бытовых условиях, молодые люди становятся легкой добычей агитаторов и, в результате, во всех своих невзгодах начинают обвинять существующий государственный порядок.

Глава II. Департамент полиции МВД и движение учащихся высших учебных заведений в 1899 – начале 1902 г. В главе предпринята попытка охарактеризовать оценку полицейскими чинами внутренней сущности движения учащихся высших учебных заведений на рубеже XIX - XX вв. в качестве самостоятельного субъекта российского оппозиционного и революционного движения, а также представить основные черты студенческого движения через призму текущей делопроизводственной практики Департамента полиции.

В целом, среди служащих охранительного ведомства можно выделить четыре основных точки зрения на студенческое движение и его сущность.

Первая из них принадлежит действительному статскому советнику Л.А.

Ратаеву. Она нашла свое выражение в двух докладных записках, составленных на имя тогдашнего директора Департамента полиции А.А. Лопухина. Первая из них, т.н. «Записка о революционном движении в Империи» от 11 февраля 1902 г. содержит общий взгляд на характер и степень развития противоправительственной деятельности, а также анализ эффективности деятельности центральных и местных полицейских органов. Вторая же, от июня того же года, посвящена частному событию – освобождению из-под гласного надзора известных деятелей народного образования Г.А. Фальборка и В.И. Чарнолусского.

Согласно Л.А. Ратаеву, студенческое движение в рассматриваемый период являлось неотъемлемой частью общего революционного движения в империи.

Причины такого положения дел он видел не столько в самом движении учащейся молодежи, сколько в отсутствии эффективных мер по его предотвращению. И здесь решающую роль, по его мнению, играли два фактора. Во-первых, это двойственная и непоследовательная политика правительства в отношении революционного движения в целом, которая своими «благотворительными» мерами и желанием угодить общественности, усиливает рост противоправительственных настроений.

Второй, не менее важной причиной развития студенческих беспорядков, по мнению Л.А. Ратаева, является практически полная неготовность местной администрации и полицейских учреждений к борьбе с уличными беспорядками. В силу этого демонстрации как форма революционной агитации полностью достигали своей цели и у местной общественности создавалось впечатление нестабильности существующего государственного порядка.

Другая точка зрения принадлежит начальнику Московского охранного отделения С.В. Зубатову, известному в то время благодаря своим проектам по легализации рабочего движения, получившим название «полицейского социализма». Его взгляды изложены в записке под названием «Студенческий вопрос», которая была составлена 28 ноября 1901 г. в качестве приложения к обзору развития легального рабочего движения в Москве и Минске. Данная записка посвящена конкретному событию – работе Комиссии по руководству курсовыми совещаниями в Московском университете 4 – 7 ноября 1901 г. под председательством профессора П.Г. Виноградова.

С.В. Зубатов в своей записке также склонен придавать учащимся высших учебных заведений важную роль в общем развитии российского революционного движения. Однако, он считает студенческое движение лишенным той самостоятельности, которую ему обычно приписывают. По мнению С.В. Зубатова, студенческая молодежь в силу своих возрастных и психологических особенностей всегда являлась самым удобным и податливым объектом воздействия со стороны революционных групп и течений. А отсутствие жизненного опыта и эмоциональный характер восприятия окружающей обстановки – все это только подогревает и без того высокий накал студенческой оппозиционности.

Согласно С.В. Зубатову, студенческое движение в корне своем – академическое, то есть призвано преследовать исключительно интересы университетской автономии и корпоративной организации. Поэтому в целях ограждения основной части учащейся молодежи от влияния на нее «злонамеренного меньшинства» необходимо создавать легальные организации, где руководящая роль будет отводиться не полиции, а профессуре как «естественной руководительнице молодежи». Созданная в Московском университете Комиссия по руководству курсовыми совещаниями могла бы стать идеальным примером такой организации. Начав свою работу в Московском университете 4 ноября 1901 г., она просуществовала три дня и после того, как последовала рекомендация министра народного просвещения П.С. Ванновского о включении в состав Комиссии ректора университета и инспектора студентов, ее члены сложили с себя полномочия, а профессор П.Г.

Виноградов в начале 1902 г. вышел в отставку.

Третья точка зрения на развитие студенческого вопроса принадлежит П.С.

Статковскому – чиновнику особых поручений при Петербургском охранном отделении, составившему т.н. «Краткий очерк о волнениях и беспорядках, происходивших в столичных высших учебных заведениях и участии студентов в революционном движении с 1882 г. до начала 1910 – 1911 учебного года».

Согласно «Краткому очерку» П.С. Статковского, студенческое движение, преследовавшее в 80 – 90-х гг. XIX века чисто профессиональные (т.е.

академические) интересы, в 1899 году претерпело качественные изменения, став политическим по своей сути.

Начальной вехой этого нового этапа стали беспорядки, произошедшие февраля 1899 г. в Петербургском университете во время очередной годовщины его основания. Однако самому студенчеству, по мнению П.С. Статковского, главная роль в этом деле не принадлежала. Основная же ответственность за произошедшие события всецело возлагалась им на российские оппозиционные круги, принявшие в этом вопросе сторону учащейся молодежи. В силу этого начавшиеся беспорядки вскоре приобрели политическую окраску, чему в значительной степени способствовала деятельность «Кассы взаимопомощи студентов Петербургского Университета», решившей воспользоваться ситуацией с целью усиления своей революционной агитации. По его мнению, все беспорядки учащихся высших учебных заведений, проходившие после 1899 года, также имели полную поддержку оппозиционной общественности и носили ярко выраженный политический характер.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»