WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |

Вопрос разграничения компетенции федерации и штатов в общем плане затронут в Конституции (Х поправка), но удовлетворительного решения там не получил. Поэтому многое в этой области зависит от судебной практики.

Основной принцип действия федеральных законов – территориальный.

Он имеет несколько аспектов. Первый, самый значительный, касается полномочия федеральных властей применять уголовные законы на территории всей страны. В целом более узкое, по сравнению с полномочиями штатов, они применяются: 1) для борьбы с преступлениями, затрагивающими интересы федеральной власти: измена, шпионаж, терроризм, подкуп и убийство федеральных должностных лиц и др.; 2) для борьбы с посягательствами «местного значения, с которыми штатам трудно справиться»: похищение автомобилей, людей в одном штате и их перемещение в другой, использование почтовой связи в преступных целях, наркопреступления и др.; 3) для борьбы с так называемыми «административными преступлениями».

Второй аспект касается применения законов в так называемых «федеральных анклавах» (федеральные власти владеют 23% сухопутной территории США): округ Колумбия, где находится столица страны, военные базы или учебные заведения, доки, национальные парки и другие объекты.

Однако, если деяние не наказуемо по федеральному закону, но было бы наказуемо в штате, где находится анклав, лицо, его совершившее признается виновным в сходном посягательстве и подлежит сходному наказанию (ст.разд. 18 СЗ).

Третий аспект указанного принципа, во-первых, означает, что федеральные власти имеют право применять уголовные законы в пределах «специальной морской и территориальной» или «адмиралтейской и морской юрисдикции» для преследования за деяния, в частности, совершаемые на американских судах в водах или портах зарубежных государств, с их согласия.

А, во-вторых, что США могут осуществлять уголовное преследование за деяния, совершаемые на судах любой национальной принадлежности в их территориальных водах.

Имеющий большое значение вопрос о том, когда должен быть применен американский федеральный закон, а когда какой-то другой, нередко оказывается непростым. Тогда в одних случаях он решается на основании правил общего права, в других – опираясь на доктрину «эффекта» или «желаемого эффекта», когда такой эффект в США, а не действительный, доказан.

В работе также рассматриваются экстерриториальные принципы действия американских федеральных законов, именуемые в доктрине и практике как национальный, «защитительный», пассивно-персональный и универсальный (космополитический).

Основным, а за небольшими исключениями, единственным принципом действия уголовных законов штатов в пространстве является территориальный. В отличие от федерации компетенция каждого из 50 штатов в области применения уголовных законов на своей территории более широкая.

«Территория» определяется в законодательстве штатов, хотя и по-разному, но иногда суды расширяют это понятие. Например, во Флориде суд признал правомерным привлечение к уголовной ответственности за деяние, совершенное в море за пределами трехмильной зоны.

Как и на федеральном уровне, решение вопроса об установлении места совершения преступления и, следовательно, юрисдикции того или иного штата не всегда оказывается простым и однозначным. В одних штатах оно основывается на законоположениях, сходных или идентичных с предусмотренными в Примерном УК (ст.1.03), в других – на положениях, отличающихся от них, в третьих – на правилах общего права. Но в работе отмечается, что рекомендация Примерного УК относительно установления юрисдикции в случае совершения убийства, имеющего межштатный характер, без каких-либо изменений или с небольшими уточнениями или сформулированная несколько иначе была закреплена в законодательстве многих штатов.

Подобно тому, как федерация осуществляет свою юрисдикцию на основе национального принципа, штаты делают это на основе принципа гражданства, но, конечно, в более ограниченных пределах. Что же касается так называемого «защитительного принципа», когда ни само деяние, ни результат не имели места на территории соответствующего штата, то в одних случаях этот штат признавал за собой право на его применение, в других – нет. Иногда суды решают этот вопрос, опираясь на упомянутую выше «доктрину эффекта».

На индейских территориях при соответствующих обстоятельствах может осуществляться юрисдикция федеральная, определенного штата или индейского племени. Первая – самая широкая (см., например, ст. 1152 разд. СЗ). Юрисдикция одних штатов – незначительная, других (на основании федерального закона №280) – почти неограниченная. Юрисдикция индейских племен может осуществляться в весьма узких пределах; ее регулирование представляется весьма запутанным.

В третьем параграфе «Принцип законности в американском уголовном праве» показано, что, несмотря на провозглашаемую американскими учеными и судами приверженность этому принципу, его действительное состояние оставляет желать много лучшего. Он не выдерживается по всем основным его элементам, прежде всего, по максиме «Нет преступления, нет наказания без указания в законе». Во-первых: в ряде штатов суды могут возлагать уголовную ответственность по нормам общего права, а в некоторых из них – даже определять или расширять понятие того или иного преступления. Во-вторых: в необходимых случаях для уяснения понятия преступления, лишь названного в статуте, они вынуждены обращаться к общему праву. Здесь также следует отметить, что поскольку во многих штатах некоторые, а на федеральном уровне – почти все институты Общей части законодательно не урегулированы, пробелы восполняются судебной практикой. В-третьих: уголовная ответственность в США может наступить не только по закону или нормам общего права, но и на основании подзаконных актов федерального значения и в штатах, актов местных органов власти.

Второй элемент связан с требованием о том, чтобы нормативные акты излагались четким, достаточно понятным для всех языком, не допускающим их произвольное применение. Однако акты, не отвечающие этому требованию – не редкость. И хотя суды высших инстанций как правило признают их «ничтожными по причине неясности» на основании конституционной клаузулы о «надлежащей правовой процедуре», не все они попадают в их поле зрения. Не способствуют реализации принципа законности закрепленные в УК ряда штатов положения о неприменимости правила строгого толкования норм УК.

Третий элемент принципа нашел отражение в конституционном запрете на издание и применение законов ex post facto. Это требование не всегда соблюдается на практике, а позиция Верховного суда страны по данному вопросу непоследовательна, противоречива, хотя в принципе он декларирует свою приверженность запрету обратной силы уголовного закона.

Ретроактивность же судебных решений не является чем-то необычным. Так, давая толкование статута, определяющего преступление неясным, нечетким языком, уточняя его, суды нередко ухудшают положение обвиняемого, т.к. он заранее не знает, что его поведение является преступным, т.е. подпадает под его действие.

Четвертый элемент – запрет аналогии закона (права) – не соблюдается по двум позициям. Во-первых, потому что аналогия права – важнейшая, неотъемлемая черта общего или прецедентного права, а, во-вторых, потому что применение аналогии допускается как федеральным законодательством (ст. 13 разд. 18 СЗ), так и законодательством отдельных штатов (см., например, ст. 5 УК Калифорнии).

Трактовка принципа законности в американской доктрине не включает требование точного и неукоснительного соблюдения нормы уголовного права (закона) всеми лицами, включая правоприменителей и законодателей.

В четвертом параграфе «Опасность неоднократного преследования за одно и то же уголовно наказуемое посягательство» рассматриваются различные аспекты существующей проблемы.

Первый касается юрисдикции федерации и штатов. Он имеет две стороны. С одной стороны – может ли обвиняемый, подвергавшийся преследованию в каком-либо штате, быть преследуем за то же деяние на федеральном уровне По общему правилу – да; из этого правила в разд. 18 СЗ есть исключения, но их – немного. При этом следует иметь в виду, что Руководства для федеральных атторнеев предусматривают широкие возможности для повторного преследования. С другой стороны – может ли обвиняемый, подвергавшийся преследованию федеральным судом, быть преследуем за совершенное им деяние в каком-то штате Верховный суд своим решением по делу Барткуса (1959) признал повторное преследование правомерным. И лишь в законодательства менее половины штатов под влиянием Примерного УК (ст.1.10) включены положения, содержащие значительные ограничения для такого преследования.

Второй аспект включает в себя вопросы преследования за совершенное деяние двумя или более штатами. Поскольку ситуации могут быть самые разные, то и практика различна. Но по общему правилу, подтвержденному Верховным судом (1985), каждый штат имеет право осуществлять уголовное преследование, поскольку оно «вытекает из отдельных и независимых источников власти и правомочий». Другими словами, двойное преследование не исключается, и если оно в каких-то случаях не осуществляется, то не потому, что оно невозможно, а потому, что «это было бы не совсем справедливо».

Третий аспект – это вопросы преследования индейцев за преступления, совершенные на индейских территориях (резервациях). Он – еще более сложный, поскольку, как было показано в предыдущем параграфе, юрисдикция на этих территориях определяется весьма нечетко и может быть федеральной, какого-то штата или племени. На основании доктрины «двойного суверенитета» и решения Верховного суда по делу Уиллера (1978), где он на нее ссылается, двойное преследование (в данном случае федерации и племени) является правомерным. Но если племя осуществляет преследование своего соплеменника в силу делегированных ему федерацией полномочий, оно фактически представляет собой второе федеральное преследование, т.е. не допустимо. Опасность двойного преследования существует и на уровне штатов.

Делаются два общих вывода. Во-первых: законодательное и судебное регулирование рассмотренного вопроса является чрезвычайно казуистичным, путанным, лишено какого-либо единообразного подхода. Во-вторых: несмотря на конституционное ограничение (поправка V) в США не исключена возможность неоднократного преследования за одно и то же или сходное преступление – федерацией, штатом или индейским племенем.

Глава вторая «Об уголовно наказуемом посягательстве». Она состоит из пяти параграфов.

В первом параграфе рассматриваются два вопроса: понятие посягательства и классификация посягательств.

По первому вопросу законодательство характеризуется большим разнообразием: в федеральном и некоторых штатах вообще нет определения понятия преступления, в УК большинства штатов закреплены различные варианты формального определения. В доктрине существуют различные подходы. Одни авторы являются сторонниками формального определения, другие – предпринимают попытки его «материализации», третьи – предлагают различные варианты смешанных концепций.

Наиболее распространенная законодательная классификация – деление преступлений на фелонии и мисдиминоры. Как правило, первые – это деяния, караемые лишением свободы на срок более 1 года, мисдиминоры, соответственно, до 1 года включительно. Посягательства включают в себя также нарушения.

В значительной степени под влиянием Примерного УК (ст.1.04) во многих юрисдикциях классификация была упорядочена или вообще введена новая. Но там она обычно более детализированная, как, например, в федеральном УК (ст.3559 разд. 18 СЗ), где посягательства подразделяются на фелонии 5-ти, а мисдиминоры 3-х категорий (классов) и нарушение. Но во многих даже реформированных УК нередко встречаются большие различия как в классификации посягательств, так и в применяемых критериях их разграничения (см., например, ст.12.04 и 12.32 УК Техаса, ст.532.010 и 532.УК Кентукки).

Из числа доктринальных классификаций рассматриваются следующие.

Прежде всего, деление по так называемому «моральному» признаку – на преступления «mala in se» и «mala prohibita». А также – на «преступления результата» и «преступления поведения», посягательства виновной ответственности и посягательства так называемой «строгой ответственности», преступления общего права и статутные. Отмечается, что в американской доктрине, в отличие от доктрин стран континентальной системы права, слабо разработано деление преступлений на общеуголовные и политические, понятие последних.

Во втором параграфе «Основания уголовной ответственности» анализируются два конститутивных элемента преступления – actus reus и mens rea.

Хаос, царивший в области этих двух элементов преступления, был в значительной степени преодолен благодаря Примерному УК: его авторы предложили в целом хорошо разработанную схему характеристики деяния, его объективной и субъективной стороны.

Actus reus по Примерному УК включает в себя поведение, а также сопутствующие обстоятельства и результат, если они указаны в определении посягательства. И, хотя поведение означает действие или бездействие и сопровождающее его психическое состояние, из ст.2.01 (п.1) следует, что основной объективный или материальный элемент преступления – это деяние.

Большое внимание уделяется рассмотрению понятия «бездействие», различным основаниям, порождающим правовую обязанность действовать, в отличие от моральной, неисполнение которой, например, в отличие от французского права, не влечет уголовной ответственности.

Одна из труднейших проблем – причинная связь, которую некоторые авторы (Дресслер) считают составной частью mens rea. Вопрос о причинной связи в Примерном УК (ст.2.03) изложен сложно и путано, но некоторыми штатами его рекомендация была воспринята.

Доктрина выработала несколько теорий причинной связи. Выделяются две: теория фактической причинности (but for – sine qua non) и теория ближайшей или легальной причинности. Обе – нашли отражение в УК ряда штатов. В практике встречаются трудности в применении этих доктрин, особенно второй; решение вопроса нередко зависит от «интуиции» судей (Робинсон), или, по рекомендации Примерного УК, – должно быть «справедливым»! В работе исследуется аспект проблемы причинной связи в случаях, когда деяние: 1) подпадает под действие доктрины «фелония – тяжкое убийство (мисдиминор – простое убийство)» или 2) правила одного года и одного дня (или его разновидности) либо 3) является посягательством строгой ответственности, когда mens rea не устанавливается. В этих случаях причинная связь либо может вообще отсутствовать, либо она, что называется «притягивается за уши».

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»