WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Атональными в полном смысле слова могут считаться те культуры, основным системообразующим фактором которых является борьба. Для Нового времени это прежде всего культурно-политические переходные периоды, для которых характерно создание универсального образа идеального Соперника, состязание с которым никогда не прекращается. Как и театральность, агон имеет множество видов, из которых в работе рассматриваются лишь некоторые: агон перехода со структурой, агон человека с Богом, агон человека с природой, состязание идей, политический агон, военный агон, судебный агон, спортивные состязания, личный агон, агональные формы театральности.

Восьмой раздел первой главы содержит выводы. В рамках культуры игра способна выполнять самые разнообразные функции. В границах переходных периодов игровые структуры используются в самых разных сферах культуры. Барьеры между серьезностью и игрой, игрой и жизнью разрушаются. Игра становится универсальной моделью культуры, реализуясь в рамках основных видов переходных периодов сообразно их специфике. Каждому виду переходной культуры соответствует особый тип личности, соединяющий в себе качества лиминала и игрока. В конкретных историко-культурных ситуациях он выступает под определенными социокультурными масками.

Вторая глава "Роль игровых форм культуры в процессе становления картины мира "нового человека" (Россия 1917-1933)" состоит из семи основных разделов. Она представляет собой концептуальный анализ конкретно-исторического материала с опорой на теоретические положения, изложенные в первой главе. Развитие российской культуры в обозначенный период во многом уникально, фактически произошло наложение двух видов переходной культуры: длившийся с конца девятнадцатого века художественный период слился с политическим. Это приводит к особому ослаблению структуры. Непосредственная преемственность одного вида перехода другому вызывает бурное развитие игровых структур, как агональных, так и театральных.

В первом разделе рассматриваются временные представления, которые складываются на основе общеевропейских исторических теорий, идей и жизненного опыта лиминалов, архетипических образов. Момент революции становится связующим звеном между прошлым и будущим, точкой начала и конца, своего рода Правременем советской культуры. По-разному в двадцатые годы оцениваются такие параметры как скорость движения временного потока, его ритм и наполненность. Лиминалы пытаются овладеть временем в теории и на практике, но им это плохо удается. В тридцатые годы время постепенно отчуждается от человека, хотя и объявляется подвластным ему.

Следующий раздел посвящен разбору пространственных представлений, он состоит из пяти параграфов. Образ пространства переходной эпохи так же тесно связан со взглядами лиминалов, которые сознательно разрушают старый мир, приветствуют гибель пространственных структур. Новое пространство чаще всего иллюзорно, наиболее адекватно его образ представлен во временных формах культуры - театре и праздничном действе. Художник и режиссер брали на себя функцию демиурга нового мира. Структура всегда противопоставленна переходу и игре, но утверждается она через эти феномены. После революции пространство старого мира отодвигается за пределы страны советов, в агоне с ним новое пространство сакрализуется как царство будущего, отечество трудящихся всего мира. В целом представления революционера воспроизводят архетипические пространственные модели, в которых важное место занимают новые сакральные центры, пути вождей, и героев, ставшие структурирующими элементами культуры. Особое место в новом пространстве заняли индустриальные объекты, которые отождествляются с местом рождения нового человека, совмещая марксистский миф с культурными реалиями. Степень переходности разных точек пространства может быть различна, так путь в послереволюционном пространстве претендует на абсолютную переходность, отличась непредсказуемостью, играя человеком. Наиболее специфической частью советского пространства становится лагерь, который одновременно и зона отчуждений и модель нового мира, доведенная до логического завершения. Устройство, язык и образ жизни лагеря наложили неизгладимый отпечаток на менталитет советского человека.

Общемировые культурные процессы XX века, направленные на создание единообразного, взаимозаменяемого во всех своих частях пространства, в России облеклись в особенно драматические и разрушительные формы. Эти процессы можно изобразить как стирание границ, которые уничтожаются между странами (Союз республик), народами (Интернационал), клас- сами (через их уничтожение), семьями ( свободная любовь, коммунальная жизнь), людьми (коллективность, счандарт, мода).

В третьем разделе рассматривается процесс семиотической ре-волюции, который затрагивает все стороны существования знаковых систем. Лиминалы пытались преобразить русский язык, играя смыслами, звуками, письменами. Нападкам подвергаются и метаязыки, которые обвинялись в непонятности. В то же время происходит стихийное преображение языков. Русский язык насыщается жаргонизмами, ругательствами, автоматическими заимствованиями из других языков, которые играли маркирующую роль. Наиболее изменчивой частью языка является сфера имен собственных, новые имена получают части пространства, социальные и культурные институты, люди. Семиотическая революция затрагивает и образносимволические языки. Универсальным выразительным средством становится цвет.

Красный цвет и цветообозначение "красный" превращаются в символ нового мира, противопоставляясь всем остальным цветам. Различные виды вторичных моделирующих систем принимают участие в игровом процессе, особенно запомнился современникам так называемый план монументальной пропаганды, связанный с игровым уничтожением старых и созданием новых памятников. Семиотическая революция не обошла и мир бытовых вещей: костюмы, прошедшие за двадцатые годы ряд стадий в своем развитии, предметы обихода, интерьеры. Содержание семиотической революции во многом связанно с изменением основной области сакрализации: порождением священных значений и смыслов. Так икона, попадая в музей, становится экспонатом эксплицирующим социальные или эстетические смыслы. В любое, даже чисто лирическое, художественное произведение привносится в эти годы революционное содержание. Коммунизм и марксизм быстро приобретают черты новой религии, лишенной однако связи с аосолютом. Сакрализованные земной верой новые смыслы, сразу формализуются, обесцениваются и начинают требовать очередного обновления, очередной семиотической революции.

В четвертом разделе анализируются системообразующие факторы языка искусства переходной эпохи. Авангардное искусство претендует на создание новых выразительных средств, призванных создать новую культуру. Переходное искусство строится, как структурное целое на деструктивной основе: на игре противоречий, контрастов, оксюморонов. Несмотря на многообразие авангардных исканий, можно выделить несколько основных факторов, которые определили становление всей системы. Первым фактором является пограничность, которая обусловлена с одной стороны стремлением лиминала преодолеть любые преграды, а с другой - необходимостью постоянно актуализировать границы, чтобы было что преодолевать. Следующий фактор - это предельность. Стремление дойти до предела, с которого начинается культура, становится и творческим методом и основным содержанием авангардного искусства. Предельность проявляется в примитивизации, архаизации, антиизобразительности, антисловесности, вещественности и телесности нового искусства. Так художников нового мира почти не привлекает обнаженное тело, они изобретают новую телесность - силуэтную. Человек одевается в прозодежду, которая подчеркивая выразительность поз и жестов, лишает образ индивидуальности, позволяя легко превратить его в любой социокультурный тип. Третьим фактором является неомифологический синтез, выражающий потребность в надхудожественном единстве выразительных средств, образов и символов новой культуры. Основными синтезирующими системами становятся игровые виды культуры: театр и кинематограф. Еще один фактор нашел выражение в стремлении утвердить новый взгляд на мир. Проявился он в таких культурных явлениях как музейная революция, киномонтаж, в создании систем сценических площадок в театре, новых ракурсов в фотографии, множественности точек зрения на объект в изобразительном искусстве.

Пятый раздел посвящен ролевому раскладу в культуре переходного времени, тем социокультурным ролям, в которых выступает "новый человек". Как носитель, катализатор и продукт переходной эпохи он протеистичен, амбивалентнен. Он примеряет множество масок,прежде чем обретет место в новой структуре или будет отвергнут ею. Образ "автора" играет в двадцатые годы ведущую роль. Автор "сценария" событий переходной эпохи может умереть задолго до ее начала. Нормативные тексты не имеют срока давности. Так марксистские тексты приспосабливаются к специфической ситуации России двадцатых. Внепо-ложенность авторов данной культурной среде только добавляла им авторитет. В.И.Ленин так навсегда остался только соавтором, переработ-чиком первоначального текста, но зато выступил как организатор "игры". Важнейшей сферой культуры становится в двадцатые годы представление текстов, средствами которого были театр, диспут, агитсуд, политинформация, читка. Наряду с текстами представлялись и авторы, образы которых сразу сакрализуются, приобретая сверхчеловеческие, надприродные качества. Игроки в культуре двадцатых представлены зачастую полярными образами. Огромное значение приобретает образ Врага, подвергающийся регулярно ритуальному снижению и магическому уничтожению. "Новый человек" изначально предстает в эту эпоху как существо коллективное, которое конкретизируется в образах идеальных героев и обобщенных изображениях Партии и Класса. Для доведения реального человека до идеала используются все методы: от ре- вольвера до евгеники, от коммуны до психоанализа. Зрители игрового действа переходной эпохи часто вовлекаются в него помимо своей воли, неучастие в игре рассматривается лиминалами как преступление. Зрители предстают в образах попутчиков, жертв, мешан, мелкой буржуазии и т.д. Они представляют собой материал для переработки. Постоянным и заинтерисованным зрителем выступает заграница. Но основное зрительское место занимает постепенно Вождь, узурпирующий божественные прерогативы.

Шестой раздел посвящен разбору представлении о жизни и смерти Люди старого мира умирают в глазах "нового человека" в момент его крушения. Они должны просто исчезнуть, казнь становится тайной, могила не фиксируется, их имена подвергаются унижению или забвению. Сам "новый человек", напротив, достоин гласной смерти, героической и праздничной, ему гарантируется вечная память: его именами называют части материального мира, хоронят его в центрах населенных пунктов. Вождь вообще не придается земле, его могила, расположенная в центре центров, становится вечным представлением смерти, которая выдается за вечную жизнь. Смерть становится центральным феноменом переходного пространства, демонстрируя отчаянную попытку удержаться на границе иного мира. Жизнь противостоит смерти как становление ставшему, лиминал видит ее смысл в бесконечном движении вперед. Как и любая игра, жизнь его непроизводительна, устремленность в будущее заставляет пренебрегать настоящим, смысл которого не в создании чего либо, а в самой деятельности, вне которой все созданное обессмысливается.

Седьмой раздел содержит выводы. Использование игровой модели переходной культуры позволяет выявить закономерности становления картины мира, образования ее пространственно-временных координат, трансформации всех типов семиотических систем, определения культурного статуса участников переходного действа, структурирования их представлений об основных феноменах культуры.

Заключение - последняя часть диссертации - подводит итоги исследования, содержит набросок развития российской культуры в двадцатом веке. Во всех проявлениях переходной культуры на первый план выходит феномен игры. В условиях крушения традиционных и неоклассических нормативных структур, игра выступает как универсальный эквивалент формы и содержания любого культурного явления. Она служит связью между полярными сущностями, оплодотворяет теории, способствует рождению культурных форм, составляет смысл жизни и деятельности людей.

Игровому состоянию переходной культуры соответствует тип личности игрокалиминала, способный трансформироваться в различные социокультурные образы: мудреца, правителя, революционера, художника, мошенника и др. Использование игровой модели культуры позволяет по новому взглянуть на историю переходных эпох, на теорию переходного типа культуры.

Каждый раздел диссертации нуждается в продолжении, ставит множество новых проблем, которые ждут своих исследователей.

История России двадцатого века начинается с переходного периода имеющего культурно-художественный характер, главным действующим лицом которого был мистически и эстетически ориентированный лиминал. После революции 1917 года начинается культурно-политический период, эпоха становления советской культуры, время создания агональных игровых структур. В начале тридцатых наступает новая структурная эпоха, которая представляет собой то, что В.Тэрнер назвал "нормативной коммунитас ", т.е. структурой с отчетливыми следами переходности. Характер игровых структур и отношение к игре в этот период были принципиально иными, чем в предыдущий. Сталинская неоклассическая эпоха сменяется хрущевской оттепелью, имевшей переходный культурно-художественный характер, создавшей условия для развития различных видов искусства и новый идеальный образ ли-минала- шестидесятника. Сам Хрущев выступает как типичный трик-стер: шут ставший королем. Эпоха брежневского застоя представляет собой последний структурный период советской истории - самый стабильный, но и самый лицемерный, характеризующийся прагматическим культурным идеалом, противоречащим официальным установкам. Советские политические структуры разрушаются в результате перестройки, кульминацией которой становится распад СССР. Такие тенденции культуры девяностых годов как снижение политической активности большинства населения страны, активизация развития зрелищных видов культуры, признание феномена игры доминирующим в культуре, распространение в языке игровой терминологии, позволяют предположить, что возможно в эти годы происходит переориентация социокультурного континуума в русло художественного перехода.

Однако окончательные выводы можно будет сделать только по окончании всего данного периода.

Список публикаций по теме диссертации:

1. Котылев А.Ю. Архетипные образы и мотивы в сознании "нового человека" (Россия 1917-1933)// II Jornadas Andalusas de Eslavistika. Granada, 1996.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»