WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Первые соглашения, заключенные между современными скандинавскими странами, не имели под собой философско-идеологического подтекста. В их функции входило исключительно устранение временных препятствий, чинимых другими государствами. Такое положение вещей сохранялось вплоть до начала XIX в. После норвежской кампании 1814 г. для Швеции начался долгий, непрерывный период мира, который длится по сей день. Именно поэтому большинство исследователей придерживаются точки зрения, что говорить с уверенностью о начавшейся эре политики нейтралитета в Швеции можно только после Венского конгресса. Вместе с тем, понимание того, что нейтралитет наряду с другими средствами обороны безопасности страны мог выступать в качестве защиты от агрессии, пришло намного позже, только после провозглашения строгого нейтралитета в г. в связи с несостоявшейся войной между Великобританией и Россией.

Даже накануне Первой мировой войны нейтралитет считался вынужденным явлением. О политике нейтралитета как о целенаправленном внешнеполитическом курсе следует говорить применительно к более позднему периоду, когда вновь возникла угроза мировой войны. Но и тогда, следуя проверенному пути, шведские власти вновь не ставили жестких рамок нейтралитету и позволили ему развиваться эмпирическим путем.

Под воздействием множества факторов система нейтралитета претерпела значительные изменения и к 1930-м гг. предстала в форме некого симбиоза старых и новых признаков. Привычка не принимать участие в войнах и союзах, переросшая в негласный закон для шведских политических деятелей, окончательно приобрела характер традиционности. В глазах мировой общественности внешняя политика Швеции была неразрывно связана с нейтралитетом, который стал пользоваться высокой степенью доверия со стороны других стран. Вторая мировая война еще не началась, а нейтралитет как инструмент, позволяющий обеспечить безопасность шведских границ, уже стал неотъемлемой составляющем внешнеполитической стратегии шведского государства.

Вместе с тем, для понимания концепции шведского нейтралитета 1930-х гг. целесообразным в диссертации представляется рассмотрение понятия «нейтралитет» с точки зрения международно-правовых норм. С годами в международном праве было выработано вполне конкретное определение нейтралитета и утверждены основные права и обязанности нейтралов. Поэтому выявление степени соответствия нейтралитета Швеции классическим правилам позволило объективно говорить о специфике шведского нейтралитета, который, как показала практика, обладал исключительными особенностями, обусловленными местоположением государства на карте мира, историческим прошлым королевства, тенденциями видоизменяться под воздействием внешних и внутренних факторов.

Шведскому нейтралитету всегда была свойственна гибкость, следовательно, анализ данного явления международных отношений в отрыве от его исторического прошлого, мог привести к искажению истинных положений и выводов в диссертации. Благодаря систематизации данных о нейтралитете появилась возможность определить, какими преимуществами обладало шведское государство при проведении политики нейтралитета в 1930-е гг. и каким опытом руководствовалось в своем выборе.

Во второй главе – «Политика Швеции в условиях нарастания военной опасности в Европе в 1933–1939 гг.» – рассматриваются взаимоотношения Швеции с великими европейскими державами Германией, Великобританией и СССР. Отдельный параграф посвящен деятельности шведского государства в рамках Лиги Наций.

Как показал опыт Первой мировой войны, стараясь держаться в стороне и вне союзов, Швеция могла вовлечь себя в ситуацию опасной изоляции. Самостоятельная активная политика в зоне своих прямых интересов – в балтийском регионе, а также сотрудничество с другими государствами без поддержки и согласия мировых лидеров в сфере экономики и торговли была опасна и чревата серьезными последствиями.

Признавая ограниченность воздействия малого государства на международную политику, шведская дипломатия сделала ставку на поддержание сбалансированных отношений как со странами – лидерами Версальской системы, так и с ее аутсайдерами.

По причине быстрорастущего политического влияния нацистов в Германии связи Швеции и Англии в 1930-е гг. неоспоримо крепли. Швеция прислушивалась к голосу Даунинг–стрит и в своих внешнеполитических действиях неоднократно руководствовалась рекомендациями из Лондона.

Так, следуя примеру Великобритании, Швеция участвовала в политике «умиротворения».

Одновременно с проведением на проведение сдержанно-дружеской политики в отношении Германии, с осторожностью и политической деликатностью, проявляемой шведским правительством в высказываниях по поводу гитлеровского режима, в Швеции сохранялись симпатии к немецкому народу и стремление поддерживать имеющиеся контакты в области торговли и промышленности. В альтернативе Германия – Советский Союз, где последний рассматривался в качестве главного стратегического противника, шведы, как и прежде, предпочитали Германию.

В целом, по расчетам генерального штаба Швеции, все три государства были заинтересованы в благосклонности шведского нейтралитета по отношению к себе и в случае несговорчивости шведов могли использовать методы силового давления. Поэтому главной задачей шведской внешней политики 1930-х гг. стало лавирование между интересами великих держав ради сохранения нейтралитета.

Участие Швеции в Лиге Наций обещало спокойное существование под эгидой мирной организации и покровительством ее творцов в деле налаживания экономических и политических связей со странами Прибалтики, скандинавскими государствами и группой «экс-нейтралов» с целью усиления позиций в тревожном балтийском регионе, а также позволяло заниматься пропагандой собственной политики нейтралитета.

Таким образом, в Швеции рассчитывали занять позицию посредника между странами-победителями в Первой мировой войне и проигравшими.

Однако слабости Устава Лиги Наций, вынудившие шведских дипломатов приложить немало усилий, чтобы максимально отодвинуть угрозу войны от их страны, внутриполитические споры по поводу несостоятельности мирной организации, которые способствовали усилению изоляционистских настроений среди шведских граждан, создали массу препятствий шведам на пути закрепления статуса нейтрала в тревожном мировом пространстве и вынудили шведское правительство заняться поиском альтернативных путей безопасности.

В третьей главе – «Проблема обороны Швеции и поиски альтернативных путей безопасности в 1930-е гг.» – рассматриваются взаимоотношения шведского государства со странами Скандинавии и Финляндией в рамках программы северного сотрудничества, планы создания северного оборонительного союза, а также вопросы, связанные с реорганизацией вооруженных сил Швеции.

В связи с быстро менявшейся обстановкой в Европе в начале 1930-х гг.

наметились тенденции к усилению сотрудничества между тремя скандинавскими странами и попытки вовлечь в это сотрудничество также и Финляндию. За короткий период с 1933 по 1939 г. министрам иностранных дел стран Северной Европы удалось провести более 10 встреч. Первая конференция состоялась в Стокгольме в сентябре 1934 г. Основные вопросы, волновавшие представителей четырех государств, касались эффективности деятельности Лиги Наций, координации действий «экс-нейтральных» стран в Женеве, укрепления экономических связей в регионе Балтийского моря и стимулирования работы «группы держав Осло». Кроме того, все более серьезное значение приобретала тема нейтралитета, ставшая неотъемлемой составляющей всех конференций.

Однако первые встречи министров продемонстрировали незрелость скандинавского сообщества. До конца не были определены причины, которые должны были побудить правительства четырех стран действовать коллективно, не очерчен круг приоритетных задач, не найдены главные точки пересечения по основным вопросам: экономическому, стратегическому, вопросу нейтралитета. Министрам не удалось создать единую концепцию регионального сотрудничества и выработать общий вектор их политики на международной арене.

События в Европе в середине 1930-х гг. несколько изменили подход участников конференций в пользу более тесного сотрудничества. Так, главным результатом встречи в Осло в 1935 г. стало начало переговоров о пересмотре текста декларации о нейтралитете 1912 г. Скандинавы доказали, что сообща они представляли силу и даже могли заставить великие державы считаться с их интересами. Но это происходило только при условии безоговорочного совпадения их позиций, что год от года происходило все реже и реже.

Несмотря на то, что две конференции 1937 г. следует в целом рассматривать как позитивный опыт межгосударственных отношений в условиях углубляющегося кризиса, встречи продемонстрировали, что все четыре государства предпочитали искать поддержку в лице великих держав, а не друг у друга.

Встречи в 1938 г. носили принципиально иной характер по сравнению с совещаниями, проводившимися ранее. Главными итогами стало принятие декларации, согласно которой отныне применение санкций зависело от свободного и суверенного решения каждого правительства, и была подписана конвенция о нейтралитете 1938 г. Кроме того, на конференциях впервые серьезно обсуждались вопросы обороны и безопасности в Северной Европе.

Существует точка зрения, что у объединенного Севера имелся реальный шанс избежать оккупации Дании и Норвегии Германией и втягивания в войну Финляндии. Создание северного оборонительного союза могло положительным образом сказаться на безопасности в регионе. Но как показал анализ взаимоотношений стран Северной Европы, накануне Второй мировой войны военные интересы четырех государств были весьма различны, а значение географических и международно-политических факторов была столь огромно, что воспрепятствовать втягиванию в войну лишь общим желанием остаться нейтральными и выгодным стратегическим положением не представлялось возможным. Судьба северного оборонительного союза оказалась крайне зависима от тех условий, которые диктовало странам их местоположение на карте мира. Шведское государство при всех его дипломатических амбициях не в силах было распутать клубок противоречий стран Балтийского региона, тем более, когда речь шла о Германии и Советском Союзе, отношения с которыми у самого шведского правительства были далеки от добрососедских.

Позиции Копенгагена и Осло оставляли Стокгольму лишь одну сферу приложения усилий по сочетанию нейтралитета с оборонительным союзом – Финляндию. 30 июля 1938 г. министры иностранных дел Швеции и Финляндии подписали предварительное соглашение о частичной ремилитаризации Аландского архипелага, так называемый Стокгольмский план, который так и остался не осуществлен.

Препятствием на пути создания крепкого оборонительного союза стало, в том числе, сокращение расходов на оборону в Норвегии и Дании, где не видели смысла в укреплении вооруженных сил и называли это мероприятие бесполезной тратой государственного бюджета. В Швеции иначе отнеслись к вопросу национальной безопасности – и осенью 1930 г.

правительство поддержало инициативу по формированию специальной комиссии, в задачи которой входил всесторонний анализ шведской обороны с целью ее реорганизации. Между тем, с самого начала своей деятельности комиссия превратилась в арену борьбы политических сил Швеции и в течение долгого времени находилась в состоянии перманентных дебатов и споров по вопросам о целесообразности выделения средств на оборону.

Главным итогом работы комиссии стало решение о масштабной реорганизации шведской обороны в сторону ее значительного усиления и совершенствования, так как высокая степень готовности государства отразить нападение агрессора являлась залогом сохранности нейтралитета.

Кроме вопросов, связанных с программой перевооружения шведской армии, в диссертации затрагивается вопрос о государственном контроле над производством вооружения в стране, возникшем в связи с засильем германского и английского капитала в шведском производстве.

В заключении сформулированы основные выводы диссертационного исследования.

Шведский нейтралитет, не заложенный ни в одну из шведских конституций, не зафиксированный ни в одном законе страны и не декларированный в качестве постоянной или долговременной государственной доктрины, не получивший международно-правового оформления и не имевший международно-правовых гарантий, является выражением рационального подхода к решению внешнеполитических задач.

Необходимость в нем возникала всегда, когда появлялась угроза целостности, безопасности и независимости шведского государства.

Однако формула нейтралитета для каждого этапа истории Швеции своя. В 1930-е гг. сформировалось отношение к нейтралитету как инструменту внешней политики, оставляющему за шведским правительством достаточное пространство для маневра. Шведский нейтралитет периода 1933–1939 гг. предстал в качестве сложной многоуровневой системы, включавшей в себя внутренние и внешние факторы, которые способствовали ее реализации. Нейтралитет явился результатом сложения множества предпосылок и императивов – истории и географии, выбора во времени, совпадения интересов Швеции и великих держав. В его основе лежали глубокие культурно-мировоззренческие корни, особенности национального сознания. Однако нейтралитет как теория, без активного участия в его поддержании, весьма эклектичен и противоречив. Поэтому для шведского правительства в межвоенный период первостепенным стал поиск средств, которые позволили шведам избежать втягивания в мировую войну, а также занять максимально выгодное стратегическое и экономическое положение в регионе Балтийского моря и обеспечить себе ведущее место в лиге особо благополучных стран.

Первым плацдармом для пропаганды идей нейтралитета стала Лига Наций, в состав которой Швеция вошла после Первой мировой войны.

Организация не являлась военно-политическим блоком, и, следовательно, участие в ней не противоречило в концептуальном смысле идеологии нейтрализма, которую исповедовала Швеция. Между тем «эра пацифизма» длилась недолго. Вскоре ее сменила череда кризисов 1930-х гг., подвергших Лигу Наций серьезному испытанию и подорвавших доверие шведов к системе коллективной безопасности. Деятельность в организации превратилась для «экс-нейтральной» Швеции в рисковое мероприятие. Лига Наций больше не могла обеспечивать защиты малому государству.

Навязанная система санкций, показавшая себя лишь инструкцией на бумаге, сулила ему столкновение с аутсайдерами Версальской системы.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»