WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

потоку воды при помощи изогнутых волют придается упорядоченная, изящно прорисованная форма. По всей видимости, в этом процессе не последнее место отводилось хозяину виллы: не случайно цепочка представляет собой стилизованную фигуру рака, который в силу своего названия – gambero – был любимой эмблемой Джованни Франческо Гамбара.

Покровительство владельца было чрезвычайно важно для следующей террасы парка, где собирались гости кардинала. В центре этого пространства стоит длинный каменный стол с резервуаром для воды; похожее изобретение было у Плиния Младшего в его «этрусском имении». Изобилие этому столу обеспечивают сельские богини – Флора и Помона, причем последняя также воплощает genius loci: ее возлюбленным был Вертумн, которого почитали этруски. История Вертумна связана с Тибром, поэтому его персонификация, наряду с божеством Арно, украшает доминирующий на этой террасе фонтан Гигантов. Здесь же помещена фигура Тритона, который звуком своей трубы усмиряет воды потопа. Следовательно, верхние уровни регулярного парка складываются в единый образный ряд, который проиллюстрирован течением воды от фонтана Потопа до стола главной террасы.

Чуть ниже, в опорной стене, скрываются два грота: один посвящен Нептуну, другой – Венере. Эти персонажи олицетворяют воду и любовь – два живительных начала, составляющие источник всего сущего. Нептун и Венера могут быть в равной степени отнесены как к стихии Natura, так и к сфере Ars, поскольку они приносят в мир порядок и гармонию. Именно эти принципы преобладают на нижних террасах парка, где искусство полностью подчиняет себе природу. Это заметно и в архитектурном объеме фонтана Светильников, и особенно в геометрических линиях партера: здесь растительность и даже вода будто расчерчены по линейке.

Итак, в самом общем виде barco Виллы Ланте – это аллегория природы, а регулярный парк – демонстрация возможностей искусства. Но эта трактовка ни в коем случае не является сопоставлением хаоса и космоса – ведь barco тоже имеет продуманную структуру, просто здесь дозволена большая степень свободы, чем в террасном саду. Кроме того, свои градации «природности» и «искусственности» заметны внутри регулярного парка. Тенистая зелень верхней террасы резко отличается от аккуратных боскетов партера, а каскады фонтана Потопа – от зеркальной глади нижнего бассейна. Столь различные пластические решения рифмуются с иконографией ансамбля: в barco образ золотого века воспроизведен почти буквально, а террасный сад задействует более сложные символические аналогии. В таком мифологическом контексте понятия Ars и Natura не только уместны, но и приобретают новое звучание.

С одной стороны, золотой век подразумевает нетронутую природу, с другой – некую идеальную схему мироздания, которую можно сконструировать только с помощью искусства. Обе тенденции воплощены в двухчастной композиции виллы, где достигнуто гармоническое равновесие между Ars и Natura.

* * * Третья глава исследования посвящена одному из самых необычных парков XVI века – Sacro Bosco в Бомарцо. Уникальный характер памятника отражает личность и убеждения его владельца – герцога Пьерфранческо, или Вичино, Орсини. У этого широко образованного человека, принадлежавшего к интеллектуальной элите своего времени, были драматическая биография и неординарное мировоззрение. Он преуспел на военном поприще, но рано потерял жену, после чего уединился в своем поместье, посвятив себя наукам и творческому досугу. Вероятно, сам Вичино разработал иконографическую программу парка и даже создал эскизы некоторых скульптур. Безусловно, ему помогал профессиональный художник, чье имя до сих пор не установлено, но роль этого мастера, скорее всего, сводилась к пластическому исполнению идей заказчика. Точные даты возникновения парка также пока не известны;

видимо, основная часть комплекса сложилась между 1552 и 1563 годами, хотя герцог продолжал заниматься садом еще в течение двадцати лет.

Как следует из названия ансамбля, он представляет особую типологию ландшафтного искусства – bosco, что в переводе с итальянского означает «лес». Bosco выглядит как участок дикой природы, но эта натуральность – всегда лишь видимость, обманка, сознательно выбранный художественный прием. Природа в подобном парке никогда не пребывает наедине с собой, она усовершенствована средствами искусства и выведена на качественно новый уровень. Bosco не противоречит ренессансной концепции упорядоченного космоса, но существенно расширяет ее границы, так как само упорядочивание достигается здесь принципиально иными способами, нежели в привычных террасных парках. Bosco отвергает абстрактные геометрические схемы ради подражания внутренней гармонии природного мира. Подобно лесу, bosco – это мистическое одушевленное пространство, которое населяют боги, демоны и фантастические существа. Однако, в отличие от леса, bosco не подчиняется правилам внешней среды; он существует по своим собственным законам, которые предопределены человеком. Особые свойства такого сада авторы XVI века обозначают термином «третья натура»: она рождается в результате синтеза приемов искусства с органическими проявлениями жизни.

Парк в Бомарцо напоминает не только лес, но и своеобразный кабинет редкостей под открытым небом. В нем соседствуют разнородные объекты:

античная скульптура и погребальная пластика этрусков, экзотические звери и странные антропоморфные персонажи, археологические находки и диковины природы. Только представлено все это не в подлинниках, а в виде каменных фигур, высеченных прямо на месте из находившихся здесь валунов. Более того, «экспонаты» здесь сопровождают «этикетки», то есть начертанные на постаментах статуй надписи. Sacro Bosco вроде бы стремится к абсолютной пластической достоверности; однако на самом деле сад намеренно запутывает зрителя, создает ощущение театра, игры, отрыва от реальности.

Сложной художественной системе парка вторит не менее изощренная иконография, сочетающая в себе целый ряд компонентов. Разумеется, здесь присутствуют привычные образы античной истории и мифологии, хотя их интерпретации порой далеки от классических. В структуре парка выделяется специфическая тема этрусских древностей, причем авторов ансамбля, прежде всего, интересовали мотивы смерти и загробного мира. Местами в Бомарцо чувствуется влияние Востока, искусства заальпийской Европы и театральной культуры маньеризма. Некоторые элементы позаимствованы из рыцарских поэм эпохи Возрождения – в частности, из «Неистового Роланда» и романа «Hypnerotomachia Poliphili». Конечно, расшифровка программы Sacro Bosco невозможна без учета истории заказчика и его интереса к натурфилософии, алхимии, естественной магии. На наш взгляд, смысл комплекса ближе всего примыкает к популярному в средневековой и ренессансной культуре сюжету о духовном путешествии рыцаря. Подтверждает эту интерпретацию и сама композиция парка, схожая с лабиринтом: по петляющей тропинке посетитель постепенно поднимается на вершину холма, но он не может увидеть весь ансамбль целиком и угадать, что откроется ему за следующим поворотом.

Этот прием близок к фабуле рыцарских поэм, где эпизоды непредсказуемо сменяют друг друга.

Вступлением к этому повествованию служат несколько скульптур, представляющих гостю Sacro Bosco и его хозяина. У ворот – два сфинкса, на пьедесталах которых помещены надписи, открывающие важные для парка темы: в одном изречении ансамбль сравнивается с семью чудесами света, в другом зрителю предлагается выбор между искусством и наваждением. Эти фразы можно толковать по-разному, но в них явно подразумеваются главные действующие лица спектакля – Ars и Natura. Далее стоят гермы местных богов, покровителей Лациума – Сатурна, Януса, Фавна и Гекаты. Все они связаны с подземным царством, хаосом и космосом, временем и вечностью – это тоже составляющие смысла Sacro Bosco. Завершает эту группу Протей:

изменчивое существо в данном случае выступает как геральдический символ Вичино и демонстрирует ключевой для сада прием – метаморфозу.

Элементы, занимающие нижние уровни парка, символизируют период взросления рыцаря и разные сферы его воспитания. Физические упражнения олицетворяет группа борющихся гигантов, одним из которых может быть Геркулес или обезумевший Роланд. Это сила, вышедшая из-под контроля; она разрушительна, поэтому следующая скульптура представляет собой эмблему благоразумия – фигуру Славы на спине у черепахи. Развивая тело, рыцарь должен совершенствовать и дух: дальше располагаются Пегас, нимфей с тремя Грациями и персонификациями пяти чувств, статуя Венеры и театр.

В этой части комплекса все отвечает ренессансным представлениям о «садах наслаждений»: традиционные образы искусства, любви и красоты пока не предвещают ничего тревожного. Первый признак перемен – Наклонный дом, который создает странный образ перевернутого мира и смещает привычные понятия о природе.

На следующем уровне парка рыцаря встречают хозяева этих мест – массивные фигуры бога и богини, воплощающих мужское и женское начала.

Здесь герою предстоят испытания: сражения со слоном и драконом, а также многочисленные вариации на тему смерти. Это скульптура спящей нимфы, напоминающая один из типов классического надгробия, раскрытая могила, огромная каменная урна и Этрусская скамья, похожая на погребальное ложе.

Один из самых ярких образов смерти – маска Орка, которая одновременно является архитектурным сооружением, скульптурой и пещерой.

На верхней террасе Sacro Bosco мотивы загробного царства фактически вытесняют все остальные компоненты иконографии. Эта пространственная инверсия очень любопытна: персонажи из преисподней оказываются выше олимпийских богов. В Бомарцо пересматривается концепция трех миров – нижнего, среднего и верхнего; вселенная становится с ног на голову. На этом уровне зритель видит Прозерпину, Цербера, Эхидну и Фурию. Дальнейший путь ведет к храму, в декоре которого тоже используются траурные символы.

Значение этого храма складывается из множества аспектов, среди которых не только смерть, но и любовь, и вечность, и слава, и память.

На протяжении прогулки по парку посетитель постоянно сталкивается с разными проявлениями искусства и природы. Они не всегда прочитываются в иконографии скульптур, как это было в Тиволи и Баньяйя. Взаимодействие Ars и Natura заложено в художественной трактовке объектов – в их пластике, в их якобы случайном расположении, в производимом ими эмоциональном впечатлении. Здесь многократно усложняется идея подражания: искусство научилось копировать не только внешний облик прототипа, но и потайные механизмы имитации внутри самой природы. Поэтому корявый ствол дерева при ближайшем рассмотрении тоже может оказаться каменным изваянием.

Привычный порядок вещей рушится, повинуясь не устоявшимся законам, а одной лишь фантазии автора. В то же время Sacro Bosco должен выглядеть не артефактом культуры, а естественным феноменом бытия. В этом сложном нагромождении образов и трактовок заключается суть «третьей природы» – исключительно прочного сплава Ars и Natura.

* * * Предметом изучения в четвертой главе диссертации стали парковые ансамбли Тосканы, связанные с семейством Медичи: загородные резиденции в Кастелло и Пратолино, а также ключевые элементы флорентийских Садов Боболи – те, которые датируются XVI веком. Необходимо подчеркнуть, что памятники Тосканы существенно отличаются от комплексов Лациума, в том числе по отношению к проблеме Ars vs. Natura. Для римских садов крайне важно единство архитектурно-пространственного решения и символической программы, тогда как в тосканских ансамблях пластическая выразительность отдельных мотивов и образов нередко оказывается более существенной, чем общая картина. Поэтому в парках Лациума наиболее адекватной сферой для разработки понятий Ars и Natura выступает иконография, а в Тоскане эти категории в основном проявляются в экспериментах с формой, фактурой и материалом. Римские сады подчеркнуто «эстетичны», они демонстрируют превосходство человека над окружающим миром, а во Флоренции больше странностей и гротеска, больше внимания к неисчерпаемым возможностям природы. Причиной тому были, вероятно, интеллектуальные предпочтения владельцев: римские кардиналы тяготели к гуманитарным областям знания, а представители рода Медичи отличались страстью к естественным наукам, алхимии и магии. Именно поэтому в комплексах Лациума преобладают темы из истории и литературы, а в Тоскане широко применяются достижения геологии, ботаники, зоологии. Следовательно, в самых общих чертах парки Рима можно определить как территорию Ars, а медичийские виллы – как преображенную вселенную Natura.

Парк Виллы Медичи в Кастелло, разбитый в 1540-е годы для Козимо I, стал первым примером классического ландшафтного ансамбля в Тоскане. Над проектом работали Никколо Триболо и Бернардо Буонталенти – два мастера, сыгравших главные роли в развитии маньеристического садового искусства.

Из них особенно значителен талант Буонталенти, полностью раскрывшийся в его следующих произведениях – Садах Боболи и вилле в Пратолино. Свой вклад в скульптурное оформление флорентийских парков внесли Бартоломео Амманнати и Джамболонья. Эта команда художников в течение многих лет трудилась при медичийском дворе – вот почему садовые комплексы Тосканы так тесно переплетены на уровне идей и художественных приемов, а синтез искусств в этих ансамблях достиг своего апогея.

Программу виллы в Кастелло составил известный гуманист Бенедетто Варки, что обеспечило резиденции несвойственную Тоскане семантическую цельность. Это было новшеством и для всей Италии, ведь резиденция Козимо на несколько лет опередила даже хрестоматийные памятники Рима. При этом, несмотря на прорыв в области иконографии, с пластической точки зрения сад в Кастелло остается очень консервативным: он напоминает средневековый hortus conclusus, обнесенный глухими стенами квадрат с зеленым лабиринтом и фонтаном в центре.

Комплекс задумывался как многоуровневая аллегория процветания Тосканы под властью Медичи. В структуре парка считывались определенные географические реалии, уравнивавшие пространство поместья с территорией всего герцогства. На удаленном от здания виллы участке сада возвышается статуя Апеннин, которые питают ансамбль, в прямом и переносном смыслах.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»