WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

Человек, занимающийся воровством, в английской паремиологии характеризуется абсолютной аморальностью Save a thief from the gallows and he will cut your throat. – Спаси вора от виселицы, и он перережет тебе горло.

Специфически английской ассоциацией в связи с воровством является тема неотвратимого жестокого наказания (виселицы), что прямо и косвенно подтверждается многочисленными пословицами и функционирующими в современном языке фразеологическими единицами:

The thief is sorry he is to be hanged, not that he is a thief. - Вор горюет о том, что его повесят, а не о том, что он вор.

Thieves and rogues have the best luck, if they do but scape hanging. – Ворам и мошенникам посчастливится, если они смогут избежать виселицы.

В современном английском языке функционирует идиома, также выражающая закрепленное в сознании носителей языка обязательное наказание за воровство:

As meet as rope for a thief. – очень своевременно, очень кстати.

В английской культуре можно обнаружить осуждение не только самого действия (воровства), но и бездействия по отношению к нему.

As good steal a horse as stand by and look on. – Украсть лошадь - то же самое, что стоять и смотреть на это.

Но с другой стороны подчеркивается неприемлемость подозрений и навешивания ярлыков.

All are not thieves that dogs bark at. – Не все те воры, на кого собаки лают.

Более того, констатируется, что необоснованным обвинением можно спровоцировать человека на воровство:

Call one a thief and he will steal. – Назовешь кого-либо вором, он и будет воровать. (Ср.: Назови человека свиньей, он и захрюкает).

В корпусе примеров приведены случаи совместного употребления воровства и плутовства (жульничества, мошенничества).

When thieves (rogues) fall out, honest men come by their own. - Когда воры (жулики) в ссоре, у честных людей карманы целы.

Thieves and rogues have the best luck, if they do but scape hanging. – Ворам и мошенникам посчастливится, если они смогут избежать виселицы.

There I caught a knave in a purse-net. - Поймать мошенника можно на бумажник, как на наживку.

В английской фольклорной картине мира закрепилась следующая биполярная структуризация:

Knaves and fools divide the world. - Мир делится на мошенников и дураков.

В продолжение этого делается положительный рациональный вывод:

Better be a fool than a knave. - Лучше быть дураком, чем мошенником.

И в то же время со свойственным англичанам юмором звучит ирония по этому поводу:

If there were no knaves and fools, all the world would be alike - Не было бы мошенников и дураков, мир бы был однообразен.

О свойственном англичанам рационализме свидетельствует следующая пословица:

I`d rather have a knave than a fool. – Лучше иметь дело с мошенником, чем с дураком.

Также лучше поладить с мошенником, чем стать его жертвой.

Better kiss a knave than be troubled with him. – Лучше поцеловать мошенника, чем иметь от него проблемы.

В английской культуре считается безответственной не только излишняя доверчивость He that trusts a thief is a fool. - Дурак тот, кто доверяет вору.

но осуждается всякая небрежность, стимулирующая воровство:

Careless hussy makes many thieves. – Небрежная хозяйка - пособница воровству.

Бесспорна необходимость заботы человека о том, чтобы оградить себя от воровства.

The hole calls the thief. – Брешь призывает (=приглашает) вора.

It is easy to rob an orchard when none keeps it. - Легко грабить сад, когда никто за ним не следит.

Здесь следует отметить некоторую аналогию с русской пословицей:

Плохо не клади – вора в грех не вводи.

В английской лингвокультуре отражено, что мошенничество и честность в обществе противостоят друг другу Where knavery is in credit, honesty is sure to be a drug. – Там, где мошенничество в чести, честность не пользуется спросом.

При этом констатируется преимущество честности и негативное отношение ко всем мошенникам в принципе Knavery may serve a turn, but honesty never fails (is best at long run). - Мошенничество может однажды и послужить, но честность никогда не подведет.

As good a knave I know as a knave I know not. - Все мошенники хороши, знаю я их или нет.

Сугубый рационализм и прагматизм англичан приводит к тому, что в пословицах часто дочери, вдовы с детьми, слуги и задняя дверь сравниваются с ворами:

He that marries a widow and three children marries the four thieves. – Тот, кто женится на вдове с тремя детьми, женится на четырех ворах.

Two daughters and a back door are three arrant thieves. – Две дочери и задняя дверь – настоящие воры.

The daughters spend, and the servants filch. - Дочери транжирят, а слуги крадут.

Промедление и друзья ассоциируются в английском национальном сознании с ворами времени.

Procrastination is the thief of time – Промедление крадет время.

Friends are thieves of time – Друзья крадут время.

Сугубая практичность и меркантильность англичанина представлена следующей паремией:

The table robs more than the thief - Стол грабит больше, чем вор.

В английской паремиологии просматриваются некоторые глобальные причины, способствующие развитию воровства. Например, подчеркивается, что война порождает воровство.

War makes thieves, and peace hangs them. - Война рождает воров, а мир их вешает.

В английских паремиях отмечено частое совместное употребление воров и блудниц, как олицетворения порока.

Too many stairs and back-doors makes thieves and whores. – Слишком много ступенек и задняя дверь способствуют ворам и блудницам.

Еще одна ярко национальная специфика английских паремий, объективирующих данный концепт заключается не только в том, что большое количество паремий о воровстве имеют прямую неодобрительную оценку, заключенную в своем значении - It`s a sin to still a pin или Stealing never enriched, но и в том, что в подавляющем большинстве таких пословиц отрицательная оценка формируется на базе образа и выражена имплицитно. Так, в огромном корпусе примеров типа:

Save a thief from the gallows and he will cut your throat Give a thief enough rope and he`ll hang himself присутствует образ виселицы или веревки, которые и определяет отрицательную оценочность паремии.

Анализ английских паремий, вербализующих исследуемый концепт, позволяет сделать вывод о том, что в сознании англичанина воровство связано с неправильным, недостаточным воспитанием. Отмечается непримиримое отношение к воровству, даже к мелкому, и соответствующее жесткое и негативное отношение к вору. В английском народном сознании четко осмыслено, что за воровство положено неотвратимое жестокое наказание, что подтверждается не только пословицами, но и функционирующими в современном языке идиомами.

Присущее англичанам чувство юмора пронизывает некоторые пословицы о воровстве. Часто свои страхи англичане прячут за самоиронией и гротеском.

Длительная и упорная работа на поприще коммерции породила в этнической психологии англичан сдержанность и элементы сухой расчетливости и предприимчивости, вследствие этого они уделяют больше внимания причинноследственным связям. Пословицы, иллюстрирующие исследуемый концепт, имеют конкретный практический смысл и более похожи на рекомендации, предписания и наставления, выработанные в процессе рациональных философских размышлений. Большинство подобных пословиц обладают отрицательной оценочностью, выражаемой эксплицитно, либо включают в себя слова, несу щие негативные ассоциации, некий негативный образ, что привносит однозначно отрицательную коннотацию явлению, осуждаемому в данной культуре. В английском национальном сознании исследуемый концепт имеет ярко выраженные, четкие очертания.

Таким образом, сравнение русских и английских оценочных характеристик концепта «воровство» на материале пословично-поговорного фонда свидетельствует о том, что в значительной мере эти характеристики совпадают, так как представления о воровстве во многом схожи в английской и русской культурах. Воровство является грехом, нарушением основных принципов человеческого поведения, закрепленных в догматах веры и юридических кодексах. Такое значительное сходство обусловлено общими христианскими корнями обеих культур.

Отдельные отличия объясняются национальным способом восприятия и понимания воровства на базе присутствующих в национальном сознании стереотипов, готовых мыслей, схем объяснений, т.е. стереотипов сознания.

Большинство английских пословиц, объективирующих исследуемый концепт либо обладают явной отрицательной оценочностью, либо несут негативные ассоциации, некий негативный образ, что привносит однозначно отрицательную коннотацию данному явлению. В русской паремиологии это не находит яркого выражения.

Английскому сознанию не свойственно позитивное отношение к воровству в принципе. Русские же паремии констатируют соединение и переплетение неприятия и оправдания воровства, считают воровство неизбежным элементом человеческого характера, а само воровство вполне допустимым в определенных обстоятельствах. В ряде случаев своровать – «доблесть».

В результате анализа текстов анекдотов как произведений фольклорного жанра сделан вывод о том, что ловкое воровство и бахвальство им перед представителями других наций присуще русским как важная часть их самоидентификации. Следует заметить, что концепт “воровство” репрезентируется, главным образом, именно в русских анекдотах. Подобные англоязычные анекдоты не обнаружены.

Данные, полученные в результате свободного ассоциативного эксперимента, в основном подтверждают и в некоторых аспектах частично уточняют выявленные ранее характеристики концепта «воровство» в русской и английской лингвокультурах.

В ядре семантического поля ассоциативные реакции англо- и русскоязычных информантов в значительной мере совпадают: в самом центре ядра семантического поля у русских расположены - плохо и тюрьма, а у англичан, соответственно - bad и wrong.

Однако уже в ближней периферии заметны определенные различия, которые затрагивают оценочное своеобразие сопоставляемых фрагментов образа мира. Так, например, в английских дефинициях четко выражена идея преступности этого явления. Выделен целый блок реакций, ассоциативно связанный с данным признаком:

THEFT – crime, illegal, law, laws, morals, the one sin, sin, pain, trouble, problems, cannot be stopped, alarm, punishment, isolation.

STEALING – crime, illegal, against the law, law, break the rules, knife, security, dog, police LARCENY - crime, illegal, misbehaviour, violence, guns, arson, police, jail, prison.

В русских реакциях также выражена идея преступности, но она несколько размыта, без четких, определенных границ. Однако только русские широко включают в этот блок элементы и атрибуты действия: человек бежит, кто-то куда-то лезет, форточка, окно, требует много подготовки, лом, ключи, маска вора.

Характеристики концепта «воровство» имеют много общего в английском и русском языках и совпадают в ассоциациях, связанных с эмоциями, вызываемых восприятием воровства:

плохо, очень плохо, ужасно, нехорошо, неприятное, безобразие, гадость, нетактично, стыдно, подлость, гнусность, нечистоплотность, свинство, предательство, неправильное действие, противозаконность, что-то отрицательное, грех, ложь, хулиганство, черный (цвет), лужа (грязь) и not good, stupid, negative, not honest, naughty, evil, worst, hate, amoral, dark, nasty, cruel, sad, mad, sickening, scummy, disgusting, ebony, dirt.

Но только русскоязычные информанты перечислили чувства пострадавшей стороны: ужас, страх, пустота, не хочу, чтобы это со мной случилось.

Англичане же выделили четкие признаки исследуемого концепта, более похожие на словарные дефиниции или тексты юридических документов:

taking things without their owners permission;

taking stuff; taking something that`s not yours;

not yours; someone else`s possession, free / free stuff; gone robbing from others, making money; desire to have more against the law, break the rules hurting people; cannot be stopped.

Русскоязычные испытуемые не вербализовали ни одного подобного признака.

Национально-культурное своеобразие импликаций манифестируется посредством следующих русских языковых единиц, определяющих объект воровства:

что-либо, что-то, что ни попадя, все, все подряд, побольше, добро, хлеб, кур, огурцы, лимоны, пальто, цветы, леденцы, яблоки, мелочь, ручку, часы, мобильный, кошелек, барахло, (уперли) холодильник, чемодан, средства, бизнес, государственное имущество, судьбу, мысли, душу, губы, идею, песню, знания, время.

и, соответственно, английских языковых единиц:

expensive items / big and expensive items, gold, car, virginity.

Англичане ассоциативно персонифицируют лиц, занимающихся воровством с представителям других наций: America, Puerto Rican, a Polish guy.

Возможно, это объясняется национальной гордостью и чувством английского превосходства. («Английское название «континентальный завтрак» ассоцииру ется с неанглийским, не «таким, как надо». Английское, по их мнению, значит лучшее» [Стернин 2003:30].

В русских ответах была единичная аналогичная реакция – вьетнамец, воровство в России чаще ассоциируется по гендерному признаку – мужчина.

Все, за исключением реакции interesting, английские вербализаторы данного концепта характеризуются резко отрицательной коннотацией, в то время как русские ассоциации строятся по шкале от полного неприятия:

убийца, преступник, подлец, подлость, гнусность до нейтральных: привычка, мужчина, брать, требует много подготовки, скромно, побольше и положительных: ого, надо, ум.

В заключении констатируется, что в английском языковом сознании концепт «воровство» четко определен, понятийно детерминирован, регламентирован и систематизирован. Англоязычная специфика понимания воровства состоит в полном его неприятии, в четко выраженной идее преступности этого явления и ассоциативном перенесении его на другие народы вследствие своего «английского превосходства» и исключительного законопослушания (исследователи отмечают, что уважение к закону является источником национальной гордости англичан.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»