WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

В первом параграфе проводится обзор общей теории концепта, рассматриваются классификации направлений и дифференциальных подходов к пониманию категории концепта, описывается структура концепта, изучаются различные подходы исследователей к определению концепта в когнитивной и лингвокультурной лингвистике, анализируется концептосфера и менталитет, исследуются особенности терминологии по исследуемой проблеме.

Во втором параграфе рассматривается фольклорный дискурс на основе народных сказок, пословиц и поговорок, также проводится обоснование изучения национальной специфики концептов в фольклорном дискурсе.

Во второй главе «Концепт «воровство» как репрезентация социальнокультурной картины мира и понятийные характеристики концепта «воровство» в русском и английском языках» исследуется глобальная проблема воровства в общечеловеческом культурно-историческом аспекте, определяются понятийные характеристики концепта «воровство» в русском и английском языках на основе толковых, этимологических, энциклопедических, ассоциативных словарей и тезаурусов, а также текстов законодательных документов.

Третья глава «Концепт «воровство» в русской и английской фольклорной картине мира» включает в себя четыре параграфа. В первых трех параграфах, соответственно, описывается лингвокультурный концепт «воровство» в текстах русских и английских народных сказок, в пословично-поговорном фонде и в анекдотах как современных произведениях фольклорного жанра. В каждом жанре фольклора выделяется и описывается характеристика национальной специфики концепта «воровство». В четвертом параграфе отражены результаты экспериментального изучения языковой семантики концепта «воровство» в языковом сознании современных представителей русской и английской этнолингвокультур на основе психолингвистического ассоциативного эксперимента и выводится национальная специфика функционирования концепта «воровство» в современном русском и английском языковом сознании.

В заключении делаются выводы и подводятся итоги всего исследования.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ Концепты как многомерные смысловые образования в коллективном сознании являются основной категорией и важнейшим объектом исследования когнитивной лингвистики и лингвокультурологии. Существующие в современной лингвистике подходы к изучению концептов как сложных ментальных образований в самом общем плане сводятся к двум основным пониманиям концепта – лингвокогнитивному и лингвокультурному. При лингвокультурном подходе делается акцент на концепте как уже сложившемся ментальном образовании, как части всей концептосферы, как фрагменте картины мира.

Лингвокультурный концепт «воровство» представляет собой сложное ментальное образование, имеющее образный, понятийный и ценностный компоненты. Данный культурный концепт в языковом сознании представлен как многомерная сеть значений, которые выражаются лексическими, фразеологическими, паремиологическими единицами, прецедентными текстами и, следовательно, в основе подхода к изучению данного концепта лежит интегративная модель – сочетание методов контекстуального анализа в условиях контекста фольклорных текстов, исследование словарных дефиниций, данных ассоциативных экспериментов и ассоциативных словарей, проведение контрастивных описаний, опрос информантов.

В ходе анализа русско-английских и англо-русских переводных словарей было определено, что эквивалентным русской лексеме «воровство» является синонимический ряд, состоящий из трех лексем: stealing, theft, larceny. Проанализировав толкования понятия «larceny”, можно отметить, что его широкое значение со временем значительно сузилось и существует тенденция к его отмиранию в британском варианте английского языка, в отличие от широкого применения в американском английском.

Для выявления понятийных характеристик концепта «воровство» в английском и русском языке нами были исследованы словарные дефиниции, толкующие данный концепт в англо и русскоязычных словарях и тексты законодательных документов.

По итогам проведенного анализа можно констатировать, что в английском языке понятие «theft” включает в себя и «larceny» и «stealing» (а так же по законодательству еще 8 составляющих, которые, за исключением «trespass» и «сriminal conversion” примерно соответствуют аналогичным русским понятиям). Кроме того, наиболее соответствующим по емкости содержания русскому понятию «воровство” можно считать “theft”. Но при этом следует отметить, что в английском языке понятие “theft” гораздо более широкое: оно включает до полнительно такие составляющие (не входящие в русское понятие “воровство”), как:

1) “trespass” - незаконное (без разрешения собственника) вторжение на чужую территорию даже без цели завладения чужим имуществом;

2) “criminal conversion” - присвоение, обращение чужого имущества в свою пользу, включающее такие незначительные для русского сознания случаи, когда человек берет что-либо в аренду и несколько задерживается с возвратом, либо что-то находит (включая животных) и не объявляет о находке, оставляя ее себе;

3) “intrusion” - вторжение на чужую территорию, чаще с целью воровства или грабежа, но и без данной цели, является составной частью широкого понятия “воровство”.

Толкования синонимов и тематически близкие слова в тезаурусах уточняют семантику английского концепта “воровство”. Сравнение признаков, соотносимых с концептом «воровство» в синонимических словарях английского и русского языков, показывает, что эти признаки в значительной мере совпадают, однако существуют определенные различия, которые затрагивают оценочное своеобразие сопоставляемых картин мира. Так, например, все синонимы, вербализующие данный концепт в английском языке, отличаются отрицательной оценочной коннотацией и выражают нарушение общечеловеческих и юридических норм, т.е. в английских словарях прослеживается более детализированная смысловая линейка понятий, в русских же словарях это ярко не выражено (то есть не наблюдается такой же четкости выражения значений, как в английских): вор в русском языке - одновременно и мошенник, и авантюрист, но при этом всегда – человек необычный, хитрый, ловкий. В русских говорах до сих пор воровой значит «быстрый, про-вор-ный, удалой» [Колесов 2004: 161]. (Ср.: «Не то, что умней, а вороватее» (А. Островский).

Понятийные характеристики концепта «воровство» имеют много общего в английском и русском языках и совпадают по признаку «похищение чужого».

Признаковый состав основного содержания концепта «воровство», зафиксированного в словарных дефинициях, почти полностью совпадает в английском и русском языках, но в то же время обнаруживает определенные различия. Основные различия состоят в следующем: в английских дефинициях четко выражена идея преступности этого явления (without the owner`s permission; without person`s freely given consent; without permission or welcome - без разрешения, без добровольно выраженного согласия, без наличия на это права, без приглашения); в русском же языке это не находит такого же яркого выражения, но четче выражен признак воровства как тихого, тайного, скрытого, незаметного действия (брать тайно, тихо, скрытно; действует незаметно для потерпевшего). (Ср.: «О глубокой древности говорит такое распределение слов: крадут – это действие, связанное с тем, что скрывают, «кроют», создавая со-кровища; тать – это тот, кто действует тайно, таится, также скрываясь и боясь огласки. Тать крадет буквально значит: тайно скрывает, тайно скрывается, тайно укрывает» [Колесов 2004: 157].

В английских дефинициях детально представлены такие признаки концепта, как trespass и intrusion (нарушение территориальных прав и индивидуальных прав – privaсy), не имеющие аналогов в русском языке. Можно сказать, что англичане концептуализировали идею воровства как «любое нарушение privacy».

Национальная специфика концепта наиболее ярко выражена в фольклорных текстах, прежде всего в народных сказках, пословицах и поговорках, где, как правило, выражаются общепринятые нормы поведения как концентрированный коллективный опыт.

На основе проведенного анализа можно констатировать, что отражение исследуемого концепта в русской и английской сказочной картинах мира не только имеет отличия в сравниваемых концептуальных фрагментах, но и различается принципиально. Так, в русской сказке случаев воровства множество, в английской же сказке ситуации воровства упоминаются редко. В русской сказке воруют как положительные, так и отрицательные персонажи, в английской - в основном отрицательные. В русской сказке не акцентируется негативная оценка отрицательного персонажа в связи с совершением воровства. В английской же народной сказке негативная оценка ворующего персонажа не только акцентируется, но и является многоаспектной. Она обычно сопрягается с подчеркиванием морально-этических качеств, отталкивающих особенностей внешности, привычек и поведения.

В английском сказочном фольклоре воровство всегда детерминировано именно как воровство, независимо от образа персонажа, совершающего его; в русском же фольклоре воровство положительного героя не только никогда не осуждается, но чаще вообще не осознается читателем, не воспринимается и не ассоциируется с воровством.

В английских сказках воровство «скучно», «однообразно», практически всегда влечет за собой наказание. В русских сказках воровство многовариантно.

Излюбленным в русских народных сказках является похищение главным положительным героем волшебных предметов посредством хитрости. Подобное похищение практически не ассоциируется в русском сказочном сознании с воровством, а подразумевает любование хитростью и смекалкой героя. Классический вариант в сказках таков: три спорщика просят героя помочь поделить волшебные предметы. Герой, отвлекая их хитроумными заданиями, забирает волшебные предметы себе.

«Да, вещи хорошие! – думает Иван. – Пожалуй пригодились бы и мне…» (185).

«Иван купеческий сын натянул свой тугой лук, наложил три стрелочки и пустил в разные стороны; одному старику велит направо бежать, другому – налево, а третьего посылает прямо. Старики побежали за стрелками; а Иван купеческий сын забрал шапку-невидимку, коверсамолет и сапоги-скороходы и вернулся к своим товарищам» (240).

Обычно в подобных случаях осуждается не воровство хитростью, а глупость обворованных:

«А вот как: кто прежде всех влезет на дуб – тому все и отдать!» Те сдуру и согласились, бросились на дерево; только что на дуб влезли, батрак надел сапоги-самоходы, сел на ковер-самолет, взял с собой ска терть-самобранку…» (192). (Ср. рус. пословицу: Кто украл, у того один грех, а у кого украли, у того десять).

Подобные способы воровства являются лакунарными в английской сказке.

Положительную коннотативную оценку в русских сказках имеет хищение, совершенное силой и ловкостью. Обычно такое воровство, когда его совершают положительные герои, превращается в причудливое действо, богатое разнообразными превращениями и ухищрениями.

«…выскочил Иван крестьянский сын, ухватил ее в охапку, зажал ей рот… в тот же миг обернулся старик сизокрылым орлом, взвился с королевною и добрым молодцем высоко-высоко…» (185).

В народном сознании такое хищение не требует оправданий и, тем более, наказаний. В английском сказочном фольклоре данная параллель отсутствует.

«Женское» же воровство при помощи обмана и хитрости, когда красавицы, «угощая», «умасливая», «обласкивая» и «целуя-милуя», похищают волшебные предметы у мужчин, всегда воспринимается негативно и требует заслуженной кары.

«…царевна начала его ласкать да умасливать – ну и умаслила! Как только он заснул, царевна схватила скатерть-самобранку, села на коверсамолет, да и была такова!» (192), «Прикинулась такой лисою, что и на поди! …давай его целоватьмиловать, ласковыми словами прельщать, и таки умаслила… Только заснул он крепким сном, королева хвать его за руку, сняла с мизинного пальца колечко…» (191).

В английском сказочном фольклоре подобные сюжеты не выявлены.

Воровство, совершенное при помощи обмана и угрозы, также осознается в русских сказках как негативное, требующее наказания.

Переоделся поп чертом и угрозой отнял золото: «От меня хоть молись, хоть крестись, не избавишься: отдай-ка лучше мне котелок с деньгами;

не то я с тобой разделаюсь!» (258).

В английских сказках такая форма воровства не обнаружена.

Специфически русским является в народных сказках воровство, совершенное мимоходом: «долго не думал» «взял да и украл», или даже «не украл, а просто взял».

«Ходил, ходил старик по небу, увидал: сидит кочеток золотой гребенек, масляна головка, и стоят жерновцы. Вот старик-от долго не думал, захватил с собою и кочетка и жерновцы и спустился в избу» (188), «… умерла царевна, а у ней на руке было золотое колечко; ему, доброму молодцу, очень хочется снять с руки это колечко. Вот он … подошел к ней, снял с руки колечко и пошел к своей матери; никто его не сдержал» (190).

В английском сказочном сознании концепт «воровство» часто ярко конкретизирует признак нарушения приватности и ассоциативно тесно связан не только с концептом «property», но и с «рrivacy». Вмешательство в чужие дела, в зону privacy в английских сказках обычно равнозначно воровству. Ученик чародея из сказки “The Master and His Pupil” («Учитель и его ученик») из любо пытства прокрался в покои учителя (покушение на личное пространство индивида) и тайно пользовался его вещами (покушение на частное имущество), за что понес серьезное наказание. Заглядывание в чужие окна также ассоциируется в английском сказочном сознании с воровством (в одноименной сказке дракон из Лайминстера - The Knucker of Lyminster скот таскает и в чужие окна заглядывает) и располагается на оценочной шкале рядом с воровством.

So what with that, and him swimming in the river otherwhile and sticking his ugly face up agin the winders in Shipyard when people was sitting having their tea … - И вот за все это (за воровство – О.К.), а также за то, что он еще и плавал по реке и совал свою мерзкую морду в окна, когда люди садились пить чай … Таким образом, вмешательство в чужие дела, вторжение в зону «рrivacy», нарушение личной территории тесно переплетается в английских сказках с воровством и также является серьезно порицаемым и наказуемым.

'The ointment! The ointment!' cried the old pixy thief. 'Take meddling with what don't concern you:…' - Мазь! Мазь! – вскричал старый бес-ворюга. – Получай же за то, что суешься не в свои дела / трогаешь чужие вещи! (Глагол meddle имеет преимущественно негативные значения: интересоваться чем-л.; вмешиваться; трогать чужие вещи).

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»