WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 ||

Результаты проведенного нами «механического» анализа позволяют утверждать, что все исследованные терракоты, даже самого примитивного вида, в своей основе восходят к общегреческим типам и были изготовлены фанагорийскими коропластами без каких-либо дополнений. Таким образом, данный материал не позволяет говорить о местных типах и тем более изображениях местных божеств. Наблюдение за изменением внешнего вида протом (уменьшение размеров, искажение пропорций, сглаженность деталей, отсутствие дополнительной обработки) позволяет говорить, что эстетическая сторона не была главной для этой категории материала. С одной стороны, утрачивание деталей и сведение изображения к определенной смысловой схеме могло быть продиктовано культовым характером протомы. С другой, - чисто утилитарными соображениями: возможно, вотивное назначение определяло и их внешний вид.

Вернемся к особенностям топографии святилища. Устройство фависсы и храма между двух действующих вулканов не кажется случайным. Возможно, грязевые вулканы служили объектами поклонения, подобно тому, как почитались в Греции пещеры, гроты, расщелины, выходы газов или источников, вблизи которых устраивались храмы и располагались святилища.

Само доминирующее положение этой грязевой сопки способствовало возникновению здесь в древности святилища.

Дробность, сильная фрагментированность и перемешанность разновременного происходящего из расселины материала, ставят под сомнение высказанную И.Д. Марченко интерпретацию комплекса, как единовременного сброса храмовой утвари, скопившейся за два столетия, в каком-то другом месте. Логичнее было бы предположить использование расселины в качестве фависсы на протяжении всего исследуемого периода. Но, в таком случае, материал накапливался бы по слоям в хронологическом порядке.

Обращает на себя внимание тот факт, что заполнение фависсы образовано слоем брекчии, отличающегося от материка лишь цветом и плотностью. Из полевой практики известно, что в подобных местах сезонные осадки не уходят естественным образом в землю, а накапливаются на поверхности, образуя в углублениях рельефа «грязевые ванны», заполненные вязким грунтом. Попадая в них, керамический материал не всегда оседает на дно, и будет вытесняться наверх, уступая место новым выброшенным фрагментам. Это объясняет нахождение разновременного материала в одном горизонте и, тем самым, подтверждает выдвинутое предположение об использовании расселины в качестве фависсы на протяжении более длительного периода.

Учитывая хронологические рамки происходящего из расселины материала – 460 г. – середина III в. до н.э., можно говорить, что начало ее функционирования не связано с находящимся к северу от нее храмом, время создания которого относится к концу IV – началу III в. до н.э. Возможно, на первом этапе – с 460 – рубеж IV-III вв. до н.э. - расселину использовали как объект самостоятельного поклонения и непосредственно в нее приносили жертвы. Подобные природные святилища были открыты в Нимфее [Худяк, 1962], Мирмекии, на мысе Зюк, в районе поселения «Генеральское - Восточное» и «Генеральское-Западное» [Масленников, 2007]. Позднее, начиная с рубежа IV-III по середину III в. до н.э., она могла служить для «захоронения» использованного храмового инвентаря.

Судя по разнообразию найденных в фависсе протом, статуэток, костного материала и раковин каури в данном святилище могли отправляться культы различных хтонических божеств: Деметры и Коры, Афродиты, возможно, Афродиты-Апатуры и культ Артемиды.

Однако не стоит забывать, что популярность определенного круга сюжетов диктовала спрос на те или иные типы фигурок, приносившиеся в качестве вотивов. Анализ находок из различных святилищ показывает также, что люди, приносившие в качестве дара божеству терракоты, вероятно, не задавались вопросом, насколько свойственные последним атрибуты соответствуют природе данного божества [Ильина, Муратова, в печати]. В ряде случаев, в процессе исследования вотивов из храмов, посвященных конкретным культам, прослежено большое количество статуэток божеств, не имеющих к ним никакого отношения. Такой феномен получил в литературе название «гостевые боги» («visiting gods») [Alroth, 1995]. Очевидно, что при изучении храмового комплекса только открытие культовой статуи, а также посвятительных надписей может привести к более конкретным выводам.

Заключение. Применение в ходе исследования иконографического, «механического» и археомагнитного анализа сделало возможным сократить количество первоначально выделенных И.Д. Марченко типов; выявить их прототипы и рамки существования в материковой Греции; варианты развития в местной коропластике; а также существенно уточнить (в пределах четверти века) датировки отдельных типов терракот.

Полученные результаты позволяют нам высказать ряд предположений относительно развития фанагорийской коропластики во второй половине V – первой половине III в. до н.э.

Среди рассматриваемого материала самыми ранними являются протомы «ионийского» типа. В репертуаре местной коропластики они просуществовали до конца V в. до н.э., т.е. на полвека дольше, чем в регионе их возникновения.

Причем, если в середине V в. до н.э. мастера точно копируют оригинал, выпуская продукцию высокого качества, то к моменту окончания бытования типа фанагорийские терракоты становятся его жалким подобием.

Большое влияние на появление новых сюжетов и типов в местной коропластике в V в. до н.э. оказали аттические мастерские. Протомыполуфигуры, возникшие в материковой Греции в середине – конце V в. до н.э. и попавшие на Боспор во второй четверти – середине IV в. до н.э. (ранее они не прослежены), удерживались в фанагорийской коропластике на протяжении столетия. В результате многократного копирования эти изображения уже к началу III в. до н.э. значительно уменьшились в размерах и заметно огрубились в деталях. Близкие аналогии терракотам этой группы открыты в Олинфе в погребениях первой половины IV в. до н.э. [Robinson, 1933, р1. 5, 16, 19, 24; 6, 25, 26]. В.И. Денисова связывает проникновение на Боспор продукции коропластов припонтийской Фракии с предоставлением царем Евмелом убежища жителям Каллатиса, покинувшим осажденный Лисимахом город [Денисова, 1981, с. 84]. Действительно, сопоставляя типы теарракот, образующих репертуар боспорской коропластики, с терракотами Каллатиса можно найти определенные точки соприкосновения и в иконографии, и в манере исполнения.

Обращает на себя внимание, что все исследованные терракоты в своей основе восходят к общегреческим типам и были изготовлены местными мастерами без каких-либо дополнений.

В Фанагории, как и в других городах азиатского Боспора, пик активности производства протом приходится на середину IV – начало III в. до н.э., т.е. в то время, когда в античных центрах материковой Греции данная категория терракот уже вышла из употребления. Однако, период их популярности был сравнительно недолгим, к середине III в. до н.э. производство протом в данном регионе прекратилось. Исчезновение этих терракот из репертуара местных коропластов в конце IV – первой половине III в. до н.э. также прослежено в Пантикапее и Нимфее [Скуднова, 1970, с. 85; Силантьева, 1974].

Решение поставленной в работе задачи датировки протом, происходящих из фависсы, сделало возможным не только сузить время ее функционирования - середина VI – II в. до н.э. до периода – вторая половина V – первая половина III вв.

до н.э., но и выделить в нем два этапа. Анализ открытого в расселине материала делает возможным предположить, что здесь отправлялись культы женских божеств.

Единообразие сюжетов и технологических приемов продукции фанагорийских мастерских и ведущих средиземноморских центров, выявленное в результате нашего исследования, позволяет говорить, что местная коропластика развивалась в русле общегреческой традиции. Анализ представленных на протомах персонажей, а также контекста происхождения комплекса терракот иллюстрирует общность религиозных представлений населения этих регионов в данное время. Все это служит еще одним подтверждением того, что культура Боспорского царства являлась локальным вариантом общеэллинской культуры.

Опыт показывает, что при исследовании античных терракот необходим комплексный подход, сочетающий применение иконографического, механического и археомагнитного методов. Взаимное дополнение и совершенствование этих методов позволит разрешить ряд вопросов, поставленных местной коропластикой. Хочется надеяться, что проделанная работа будет полезна широкому кругу специалистов: археологам при определении вновь находимых памятников, сотрудникам музеев, сталкивающихся в своей практике с беспаспортными экспонатами и подделками; а также исследователям общих проблем древнегреческого искусства и культуры.

Основные положения диссертации изложены в следующих публикациях:

1. Терракотовая статуэтка Деметры с городища Чайка //Вестник МГУ. 2000. Серия 8.

История. № 4.

2. The Greek terracotta statuettes from the fortified settlement Chaika in the North-western Creimea // Ankara. 3. Вотивные терракоты из храма на акрополе Пантикапея // Боспорские чтения. Боспор Киммерийский: Понт и варварский мир в период античности и средневековья. Керчь. 2001.

(в соавторстве с М.Б. Муратовой) 4. Терракотовые статуэтки // На краю ойкумены. Греки и варвары на северном берегу Пота Эвксинского. Каталог выставки в Государственном Историческом музее. М. (в соавторстве с Д.В. Журавлевым) 5. Курган 17 (18) некрополя Кеп // Боспорский феномен: проблема соотношения письменных и археологических источников. Спб. 2005. (в соавторстве с Журавлевым Д.В., Ломтадзе Г.А., Сударевым Н.) 6. The coroplast’s Tricks: figurine Vases and terracotta Figurines from Pantikapaion (middle of the 4 th century BC) // 8th European association of archaeologists annual meeting. Thessalоniki. 2002.

7. Терракотовые протомы из святилища на Майской горе: археологический контекст и методы исследования // Отчетная конференция ГМИИ им. А.С. Пушкина в 2005 г.

8. Античные терракоты: проблемы и методы датирования // Двусторонний симпозиум Немецкого научно-исследовательского сообщества в Москве «Германо-российское сотрудничество в науках о Древнем мире». 2006.

9.Вариации напряженности геомагнитного поля в Восточном Средиземноморье в Грекоримский период // Палеомагнетизм и магнетизм горных пород. Материалы семинара. Борок.

2006 (в соавторстве с И.Е. Начасовой и К.С. Бураковым).

10. Односторонние терракотовые изображения божеств с городища «Чайка» //Материалы исследований городища «Чайка» в северо-западном Крыму. М.

11. Терракотовые протомы из святилища на Майской горе: опыт реконструкции технологии производства, предварительные результаты // Отчетная конференция ГМИИ им. А.С. Пушкина в 2006 г.

12. Терракотовые статуэтки танагрского стиля из Пантикапея (в собрании ГМИИ им. А.С. Пушкина) // Древности Боспора. 2006. Том 9.

13. К вопросу о датирование культового комплекса на Майской горе (в соавторстве с Т.В. Егоровой, Т.М. Кутиновой) // «Боспорский феномен: сакральный смысл региона, памятников, находок». Спб. 2007.

14. Terracotta Protomes from the Sanctuary on the Maiskaya Mount: Problems and Methods of Dating // Международном конгрессе «Античные терракотовые статуэтки в Восточном Средиземноморье: производство, влияние, иконография, назначение». Измир. 2007.

15. Напряженность геомагнитного поля в районе Восточного Средиземноморья во второй половине I тысячелетия до н.э. – начале нашей эры // Физика Земли. 2007. № 2 (в соавторстве с И.Е. Начасовой и К.С. Бураковым).

16. Вариации напряженности геомагнитного поля в V–III в. до н.э. в Восточном Средиземноморье (по узко датированной керамике) // Геомагнетизм и аэрономия. 2008. Том 48. № 2 (в соавторстве с И.Е. Начасовой и К.С. Бураковым).

Сдано в печать:

17. К вопросу о датировании культового комплекса на Майской горе // Древности Боспора.

2008. (в соавторстве с Т.В. Егоровой и Т.М. Кутиновой) 18. Терракотовые статуэтки азиатского Боспора (в собрании ГМИИ им. А.С. Пушкина).

Pages:     | 1 | 2 ||






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»