WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

Апробация результатов исследования. Диссертация выполнена на кафедре гражданского процесса юридического факультета Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова, где обсуждалась, рецензировалась и была рекомендована к защите.

Основные положения и выводы диссертационного исследования получили отражение в научных статьях, подготовленных автором.

Структура работы. Структура диссертации обусловлена и соответствует целям и задачам проведенного исследования. Работа состоит из введения, трех глав, включающих восемь параграфов, и библиографии.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновываются актуальность темы диссертационного исследования, определяются цели и задачи работы, ее научная новизна и практическая значимость, методология исследования, формулируются теоретические положения, выносимые на защиту, сообщается об апробации результатов исследования.

Первая глава диссертации «Предпосылки и результаты реформирования надзорного производства в арбитражном процессе» состоит из трех параграфов.

В параграфе первом «Развите норм арбитражного процессуального законодательства, регламентирующих надзорное производство в арбитражном процессе» исследуется институт надзорного производства в арбитражном процессе в контексте исторического развития соответствующих норм арбитражного процессуального законодательства.

Нормативная регламентация производства в порядке надзора в арбитражном процессе изменялась трижды: каждый раз с принятием нового Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Как следствие, процесс развития норм арбитражного процессуального законодательства, относящихся к надзорному производству, с достаточной степенью условности можно разделить на три этапа: I этап (1992 – 1995 годы) – период становления института надзорного производства в арбитражном процессе; II этап (1995 – 2002 годы) – период развития рассматриваемого института, отражающий специфику отечественной системы судопроизводства в арбитражных судах и традиционные представления о судебном надзоре; III этап (2002 – настоящее время) – период совершенствования норм о производстве в порядке надзора как эффективном и справедливом средстве правовой защиты.

Существовавший до принятия АПК 2002г. порядок надзорного производства в арбитражном процессе осуществлялся в процессуальной форме, определяемой во многом не положениями федерального законодательства, а положениями иного, официально не опубликованного подзаконного правового акта – Порядка рассмотрения заявлений о принесении протеста и протестов в Высшем Арбитражном Суде Российской Федерации, утвержденного Распоряжением ВАС РФ от 14 июля 1995 года № 14. Таким образом, процессуальная деятельность ВАС РФ, связанная с проведением судебного надзора за деятельностью нижестоящих арбитражных судов, фактически осуществлялась в не предусмотренной федеральным законом форме, т.е. с нарушением требований статьи 127 Конституции РФ.

С принятием АПК 2002г. порядок рассмотрения надзорных обращений получил на законодательном уровне, во-первых, более детальную и, во-вторых, существенно отличающуюся от имевшейся ранее процессуальную регламентацию. Выразилось это в следующем:

из арбитражного процессуального законодательства был исключен институт принесения протеста в порядке надзора уполномоченными должностными лицами, правом возбуждения надзорного производства были наделены лица, участвующие в деле, иные лица, чьи права затронуты решением суда, а также прокурор в определенных законом случаях;

возможность возбуждения надзорного производства была ограничена установленным в законе сроком;

был определен исчерпывающий перечень оснований, предопределяющих возможность осуществления проверки оспариваемого судебного акта в порядке надзора по существу;

сама процедура проведения надзорного производства получила необходимое процессуальное оформление.

В параграфе втором «Производство по проверке судебных актов арбитражных судов в порядке надзора как стадия арбитражного процесса» исследуются отдельные характеристики стадии надзорного производства в арбитражном процессе.

С момента образования федеральных окружных арбитражных судов надзорная инстанция стала четвертой инстанцией в системе арбитражного процесса. Судебные акты, вступившие в законную силу, стали выступать объектом проверки (Е.А. Борисова) не только надзорной, но и новой кассационной инстанции, осуществлявшей их первичную проверку с точки зрения требований законности.

Исходя из объекта проверки, общего объема проверочных полномочий и своего процессуального значения с момента принятие Федерального закона от 30 ноября года «О внесении изменений и дополнений в гражданский процессуальный кодекс РСФСР», надзорное производство в гражданском процессе фактически стало явлением, схожим по своему процессуально-правововому значению с кассационным производством в арбитражном процессе. И в том, и в другом случае имеет место проведение первичной проверки вступивших в законную силу судебных актов на предмет их законности. Стадия, аналогичная стадии надзорного производства в арбитражном процессе, в которой бы осуществлялась повторная проверка законности вступивших в законную силу судебных актов, гражданскому процессу никогда известна не была.

Таким образом, вывод о “родственности” надзорных производств в гражданском и арбитражном процессах представляется не вполне обоснованным. Указанные явления, бывшие и продолжающие оставаться явлениями, схожими по форме своего проявления, с точки зрения их содержания (процессуальной природы), есть явления разнородные.

Представляется, что будет более правильным отказаться от дальнейшего использования в процессуальной науке и судебной практике подхода, основанного на тезисе о полной идентичности стадий надзорного производства в гражданском и арбитражном процессах, а также от соответствующих, определяемых исключительно на основе данного тезиса выводов, например, о необходимости единообразного нормативного регулирования в АПК и ГПК РФ (т.е. полной унификации) производств в судах надзорной инстанции.

Понятие “исключительность”, используемое в российской процессуальной науке для характеристики надзорного способа проверки судебных актов никогда не имело своего однозначного легального или хотя бы доктринального определения. Тем не менее, именно фактом некой исключительности надзорного производства в недавнем прошлом чаще всего объяснялась правомерность и обоснованность имевших место на указанной стадии серьезных отступлений от основополагающих, в том числе конституционных, принципов судебного разбирательства.

На современном этапе развития процессуальной науки и судебной практики, во многом основанном на подходах, выработанных Европейским судом по правам человека, дальнейшее использование указанного понятия представляется нецелесообразным. Для характеристик российских средств проверки судебных актов следует использовать детально разработанные и широко применяемые общеевропейские понятия – обычные (ординарные) и чрезвычайные (экстраординарные) способы обжалования. Данные понятия, их содержание и критерии оценок однозначно определены, их невозможно проигнорировать или пересмотреть в зависимости от какихлибо сугубо отечественных законодательных нововведений.

В параграфе третьем «Надзорное производство в арбитражном процессе как эффективное и справедливое средство правовой защиты» дается оценка нового надзорного производства в арбитражном процессе с точки зрения его соответствия критериям надлежащего средства правовой защиты по смылу положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод и практики Европейского суда по правам человека.

Задача по созданию правового средства, которое бы безусловно отвечало именно критерию эффективности судебной защиты, обозначается в качестве основной задачи дальнейшего процесса реформирования надзорного производства в арбитражном процессе1.

Подобная постановка вопроса представляется не вполне корректной. Общая эффективность любого правового средства не абсолютная, а всего лишь относительная категория. Практика Европейского суда по правам человека подтверждает, что правило об исчерпании внутренних эффективных средств правовой защиты в смысле ст. Европейской Конвенции применяется, во-первых, на основе конкретных обстоятельств каждого дела2 и, во-вторых, с учетом некоторых иных аспектов, в частности, того правового контекста, в котором действуют конкретные средства правовой защиты, и См.: Пояснительная записка к проекту Федерального закона «О внесении изменений в Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации» // Вестник ВАС РФ. 2004. № 10.

См.: Постановление ЕСПЧ от 25.07.2002 по делу «Совтрансавто Холдинг» против Украины» (п. 81) // Журнал российского права. 2003. № 9. С. 133- того положения, в котором находится заявитель1. Таким образом, однозначное и безусловное достижение указанной цели не может быть гарантировано априори.

Кроме того, если исходить из буквального содержания Рекомендации Комитета министров Совета Европы № R (95) 5 от 07.02.1995, говорящей о жестком ограничении возможностей для проведения судебного производства именно в суде третьей инстанции, уже тот факт, что рассматриваемое производство осуществляется в суде четвертой инстанции, свидетельствует не в пользу вывода о соответствии данного производства требованиям эффективности в смысле пункта 1 статьи 35 Европейской Конвенции.

Статьей 13 Европейской Конвенции установлено, что каждый, чьи права и свободы, признанные Европейской Конвенцией, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе. Следует подчеркнуть – для защиты своих субъективных прав и свобод. Судебный надзор как некая организационно-управленческая функция, связанная с контролем за деятельностью нижестоящих судебных органов, общеевропейской концепции правосудия неизвестен.

Эксперты Совета Европы считают, что конструкций подобной функциональной направленности в судебных системах отдельных государств вообще не должно существовать.

Представляется, что процессуальному механизму, выступающему в качестве некоего средства организационно-управленческого контроля за нижестоящими судами и направленного главным образом на обеспечение интереса государства, вероятнее всего будет отказано в признании за ним статуса эффективного в смысле положений статьи Европейской Конвенции правового средства, призванного обеспечивать защиту прав и свобод человека. Более того, необходимо констатировать, что существующее надзорное производство в арбитражном процессе на сегодняшний день вообще не может рассматриваться как средство защиты прав человека по смыслу Европейской Конвенции.

Данное противоречие следует устранить. Вместе с тем, пока существует статья 127 Конституции РФ в ее сегодняшней редакции, достичь подобного можно лишь одним способом: через разделение (в смысле используемой процессуальной формы) функций ВАС РФ, реализуемых им как высшим судебным органом, и тех функций, которые См.: Постановление ЕСПЧ от 16.09.1996 по делу «Акдивар и другие против Турции» (п. 69) // Европейский суд по правам человека. Избранные решения. Т. 2. С. 216-247.

осуществляются последним в качестве органа судебного надзора в системе арбитражных судов. Соответственно, вопрос об обеспечении единообразия правоприменения должен разрешаться ВАС РФ в двух формально обособленных друг от друга направлениях: в порядке осуществления общего организационно-управленческого контроля за нижестоящими арбитражными судами и в порядке обеспечения законных ожиданий конкретного участвующего в деле лица на разрешение его дела в соответствии с устоявшимися правилами правоприменения.

Наличие обозначенных проблем не снимает вопроса о необходимости приведения существующего арбитражного надзорного производства в соответствие с критериями справедливого судебного разбирательства.

Практика Европейского Суда исходит из того, что обязательство, определяемое статьей 13 Европейской Конвенции – «Право на эффективные средства правовой защиты», является более общим по отношению к обязательству, закрепленному п. 1 ст.

6 того же документа – «Право на справедливое судебное разбирательство»1. В связи с этим в качестве первоочередной и много более понятной задачи для дальнейшего реформирования арбитражного надзорного производства следовало бы выделять задачу создания на основе данного производства правового средства, максимально отвечающего критериям справедливого судебного разбирательства, и прежде всего тем из них, на основе которых определяются институциональные и процедурные аспекты общеевропейского стандарта правосудия “право на суд”, рассматриваемого в практике Европейского суда по правам человека как совокупность следующих взаимосвязанных элементов2:

1) право доступа к суду, понимаемое как возможность заинтересованного лица инициировать судебное производство;

2) гарантии, относящиеся к организации и составу суда (другими словами, правило “надлежащего суда”);

3) гарантии, связанные с движением процесса (иначе, справедливость в узком смысле, т.е. справедливость процессуальной процедуры).

См.: Постановление ЕСПЧ от 18.12.1996 по делу «Аксой против Турции» (п. 94) // Европейский суд по правам человека.

Избранные решения. Т. 2. С. 339-361 или Постановление ЕСПЧ от 19.02.1998 по делу «Кайя против Турции» (п. 105) // Там же.

С. 475-495.

См.: Постановление ЕСПЧ от 21.02.1975 по делу «Голдер против Соединенного Королевства» (п. 36) // Европейский суд по правам человека. Избранные решения. Т. 1. М., 2000. С. 39-80.

Вторая глава диссертации «Возбуждение надзорного производства в арбитражном процессе» состоит из двух параграфов.

В первом параграфе «Предпосылки права на обращение в арбитражный суд надзорной инстанции» рассматриваются вопросы, связанные с объектами надзорного производства в арбитражном процессе, субъектами, имеющими процессуальнное право на обращение в арбитражный суд надзорной инстанции, а также сроком, допускающим осуществление подобного обращения.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»