WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

7. Злоупотребление полномочиями не может быть отнесено к злоупотреблению правом, понимаемому в гражданском праве в качестве особого вида правового поведения. Злоупотребление предоставленными правами и неисполнение возложенных на лицо обязанностей являются самостоятельным уголовно-правовым институтом в структуре злоупотребления полномочиями.

8. Предложенные изменения уголовного законодательства не должны нарушать систему служебных преступлений как лиц, выполняющих управленческие функции, так и должностных лиц. Системный подход к уголовной ответственности лиц, выполняющих управленческие функции, предполагает установление уголовной ответственности за специальные виды преступного использования ими служебных полномочий – превышение служебных полномочий и служебную халатность.

теоретическая и практическая значимость исследования определяется тем, что в работе дан анализ особенностей установления уголовной ответственности за служебные преступления с учетом положений не только уголовного права и законодательства, но и нормативных актов и достижений науки административного и гражданского права. Результаты настоящего исследования могут послужить базой для расширения научных представлений об уголовной ответственности за служебные преступления.

Положения диссертации могут быть использованы в процессе совершенствования законодательства, в практической деятельнос- ти – при расследовании и рассмотрении в судах уголовных дел обозначенной категории, а также в преподавании уголовно-правовых дисциплин в высших и средних профессиональных учебных заведениях.

апробация результатов исследования. Диссертация подготовлена на кафедре уголовного права Уральской государственной юридической академии, где проводилось ее рецензирование и обсуждение. Основные суждения и выводы исследования докладывались на всероссийских и международных научно-практических конференциях «Современные проблемы взаимодействия материального и процессуального права России: теория и практика» (Екатеринбург, 17–18 апреля 2003 г.), «Уголовное право: прошлое, настоящее и будущее» (Екатеринбург, 13 февраля 2004 г.), «Уголовная политика в сфере информационной безопасности РФ» (Екатеринбург, 10 февраля 2007 г.).

Некоторые теоретические и методические положения, связанные с темой исследования, опубликованы в научных статьях. Отдельные его результаты использованы автором в практической деятельности юрисконсульта при защите интересов арбитражных управляющих, директоров и учредителей организаций от корпоративных злоупотреблений и мошенничеств, недружественных слияний и поглощений.

структура работы обусловлена темой исследования. Диссертация состоит из введения, трех глав, объединяющих девять параграфов, заключения, библиографии и приложения.

Во введении показаны актуальность темы диссертации, степень ее теоретической разработанности, определяются цели и задачи исследования, его объект и предмет, методологические основы, сформулированы предложения, выносимые на защиту, обоснованы новизна и практическая значимость, приведены данные об апробации его результатов.

Глава первая «Основные тенденции развития уголовной ответственности лиц, выполняющих управленческие функции в коммерческих и иных организациях» состоит из трех параграфов.

В первом параграфе «история формирования уголовного законодательства и доктрины о преступлениях против интересов службы» дается исторический и сравнительно-правовой анализ отечественного уголовного законодательства об ответственности за преступления служащих лиц.

Анализируя уголовное законодательство России дореволюционного и советского периодов, автор приходит к выводу, что с принятием Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. преступления по службе начинают оформляться в отдельную группу, более соотносимую с должностными преступлениями. К 1917 г. российская правовая наука в описываемой сфере имела значительные предпосылки к формированию унифицированной системы норм.

Накопленный теоретический и практический опыт повлек за собой изменение в уголовном законе: признак должностного преступле- ния – характер преступного деяния по службе, – был заменен на иной признак – характер субъекта.

Расширение круга субъектов должностных преступлений в советском уголовном законе привело к выделению административнохозяйственных и организационно-распорядительных функций как наиболее полно характеризующих субъекта должностного преступления.

В отличие от должностных преступлений преступления, сопряженные со злоупотреблением доверием, в силу своей разнохарактерности не могли быть объединены в рамках единой группы по конкретному признаку. Теория злоупотребления доверием еще только зарождалась, однако российские правоведы предлагали рассматривать должностные преступления именно через данный критерий. Вместе с тем универсальным признаком для формирования норм уголовного закона злоупотребление доверием не являлось, о чем свидетельствует «разбросанность» соответствующих составов по разным главам уголовного закона России.

Нормы о служебных преступлениях, в том числе лиц, выполняющих управленческие функции в негосударственных организациях досоветского и советского периодов, включали в себя положения не только о злоупотреблении полномочиями в общем виде, но и о таких специальных его видах, как превышение власти (полномочий), халатное отношение к выполняемым обязанностям, преступное бездействие по службе, незаконное разглашение служебной тайны и др.

Последнее обстоятельство, как полагает автор, сегодня может быть воспринято законодателем при совершенствовании норм закона о преступлениях против интересов службы в коммерческих организациях.

При формировании понятия должностного лица в действующем Уголовном кодексе РФ возврата к старому, дореволюционному пониманию должностного лица не произошло; использовались наработки советского периода. Оформление терминологии поступательно двигалось от казуистики к единому понятию служебного преступления и его субъекта. Благодаря этому система должностных преступлений в современном виде отражена в достаточно унифицированном наборе уголовно-правовых норм.

Во втором параграфе «отражение уголовной ответственности за преступления против интересов службы в зарубежном законодательстве» автор на основе изучения уголовного законодательства Германии и Франции делает вывод о том, что российская традиция сосредоточения норм в одном уголовном законе является более оправданной, нежели существование разрозненных нормативных актов. В то же время широкий круг преступлений лиц, выполняющих управленческие функции, закрепленных в законодательных актах Германии и Франции, имеющих богатый опыт регулирования рыночных отношений, может служить ориентиром для криминализации отдельных деяний в сфере рынка ценных бумаг и корпоративной деятельности. Отнесение некоторых категорий служащих к публичным должностным лицам можно признать положительным моментом зарубежного законодательства.

В третьем параграфе «понятие и виды преступлений против интересов службы по действующему уголовному законодательству россии» затронута сложная проблема определения рассматриваемой группы преступлений, в том числе с позиций места и роли данных составов в структуре Уголовного кодекса РФ. Можно констатировать, что сложность формирования единого понятия преступлений против интересов службы в коммерческих и иных организациях в Уголовном кодексе РФ и в науке уголовного права объясняется также недостаточно системным «набором» уголовно-правовых норм в главе 23 УК РФ.

Первичной посылкой при формулировании обозначенного определения должен быть не только охраняемый объект (под которым понимаются в первую очередь интересы службы и управленческие отношения), но и субъект злоупотребления служебными полномочиями – лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации, а также способ совершения преступления, представляющий собой злоупотребление полномочиями.

Преступлениями против интересов службы в коммерческих и иных организациях автор признает общественно опасные деяния, совершаемые лицами, выполняющими управленческие функции в коммерческих и специально оговоренных в законе некоммерческих организациях, сопряженные со злоупотреблением предоставленными этим лицам служебными полномочиями, посягающие на управленческие отношения в указанных организациях, имеющие своим последствием причинение вреда правам и интересам граждан, интересам общества и государства.

Такое понимание объекта уголовно-правовой охраны позволяет определить и место анализируемых преступлений в системе Особенной части Уголовного кодекса РФ.

Диссертант рассматривает различные точки зрения на эту проблему. Одни ученые предлагают включить в главу 23 УК РФ составы преступлений против профессиональной деятельности, другие – формирование самостоятельного раздела «Служебные преступления в коммерческих и иных организациях», а некоторые – объединение глав 23 и 30 УК РФ в раздел «Преступления против службы».

Анализ высказанных в литературе мнений позволяет автору утверждать, что общественные отношения, охраняемые главой УК РФ, следует отличать от общественных отношений, охраняемых главой 30 УК РФ. Первые связаны с исполнением управленческих обязанностей в коммерческих организациях, включая государственные и муниципальные унитарные предприятия, а также предприятия, часть акций которых принадлежит государству или муниципальному образованию, или иных организациях. Вторые же сопряжены именно с исполнением указанных обязанностей в государственных органах и органах местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях.

В уголовном законе России в качестве принципиальной модели изложения нормативного материала используется группировка составов преступлений по объектам преступного посягательства.

В силу этого включение в один раздел преступлений, предусмотренных главами 23 и 30 УК РФ, в данную модель не вписывается. Текстуальное же и конструктивное сходство составов преступлений не может являться основанием для их объединения в одном разделе или главе.

Вторая глава «Уголовно-правовая характеристика объективных признаков преступлений лиц, выполняющих управленческие функции» разбита на два параграфа.

В первом параграфе «признаки объекта уголовно-правовой охраны» в соответствии с традиционным методологическим подходом к раскрытию уголовной ответственности за преступления описаны особенности объекта преступного злоупотребления полномочиями лиц, выполняющих управленческие функции.

Уголовный закон при определении такого объекта оперирует понятием «интересы службы». При их нарушении осуществляется и посягательство на общественные отношения, связанные с реализацией службы.

Служба – это организующая деятельность людей, не связанная непосредственно с производством материальных благ, но направленная, в том числе, и на достижение данного результата. Служба всегда сопряжена с действиями юридического характера, обеспечивает реализацию определенных полномочий и интересов службы как таковой.

С понятием службы взаимосвязано понятие управления – процесса принятия организующих решений и их практической реализации под контролем лица, принявшего эти решения.

Автор отмечает, что в научной среде управление как явление действительности трактуется шире, чем в уголовном праве, в котором под ним понимаются обозначенные уголовным законом функции по управлению имуществом (административно-хозяйственные) и управлению людьми (организационно-распорядительные).

При раскрытии видов управления особый акцент сделан на характеристике корпоративного управления, под которым понимается целенаправленная деятельность по воздействию на объект с целью изменения его определенных характеристик и достижения положительного результата, осуществляемая на основании правовых предписаний в рамках определенной социально-правовой среды корпорации, т. е. организационно-правовой формы объединения капиталов, человеческих и иных ресурсов.

По мнению диссертанта, четкое разграничение управления на государственное и негосударственное в административном и гражданском праве показывает, что первое связано с реализацией властных полномочий в отношении неопределенного круга лиц, не находящихся в прямой служебной подчиненности со служащим. Негосударственное (корпоративное) управление имеет как внутрихозяйственный характер (достижение целей организации, управление имуществом и пр.), так и внутрикорпоративный (взаимодействие с акционерами, участниками и иными лицами в корпорации).

Сказанное дает основание для постановки вопроса о неприменении понятия должностного лица к лицам, не осуществляющим функции государственного и муниципального управления, в частности к лицам, выполняющим управленческие функции в государственных и муниципальных учреждениях, не являющихся органами власти.

Непосредственно управление подразумевает наличие у лица, выполняющего управленческие функции, полномочий, т. е. прав и обязанностей по службе, обеспеченных установленной нормами права ответственностью за их неисполнение и нарушение.

Неразрывно связано со служебными полномочиями служебное положение лица. В работе отмечается, что служебное положение является более общим понятием, чем служебные полномочия.

Второй параграф носит название «Уголовно-правовая характеристика злоупотребления полномочиями». В нем рассматривается соотношение понятий обмана, злоупотребления доверием, злоупотребления положением и полномочиями. Также уделено внимание раскрытию понятия злоупотребления правом и его связи с похожими уголовно-правовыми категориями.

Изучая позиции цивилистов, автор отмечает, что в теории гражданского права нет единого мнения о природе злоупотребления правом: одни ученые считают это особым видом правонарушения, другие – доказывают его правомерность. Тем не менее следует признать, что злоупотребление правом не может быть определено через признаки либо только правомерного поведения, либо только правонарушения.

На основе детального анализа сформулированных в отечественной юридической литературе определений злоупотребления правом и злоупотребления полномочиями автор делает вывод, что злоупотребление правом в гражданском праве и злоупотребление полномочиями в уголовном – различные правовые категории. Злоупотребление полномочиями не может быть изучено с помощью теории злоупотребления субъективным правом, так как: 1) в гражданском праве злоупотребление правом признается и особым видом правонарушения, и особым правомерным поведением; 2) содержание понятий злоупотребления правом и злоупотребления полномочиями различно. Соответственно сам термин «злоупотребление» применительно к использованию полномочий (прав и обязанностей) носит условный характер.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»