WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 17 |

2.2. Полиситуативность содержательной стороны высказывания О взятом в отдельности материальном объекте нельзя сказать, что он существует. Ситуация образуется в результате пространственно-временной координации материальных объектов и их состояний. Если при пространственной координации один объект характеризуется относительно другого, то временная координация устанавливает отношения между состояниями данного объекта, вне его связи с другими объектами [Гак 1973: 359-360]. Иными словами, содержательная сторона высказывания не ограничивается фрагментом действительности (ситуацией), а отражает представление говорящего о действительности в целом (совокупности ситуаций). Поскольку речь есть реализация языковых потенций, язык может быть определен как полиситуативное пространство.

Контуры концепции языка как полиситуативного пространства были очерчены в монографии Н. Б. Лебедевой «Полиситуативность глагольной семантики (на материале русских префиксальных глаголов)». Автор отмечает, что «случаев, когда в речи описывается одна ситуация, в принципе мало» [Лебедева 1999: 35]. Полиситуативность как универсальная языковая категория охватывает как лексику, так и грамматику [там же: 3], но поскольку исследуется лексический уровень языка, наибольший интерес для автора представляет глагол как ядро полиситуативности. В силу метонимической природы семантики глагола содержательная сторона глагола не ограничивается ассертивной ситуацией, но включает также связанные с ней различными отношениями смежные ситуации. Так, глаголы перешить, отдарить, раздумать и проч. соотносятся не с одной, а, по меньшей мере, с двумя ситуациями: перешить = шить (первый раз) и перешить (сшить заново и поновому), отдарить = дарить и дарить (в ответ на подарок) и т. д. [там же: 62].

Ситуации, составляющие содержательную сторону глагола, имеют разный коммуникативный статус: одна из ситуаций находится в ассертивной части, а другие остаются «в тени», «за кадром», т. е. представлены имплицитно.

Сама ассертивная ситуация может иметь ретроспективный (глаголы с «направленностью взгляда назад»: вернуть, освободить, мстить, выучить, узнать, вспомнить, забыть и т.д.) и проспективный планы (глаголы, содержащие «воспоминание о будущем»: обещать, угрожать, заготовить, бояться, предполагать и т.д.) [там же: 4].

В работе Н. Б. Лебедевой прослеживается интерес, прежде всего, к самому факту передачи содержания о некоем множестве ситуаций в максимальном отвлечении от конкретно-языкового способа их изображения, что и послужило причиной предположения о необходимости различения двух типов таксиса — морфолого-синтактико-лексического («классический таксис» в понимании Р. О. Якобсона) и семантико-морфемного («второй таксис», «таксис-2») [там же: 62].

Полиситуативность глагольной семантики, на которую обратила внимание Н. Б. Лебедева, есть результат фиксации грамматикой языка полиситуативности семантики клаузы в целом. Поскольку соотнесенность клаузы со временем и пространством в русском языке задается глагольной группой, противопоставление морфолого-синтактико-лексического и семантико-морфемного таксисов не представляется нам необходимым.

Ситуация образуется в результате пространственно-временной координации материальных объектов и их состояний (о взятом в отдельности материальном объекте нельзя сказать, что он существует). Но содержательная сторона высказывания не ограничивается фрагментом действительности (ситуацией), а отражает представление говорящего о действительности в целом (совокупности ситуаций). Поскольку речь есть реализация языковых потенций, язык может быть определен как полиситуативное пространство.

Любое высказывание на естественном языке обязательно содержит указание на то, ограничен ли описываемый фрагмент действительности во времени и пространстве. Если он ограничен, то промежуток времени и область пространства проговариваются, чем указывается, что описываемое в высказывании положение дел имело место не всегда и не везде.

Схема 1.

Пространственно-временные параметры ситуации Время Всегда (MEt) / никогда (Nt) Не всегда Сейчас (Мn) Не сейчас (Мpf) Не сейчас — до (Мp) Не сейчас — после (Мf) Пространство Везде (MEw) / нигде (Np) Не везде Здесь (Мh) Там (не здесь, Мth) Как промежуток времени, так и область пространства потенциально могут конкретизироваться бесконечно: не сейчас вчера вчера вечером вчера вечером, после заката вчера вечером, после заката, когда небо было еще кроваво-красным; здесь в Челябинске на Северо-Западе Челябинска в одном из скверов на Северо-Западе Челябинска под старым тополем в одном из скверов на Северо-Западе Челябинска и т. п. Независимо от степени детализации как промежуток времени, так и область пространства рассматриваются слушающим как единое целое. Если в высказывании указывается, что некое действие происходило «вчера вечером, после заката, когда небо еще было кроваво-красным», то «вчера вечером, после заката, когда небо уже не было кроваво-красным», данное действие не совершалось.

Слова «здесь», «сейчас» и противопоставленные им «не здесь», «не сейчас», используются в качестве элементов уравнений. Так, область пространства «под старым тополем в одном из скверов на Северо-Западе Челябинска» может быть заменена для удобства анализа указателем «здесь» или его логическим эквивалентом — Mh.

В дальнейшем для обозначения языковой единицы, соответствующей отрезку действительности, мы будем использовать термин клауза. Мы вводим этот термин в свои теоретические построения, чтобы снять терминологические противоречия, вызванные природой терминов высказывание и предложение, которые не представляются нам приемлемыми. Термин предложение («sentence») как в отечественной, так и в европейской лингвистике является многозначным: с одной стороны, возможен формальный подход к пониманию термина (в письменном тексте — развернутое синтаксическое построение от точки до точки), с другой — смысловой (единица сообщения, обладающая значением предикативности) [Шведова 1998: 395]. Объем понятия высказывание («utterance») четко не определен: высказывание может иметь различный объем — от одного слова до романа в 600 страниц (В. Скаличка, З. С. Хэррис и др.) [Гак 1973: 349]. Чтобы избежать терминологических противоречий, для обозначения минимальной смыслонесущей единицы языка и речи далее мы будем использовать понятие клауза («clause»). Введение термина «клауза» в лингвистический обиход сузило сферу применения термина «предложение». Клауза — грамматическая единица, включающая как минимум предикат, явный или скрытый субъект и выражающая пропозицию [Hartmann 1972: 137]. Клауза представляет для лингвистов интерес еще и потому, что в отличие от слова как языковой единицы она однозначна.

Особо стоит отметить то, что, оперируя понятием «клауза», мы не сводим предлагаемую форму анализа к членению высказываний на семантические предложения. С одной стороны, это серьезным образом утяжелило бы процедуру анализа, с другой стороны, подобное членение в естественных условиях не является элементом речемыслительной деятельности (что объясняет существование истинностных высказываний типа «Иван знает, что Нью-Йорк — столица США»). Отметим также, что любой компонент клаузы в реальной ситуации общения может быть развернут в отдельную (зависимую) клаузу. Однако с функциональной точки зрения разница между компонентами «вчера» и «когда позвонила Елена» в высказываниях «Вечером я спал» и «Когда позвонила Елена, я спал» заключается лишь в степени детализации при указании временного промежутка.

Что касается категорий «высказывание» и «предложение», то следует отметить, что они равновелики, могут состоять из нескольких клауз, но не изоморфны. С высказыванием мы имеем дело только в живой речи, соответственно, изучение высказывания возможно только вкупе с ситуацией общения. В этом случае мы выходим на понятие дискурса, когда степень глубины включенности ситуации общения в лингвистический анализ ограничивается лишь задачами конкретного исследования и методологической обеспеченностью.

Наше понимание высказывания совпадает с «фразой» С. Карцевского, которая не имеет собственной, отличной от предложения грамматической структуры. Но если для С. Карцевского (и структуралистской лингвистики в целом) характерно представление о высказывании как результате актуализации предложения, его приспособления к определенной реальности [Гак 1973: 350], то мы идем в обратном направлении — от высказывания, включенного в ситуацию общения, к предложению. В этом смысле утверждение, что смысл текста не сводится лишь к сумме формально выраженных эксплицитных значений, оказывается гораздо глубже: смысл не составляется из значений, как организм не строится из отдельных органов, — по отношению к значению смысл первичен.

Предложение (изолированное высказывание) доступно формальному анализу, позволяющему рассмотреть структуру высказывания, взаимосвязь его компонентов, специфику функционирования в речи. Более того, анализ предложений позволяет выделить в структуре высказывания те элементы, которые в силу своей стабильности и воспроизводимости позволяют людям понимать друг друга.

Можно сказать, что анализ предложения направлен на изучение формы (общей абстрактной схемы синтаксической организации), тогда как анализ высказывания — на изучение содержания (связь с ситуацией) [Гак 1973: 352].

Это очень важный аспект, который необходимо постоянно держать в поле зрения: семантический анализ изолированного предложения может дать нам лишь набор вариантов того, как это предложение может быть понято.

Здесь важно отметить предложенное И. Р. Гальпериным разграничение понятий «содержание», «смысл» и «значение»: «Содержание как термин грамматики текста будем относить лишь к информации, заключенной в тексте в целом; смысл — к мысли, сообщению, заключенным в предложении или в сверхфразовом единстве; значение — к морфемам, словам, словосочетаниям, синтаксическим конструкциям» [Гальперин 2005: 20]. И далее: «Содержание — наиболее общее понятие, которое в терминологическом плане идентично семантике. Поэтому, когда мы говорим о содержательной стороне словесного знака, мы имеем в виду его значение. Значением обладают морфемы (но не фонемы), слова и словосочетания. Содержательная сторона предложения — это его смысл; семантика предложения кардинально отличается от семантики словесного знака» [Гальперин 2005: 39].

Мы берем из работ И. Р. Гальперина противопоставление смысла и значения, однако соотносить будем смысл — с мыслью, заключенной в высказывании; значение — с морфемами, словами и словосочетаниями.

«Смысл не обязательно является результатом механического сложения течений отдельных компонентов предложения или сверхфразового единства.

Подобно тому как слово своими значениями представляет собой “кусочек действительности”, смысл представляет собой “кусочек содержания”… Как смысл не является механическим сложением значений слов и конструкций, хотя и выводится из них, так содержание не есть сумма смыслов (предложений и сверхфразовых единств), хотя и выводится из них. Смысл по своей природе не коммуникативен или же коммуникативен потенциально… Содержание по своему назначению коммуникативно, поскольку оно обладает признаком завершенности» [Гальперин 2005: 21].

Отметим также существование концепций, в которых постулируется значение как употребление и не признается объективное существование слова (А. А. Потебня) и существование смысла, соотносимого с предложением, рассматриваемым вне текста (В. А. Звегинцев).

2.3. Характер противопоставленности явной и скрытых ситуаций в содержательной стороне высказывания 2.3.1. Лингвистическое выражение категории времени Категория времени, на наш взгляд, должна прежде быть описана в бинарной оппозиции «сейчас» vs. «не сейчас», после чего второй член оппозиции может быть детализован как «не сейчас — до» (прошлое) и «не сейчас — после» (будущее). Такой подход позволяет объединить прошлое и настоящее время в единую категорию, противопоставленную времени настоящему. Сопоставимая оппозиция прошлого и будущего настоящему (моменту речи) прослеживается в следующих примерах.

I. Противопоставление «не сейчас — до» моменту речи:

(1) «Таких людей, как Ларс Кристенсен, раньше называли коммивояжерами» [журн.].

СКС: Теперь (сейчас; в настоящий момент) их так не называют.

(2) «Лиззи, не говори глупостей, ты раньше не была глупой…» [Мерд.].

СКС: Теперь (сейчас; в настоящий момент) ты глупа.

(3) «Честное слово, это уже просто смешно. В прежние времена никогда не бывал смешон. У тебя были достоинство и стиль» [Мерд.].

СКС: Теперь (сейчас; в настоящий момент) у тебя нет достоинства и стиля.

В этом отношении показательно уточнение «и являются сейчас» в (4):

(4) «…лингвистика, равно как и другие науки (в первую очередь, гуманитарные), своим предметом желает видеть нечто, имеющее непосредственное отношение к смыслу. Все существующие и существовавшие в лингвистике школы, течения и направления были таковыми (и являются сейчас) только потому, что они объединялись тяготением их представителей к единообразной постановке вопроса о смысле» [О. Лещак].

II. Противопоставление «не сейчас — после» моменту речи:

(5) «— Или ты, допустим, захотел своих сыновей повидать прямо с печки — пожалуйста, включил видеоприемник, настроился на определенную волну — они здесь, разговаривай. Захотелось слетать к дочери, внука понянчить — лезешь на крышу, заводишь небольшой вертолет — и через какое-то время икс ты у дочери… А внук… ему сколько — Восьмой, однако.

— Внук тебе почитает “Войну и мир”, потому что развитие будет ускоренное. А медицина будет такая, что люди будут до ста — ста двадцати лет жить» [Шукш.].

СКС: Сейчас (в настоящий момент) нет видеоприемников, персональных вертолетов и ускоренного развития детей, а уровень медицины не позволяет жить до ста — ста двадцати лет.

(6) «Не спать семнадцать часов подряд — то же самое, что выпить бутылку водки. Мозг перестает адекватно работать и соображать» [журн.].

= После того как не будешь спать семнадцать часов подряд… СКС: До отсутствия сна (условно настоящий момент) мозг адекватно работает и соображает.

(7) «Еще труднее тем, кто страдает бессонницей: если с ней не бороться, может наступить депрессия, причем в тяжелых формах» [журн.].

СКС: В условно настоящий момент у страдающих бессоницей нет депрессии.

(8) «Главная награда за поход в спортзал — дальнейший поход по магазинам. Когда представляешь, что сможешь купить вещи, в которые не могла раньше влезть, да к тому же они сидят великолепно, начинаешь чувствовать себя намного уверенней» [журн.].

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 17 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»