WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

В отличие от ранее предложенных исследований, в основном, рассматривавших обманутое ожидание как свершившийся факт, результат коммуникативной неудачи, наше внимание фокусируется на самом процессе восприятия речи и порождения встречного речевого высказывания с целью обнаружения того, почему и на каком этапе восприятия произошел когнитивный сбой, который в дальнейшем привел к обсуждаемому эффекту. В современных научно-исследовательских работах термин «обманутое ожидание» фигурирует в связи с изучением текстовой неоднозначности, языковой игры, многозначности слов, что свидетельствует о преобладающем внимании ученых к внешнему (текстуальному) контексту. Нас же интересует, преимущественно, контекст внутренний, т.е. динамическое образование чисто ментального характера, оказывающее решающее влияние на восприятие и интерпретацию полученной извне информации.

В результате анализа литературы по интересующим нас проблемам мы пришли к заключению о том, что производство и восприятие речевого высказывания есть особые виды деятельности, имеющие в основе такую же психологическую структуру, как и любые другие разновидности деятельности.

Рассматриваемые процессы имеют вероятностную природу и представляют собой опережающее конструирование будущего, которое осуществляется благодаря принципу обратной связи, определяющему специфику формирования и функционирования системы. В основе обоих процессов лежит принцип активности.

Репрезентации текста, построенные реципиентом при понимании предыдущих текстовых элементов, оказывают непосредственное влияние на восприятие последующих событий, что обусловлено воздействием эффекта предшествования, или прайминг-эффекта.

Успешность процесса восприятия обеспечивается постоянным соотнесением информации, поступающей из внешнего (текстуального) контекста с внутренним контекстом интерпретации. Так, причиной непонимания является не просто незнание значений слов, но, в первую очередь, различия индивидуальных особенностей ментального лексикона коммуникантов, что подразумевает несовпадение фоновых знаний, установок, убеждений, отсутствие части ассоциаций и ментальных образов, обусловливаемых спецификой перцептивно-когнитивно-аффективного опыта, накопленного к моменту восприятия речи.

Вторая глава «Экспериментальное исследование когнитивных процессов, провоцирующих возникновение эффекта обманутого ожидания» представляет собой лингво-когнитивное моделирование изучаемого объекта с целью выявления причин и условий возникновения ситуации обманутого ожидания при понимании речевого сообщения, а также изучения различных аспектов данного явления.

Проведенное экспериментальное исследование показало, что обращение к ситуации обманутого ожидания как средству доступа к когнитивным процессам предоставляет богатый экспериментальный материал для лингво-когнитивного моделирования механизмов производства и восприятия речи. Метод лингвокогнитивного моделирования подразумевает построение гибких моделей, отражающих когнитивные механизмы порождения и восприятия речи в ситуации обманутого ожидания. Под моделью мы понимаем теоретическое описание механизма обработки информации, которое отражает последовательность этапов процесса переработки естественного языка человеком.

В качестве экспериментальной методики мы выбрали один из ведущих методов, используемых для изучения процессов восприятия текста, - метод дополнения языкового знака, или метод дополнения речевого высказывания. В нашем эксперименте ии. предлагается 16 ситуаций (сценариев), половина из которых изначально отнесена к «обычным» сценариям, другая половина – к неожиданным сценариям. Каждый сценарий представляет собой два предложения, третье предложение предлагается дописать испытуемым (далее ии.). В предложениях «обычного» сценария последовательность событий разворачивается свободно и беспрепятственно, благодаря тому, что второе предложение как бы дополняет и уточняет первое. Например:

Катя взглянула на пирожное в витрине кондитерской.

Утром она не успела позавтракать.

В неожиданных сценариях события, описываемые в первом предложении, прерываются (идут в разрез с) событиями, о которых повествуется во втором предложении. Хотя, следует заметить, что эта «несовместимость» также в какой-то мере предсказуема, т.е. здесь речь идет не о каком-то фантастическом повороте событий, а о неожиданности, типичной для реальной жизни. Вот один из таких сценариев:

Чашка кофе стояла на подлокотнике кресла.

Неожиданно Николай Павлович чихнул.

Одной группе ии. дается инструкция придумать предсказуемый исход ситуации («Предсказуемая» группа ии.), а другой – подойти творчески к сочинению конца сценария («Творческая» группа ии.). Ожидается, что, несмотря на свою креативность, предложения, придуманные последней группой ии., будут неизбежно носить отпечаток знаний о типичных исходах данных ситуаций в реальной жизни. Методика исследует соотношение влияния предписания экспериментатора подойти к заданию творчески и влияния внутреннего контекста интерпретации, т.е. схем, знаний и убеждений, приобретенных из прошлого опыта.

Перед тем, как анализировать полученные реакции мы условились, что для сравнения содержания контртекстов за основу будут взяты реакции ии.

«обычной» группы. Предполагается, что в силу инструкций, данных перед началом эксперимента, придумать типичные исходы ситуаций, у ии. «обычной» группы будут формироваться более или менее «типичные» ожидания в связи с исходом ситуации, представленной в тексте-стимуле. Таким образом, ожидания и финалы ситуаций, представленные ии. «обычной» группы служили некой точкой отсчета для семантического анализа и лингво-когнитивного моделирования процесса идентификации текстов стимульных ситуаций.

В эксперименте приняли участие 30 носителей русского языка. В качестве испытуемых выступили студенты III и IV курсов факультета иностранных языков Курского государственного университета. Всего было предъявлено текстов, на каждый из которых было получено по 30 контртекстов. Таким образом, в общей сложности нами было получено и подвергнуто анализу реакций.

При восприятии и дополнении ситуаций, предоставленных нами, ии.

оперируют концептами, которые в ходе эксперимента образуют определенные классы. Природа взаимодействия элементов такого мыслительного процесса соотносится с теорией ментальных пространств (Mental Spaces) Ж. Фоконье и ее дальнейшим развитием, получившим название теории концептуальной интеграции (Conceptual Blending) Ж. Фоконье и М. Тернера, которые и легли в основу нашего анализа. Вслед за Ж. Фоконье под ментальными пространствами мы понимаем референциальные структуры, которые служат для концептуальной организации и занимают промежуточное положение между описываемой ситуацией и языковыми структурами, ее описывающими. Таким образом, ментальные пространства можно рассматривать как временные вместилища соответствующей информации из определенной области.

Процесс переработки воспринимаемой информации предполагает ментальное конструирование и проигрывание ситуации или события, складывающегося в результате концептуальной интеграции. Имеется ввиду, что, даже при столкновении с элементами новой информации, воспринимающий речь субъект способен смоделировать описываемое событие, опираясь на знакомые ему элементы. Поскольку в предлагаемых нами ситуациях мы старались избегать таких незнакомых элементов и сделать восприятие описываемых событий беспрепятственным, работа последнего механизма в нашем случае выражается в том, что при переработке текстов стимульного материала испытуемые строили модель той или иной ситуации, проигрывали ее в «голове» и лишь затем выдавали предложение-реакцию. Так, если попробовать проиграть ситуацию «Команда уснула, а яхта продолжала свое плавание. Прямо по курсу показался каменистый риф» на ум приходят образы разбившейся яхты, или, наоборот, чудесного спасения команды, что совпадает с реакциями, предоставленными испытуемыми.

Очень интересными и ценными с точки зрения интерпретации направления мысли ии. нам показались реакции на ситуацию-стимул, которую мы условно назвали «Собака»:

«Собака увидела кость в мусорном ведре.

В предвкушении обеда она завиляла хвостом» Подавляющее число реакций (46, 7% в «обычной» группе и 26, 7% в «непредсказуемой» группе) содержало пропозицию «Собака не достала кость по какой-либо причине». Вот примеры таких контртекстов:

Предсказуемая группа Креативная группа Заметив собаку, крутящуюся Я взял ведро и вынес его возле ведра, хозяин погрозил псу, и тот остался без лакомства.

Но пришла мама и забрала Но ее радость внезапно оборвалась, ведро на мусорку. так как хозяин этого мусорного ведра (человек) быстренько завязал мешок и понес его на мусорку.

Из приведенных реакций очевидно, что для большинства ии. основной причиной того, что «планы» пса пообедать были сорваны, явился хозяин, который пришел в неподходящий момент и вынес мусорное ведро. Такое прогнозирование исхода ситуации и задает параметры образующегося пространства ожидания. Рассмотрим основные элементы – структуры индивидуального знания, – входящие в данное пространство.

Жирным шрифтом в таблице реакций выделены слова, наиболее часто употребляемые ии.: «хозяин/хозяйка», «ведро», «понес/вынес», «мусорка».

Стимул «собака» активирует схему «ДОМАШНИЙ ПИТОМЕЦ» с водящими в нее подсхемами «ХОЗЯИН», «ХОЗЯЙКА». В двух случаях мы наблюдаем взгляд на ситуацию не со стороны, не с позиции наблюдателя, а с «Я-позиции/ позиции собственной семьи» («Я взял ведро и вынес его», «Но пришла мама и забрала ведро на мусорку), что дает возможность сделать предположение, что данные ии. сами нередко обнаруживают себя в подобной ситуации, а именно имеют дома собаку, которая периодически проверяет мусорное ведро на наличие вкусненького. Семантический узел «мусорное ведро», заложенный в тексте-стимуле, активирует ассоциации «большое», «250-литровое», «мешок», «мусорка». Надо заметить, что слово «мусорка» относится к просторечным, и, наверняка, используется в обиходе семьей ии. для обозначения мусорного ведра. Так, ключевыми элементами данного пространства ожидания, определяющими наиболее распространенный финал ситуации «Собака не достала кость по какой-либо причине», являются слова «вынес», «понес», «унес» (ведро), «отобрал», «взял и пошел», которые непосредственно связывают остальные вышеупомянутые элементы в пределах данного пространства.

Вторая по частотности пропозиция, обнаруженная нами в реакциях ии., – «Собака достала кость из ведра» (24 %). Надо заметить, что авторами всех реакций, актуализировавших данную пропозицию, являются также испытуемые «предсказуемой» группы. Рассмотрим подробнее данные контртексты:

Предсказуемая группа Наевшись до отвала, она улеглась спать.

Потом ее ругали хозяева, потому, что собака вытащила и спрятала кость под креслом.

Содержимое ведра было разбросано по всей кухне.

И, недолго думая, решила себя накормить.

Пес залез в мусорку и полакомился.

В данной группе контртекстов мы опять находим слова «хозяева» и «мусорка». Тот факт, что данный исход ситуации зафиксирован лишь «предсказуемой» группой, скорее всего, говорит о том, что такой поворот событий и ожидания, с ним связанные, можно также причислить к типичным.

Однако нельзя не отметить, что даже в пределах одной экспериментальной группы прогнозирование исхода ситуации и соответствующие ожидания формировались по-разному.

В поисках «нетипичного исхода ситуации», большинство ии. креативной группы пошли в направлении, продиктованном пропозицией «кость оказалась не костью, а чем-то другим». Так, были получены следующие реакции:

Креативная группа Но, подойдя ближе, пес понял, что это была ручка от поломанной швабры.

Собака обозналась: это была не кость, а старая резиновая игрушка.

Но, приблизившись к мусорному ведру, собака поняла, что кость была резиновой, и, поняв, что пообедать сегодня не удастся, собака начала играть с этой костью.

Была в ведре не кость, а толстенный гвоздь.

Жаль, что косточка резиновая.

«Бедняга и представить себе не могла, что декорации к спектаклю «Собака на сене» валялись там уже неделю, и администрация театра никак не могла дождаться приезда мусоровоза».

Из приведенных реакций видно, что кость оказалась ненастоящей («резиновой»/ «резиновой игрушкой»), либо чем-то еще, по форме напоминающим кость («ручка от швабры», «толстенный гвоздь», бутафорская кость – часть «декорации к спектаклю»). В реакции, представленной в таблице под № 6, мы, скорее всего, имеем дело с активацией прецедентного текста при помощи слова, которое является в данном случае ключевым – «собака»: стимул «собака» сразу же «вытянул» из долговременной памяти название широко известного спектакля «Собака на сене», невзирая на тот факт, что название спектакля несет чисто метафорический характер, и слово «собака» употребляется в переносном значении. Более того, ии. приписывают собаке элементы умственно-мыслительной деятельности, присущие преимущественно человеку: «пес понял», «собака поняла», «поняв, что …, собака …», «собака обозналась». Данные элементы образуют отдельное пространство ожидания, не совпадающее с двумя предыдущими.

Кроме того, сформировалась небольшая группа из реакций, в которых в качестве пропозиции выступала идея «появления еще одного животного». Здесь имеются ввиду такие реакции, как «Но в этот момент подбежала другая собака, схватила кость и убежала», «Но кошка оказалась шустрее и утащила кость на глазах у собаки».

В «креативной» группе были и реакции, которые по качеству пропозиций невозможно причислить ни к одной их вышеописанных групп. Данные контртексты являли собой поистине неожиданные исходы предложенных ситуаций, один из которых повествовал о страшном сне, привидевшемся собаке:

«Но тут кость зашевелилась, из ведра стал медленно подниматься скелет с горящими глазами, и тут собака проснулась рядом со своей миской, полной еды».

Другой испытуемый ассоциирует собаку с конкретной породой, а именно «таксой», откуда следует развитие сценария контрситуации, а именно все вытекающие для маленькой таксы проблемы, связанные с добычей кости:

«Осталось придумать, как забраться ей, бедной таксе, в 250литровое ведро».

Pages:     | 1 || 3 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»