WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 ||

Представление о геминации как о специальном приеме, создающем позиционные долготы, в свою очередь, позволяет разглядеть в латышском незамеченный ранее тип долгих слогов, образуемых сочетанием краткого гласного с глухим шумным, напр., lapa [lap-pa] ‘лист’. Отсутствие геминации интервокального глухого в формах типа l-pa ‘факел’, lai-pa ‘мостки’, lam-pa ‘лампа’, где ударный слог долог, свидетельствует о дополнительной дистрибуции между сочетанием краткого гласного с глухим шумным, с одной стороны, и долгим гласным, дифтонгом и дифтонгическим сочетанием с сонантом, с другой. Делается вывод, что целью геминации является достижение ударным слогом долготы в контекстах, где она не обеспечивается традиционными средствами. Зависимость геминации от ударной позиции и долготы последующего слога (ср. отсутствие геминации в LSg la-p с одиночным согласным) указывает, что долгие слоги с шумными согласными возникли как результат перенесения в латышский язык закономерностей, присущих двусложной стопе ливского и эстонского языков: ср. лив. o-pb ‘учусь, учится’, где за кратким слогом следует долгий гласный и op-p ‘учиться’, где за долгим слогом следует краткий. В латышских диалектах и литовском языке вместо геминации интервокального согласного имеет место продление ударного гласного, которое также обнаруживает зависимость от следующего слога, напр., лтш. диал. lo:-pa ‘лист’, лит. l-pas ‘лист’.

Запрет на геминацию после долгого гласного, дифтонга и дифтонгического сочетания демонстрирует эквивалентность структур V, VR (где R также второй компонент дифтонга) и VT (где T глухой шумный) в латышском языке. Подтверждение тому дает и использование геминации интервокального согласного и продления стоящего перед ним гласного как альтернативных приемов. (Это особенно очевидно в селонских говорах латышского, где одновременно присутствуют оба приема, ср. lop-pa ~ lo:-pa ‘лист’.) Эквивалентность V, VR (и в прибалтийско-финских языках также VC) аналогичным образом следует из других чередований, имеющих место при ресиллабации14. Для балтийских языков более характерно упрощение перегруженных «сверхдолгих»15 слогов, где в качестве альтернативных средств выступают, с одной стороны, выпадение сонанта или второго компонента дифтонга, а с другой стороны, сокращение стоящего перед ним долгого гласного: ср. лтш. диал. vi ‘ветер’ > v (v-ji ‘ветры’) и vins ‘один’ > ven s (vi-ni ‘одни’), лит. диал. aki ‘на ветке’ > ak или ak` Эстонский язык в i.

большей степени стремиться к сохранению минимального набора компонентов, необходимых для образования долгого слога: ср. `sil-da ‘мост (PrtSg)’ — sil-la (GSg) с геминацией, но `mr-de ‘мазь (GSg)’ — m-re (NSg), где выпадение согласного не влияет на долготу слога. В латышском языке продление гласного призвано компенсировать утрату слоговости согласным r (реже l), напр., drzi ‘сады’, vrt ‘открывать’, где на смену VR приходит V.

Впрочем, если нет указаний на ущербность сонанта или второго компонента дифтонга с точки зрения его участия в структуре долгого слога, продление стоящего перед ним гласного может служить исключительно дифференциации грамматических форм, как в ливском языке, где PrtSg silm ‘глаз’ и silmti ‘перед глазами’ (VR) чередуются с NSg slma, PrtSg ait с NSg ita ‘амбар’ (где ядро слога сдвинулось с VR на V) и т.д. В литовском языке количественные изменения компонентов дифтонгов и дифтонгических сочетаний были призваны усилить различия слоговых интонаций и, впоследствии, заменили их, так что на сегодняшний день бывшие акутовые и циркумфлексные слоги с дифтонгами и дифтонгическими сочетаниями в реальности различаются фонемным составом16: ср. uta /a·uta/ ‘остывает’, kltas /ka·ltas/ ‘битый’ (с долгим гласным) и ata /auta/ [au.ta] ‘рассветает’, Положение, что долгота слога и его структура не только не сводятся к количественным характеристикам составляющих его сегментов, но могут и влиять на них, не является новым — см., напр., Fox A. Prosodic Features and Prosodic Structure. The Phonology of Suprasegmentals. New York: Oxford University Press, 2000. P. 55–56, 67–69. М. Гордон использует и компенсаторное продление типа VC > V, и запрет на появление долгих гласных в закрытых слогах в качестве критериев слоговой долготы при анализе большого числа языка, куда попадает и литовский (Gordon M. Syllable Weight: Phonetics, Phonology, Typology. New York and London: Routledge, 2006. P. 225–234).

Не путать со сверхдолгими слогами в эстонском языке, где долгота и сверхдолгота представляют собой традиционные названия легкого и тяжелого акцентов на долгих слогах.

См. также J. Kazlauskas. Lietuvi kalbos istorin gramatika (kiriavimas, daiktavardis, veiksmaodis). Vilnius: Mintis, 1968. P. 5, 14.

kaltas /kaltas/ [kal.tas] ‘виноватый’ (с фонетически долгим или полудолгим вторым компонентом). (В сочетании с нивеляцией акута и циркумфлекса на слогах с долгими монофтонгами это ставит под сомнение само существование слоговых интонаций в современном литовском языке.) Кроме того, в литовском языке на дифференциацию дифтонгов и дифтонгических сочетаний наложилось изначально независимое от нее продление одиночных ударных гласных (типа lpas ‘лист’). Продление первого или второго компонента было переосмыслено как обусловленное ударением, и в циркумфлексных сочетаниях краткий первый компонент, попав в положение безударного, окончательно утратил слогообразующую функцию (VR > R) и подвергся дополнительной качественной редукции17: [u.ta], [kl.tas]. Таким образом, если в латышском превращение кратких ударных слогов в долгие, имевшее место за счет геминации (*lapa > lappa), пополнило возможные типы долгих слогов сочетаниями с глухим шумным, в литовском языке аналогичный процесс, т. е. продление ударных слогов за счет гласных, в конечном итоге привел к разрушению дифтонгов и дифтонгических сочетаний с сонантами. Это подорвало основу долгих слогов как класса, основанного на эквивалентности слогов с долгими гласными слогам, включающими в себя сочетания с разнородными компонентами.

Часть III. Основное и второстепенное ударение В III части уточняется набор факторов, определяющих позиции основного и второстепенного ударений в литовском, латышском, эстонском и ливском языках, выявляется роль количественных характеристик слогов среди этих факторов и обсуждается сочетаемость долгих и кратких слогов в составе более крупных единиц.

Хотя литовский, в целом, является языком со свободным ударением, а в эстонском, латышском и ливском ударение, как правило, закреплено за первым слогом, во всех четырех языках и/или их диалектах имеются периферийные случаи, когда при прочих равных условиях основное ударение падает на долгий См. A. Pakerys. Skiemens sudaromieji ir skiemeniniai garsai // Lietuvi kalbos fonetikos skaitiniai. / Sudar R. Kliukien. Vilnius, 1997. P. 206–210, ср. А. Абеле. К вопросу о слоге // Slavia. 1924. № 3. C. 30.

слог и не падает на краткий18. Правда, такие случаи обычно опосредованы морфологическими факторами, напр., в ливском языке безударным остается краткий префиксальный слог (а не любой начальный), ср. no'and ‘отдать’ и 'pe'and ~ 'pe'and ‘простить’ с ударениями на корне и на приставке.

Влияние слоговой долготы на второстепенное ударение ярче всего проявляется в эстонском и латышском языках, где ритмическое второстепенное ударение, падающее на нечетные слоги, сдвигается на соседний четный слог, если он долог, а соответствующий нечетный слог краток, напр., эст. te,rava:malt ~ te,ravama:lt19 ‘от более острого (AblSg)’, лтш. 'adati'm ~ 'ada'tim ‘иголочкам (DPl)’. Перенос ударения возможен не только слева направо, но и справа налево, ср. лтш. диал. 'palau'nagu ~ 'pa'launagu ‘полдник (ASg)’. Иногда второстепенное ударение одновременно получают как краткий нечетный, так и долгий четный слог: лтш. диал. 'ada'ti.ai ‘иголочка (GSg)’. Если нечетный краткий слог является конечным, второстепенное ударение опускается, ср. эст. ср. o,sava ‘способного (GSg)’ и o,sava:t ‘способного (PrtSg)’, лтш. 'dvana ‘подарок’, но 'dva'nm (DPl). В литовском (аукштайтском) данное правило не действует — см., однако, жемайтские формы dobla ‘клевер (GSg)’ и doblu (DSg).

В литовском языке влияние слоговой долготы на второстепенное ударение не связано с отступлениями от ритма. В аукштайтском диалекте второстепенное ударение получает долгий слог, идущий перед кратким ударным, напр., pa'ti..'k ‘нравлюсь’, а в жемайтском второстепенные ударения появляются на заударных долгих слогах: ср., жем. v·r· ‘мужчины, мужья’ и литер. (аукшт.) vrai. В ливском второстепенное ударение схожим образом получают слоги с долгими гласными в составе заимствований, напр. 'ben'zn ‘бензин’.

То, что долгие слоги чаще склонны получать второстепенное (и основное) ударение по сравнению с краткими, в диссертации трактуется как Позиции ударения, по-видимому, является самым традиционным и распространенным критерием, позволяющим говорить о функциональных различиях между долгими и краткими слогами.

В эстонской традиции основное ударение обозначается точкой в верхней части строки, а второстепенное — двоеточием. В латышском языке точка в нижней части строки передает более слабое второстепенное ударение. В жемайтских примерах первый из слогов, несущих значок интонации, всегда несет основное, а остальные второстепенное ударение.

большая самостоятельность долгих, которые оказываются более предпочтительны в качестве начального слога ритмической группы (стопы).

Краткие слоги, напротив, склонны присоединяться к соседним слогам в качестве «спутников».

Исторически стопа была более характерна для прибалтийско-финских языков, где ее выделяют не только на основании чередования ударных и безударных слогов, но также с опорой на количественные отношения, существующие между ударным и заударным слогом. В эстонском языке первый слог может относится ко второму как 2:3 (первый слог краток), как 3:2 (первый слог долог и несет легкий акцент) или 2:1 (первый слог долог под тяжелым акцентом)20. В ливском языке длительность второго слога не обнаруживает зависимости от типа акцента — долгий гласный выступает только после краткого слога и краткий гласный только после долгого.

Под влиянием эстонского и ливского некоторые связанные со стопой явления проникли в балтийские языки, вызвав продление ударных слогов в позиции перед кратким заударным (см. стр. 14). При этом характерное для эстонского и ливского языков продление заударного гласного после краткого ударного слога в латышском было переосмыслено как появление на заударном слоге второстепенного ударения, ср. эст. эст. kala [kal] ‘рыба’, adra [aDr] ‘плуг (GSg)’ с полудолгим заударным гласным и 'be'drei ‘яме (DSg)’, 'za'ram ‘(DSg)’ с второстепенным ударением в той же позиции, а также эст. koka [kokka] ‘повар (GSg)’, `kokka [ko` (PrtSg) и randa [randa] ‘берег (GSg)’, kk] `randa [ran (PrtSg) без продления заударного гласного и лтш. диал. 'klucim `d] [kluccim] ‘деревяшке (DSg)’, 'nkam ‘приходим’ без второстепенного ударения.

Заключение В заключении формулируются основные выводы исследования, касающиеся сходства и различий слоговых акцентов (слоговых интонаций) балтийских языков, эстонского и ливского, а также сходства и различий, проявляющихся в характере свойственных для данных языков фонемных чередований, которые сопровождают образование и распадение долгих слогов.

Кроме того, подводятся итоги относительно особенностей второстепенного ударения во всех перечисленных языках.

I. Lehiste. Search for Phonetic Correlates in Estonian Prosody // Lehiste I., Ross J. (ed.) Estonian Prosody: Papers from a Symposium. Tallinn, 1997. P. 14.

ОСНОВНЫЕ ПУБЛИКАЦИИ ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ 1. Даугавет А. Д. Два типа тональных оппозиций в циркумбалтийских языках [Текст] / А. Д. Даугавет. // Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия 9. — 2008. — Вып. 2. Ч. 2. — С. 128–133.

2. Даугавет А. Д. Ударные слоги с краткими гласными в литовском и латышском языках [Текст] / А. Д. Даугавет. // Вестник СанктПетербургского университета. Серия 9. — 2008. — Вып. 3. Ч. 2. — С. 175–179.

3. Даугавет А. Д. Сегментная интерпретация акутовых и циркумфлексных сочетаний в литовском языке [Текст] / А. Д. Даугавет. // Известия Российского государственного педагогического университета имени А. И. Герцена. Аспирантские тетради. — 2008. — 29(65). — С. 98–101.

4. Даугавет А. Д. Слоговая долгота в латышском языке [Текст] / А. Д. Даугавет. // Язык и речевая деятельность. — 2005(2008). — №8.

— C. 209–217.

5. Daugaviete A. Palgakcenti latvieu valod (pc A. Blenteina, J. Endzelna un M. Brdes materila) [Текст] / A. Daugaviete. // Baltu filoloija XIV (2), 2005. — 13.–46.lpp.

< Второстепенные ударения в латышском языке (на материале А. Биленштейна, Я. Эндзелина и М. Бреде) > ОНУТ факультета филологии и искусств СПбГУ Санкт-Петербург, Университетская наб. Подписано в печать 22.10.Тираж 120 экз.

Pages:     | 1 | 2 ||






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»