WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

Слоговые акценты или слоговые интонации, оппозиция которых существует только на долгих слогах, могут использоваться в качестве критерия, позволяющего отличить долгие слоги от кратких3. Ср. лтш. sja ‘сев’ — sja ‘(они) связывали’, но только seja ‘лицо’ (краткий слог), эст. viina ‘водка (GSg)’ — `viina (PrtSg), но только vina ‘дымка’ (краткий слог). В литовском языке различаются акутовая и циркумфлексная интонации, напр., uta ‘остывает’ — ata ‘рассветает’, в латышском длительная, нисходящая и прерывистая, ` напр., mt ‘мять’ — mt ‘обитают’ — mt ‘менять’. В эстонском языке противопоставлены легкий и тяжелый акцент (традиционно описываемые как обычная долгота и сверхдолгота), напр., musta ‘черный (GSg)’ — `musta (PrtSg), в ливском длительная и прерывистая интонация, напр., pall ‘просить’ — pa’ll ‘гореть’4. В реализации слоговых интонаций в рассматриваемых языках в разной степени участвуют частота основного тона, интенсивность, длительность; прерывистая интонация латышского и ливского сопровождается гортанной смычкой (толчком). (Термины «слоговая интонация», «слоговой Об использовании супрасегментных противопоставлений типа слоговых акцентов и интонаций в качестве критерия слоговой долготы в языках мира см. работу М. Гордона (Gordon M. Syllable Weight: Phonetics, Phonology, Typology. New York and London:

Routledge, 2006. P. 85–120), который, правда, не учитывает различие между слоговыми интонациями типа литовских и контурными тонами языков Юго-Восточной Азии.

В ливском языке прерывистая интонация обозначается при помощи апострофа, используется для обозначения гласных среднего ряда [e ] и [ ].

акцент» и «тон» в работе употребляются как синонимы, выбор между которыми обусловлен традициями балтийского и прибалтийско-финского языкознания.) К долгим во всех четырех языках относят слоги, содержащие долгие гласные и дифтонги. В литовском и латышском в составе долгих слогов возможны только так называемые дифтонгические сочетания с сонантами, а в эстонском и ливском долгими признаются и слоги, содержащие сочетание краткого гласного с шумным, который в ливском может быть как глухим, так и звонким (лив. maks ‘плата (PrtSg)’, n’gr ‘смеяться, улыбаться’). В эстонском, где шумные согласные подразделяются на слабые и сильные, в качестве второго компонента тавтосиллабических сочетаний могут выступать только сильные. Поскольку сочетания краткого гласного со звонким согласным в ливском всегда реализуются с прерывистой интонаций, а сочетания с глухим — с длительной, оппозиция слоговых интонаций здесь может быть признана основанием для выделения долгих и кратких слогов лишь в сочетании с другими критериями.

Акценты эстонского и ливского являются более поздним явлением, и во многих отношениях сопоставимы не столько с архаичными балтийскими интонациями, сколько с вторичными оппозициями, возникшими в литовских и латышских диалектах. Благодаря оттяжке ударения в литовских говорах возникает противопоставление слогов со старым (сильным) и новым (слабым) s ударением, напр., лит. диал. pa.t(ь)5 ‘самого (ASg)’ — pt(ь) ‘сама’ (< pat) и s t·l(ь) ‘молчит’ — ti·l(ь) ‘молчишь’ (< tyl). В литовских и латышских говорах с апокопой складывается оппозиция старых и новых конечных слогов, напр., лтш. диал. bls ‘бледный’ — b:ls < blus (APl), jons ‘новый’ — jo:ns < janus (APl), а также kaps ‘могила’ — kap s < kappus (APl), maz ‘мало’ — mz < maza ‘маленькая’. Обычно новые оппозиции в диалектах литовского и латышскго охватывают все типы слогов, не позволяя разбивать их на классы, подобные долгим и кратким. Если в результате оттяжки ударения или апокопы возникает В литовской транскрипции точка в нижней части строки передает полудолготу предшествующего звука, точка в верхней части строки — обычную долготу. Гравис означает ударение на кратком слоге, а s-образный диакритический знак — так называемую «среднюю» интонацию. Символы ъ и ь обозначают редуцированные гласные заднего и переднего ряда. Мы заключаем их в скобки, поскольку, по мнению ряда исследователей, редуцированные гласные в реальности не произносятся. В латышских примерах двоеточие передает дополнительную длительность предшествующего звука, дужка над гласным — восходяще-нисходящую интонацию.

супрасегментное противопоставление, затрагивающее только краткие слоги, то представляется уместным «встроить» его в уже существующую систему, представив члены новой оппозиции как варианты слоговых интонаций на кратких слогах.

И прибалтийско-финские акценты, и вторичные противопоставления в диалектах латышского и литовского имеют многочисленные параллели в других циркумбалтийских языках и диалектах, для которых также характерно различение апокопированных и неапокопированных форм. В скандинавских диалектах новые односложные формы, возникшие в результате апокопы, как правило, отличаются от старых за счет так называемого циркумфлекса, чья реализация в одних случаях может напоминать эстонский тяжелый акцент (т. н. сверхдолготу) и вторичные интонации ливонского диалекта латышского языка, а в других сопоставима с прерывистой интонацией апокопированных форм в ливском языке (реализуемой как толчок). В диалектах немецкого и нидерландского в словах с апокопой встречается как аналог тяжелого акцента (т. н. экстенсия, тональный акцент II), так и аналог прерывистой интонации (т. н. коррепция, тональный акцент I). В ливском языке разные способы оформления апокопированных форм находятся в дополнительной дистрибуции относительно исконной долготы или краткости слогов, которые соответственно получают длительную или прерывистую интонацию.

Другим признаком, позволяющим уточнить место литовского, латышского, эстонского и ливского среди циркумбалтийских языков является характер сегментного базиса. В литературных шведском и норвежском языках для реализации акцентов I и II необходимо, как минимум, два слога, напр., шв. anden ‘утка (опр.)’ — `anden дух’. В эстонском сегментный базис представляет также собой двусложную последовательность, где первый слог, однако, дополнительно характеризуется долготой, что объединяет эстонский с ливским и балтийскими языками. В системах, где сегментный базис совпадает с долгим слогом, варьируют типы допустимых сочетаний краткого гласного с последующим сегментом, которым в балтийских языках может быть только сонант, в датском сонант и звонкий шумный, в эстонском сонант и шумный. В качестве сегментного базиса экстенсии-коррепции в немецких диалектах, а также в качестве базиса циркумфлекса в диалектах шведского и норвежского помимо долгих гласных и дифтонгов могут выступать как сочетания краткого гласного с сонантом, так и сочетания с шумным.

Литовские исследователи рассматривают слоговые интонации и ударение в качестве самостоятельных явлений, однако оппозиции, возникающие в литовских диалектах при изменении места ударения и выпадении конечных слогов, могут трактоваться как разные типы ударения. В диалектах литовского и эстонском языке слоговые интонации различаются в позиции под второстепенным ударением. В латышском языкознании существует традиция отмечать слоговые интонации на всех долгих слогах независимо от их ударности или безударности, хотя в некоторых случаях, которые в диссертации рассматриваются более подробно, интонации безударных слогов не различаются и в латышском языке. Помимо ударения, существуют и другие факторы, ограничивающие выбор между слоговыми интонациями, среди которых наибольший интерес представляет собой позиционная долгота.

В латышском языкознании позиционными принято называть дифтонги, второй компонент которых чередуется со слогоначальным согласным6, напр., лтш. klaj [kli] ‘палуба’ — kla-ja (GSg), tavs [tus] ‘твой’ — ta-va (GSg).

Остальные дифтонги называются стабильными. Аналогичным образом слогоначальным может становиться и второй компонент дифтонгических сочетаний, напр., лтш. mns ‘мой’ — ma-na ‘моя’, потому мы считаем целесообразным употреблять термины «позиционные» и «стабильные» и по отношению к дифтонгическим сочетаниям. В диссертации понятия позиционных (и стабильных) долгот распространяется также на литовский, эстонский и ливский языки. В латышском позиционные дифтонги автоматически получают нисходящую интонацию, в эстонском позиционные долготы несут тяжелый акцент, напр., `maj-ja [maja]7 ‘в дом’ — ma-ja ‘дом (NSg)’, `lao ‘склад (GSg)’ — la-du (NSg), а в литовском интонация зависит от места ударения до ресиллабации, ср. danguj [dagu] ~ dangu-j ‘на небе (LSg)’ и g-li ‘может’ — gl ‘возможно’. В ливском языке интонация определяется направлением ресиллабации: прерывистая, если исходным пунктом является Литовские исследователи позиционно долгими (или вспомогательно долгими) называют монофтонги, которые продлеваются в позиции под ударением.

В принятой в финноугроведении транскрипции гравис передает полудолготу, а традиционный значок краткости — сверхкраткость сегмента.

гетеросиллабическая последовательность (s-vb — s’v-v [se’uv ‘чесать’) v] или длительная, если позиционная долгота возникают в результате распадения тавтосиллабического сочетания8 (kouv [kov] ~ [ko] ‘колодец’, kou-v [kov ] (PrtSg) — k-vd ‘колодцы (NPl)’). Позиционно долгие слоги первого типа в диссертации предлагается считать позиционными в узком смысле слова, а позиционно долгие слоги второго типа нестабильными.

Часть II. Гласные и согласные в составе долгих слогов Во II части анализируется дистрибуция гласных и согласных в составе долгих слогов в литовском, латышском, эстонском и ливском языках, причем основное внимание уделяется количественным изменениям и чередованиям, а также явлениям, приводящим к изменению слоговых границ и/или превращению кратких слогов в долгие и долгих в краткие.

Более подробный анализ позиционных долгот показывает, что в литовском и латышском языках передвижение слоговой границы, приводящее к образованию позиционно долгих слогов, представляет собой случайный эффект на стыке морфем: лтш. sav|s [su|s] ‘свой’ — sa-v|a ‘своего’, c|9 ‘поднимает’ — ce-|u ‘поднимаю’ и т. д. В эстонском и ливском, напротив, ресиллабация осуществляется вполне целенаправленно, для чего используется геминация интервокального согласного: эст. ma-ja ‘дом’ — maj-ja [maja] ‘в дом’, to-ru ` ` ‘труба’ — `tor-ru [torru] ‘в трубу’, j-gi ‘река’ — `jk-ke [je kk ] ‘в реку’;

лив. ki-zb ‘спрашиваю, спрашивает’ — ki’z-z ‘спрашивать’. Кроме того, в эстонском языке нами выделяются потенциально нестабильные долготы, у которых непроизвольная ресиллабация, вызванная выпадением интервокального согласного (как, напр., в PrtSg `jal-ga ‘нога’ — GSg ja-la), предотвращается за счет геминации, восстанавливающей слоговую границу на прежнем месте (PrtSg `sil-da ‘мост’ — GSg (*si-la10 ) sil-la), так что количественные характеристики слога остаются неизменными.

Различение стабильных, позиционных и (потенциально) нестабильных долгот оказывается продуктивным при сопоставлении долгих слогов разного фонемного состава. Так, например, выясняется, что в ливском языке долгие Ср. ai-t ‘амбар (PrtSg)’ — i-ta (NSg) и lei-b ‘хлеб (PrtSg)’ — l-ba (NPl), где ресиллабация не происходит.

означает окончание с нулевым экспонентом.

Зведочка здесь не означает праформу.

гласные встречаются только в стабильных долгих слогах, дифтонги — только в стабильных и нестабильных, а сочетания краткого гласного с шумным — только в собственно позиционных. (Сочетаниями с шумными j, v вопреки транскрипции11 являются и «дифтонги» в чередованиях типа a-jb ‘гоню, гонит’ — a’jj [a’ij j]] ~ [a’jj]] ‘гнать’, a’jtd [a’i` D] ‘загнанный’ и s-vb t ‘чешу, чешет’ — s’vv [se’uv (~ [se’vv]) ‘чесать’, s’vtd [se’u` v] tD] ‘чесаный’.) Сочетания с сонантами в ливском представляют собой единственный вариант слогоносителя, который присутствует у всех трех типов долгот. В латышском языке собственно позиционные долготы иногда и вовсе лишены характеристик долгих слогов (в первую очередь, слоговой интонации) — при этом они могут не отличаться по фонемному составу от стабильных.

(Впрочем, позиционные «дифтонги», на самом деле, содержат в качестве второго компонента неслоговые [u], [i ]12 — аллофоны шумных /v/, /j/, которые, как и другие шумные в балтийских языках, в отличие от ливского, не участвуют в образовании долгот.) Автоматическое чередование (слоговых) i, u, выступающих в роли второго компонента дифтонгов, со слогоначальными согласными j, v (w), аналогичное чередованию сонантов в тех же позициях, во всех четырех языках последовательнее всего наблюдается у (потенциально) нестабильных долгот, напр., лит. gu-ti ‘получать’ — g-vo ‘(они) получили’ как kl-ti ‘ковать’ — k-la ‘куют’; лтш. kat ‘убивать’ — k-va ‘(они) убивали’ как dzer ‘пить’ — t dz-ra ‘(они) пили’; лив. kouv [kov] ~ [ko] ‘колодец’, kou-v [ko-v ] (PrtSg) — k-vd (NPl) как ul ‘безумный’, ul-l (PrtSg) — -ld ‘безумные’;

эст. PrtSg `lei-du ‘находка’— GSg (*le-ju *lej-ju )lei-u [le-ju] как PrtSg `sil-da ‘мост’ — GSg (*si-la13 ) sil-la. В случае собственно позиционных долгот, параллелизм между i, u и сонантами сохраняется только в эстонском и только применительно к чередованию i с j (w в качестве слогоначального согласного в эстонском отсутствует). Только в эстонском дифтонги с широким вторым компонентом могут быть позиционными долготами, напр., la-gi Т.-Р. Вийтсо утверждает, что a’jtd [a’i`tD] и s’vtd [se’u`tD] звучат иначе, чем va’itd [va’i`tD] ‘промежутки’ (NSg va’it) и r’utd [re’u`tD] ‘жерди’ (NSg r’ut), где чередование с гетеросиллабическими сочетаниями отсутствует. (См. T.-R. Viitso. Lnemeresoome fonoloogia ksimusi. Tallinn, 1981. lhk. 30.) A. bele. Fontikas skumi // Filologu biedrbas raksti. 1933. 13.sj. 159.lpp.

Зведочка здесь не означает праформу.

‘потолок’ — lae (GSg). В балтийских и ливском языке дифтонги с широким вторым компонентом малочисленны и встречаются только в составе стабильных долгот.

Pages:     | 1 || 3 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»