WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

2.4. “Странные инклюзивы”. Такой подход к описанию личных местоимений множественного числа наводит на вопрос о том, существуют ли языки, в которых система местоимений отражает локутивную иерархию вида {АДРЕСАТ > ГОВОРЯЩИЙ > НЕЛОКУТОР}43, то есть одно местоимение или местоименный показатель используется для обозначения любой личной совокупности, в которую входит адресат (в том числе и такой, в которую кроме адресата входит и говорящий), а другое местоимение или местоименный показатель используется для обозначения такой личной совокупности, в которую входит говорящий, но не входит адресат:

русский {говорящий и …} {говорящий и адресат (и …)} {адресат и …} аварский {говорящий и …} {говорящий и адресат (и …)} {адресат и …} {говорящий и …} {говорящий и адресат (и …)} {адресат и …} Оказывается, в ряде языков иерархия {АДРЕСАТ > ГОВОРЯЩИЙ > НЕЛОКУТОР} используется по крайней мере на уровне выбора морфологических показателей; в качестве примера приведу личные местоимения алгонкинского языка восточный оджибуэй [Северная Америка]: n-i·nu-wi ‘мы’ (“эксклюзивное”), k-i·nu-wi инклюзив, k-i·nu-wa· ‘вы’; ср. n-i·n ‘я’, k-i·n ‘ты’44. Ту же иерархию отражают личные префиксы других алгонкинских языков, в том числе языка долинный кри, а также местоименные основы в африканских языках нама45 и кхо-кхо [койсанский] и личные суффиксы в центрально-американском языке отоми [отомангский]46. В некоторых языках острова Сулавеси иерархия {АДРЕСАТ > ГОВОРЯЩИЙ > НЕЛОКУТОР} действует при переключении в вежливый регистр (конджо, макассарский, бугийский)47. Наконец, дескриптивная грамматика амазонского языка санума О типологическом разнообразии локутивных иерархий см. особенно Кибрик, А.Е. Иерархии, роли, нули, маркированность и “аномальная” упаковка грамматической семантики. Вопросы языкознания, №4, 1997.

-i·n(u)- - основа личных местоимений во всех лицах и числах; см. Bloomfield, Leonard. Eastern Ojibwa. Ann Arbor: UMP, 1956. Как видно из приведенных форм, выбор лично-числовых суффиксов wi, -wa· отражает более привычную иерархию {ГОВОРЯЩИЙ > АДРЕСАТ > НЕЛОКУТОР}: n-i·nu-wi ‘мы’ (“эксклюзивное”) и инклюзив k-i·nu-wi содержат один и тот же суффикс -wi, будучи по этой позиции противопоставлены k-i·nu-wa ‘вы’.

Например, Hagman, Roy S. Nama Hottentot Grammar. Research Center for Language and Semiotic Studies. Bloomington: Indiana University, 1977.

Hekking, Ewald. Gramtica Otom. Universidad Autnoma de Quertaro.

Эрик Зобель, в личном сообщении, привел данные бугийского [южносулавесийский < австронезийский] и указал на работу Friberg, Barbara. Konjo’s peripatetic person markers // Papers in Austronesian Linguistics No.3. Pacific Linguistics A-87. Смена иерархии {ГОВОРЯЩИЙ > АДРЕСАТ > НЕЛОКУТОР} на иерархию {АДРЕСАТ > ГОВОРЯЩИЙ > НЕЛОКУТОР} в вежливом регистре представляется [яномам]48 утверждает, что в этом языке инклюзивное местоимение материально совпадает с местоимением ‘вы’; изъяны такого описания очевидны, ибо по аналогии можно сказать, что в русском или английском языке существуют два материально тождественных местоимения – ‘мы’-“эксклюзивное” и инклюзив. В свете предлагаемого подхода очевидно, что инклюзивного местоимения в языке санума просто нет, а есть два традиционных местоимения ‘мы’ = ‘говорящий и другие’ и ‘вы’ = ‘адресат и другие’, выбор между которыми контролируется иерархией интересующего нас вида – {АДРЕСАТ > ГОВОРЯЩИЙ > НЕЛОКУТОР}. Иначе говоря, инвентарь личных местоимений санума совпадает с инвентарем личных местоимений, например, русского языка; эти языки различаются не семантикой местоимений, а способами их употребления, причем расхождения в последних обусловлены использованием двух разных локутивных иерархий.

2.5. Инклюзив и число. Иногда местоименные системы различают два инклюзивных местоимения ‘говорящий и адресат’ и ‘говорящий, адресат и другие’ (ядерный инклюзив vs. расширенный инклюзив49, соответственно). В некоторых из таких языков возникает проблема категориальной характеризации ядерного инклюзива. Ядерный инклюзив часто оказывается единственным представителем категории двойственного числа; в языках с полной парадигмой двойственного числа может существовать единственное местоимение тройственного числа – инклюзив тройственного числа ‘говорящий, адресат и еще одно лицо’. Более того, если число местоимений маркируется морфологически, числовая маркировка инклюзивных местоимений в таких языках оказывается парадоксальной (см. в схеме формы в квадратных скобках). Ср. такие системы в традиционном описании (третье лицо для краткости опущено):

SINGULAR DUAL PLURAL SINGULAR DUAL TRIAL PLURAL 1SG 1PL 2SG 1DU 1PL [1SG-DU] [1SG-PL] Inclяд Inclрасш Inclяд InclTri Inclрасш [Inclяд-PL] [Inclяд- [Inclяд-PL] DU] 2SG 2Pl 2SG 2DU 2PL [2SG-PL] [2SG-DU] [2SG-PL] В ряде работ50 предлагается единственное, по-видимому, приемлемое решение этой проблемы – считать, что ядерный инклюзив в таких языках принадлежит тому же парадигматическому ряду, что местоимения ‘я’, ‘ты’, расширенный инклюзив – тому же ряду, что ‘мы’, ‘вы’, тройственный инклюзив ‘говорящий, адресат и еще одно лицо’, если таковой имеется, – тому же парадигматическому ряду, что неинклюзивные местоимения двойственного числа. Местоименные парадигмы при более чем естественной; отметим, однако, неоднозначность интерпретации этого материала, связанную с тем, что выражение местоименного числа в рассматриваемых языках факультативно.

Borgman, Donald M. Sanuma // Desmond C. Derbyshire and Geoffrey K. Pullum, ed., Handbook of Amazonian Languages 2. Berlin: Mouton de Gruyter, 1990.

Ср. близкое противопоставление ‘мы’-инклюзивное ~ ‘мы’-суперинклюзивное в Соколовская Н.К.:

op. cit.

Gonklin, Harold C. Lexicographical treatment of folk taxonomies // Problems in Lexicography, Householder and Saporta (ed.) Bloomington: Indiana University, 1962; Greenberg, Joseph H. The first person inclusive dual as an ambiguous category. Studies in Language 12, 1988; McKay, Graham R. Pronominal person and number in Rembarrnga and Djeebana // Oceanic Linguistics, Vol. XVII, No.1. 1978.

этом “складываются” таким образом, что пустых клеток в таблице не остается. Это меняет и природу самой категории; вместо традиционного противопоставления SINGULAR ~ [DUAL ~] TRIAL, Г. Гонклин et al. предлагают для таких языков противопоставление RESTRICTED ~ [UNIT-AUGMENTED ~] NON-RESTRICTED (точно переводящееся в наши термины ФОКУС ~ [ФОКУС И ОДИН НЕФОКУСНЫЙ РЕФЕРЕНТ ~] ФОКУС И НЕФОКУСНЫЕ РЕФЕРЕНТЫ). Тогда оказывается вполне естественным, что форма с категориальным значением [ФОКУС И ОДИН НЕФОКУСНЫЙ РЕФЕРЕНТ] в первом (“эксклюзивном”), втором и третьем лицах, фокус которых включает одно лицо, обозначает группу из двух лиц, а в инклюзиве, фокус которого включает двух лиц, обозначает группу из трех лиц (аналогично для формы [ФОКУС И НЕФОКУСНЫЕ РЕФЕРЕНТЫ]).

Подход Г. Гонклина жестко отграничивает системы с такой категорией “псевдочисла” от более привычных “числовых” местоименных систем, где инклюзив двойственного числа соседствует с двойственным числом местоимений первого (“эксклюзивного”) и второго лиц; согласно этому подходу, в одном случае мы имеем дело с числом, а в другом – нет51. Представляется, что репрезентативный подход позволяет важным образом скорректировать эту точку зрения.

Действительно, не только в “псевдочисловых”, но и в “числовых” местоименных системах мы имеем дело не с аддитивной, а с репрезентативной структурой множественной референции. Разница заключается лишь в том, что в одном случае количественная характеризация опирается на численность обозначаемой группы в целом, а в другом – на наличие нефокусных референтов (иногда также на их численность). Такая дихотомия местоименных систем находит важнейшую аналогию в области именной репрезентативности. Два наиболее распространенных морфологических типа ассоциативности – это выражение ассоциативности показателем аддитивной множественности, сохраняющим функцию количественной характеризации обозначаемой ассоциативом группы (например, санскр. Mitr ‘Митра’-DU ‘Митра и Варуна, вдвоем’) vs. выражение ассоциативности специальным показателем (например, нгийамбаа [пама-ньюнга, Австралия] MamieИмяСобств-gam(суф.

-bulaAss ‘Мами и еще один человек’52). В последнем случае приписывать имен собств.) показателю “одноэлементной” ассоциативности -bula функцию количественной характеризации обозначаемого множества нет никаких оснований; очевидно, он просто указывает на наличие одного ассоциированного референта. С другой стороны, в отличие от местоименной множественности, в сфере именной репрезентативности мне неизвестны достоверные случаи фокуса, состоящего из двух референтов, так что такие очевидные расхождения между ассоциативностью и ассоциативной множественностью, как в случае рассмотренных выше местоименных систем, для именных репрезентативов не засвидетельствованы.

Иными словами, мы предлагаем считать, что и в “числовых”, и в “псевдочисловых” местоименных системах мы имеем дело с одной и той же категорией, которую можно называть местоименным числом (местоименной множественностью). Выражение этой категории может, однако, принимать различные парадигматические формы: оно может быть ориентировано либо на количественную характеристику референции Впрочем, категория [RESTRICTED] ~ [NON-RESTRICTED] в любом случае может быть признана количественной.

Donaldson, Tamsin. Ngiyambaa. London – New York: Cambridge University Press, 1980.

местоимения в целом (количественно ориентированное местоименное число), либо на наличие (и в отдельных случаях количество) нефокусных референтов (репрезентативно ориентированное местоименное число).

В отличие от Г. Гонклина и его последователей, выделяющих репрезентативно ориентированные местоименные системы лишь как подмножество тех местоименных систем, в которых присутствует противопоставление ядерного и расширенного инклюзива, автору представляется целесообразным проведение этого противопоставления в более широкой типологической перспективе, в идеале покрывающей все возможные местоименные системы. В диссертации осуществлена предварительная попытка такой экстраполяции.

Распространение противопоставления количественно ориентированных и репрезентативно ориентированных местоименных систем на языки, не противопоставляющие ядерный и расширенный инклюзив, позволяет ответить на очень важный вопрос о природе обнаруживаемой в таких языках парадигматической асимметрии инклюзивного местоимения. Если принять, что местоименная множественность является по сути множественностью репрезентативного типа, то встает сразу несколько вопросов: почему в большинстве языков инклюзив не отличает репрезентативное значение расширенного инклюзива ‘говорящий, адресат и другие’ от ядерного инклюзива ‘говорящий и адресат’ какое числовое значение приписывать в таких языках инклюзиву (традиционно его относят к местоимениям множественного числа; но с точки зрения репрезентативного подхода, казалось бы, в разных контекстах он выступает в значении то единственного, то множественного числа) почему в некоторых языках инклюзив морфологически является местоимением множественного числа (пекинский китайский), хотя он может обозначать только фокус ‘говорящий и адресат’ без нефокусных референтов и принадлежать, тем самым, к тому же ряду, что местоимения ‘я’ и ‘ты’ Разрешить все эти вопросы можно отнесением систем такого типа к количественно ориентированным. Действительно, если местоименное число количественно ориентировано, то оно не будет отличать значение расширенного инклюзива от значения ядерного инклюзива, так как в любом случае обозначаемая совокупность содержит более одного лица и форма автоматически соотносится с местоимениями множественного числа.

В третьей главе диссертации (“Конструкции с поглощенным референтом”) разбирается русская конструкция вида мыi,j с тобойj, в которой референция второй составляющей именной группы входит в референцию ее первой составляющей; это явление я предлагаю называть поглощением референта. Разбираются условия, при которых поглощение становится возможным: личное местоимение в вершине (ониi,j с Колейj, но *детиi,j с Колейj) и ограничения на взаимное положение референтов на локутивной иерархии (мыi,j с нимj, но *ониi,j со мнойj). Далее, на основании формальных свойств контекста, употребления предлога с подразделяются на комитативные (Коля пошел в кино с Леной, Мы дружим с Васей) и псевдосочинительные (Коля с Леной пошли в кино, Мы с Васей дружим). Показано, что поглощение референта возможно только в псевдосочинительных с-контекстах.

Многочисленные типологические параллели, собранные Л. Шварц, М.

Хаспельматом53 и самим автором, показывают, что и в других языках поглощение референта возможно только в том случае, если в вершине именной группы находится личное местоимение. В связи с этим выдвигается модель феномена, основанная на репрезентативном характере множественной референции личного местоимения:

конструкция с поглощенным референтом употребляется тогда, когда необходимо эксплицировать один (или несколько, или все) из нефокусных референтов личного местоимения множественного числа (мы ‘говорящий и другие’ мы с тобой, мы с вами, мы вдвоем с Петей).

Если способность к поглощению референта является свойством репрезентативного характера местоименной множественной референции, то этой способностью должны обладать также именные формы репрезентативной множественности; приведены некоторые примеры такого рода (санскрит, амазонский язык хишкарьяна, в определенном смысле также австралийские пама-ньюнга языки дирбал и йидин)54.

Существование таких примеров не делает менее очевидным следующее наблюдение:

поглощение референта типологически несравнимо более характерно для личных местоимений множественного числа, чем для именных форм репрезентативной множественности. В главе предложено вероятное объяснение такой асимметрии. При обозначении группы лиц – нелокуторов у говорящего всегда есть выбор между различными типами множественной референции – аддитивной, репрезентативной, сочинительной. Говорящий выбирает форму репрезентативной множественности (‘Коля’-Repr = ‘Коля и другие’) в том случае, если он по какой-то причине считает коммуникативно излишним индивидуализировать все элементы совокупности. Если же такая индивидуализация представляется ему необходимой, он может выбрать сочинительную множественность (Коля, Вася и Саня) или актуализированную форму аддитивной множественности (эти мальчики), так что возможность поглощения референта в случае именной репрезентативности оказывается излишней.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»