WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

Репрезентативной моделью местоименной множественности в настоящем исследовании называется следующее допущение: референциальную структуру Haidu, Peter. The connective – reciprocal suffix in the samoyed languages // Haidu, Peter.

Samojedologische Schriften, Szeged 1975 (Studia Uralo-Altaica; VI). Кацнельсон, С.Д. Историкограмматические исследования. М.-Л.: АН СССР, 1949.

Назовем только некоторые из них: Forchheimer, P. The Category of Person in Language. Berlin, 1953;

Бенвенист, Э. Природа местоимений // в книге Общая лингвистика. М., 1974; Майтинская, К.Е.

Местоимения в языках разных систем. М.: Наука, 1969; Членова С.Ф. Категория числа в личных местоимениях // Лингвотипологические исследования. Вып. 1, часть 1. М.: МГУ, 1973; Соколовская, Н.К. Некоторые семантические универсалии в системе личных местоимений // Теория и типология местоимений. Вардуль (ред.) М.: Наука, 1980; Барулин, А.Н.: op. cit.; Corbett, Greville: op. cit. и многие другие.

Есперсен, Отто. Философия грамматики. М.: ИЛ, 1958; Барулин, А.Н.: op. cit.; Moravcsik, Edith: op.

cit.

местоимения ‘мы’ (‘вы’) можно охарактеризовать как репрезентативную, так как оно “гарантирует” вхождение в свою референцию только одного референта – говорящего (адресата), не конкретизирует другие референты и предоставляет адресату комплектовать референцию исходя из контекста и ситуации; все эти свойства совпадают со свойствами именных форм репрезентативности. Существенное отличие от именной репрезентативности заключается в том, что во многих языках мы не можем разложить личное местоимение множественного числа на лексическую и грамматическую составляющие. Например, английское местоимения we, в отличие от форм структуры X-Ass, обсуждавшихся в первой главе, не членится на лексическую основу, референтную только на говорящего, и грамматический аффикс.

Отвечая на поставленный им же самим вопрос о том, почему личные местоимения множественного числа не образуются от соответствующих местоимений единственного числа прибавлением числового показателя и вообще не коррелируют с ними формально, Э. Бенвенист говорит33, что личные местоимения множественного числа и семантически не являются формами множественного числа – множественному числу соответствует формула ‘X+X+X’, в то время как местоименное число выражается формулой ‘X и другие’.

Расширение типологической базы показывает, однако, что морфология личных местоимений многих языков мира (в первую очередь, языков Юго-Восточной Азии) на деле противоречит презумпции Э. Бенвениста: существуют языки, в которых местоимения множественного числа образуются прибавлением к местоимениям единственного числа показателя именной множественности. Первым важным следствием репрезентативной модели местоименного числа оказывается объяснение этого видимого противоречия. Действительно, по Бенвенисту, местоименная множественность не может выражаться показателем именной множественности, так как местоименная множественность не аддитивна. Но именная репрезентативность также не аддитивна; при этом, как было сказано выше, одним из самых распространенных средств выражения ассоциативности является как раз показатель именной аддитивной множественности. Таким образом, выражение местоименной множественности показателем аддитивной множественности отнюдь не противоречит ее репрезентативному характеру; более подробно механизм репрезентативной интерпретации форм аддитивной множественности был описан выше.

2.2. Типы употреблений личных местоимений. Как и в случае формы именной репрезентативной множественности, перед адресатом стоит задача комплектации референции местоимения: отождествления неэксплицированных референтов или выяснения их связи с эксплицированным референтом34. Оказывается, что возможности комплектации референции местоимения множественного числа во многом совпадают с типами комплектации репрезентативной референции.

Местоимение множественного числа может обозначать устойчивую (Можете Бенвенист, Э.: op. cit.

Эта формулировка чрезвычайно близка к подходу, предложенному в Кибрик А.А. Мы (лингвистические и социолингвистические наблюдения) // V Всесоюзная школа молодых востоковедов. Тезисы. Том II, лингвистика. М.: Наука, 1989.

поздравить нас с прибавлением!) или актуальную (Ну, мы пошли) замкнутую совокупность лиц и быть тем самым близким к ассоциативам или обозначать открытый класс лиц, объединенных общим свойством (We the people), и быть, соответственно, близким к симилятивам. Местоимение множественного числа может интерпретироваться как ‘эксплицированный референт и другие актуализированные референты’ (Она позвонила в полдень, и мы договорились встретиться через час) и тем самым сближаться с анафорической репрезентативностью. Важным аргументом в пользу сближения местоименной и репрезентативной множественности являются случаи закрепления за специальной формой личных местоимений множественного числа значения, совпадающего с одним из типов репрезентативности. Так, в узбекском и вепсском языках местоимения ‘мы’ и ‘вы’ имеют специализированную притяжательную форму для обозначения принадлежности к устойчивой совокупности лиц (семье, деревне и т.д.; аналогия именной ассоциативности)35, а в некоторых языках отмечены специальные местоименные формы множественного числа, обозначающие лиц, соединенных определенным родственным отношением, например, ‘мы двое, соединенные отношением отец – сын’ (австронезийские языки капау36 и сурсурунга37; аналогия коррелятивных форм терминов родства).

С другой стороны, несомненно, что между местоименной множественностью и именной репрезентативностью существуют серьезные различия. Самым распространенным типом репрезентативности у существительных является ассоциативность, в то время как местоимения множественного числа чаще всего, повидимому, выполняют роль анафорических репрезентативов. У местоимения множественного числа ‘мы’ одной из основных функций является обозначение совокупности ‘говорящий и адресат’, более того, именно эта функция часто закрепляется за специальной местоименной формой – инклюзивом; найти аналогию этой функции у именных репрезентативов, очевидно, невозможно. Личные местоимения множественного числа существуют во всех или в подавляющем большинстве языков (по крайней мере, местоимение ‘мы’) и в большей части языков не поддаются морфологическому анализу; в то же время именная репрезентативность в языке вполне может отсутствовать, если же она существует, то выражается специальными морфологическими показателями или синтаксическими конструкциями.

Репрезентативная модель местоименного числа опирается на тезис о том, что эти расхождения носят более частный характер, чем черты сходства между местоименной и именной репрезентативностью, и должны быть объяснены исходя из референциальной специфики личных местоимений. В работе предпринята предварительная попытка такого объяснения.

2.3. Парадокс второго лица. Локутивные иерархии. Все исследователи сходятся на том, что местоимение ‘мы’ можно истолковать как ‘говорящий и другие’, а Майтинская К.Е.: op. cit.

Oates, W., and L. Oates. Kapau Pedagogical Grammar. Pacific Linguistics, Series C, No. 10 Canberra: The Australian National University, 1968.

Hutchisson, Don. Sursurunga Pronouns and the Special Use of Quadral Number // Pronominal Systems.

Wiesemann (ed.) Tbingen: Gunter Narr Verlag, 1986.

местоимение ‘вы’ – как ‘адресат и другие’38. Это утверждение, однако, не принимает во внимание тот факт, что совокупность лиц, обозначенная местоимением ‘вы’, не может включать говорящего; этот факт, кажется, должен был бы заставить нас перейти от исходного толкования местоимения ‘вы’ к толкованию ‘адресат и другие, но не говорящий’. Такое толкование, однако, ставит ряд проблем и, в частности, перечеркивает все усилия по сближению местоименной множественности с репрезентативностью. Действительно:

а) в языках без инклюзивного местоимения отношение ‘я’ ~ ‘мы’ (=‘говорящий и другие’) и отношение ‘ты’ ~ ‘вы’ (=‘адресат и другие, но не говорящий’) оказываются семантически асимметричны и, как следствие, несопоставимы между собой, а из этого вытекает отсутствие у личных местоимений категории числа в целом;

б) в языках с инклюзивным местоимением местоимение ‘вы’ оказывается семантически симметричным так называемому эксклюзивному местоимению первого лица (‘вы’ = ‘адресат и другие, но не говорящий’ ~ эксклюзив = ‘говорящий и другие, но не адресат’), но зато их корреляцию с соответствующими личными местоимениями единственного числа едва ли можно назвать репрезентативной, как и корреляцию местоимения ‘вы’ = ‘адресат и другие, но не говорящий’ с местоимением ‘ты’ = ‘адресат’ в языках без инклюзива.

Если следствие (б) противоречит только описанной выше репрезентативной модели местоименного числа, то следствие (а) делает необъяснимым существование многочисленных языков с единообразной формальной попарной корреляцией между местоимениями ‘я’ ~ ‘мы’, ‘ты’ ~ ‘вы’ (не только упоминаемая выше деривация местоимений множественного числа от местоимений единственного числа прибавлением показателя аддитивной множественности, как в языках ЮгоВосточной Азии, но и “внесистемные” корреляции типа юкагирского met ‘я’ ~ mit ‘мы’, tet ‘ты’ ~ tit ‘вы’) – непонятно, почему двум семантически различным отношениям может соответствовать одно и то же формальное средство. Подчеркнем, что обе эти проблемы возникают именно в связи с появлением в структуре толкования местоимения компонента ‘но не говорящий (адресат)’.

В качестве альтернативы включению этого компонента в описание личных местоимений множественного числа предлагается основанное на локутивной иерархии правило выбора доминанты личной совокупности. В языках без инклюзива правило имеет следующий вид: говорящий доминирует в любой личной совокупности; адресат доминирует в любой совокупности, в которую не входит говорящий, то есть локутивная иерархия, на которой основан выбор фокуса личного местоимения множественного числа, имеет вид {ГОВОРЯЩИЙ > АДРЕСАТ > НЕЛОКУТОР39}. Вспомним теперь принцип доминации фокусного референта формы именной ассоциативности (см. выше): в качестве фокусного референта всегда В исследовании выдвигается гипотеза о неравноправности двух употреблений местоимения ‘вы’ – в значении ‘многие адресаты’ и в значении ‘адресат и другие’. Некоторые соображения говорят в пользу признания значения ‘многие адресаты’ вторичным, производным по отношению к репрезентативной интерпретации ‘адресат и другие’.

Нелокутором называется любое лицо, не принимающее участие в речевом акте, то есть не являющееся одним из локуторов – говорящим или адресатом.

выбирается доминанта личной совокупности. Такое же правило действует в данном случае – если доминантой группы является говорящий, то он выбирается в качестве фокусного референта, следовательно, употребляется местоимение ‘мы’ (= ‘говорящий и другие’); если доминантой группы является адресат (а значит, в эту группу не входит говорящий – иначе доминантой являлся бы именно он), то в качестве фокусного референта выбирается он и употребляется местоимение ‘вы’ (~ ‘адресат и другие’). Легко видеть, что введение правила выбора фокусного референта позволило вывести элемент ‘но не говорящий’ из структуры местоимения ‘вы’.

Аналогичную модель можно предложить и для языков с инклюзивом, если допустить, что в таких языках правило доминации имеет следующий вид: говорящий доминирует в любой группе, куда не входит адресат; адресат доминирует в любой группе, куда не входит говорящий; в группе, куда одновременно входят и говорящий, и адресат, они оба являются доминантой, то есть локутивная иерархия имеет вид {ГОВОРЯЩИЙ = АДРЕСАТ > НЕЛОКУТОР}40. В соответствии с этим подходом инклюзивное местоимение можно определить как местоимение с двумя фокусными референтами – говорящим и адресатом – и условно записывать его как ‘говорящий, адресат и другие’41. Подчеркнем, что в рамках предлагаемой модели относительная упорядоченность фокусных референтов в этой формуле не отражает никакой языковой реальности; в отличие от нелокуторов, говорящий и адресат являются абсолютно равноправными референтами инклюзивного местоимения42. Как и в случае безынклюзивных языков, предлагаемая модель выводит компоненты ‘но не говорящий’, ‘но не слушающий’ из структуры личных местоимения ‘вы’ и ‘мы’ (“эксклюзивное”), соответственно.

Местоимение, таким образом, может иметь как один, так и два фокусных референта;

для общности я предлагаю говорить о фокусе личного местоимения множественного О связи между видом локутивной иерархии и наличием в системе местоимений инклюзива см.

Филимонова, Е.Ю. К вопросу об иерархическом упорядочивании лиц. Выделенность второго лица.

Гипотеза языковой корреляции // Вопросы языкознания, 4, 1997.

Существует и еще один, значительно более редкий тип местоименных систем, отражающих иерархию {ГОВОРЯЩИЙ = АДРЕСАТ > НЕЛОКУТОР}. В североамериканских атапаскских языках, например, навахо или слейве, местоимения множественного числа не различают значения ‘говорящий и другие’ (= ‘мы’), ‘адресат и другие’ (= ‘вы’), ‘говорящий, адресат (и другие)’ (= инклюзив) – во всех этих случаях используется одно и то же местоимение, которое удобно называть локутивом. Локутив определяется как личное местоимение множественного числа, фокусным референтом которого может являться любой из двух участников речевого акта, будь то говорящий или адресат (условная запись ‘локутор и другие’).

Это соответствует поддерживаемому некоторыми исследователями тезису о некорректности традиционного подхода, определяющего категорию инклюзива как элемент противопоставления эксклюзивное ~ инклюзивное местоимение первого лица (и записывающего соответствующие местоимения как ‘мы без тебя’ ~ ‘мы с тобой’) и по существу опирающегося на ложную посылку об универсальности локутивной иерархии {ГОВОРЯЩИЙ > АДРЕСАТ > НЕЛОКУТОР}. Более того, местоимение, традиционно называемое ‘мы’-эксклюзивное, в рамках предлагаемого в данном исследовании подхода имеет точно ту же структуру референции, что и так называемое ‘мы’нейтральное в языках без инклюзива. Поэтому я считаю необходимым не только отказаться от термина инклюзивное местоимение первого лица (заменяя его на термин инклюзив или инклюзивное местоимение), но и признать излишним термин эксклюзивное местоимение первого лица; и мы“нейтральное”, и мы-“эксклюзивное” можно называть просто ‘мы’ (местоимение первого лица множественного числа).

числа, который в случае инклюзива состоит из двух фокусных референтов, а во всех остальных случаях – из одного фокусного референта.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»