WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

Во Введении определяется тема исследования, обосновывается ее актуальность, теоретическая и практическая значимость диссертации, определяется основная цель и задачи, характеризуется комплексный метод исследования, приводятся положения, выносимые на защиту.

В ПЕРВОЙ ГЛАВЕ «АНТРОПОЦЕНТИЧЕСКАЯ И ЛИНГВО-КОГНИТИВНАЯ ПАРАДИГМЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ДИАЛОГИЧЕСКОЙ АКТИВНОСТИ СОБЕСЕДНИКОВ ПРИ ИНИЦИАЦИИ КОСВЕННОГО РЕЧЕВОГО СТИМУЛА И РЕАКЦИИ НА НЕГО» рассматривается проблема образа слушающего в современной лингвистике; анализируется феномен адресованности косвенного директивного акта и его прагматические следствия в диалогической коммуникации; выявляются когнитивные основания языкового сознания слушающего при реагировании на косвенный директив.

Для реферируемого исследования практическое и теоретическое значение имеет изучение объекта речевого воздействия, так как без глубокого проникновения в существо коммуникативной природы диалогического общения невозможно порой понять его внутреннюю организацию, функционирование в нем языковых средств, которые используются в соответствии с конкретными целевыми установками, направленными на воздействие на адресата. «Ошибка адресатом», то есть ошибка в определении типа адресата, или в ошибочном выборе варианта, влечет за собой некоторую реакцию адресата. Эта реакция не совпадает с той, которую определил или которой добивался говорящий, но одновременно она служит индикатором для коррекции дальнейшего речевого поведения.

Более того, фактор адресата стал в лингвистике прагматической основой выделения функций языка. Ориентация на слушающего рассматривается Р. Якобсоном как функция второго участника речевого действия, получателя сообщения, и обозначается как конативная функция. М. Халлидей анализирует отношение ориентированности на получателя речевого сообщения вместе с отношением, связанным с отправителем сообщения, обозначая их соответственно как конативная и экспрессивная функции, сводя их к межличностной функции, основанием для чего служит их тесная взаимосвязь.

Учет образа слушающего заставляет говорящую личность проявлять заботу о прагматической организации своей диалогической реплики. Адресант речи корректирует свое высказывание в соответствии с внешним проявлением реагирования адресата на оказанное воздействие, прагматическими и когнитивными причинами подобного реагирования. Т.А. Петрова рассматривает коммуникативную функцию адресации как некую макрофункцию, внутри которой выделяется ряд составляющих, связанных с функциональными типами адресации: апеллятивный; фатический / контактный;

характеризующий; эмотивный; апеллятивно-характеризующий. При этом реплика говорящего предстает носителем сразу нескольких указанных функций и нацелена на достижение взаимопонимания с адресатом речи.

В реферируемой диссертации подчеркивается, что решение адресантом конкретной коммуникативной задачи происходит в сфере межличностных отношений, а поэтому все косвенные речевые акты всегда адресованы. «Использование косвенной речевой тактики, - отмечают Н.Д. Арутюнова и Е.В. Падучева, - может либо отвечать интересам адресата..., либо идти ему во вред» (Арутюнова, Н.Д., Падучева, Е.В. Истоки, проблемы и категории прагматики [Текст] / Н.Д. Арутюнова, Е.В. Падучева// Новое в зарубежной лингвистике. – М. 1985. – Вып. XVI. Лингвистическая прагматика. – С.29). В первом случае говорящий не решается открыто говорить о своих намерениях, осуществление которых может затруднить собеседника (например, выражение предложения через косвенновопросительное высказывание), во втором случае говорящий отказывается от прямого выражения своей интенции, поскольку считает предосудительной свою коммуникативную задачу (например, при построении высказываний со значением угрозы, важную роль в реализации которых, играют ролевые отношения между собеседниками). Но при тех и других обстоятельствах в замысел речевого поведения коммуникантов входит стремление поддержать общение, то есть на первый план выдвигается фатическая функция высказывания, которая является важным признаком побудительной речи вообще.

Реакция слушающего на косвенный речевой стимул, реализуемая непосредственно в ответной реплике, может быть охарактеризована в терминах согласия/несогласия с говорящим. В реакции адресата нередко содержится явная или имплицитно выраженная информация о его эмоциональном состоянии, вызванном инициируемой репликой.

Диапазон варьирования личностных эмотивных смыслов языковых единиц, обнаруживаемый в репликах-реакциях на косвенный речевой акт, отличается значительным прагматическим многообразием.

В зависимости от характера эмоций адресата косвенно-директивного стимула, ответная реплика может выполнять различную роль в структурной организации данного диалогического общения. При согласии с намерением адресанта ответный речевой ход слушающего – как и исходная реплика – выполняет контактоустанавливающую функцию, направленную на нахождение единой пресуппозиции, взаимопонимания. В этом случае «активация аксиологемы в сознании адресата согласовывает его дискурсивную концепцию с концепцией адресанта и служит интерсубъективным базисом коммуникации» (Казыдуб, Н.Н. Дискурсивное пространство как фрагмент языковой картины мира (теоретическая модель): Автореф. дисс. канд. филол. наук [Текст] / Н.Н.

Казыдуб. – Иркутск, 2006. – С. 17).

При несогласии с намерениями говорящей личности реакция слушающего имеет, как правило, апеллятивно-характеризирующее значение, соединяя в себе характеризацию автора косвенного воздействия и/или апелляцию к его когнитивному сознанию по поводу нерациональности выдвигаемых речевых намерений. Разногласия между собеседниками в таком случае оказываются продуктивными тогда, когда они открывают новые смысловые перспективы.

Реплика-реакция может так же насыщаться модальностью возможности, неопределенности реакции адресата. Истолкование косвенных смыслов адресатом, таким образом, также избирательно, как и образование данных смыслов в речевом сознании говорящей личности.

Между репликой автора косвенного директивного воздействия и реакцией адресата обнаруживается определённый изоморфизм: диалог собеседников предстаёт как актуализация выработанных в данной социокультурной общности коммуникативных схем общения. Ответное речевое/неречевое действие адресата предстаёт непременным условием для последующей трансакции собеседников. «Трансакция содержит одну, а чаще несколько интеракций» (Макаров, М.Л. Деривация диалога [Текст] / М.Л. Макаров // Деривация в речевой деятельности: Межвуз. сб. науч. тр. – Пермь: ПГУ, 1990. – С.140). Её границы определяются, прежде всего, характером ответного действия адресата. В случае согласия слушающего с намерением автора косвенного директивного стимула диалог исчерпывается простой интеракцией собеседников. В противном случае ответное действие адресата может стать причиной перерастания косвенного воздействия в эксплицитно выраженное. Интенция адресанта, выраженное до этого косвенным образом, реализуется повторно в прямом речевом акте и потенциально может характеризоваться как речевая агрессия, которая «…как вторжение в коммуникативное пространство адресата осуществляться на речевом, аксиологическом и когнитивном уровне» (Воронцова, Т.А. Речевая агрессия: коммуникативно-дискурсивный подход: Автореф.

дисс. … докт. филол. наук [Текст] / Т.А. Воронцова. – Челябинск, 2006. – С. 9).

В первой главе делается вывод о том, что анализ характера ответной реакции слушающего позволяет определить те результаты диалогического общения, которые предварительно были запрограммированы адресантом, прибегнувшим в своей диалогической реплике к косвенным смыслам. При этом анализ речевого поведения адресата должен осуществляться с учетом той социальной роли, которую он играет в данном коммуникативном акте. Процесс восприятия косвенного директива адресатом включает в себя следующие когнитивные операции:

расшифровка косвенных компонентов формы речевого акта;

извлечение из данных компонентов той информации, которую хотел передать адресант;

оценка косвенного высказывания как осмысленного;

оценка истинности косвенно-директивного высказывания, его соответствия принципам кооперации;

уяснение прагматических задач (требуемого перлокутивного результата) речевого акта;

соотнесение данных задач с системой целей и задач, актуальных для данной ситуации диалогического взаимодействия.

Во ВТОРОЙ ГЛАВЕ «ДИСКУРСИВНЫЕ МЕХАНИЗМЫ ОТРАЖЕНИЯ ОБРАЗА СЛУШАЮЩЕГО В КОСВЕННОМ ВЫРАЖЕНИИ ЗНАЧЕНИЙ ИНИЦИИРУЮЩИХ ДИРЕКТИВНЫХ РЕПЛИК» исследуется специфика модальных глаголов как лексических регуляторов усиления/ снижения категоричности косвенного директивного акта; выявляются коммуникативно-прагматические особенности вопросительных структур как синтаксических регуляторов снижения/усиления категоричности косвенного директивного акта; определяется влияние категории объекта воздействия на вариативные возможности данных актов; анализируется фактор адресата в процессе аргументации косвенного директивного воздействия.

В частности, указывается, что в референтном отношении модальные глаголы указывают на несвязность отображаемой в исходной реплике денотативной ситуации с реальными событиями, актуализованными в диалоге. Отсутствие этой связи, как нам представляется, «материализуется» их семантическим планом, что на прагматическом уровне высказывания становится основой выражения сомнения говорящего в том, что нереальное, желаемое им действие будет претворено слушающим в действительность.

Данное теоретическое положение, на наш взгляд, дополняет объяснение факта вхождения коммуникативной директивной функции в семантический план диалогических высказываний с модальными глаголами.

Так, ослабление категоричности в косвенно-директивной диалогической ситуации связывается говорящей личностью с высказываниями, модальный план которых передает возможность осуществления искомого действия. Косвенные директивные акты с ослабленной категоричностью могут быть представлены двумя группами: 1. Речевые акты, актуализирующие исходно дискомфортные для обоих собеседников ситуации.

Приоритет в идентификации возможности для разрешения этого дискомфорта принадлежит адресанту, который, учитывая взаимную заинтересованность в результате косвенного воздействия, предлагает адресату совместно апробировать ее. Например:

“Once we were inside, I asked if he was hungry, and as I started for the kitchen, he touched my arm. “Was it all right to come here I know I should have called first–” “Of course it’s all right! Now you may sit down. I’ll make you something.” But he followed me to the kitchen and sat at the table” (JCFTA).

Необходимость установления психологического контакта между собеседниками, являющаяся одним из важнейших условий эффективности коммуникативного воздействия, может потребовать от адресанта формулирования предложения в еще более мягкой форме, что достигается введением в реплику местоимения «we». Это местоимение объединяет в качестве субъекта планируемого действия адресата с автором директивного акта. Ср.: “She won't see us turning up at that hospital but we can have something to tell her. Something to compensate.” “I think, we can do both” (GSLO).

2. Речевые акты, актуализирующие ситуации, рассматривающиеся как возможность для удовлетворения неких потребностей адресата. Директивная функция таких высказываний маркируется экстралингвистическими данными. Адресант декларирует возможность, порожденную самой объективной действительностью, обращает ее в адрес собеседника-субъекта возможного действия. Поэтому в этом случае реализуется косвенная форма совета. Например: “You may be calm. She’s a bit indignant…” (PAHDD). Условия, благоприятствующие протеканию косвенно-побудительного действия, могут обеспечиваться не только внешними, не зависящими от собеседников обстоятельствами, но и субъектом косвенного директива. Подобная ситуация подготавливается предшествующей деятельностью говорящего, его компетенцией, а поэтому реализуемая при этом возможность граничит с разрешением совершить действие.

Модальный глагол “may” в этом случае способствуют снижению категоричности высказывания, налаживанию психологического контакта между собеседниками.

Например: “If you are eager to say something important, you may say it to me. Later I’ll inform Daniella myself” (EWFS). В подобных примерах директив крайне завуалирован:

адресату предоставляется лишь ненавязчивая возможность воспользоваться услугой, оказываемой говорящим, свойственная английскому диалогическому дискурсу вообще. В общении возникает также дополнительный оттенок – желательность действий, выступающий как каузальное созначение косвенно-директивного акта со значением разрешения. Таким образом, модализованные структуры с компонентом «may» при передаче пермиссивного значения в определенной степени отражают и субъективное отношение адресанта к пропозициональному содержанию сообщения: присущее им каузальное созначение позволяет судить о сопереживании и соучастии адресанта в позитивном изменении дел адресата. Это заметно снижает категоричность речевого акта даже в общении социально неравных собеседников. Анализируемые высказывания каузируют действия, которые мотивируются пользой для адресата. Поэтому они не способны передавать директивные иллокуции, способные потенциально причинить ущерб эмоционально-волевой сфере слушающего.

Усиление предписывающей направленности высказываний, категоричности, рассматриваемое в реферируемой диссертации как реинтерпретируемая коммуникативная целеустановка адресанта, осуществляется посредством сопутствующих дополнительных оттенков, привносимых в семантическую организацию реализуемого в конкретной обстановке косвенного акта модальными компонентами. Воздействующий потенциал этих оттенков заключается в обосновании необходимости проделать запрашиваемый неречевой шаг. Такое обоснование достигается за счет того, что модусная часть подобных высказываний способна выполнять две прагматические функции: 1. подчеркивать вынужденный характер каузации; 2. апеллировать к моральному долгу адресата.

Указываемая функциональная направленность модального плана высказывания заметно сужает диапазон реализуемых им иллокуций до весьма категоричных. Фактически превалирующими здесь будут такие оттенки директива, как приказ и распоряжение, требование, убеждение, разъяснение и др.

Наблюдения, задействованные во 2 главе, свидетельствуют, что значительную роль в стимулировании адресата к экспликации директивного смысла вопросительного высказывания играет вызываемый подобным воздействием эмоциональный отклик.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»